# О причинах снисхождения, оказаннаго Буонапарту по изгнании его из Франции

Аноним Наполеон

О причинахъ снисхожденія, оказаннаго Буонапарту по изгнаніи его изъ Франціи.


Всѣ мыслящія головы въ Германіи истощались надъ изслѣдованіемъ, что заставило, союзныхъ Монарховъ оказать толикую пощаду и милосердіе общему врагу спокойствія и свободы жителей Европы. Ненужно называть его здѣсь по имени; онъ, кажется, довольно извѣстенъ, и ужасныя злодѣянія его у всѣхъ еще въ свѣжей памяти. Римляне какъ скоро удавалось имъ одерживать побѣду, поступали съ такими дерзкими нарушителями законовъ не весьма учтиво. Стоитъ только вспомнить объ участи Персея и Югурты, людей также неотличной нравственности, но и нестоль порочныхъ, какъ Буонапартъ, котораго списокъ прегрѣшеній такъ великъ, что едва ли можно найти другаго злодѣя, ему подобнаго. Многимъ кажется жестокою и несправедливою извѣстная судьба Османскаго Императора Баязета I, котораго Татаринъ Тамерланъ, побѣдивъ на сраженіи, приказалъ запереть въ желѣзную клѣтку за то, что онъ дерзнулъ обнаружить передъ симъ послѣднимъ неустрашимость своего духа.

Наши храбрые, законные, заслуживающіе благоговѣніе народовъ, Государи,-- которые, для изгнанія сего чудовища, соединились священнымъ союзомъ,-- конечно знаютъ и не забудутъ того, что еслибъ Буонапарту удалось съ толпою своихъ единомышленниковъ выиграть нѣсколько рѣшительныхъ сраженій, и, какъ онъ полагалъ, наводнить тмочисленною ордою своею чуждыя земли, тогда онъ преслѣдовалъ бы ихъ до степей Сибири и даже до пустынь Аымерики; ибо онъ думалъ и даже безстыдно предъ всѣми обнаруживалъ мысли свои, что Европѣ, для ея благоденствія, нужно имѣть одного только Самодержца, котораго она должна была признать въ его особѣ!!-- Мечтательность и гордыня довели сего человѣка до такого безумія, что онъ почиталъ одного себя только способнымъ управлять народами тѣмъ желѣзнымъ скипетромъ, которой онъ самъ сковалъ для ихъ притѣсненія.

Это нестерпимое высокомѣріе составляло главную черту отвратительнаго характера Наполеонова, и оно обясняетъ побудительныя причины многихъ его предприятій. Буонапартъ, имѣя теперь совершенный досугъ на островѣ Елены размышлять о прежнемъ своемъ политическомъ поприщѣ, если только не совсѣмъ еще онъ потерялъ разсудокъ, можетъ догадаться, что сія-то именно страсть была главнѣйшею причиною его паденія. Довольно привести въ доказательство безумный походъ его въ Россію и глупое отреченіе отъ предложенныхъ ему переговоровъ о мирѣ, помощію которыхъ онъ легко могъ бы выпутаться изъ тѣсныхъ своихъ обстоятельствъ. На оскорбительное неуваженіе, оказанное законнымъ Государямъ, имѣлъ онъ тѣмъ менѣе права, что въ послѣдніе годы обманами исполненнаго правленія непримѣчено никакихъ слѣдовъ остроты ума его; а безтолковое изреченіе: "отъ высокаго до смѣшнаго одинъ только шагъ," которое онъ, по словамъ Архіепископа Мехельнскаго (Прадта), часто твердилъ во время бѣгства своего изъ Москвы черезъ Варшаву, показываетъ болѣе помѣшательство разума, нежели философическое остроуміе. Ету сентенцію никто не можетъ признать справедливою; ибо въ великомъ пространствѣ, раздѣляющемъ высокое отъ смѣшнаго, находится, безчисленное множество степеней, и притомъ высокое вышедшее за предѣлы свои, не есть уже истинно высокое.

Дабы рѣшить вопросъ, точно ли сверженный похититель престолу имѣетъ такъ много личныхъ достоинствъ, что водимые безпристрастіемъ союзные Монархи, единственно изъ уваженія къ онымъ, удостоили Буонапарта и его приверженцевъ милостиваго снисхожденія, надобно поискать, ненайдется ли въ цѣлой жизни его какихъ нибудь отличныхъ нравственныхъ качествъ, которыя могли бы перевѣсить множество порочныхъ его склонностей, или по крайней мѣрѣ удержали бы равновѣсіе.

На одной сторонѣ положимъ:

1) Лукавство, которое онъ показалъ въ разныхъ видахъ и посредствомъ котораго безстыдно умѣлъ обманывать;

2) Испытанное искусство его въ военномъ дѣлѣ, какъ Генерала;

3) Познанія въ Математическихъ наукахъ и особенно въ Артиллеріи, приобрѣтенныя имъ во Французскихъ военныхъ школахъ, хотя впрочемъ онъ по сей части непоказалъ ничего новаго или необыкновеннаго;

4) Самой посредственный даръ витійства.

На противоположной сторонѣ, то есть на сторонѣ нравственныхъ недостатковъ, должны быть слѣдующія гнусныя черти его характера:

1) Неограниченное высокомѣріе, гордая мечтательность, которыми будучи ослѣпленъ, онъ почиталъ себя существомъ отличнѣйшимъ отъ всѣхъ смертныхъ и назначеннымъ судьбою царствовать надъ вселенною;

2) Необузданное стремленіе къ славѣ;

3) Совершенное пренебреженіе нравственнаго чувства справедливости во всѣхъ тѣхъ случаяхъ, гдѣ только имѣлъ онъ виды къ удовлетворенію своего честолюбія;

4) Происходящій, оттуда духъ хищничества и склонность къ употребленію насильственныхъ мѣръ для приобрѣтенія земель, имуществъ и вообще всякой непринадлежащей ему собственности, если только онъ находилъ ее для себя полезною;

5) Жестокость въ обхожденіи съ своими ближними и убійства, удовлетворявшія злости его противъ тѣхъ, отъ коихъ почиталъ онъ себя обиженнымъ -- такъ на примѣръ поступки его съ Принцемъ Енгіенскимъ, съ книгопродавцемъ Пальмомъ, съ Олденбургскими чиновниками, и проч.;

6) Безчеловѣчное равнодушіе его къ жизни и смерти милліоновъ людей, которыхъ онъ безумною войною принесъ на жертву своему честолюбію: ибо его одного по всей справедливости должно почитать убійцею сихъ несчастныхъ, и особенно по тому, что онъ, обозрѣвая поле сраженія, всегда доказывалъ тѣмъ живѣйшее удовольствіе и тѣмъ большую охоту къ кровопролитію, чѣмъ большее число падшихъ воиновъ находилъ тамъ ненасытный взорѣ его. Онъ дѣйствительно есть величайшій бичь рода человѣческаго, съ которымъ несравнится и самый Цезарь, несмотря на рѣки крови, пролитой симъ притѣснителемъ свободы Римлянъ. Душа каждаго благомыслящаго наполняется справедливымъ гнѣвомъ, когда только воспомнитъ онъ о той страшной битвѣ при Ватерлоо, гдѣ одной ненавистной гордости Буонапарта принесено во жертву нѣсколько тысячъ Нѣмцевъ и Англичанъ, которые, можетъ быть, остались бы въ живыхъ, если бы дерзкой мятежникъ не вздумалъ бѣжать съ острова Ельбы.

7) Злонамѣренное отверженіе всякой истины и умышленныя лжи, которыя онъ не стыдился употреблять для своихъ выгодъ не только въ сношеніяхъ съ иностранными Державами, но и среди своею народа и для обольщенія публики. Да будетъ мнѣ позволено, для доказательства гнусной лживости Буонапарта, привести здѣсь нѣкоторыя мѣста изъ статьи, напечатанной въ Апрѣлѣ мѣсяцѣ текущаго года {Въ Нѣмецкомъ Политическомъ журналѣ.}: всякой безпристрастный читатель безъ сомнѣнія подивится такой безсовѣстности и ненайдетъ довольно словъ, чтобъ изобразить свое негодованіе.

Въ 1797 году Апрѣля 19 къ Французской Директоріи писалъ Буонапартъ, слѣдующее:

"Въ Германіи я невзялъ ни одной контрибуціи, и здѣсь на насъ никто не жалуется."

Безстыдная ложь!

Въ одномъ письмѣ своемъ, посланномъ изъ главной квартиры въ Миланѣ отъ 11го Ноября 1797 года, когда Велыплинъ, Кіавенна и Вормсъ были присоединены къ Чизальпійской республикѣ, Буонапартъ увѣрялъ, что

"онъ положилъ себѣ за правило, сколько возможно менѣе вмѣшиваться въ дѣла другихъ націй."

Какъ твердо и постоянно слѣдовалъ онъ своему правилу, можно видѣть изъ безчисленныхъ интригъ его.

18 Брюмера 1799 года въ Совѣтѣ старѣйшинъ сказалъ онъ слѣдующее:

"Мы желаемъ республики, основанной на истинной свободѣ, на свободѣ всѣхъ гражданъ, на народномъ представительствѣ. Мы будемъ имѣть ее, клянусь въ томъ моимъ именемъ."

Никто на свѣтѣ конечно недавалъ еще подобной клятвы въ томъ, что она будетъ нарушена!

10 Ноября 1799 года Буонапартъ въ собраніи Законодательнаго Корпуса говорилъ Рѣчь, въ которой особенно достойны замѣ, манія слова:

"Qu' on ne voye donc point en moi un vil intriguant." {"И такъ непочитайте меня за подлаго обманщика."}

Видно, что поведеніе его уже въ то время для Членовъ сего Корпуса было подозрительно.

13 февраля 1801 года, по заключеніи Люневильскаго міра, онъ сказалъ:

"Испанскій Король пребылъ вѣрнымъ вашей сторонѣ, и пострадалъ за то. Ни наши несчастія, ни коварныя обольщенія нашихъ враговъ не могли поколебать его постоянства. Нашъ долгъ есть достойнымъ образомъ вознаградить его за такой поступокъ."

Великодушное вознагражденіе, какое сдѣлалъ Буонапартъ Королю Испанскому, обнаруживаетъ разительную черту его характера. Относительно Люневильскаго мира въ одной Рѣчи своей сказалъ онъ между прочимъ, что

"если правительства поступаютъ несправедливо, то благосостояніе ихъ весьма непрочно."

Въ сихъ словахъ онъ самъ предрекъ будущую судьбу свою. Далѣе:

"Всѣ націи твердой земли будутъ удерживать Англію въ границахъ умѣренности, справедливости и здраваго разсудка,"

Здѣсь стоитъ только вмѣсто Англія поставить Францію, и Буонапартъ -- совершенный предсказатель!

27 Декабря 1804 года, послѣ коронованія своего, провозгласилъ онъ въ Законодательномъ Корпусѣ:

"Если среди трудовъ моихъ непостигнетъ меня смерть, то я надѣюсь потомству оставить по себѣ такую память, которая преемникамъ Престола моего будетъ служишь или примѣромъ, или упрекомъ.".

Смерть пощадила его; но храбрые воины соединенной арміи легли водъ ея косою. Желательно, какъ можетъ быть и въ самомъ дѣлѣ сбудется, чтобы участь Наполеона была всегда разительнымъ урокомъ для тѣхъ выскочекъ, которые, подобно ему, дерзнули бы нарушать общее спокойствіе.

Въ етой же Рѣчи далъ онъ достопамятное обѣщаніе:

"Я не хочу расширять предѣловъ Франціи; никакое государство не будетъ соединено съ нею въ одно политическое тлѣло."

Какой вѣроломный обѣтъ!

Въ 1805 году, когда возгорѣлась война съ Австріею, онъ сказалъ въ чрезвычайномъ засѣданіи Сената:

"Жалѣю о той крови, которой предстоящая война будетъ стоишь для Европы."

Бездушный Тартюфъ! и ты нестыдился чваниться такимъ притворствомъ!

Пусть всякой самъ прочитаетъ упомянутую мною статью {Въ томъ же Политическомъ журналѣ.} и увѣрится, что весьма трудно найти человѣка, которой имѣлъ бы даръ площаднаго политическаго крикуна и безстыднаго лжеца въ такой степени, въ какой обладаетъ имъ Буопапартъ. Непонятно, какимъ образомъ Французскій народъ цѣлыя пятьнадцать лѣтъ позволялъ водить себя за носъ подобному шарлатану; ибо конечно никому въ Европѣ не придетъ въ голову въ обманахъ его искать остроумія, или мудрости.

8) Жадность къ деньгамъ, которая заставляла его грабить вездѣ жителей самымъ гнуснымъ образомъ, во всякомъ случаѣ когда только могъ онъ это дѣлать чрезъ посредство своихъ трабантовъ;

9) Чрезмѣрное увеличеніе войска, понудившее и другія Державы къ умноженію военныхъ силъ ихъ, и къ несчастію во всѣхъ государствахъ бывшее причиною стѣснѣнія жителей какъ въ гражданскомъ отношеніи t такъ и въ способахъ пропитанія. Вольтеръ въ историческихъ трактатахъ своихъ замѣчаетъ, что Лудовикъ XIV подалъ иностраннымъ Державамъ Европы весьма дурной примѣръ, содержа въ мирное время 100,000 человѣкъ постояннаго войска; ибо и прочіе Государи по необходимости должны были также во время мира неоставлять своихъ военныхъ приготовленій; далѣе, что Франція отъ такой многочисленной арміи Лудовика, которую обязанъ былъ содержать классъ людей промышленныхъ, страдала и обременялась налогами несравненна болѣе, нежели въ то время, когда,~ но окончаніи войны, каждой солдатѣ могъ опять возвращаться къ сохѣ, или къ рукомесленнымъ орудіямъ своимъ. Но видя, до какой ужасной степени Буонапартъ увеличилъ Французскую армію, простиравшуюся въ послѣдніе годы правленія его до 500,000 человѣкѣ, а въ 1812 году, во время войны съ Россіею, содержавшую въ себѣ 60,000 однихъ улановъ, не льзя неудивиться тому, что сей дерзостный искатель фортуны въ угарѣ своемъ не подумалъ о бѣдствіяхъ, которыми грозило работающему классу жителей необъятное число войскѣ его, и что такая армія, съ одной стороны требуя на содержаніе свое обременительныхъ податей отъ мирныхъ гражданъ и земледѣльцевъ, погружаетъ ихъ въ совершенную нищету, съ другой, отнимаетъ у государства членовъ, которые могли бы промышленностію своею быть ему полезными; ибо каждой солдатѣ мало, или совсѣмъ ничего непроизводитъ.

Несчастная Европа! етимъ униженіемъ своимъ, етою потерею общественнаго спокойствія, обязана ты единственно Франціи и похитителю ея престола. Онъ сдѣлалъ такое ужасное зло роду человѣческому, для облегченія котораго едва ли можно найти средства въ будущемъ; ибо отрадная даль временъ счастливѣйшихъ взволнована его злодѣяніями.

Въ утѣшеніе трудолюбивымъ гражданамъ и земледѣльцамъ остается пожелать, чтобы ненавистная система Буонапартова исчезла вмѣстѣ съ нимъ, и чтобы приготовленный ими для себя и для дѣтей своихъ хлѣбъ, домъ и ложе не были уже болѣе добычею необузданнымъ солдатѣ.

Къ гнуснымъ чертамъ Буонапартова характера принадлежатъ еще:

10) Низость души, которую онъ обнаружилъ во многихъ случаяхъ;

11) Неуваженіе той религіи, въ которой онъ былъ воспитанъ;

12) Распутство его, если только вѣрить вышедшей въ Парижѣ и переведенной въ Германіи соблазнительной исторіи волокитствъ сего великаго человѣка, гдѣ многія происшествія совершенно сходствуютъ съ извѣстными случаями въ его жизни.....

Теперь сравнимъ число пороковъ его съ числомъ добродѣтелей, вычтемъ меньшее изъ большаго -- тогда увидимъ и признаемся, что Летиція немогла произвести на свѣтѣ существа порочнѣйшаго и болѣе вреднаго для человѣческаго рода.

Изъ сего видно, что совсѣмъ не этотъ ненавистный характеръ былъ побудительною причиною милосердія, оказаннаго союзными Государями похитителю престола.

Но что же другое? вы спросите. Не ужели родство, въ которое Буонапартъ, пользуясь счастливымъ для себя временемъ, вкрался довольно искусно къ нѣкоторымъ союзнымъ Государямъ, было поводомъ оказанной ему пощады; или, можетъ быть, сіи послѣдніе хотѣли только явить свѣту примѣрѣ несравненнаго великодушія?

Не смѣю ни утверждать, ни отрицать сего; но знаю только, что если бы должно было сего злодѣи наказать по заслугамъ, то тысяча смертей не могли бы омыть его отъ преступленій.

Теперь оставленъ онъ своей совѣсти t которая, по грубости въ немъ нравственныхъ чувствѣ, вѣроятно мало его безпокоить. Мучительно для него безъ сомнѣнія только то, что не можетъ странствовать, какъ прежде, по свѣту и дѣлать зла. Онъ подобенъ теперь той ядовитой змѣѣ, которая, будучи заключена въ сосудъ, ждетъ удобной минуты выскочить оттуда и ужалить.

Вспомнивъ опять о желѣзной клѣткѣ, въ которой Баязетъ кончилъ несчастную жизнь свою, нельзя не подивиться безпримѣрному великодушію Англіи, которая на свой счетъ построила для Буонапарта цѣлой домъ.

Равно непонятно для насъ и то, по чему родня Наполеонова въ ненарушимомъ спокойствіи наслаждается обладаніемъ тѣхъ сокровищъ, которыя приобрѣтены грабежами подъ счастливымъ покровительствомъ нарушителя общаго спокойствія. Профессоръ Фоссъ весьма справедливо замѣчаетъ въ своемъ журналѣ (Віе Zeiten), что хищникъ никогда неимѣетъ права обладать похищеннымъ имуществомъ.

Читатели извинятъ меня, если ненайдутъ здѣсь на сіи вопросы удовлетворительныхъ отвѣтовъ. По крайней мѣрѣ они. узнаютъ, что здѣсь искать ихъ совсѣмъ недолжно. Сюда весьма хорошо идетъ то общее замѣчаніе, что въ свѣтѣ много происходитъ такихъ дѣлъ, которыхъ причины для насъ непостижимы {Прим. Ред. Мы охотно помѣстили сію статью, по извѣстнымъ отношеніямъ довольно занимательную; ни никакъ неодобряемъ нескромнаго любопытства частнаго человѣка, которой судитъ о политическихъ дѣлахъ по тѣмъ только произшествіямъ, которыя ему сдѣлались извѣстными. Мы думаемъ сверхъ того, что и однимъ великодушіемъ союзныхъ Монарховъ достаточно объясняется пощада, оказанная Наполеону.}.


Изъ Polit. Journ.-- У.


------


О причинах снисхожедния [!], оказаннаго Буонапарту по изгнании его из Франции: Из Polit. Journ. / [Пер.] --У. // Вестн. Европы. -- 1816. -- Ч.90, N 23/24. -- С.255-269.