# Н. В. Есенина (Наседкина). Мой отец

Василий Федорович Наседкин

Наталия Есенина (Наседкина)


## МОЙ ОТЕЦ


## Глава из книги "В семье родной: Новые материалы о Сергее Есенине" . М.: Советский писатель, 2001.


До сих пор я писала о кровных родственниках С. А. Есенина. Теперь должна рассказать о моем отце Василии Федоровиче Наседкине.

Его я помню плохо, так как к моменту ареста отца в октябре 1937 года мне было всего четыре года. Помню, как он отводил меня в детский сад Союза писателей, а вечером забирал. Как приносил мне книжки с картинками-сказками, а потом читал мне их. Я его всегда ждала. У нас была взаимная любовь. Когда его арестовали, не было дня, до самого ареста моей мамы в октябре 1938 года, чтобы я о нем не спрашивала...

Родился мой отец 1 января 1895 года (по старому стилю) в деревне Веровка Стерлитамакского уезда Уфимской губернии на Южном Урале (сохранилась метрическая выписка). Родители -- крестьяне. Федор Наседкин, мой дедушка по отцу, -- хороший плотник. Семья была многодетная, но в живых остались только четверо: мой папа и его сестры -- Мария, Антонина, Прасковья. Рядом с русской Веровкой были деревни -- башкирская Юрматы и украинская (названия не помню), но жили украинцы и в Веровке. Дети из этих деревень вместе играли, поэтому знали все три языка (потом моему отцу это очень пригодилось в переводческой работе с подстрочника).

Моя мама как-то сказала, что в свое время Стерлитамак был местом, куда бежали от помещиков крестьяне, и не исключено, что Наседкины тоже были беглые -- и даже из Рязанской губернии, так как до сих пор в Рязанской области Наседкины встречаются часто. Позже одного из них я встретила в Москве, когда училась на курсах по вождению автомобиля. В нашей группе был Наседкин, и я решила узнать, откуда он родом. Оказалось, из Рязанской области, где и сейчас живут его родители, и вообще у них в деревне Наседкиных много. Словом, догадка моей мамы о давних связях рязанских и стерлитамакских однофамильцев подтвердилась...

Дядя моего отца по линии матери был фельдшером -- фигура по тем временам заметная. Однажды, поговорив с племянником, он сказал, что ему надо учиться и он берется ему материально помогать. В 1909 году папа окончил сельское четырехклассное училище, а затем по совету дяди поступил в стерлитамакскую учительскую семинарию, которую окончил в 1913 году. Как писала и говорила моя мама, в каникулы отец работал десятником на железной дороге, куда помог ему устроиться тот же самый дядя.

После окончания семинарии отец учился (немного) в Екатеринбурге, но где -- я не знаю. В том же 13-м он переехал в Москву. Мама пишет, что он сначала поступил на физико-математический факультет Московского университета, но после первого курса по каким-то соображениям перешел в народный университет имени А. Л. Шанявского, где и познакомился с Есениным. Мне также известно, что еще будучи студентом физмата отец стал членом РСДРП (б). И еще известно, что деньги на жизнь в Москве он зарабатывал репетиторством.

Обучение в университете Шанявского было бесплатным, посещение свободное. Думаю, это прежде всего и привлекло моего отца к переходу из одного учебного заведения в другое. К тому же "у Шанявского" преподавали профессора из Московского университета. Поэт В. Я. Брюсов читал лекции о стихосложении. На историко-философском отделении обучался Есенин (1913--1915 гг.) и в то же время Наседкин и другие литераторы. Среди студентов было много еврейской молодежи. У меня сохранилась фотография известной революционерки Марии Бауэр, подаренная тогда моему отцу с автографом: "Другу Наседкину. М. Бауэр".

Одновременно с посещением лекций мой отец встречался с членами РСДРП(б), которыми руководил писатель-революционер В. М. Бахметьев[16]. По его совету В. Ф. Наседкин в 1915 году прервал досрочно обучение и ушел добровольцем на фронт. Был в немецком плену. Чудом остался жив. Бежал. Был контужен. Из действующей армии большевики направили его учиться в Алексеевское юнкерское училище в Москве. Здесь он по заданию большевистской партии вел подпольную пропагандистскую работу среди юнкеров, за что чуть не поплатился жизнью. Вел работу и в частях телеграфно-прожекторного полка Благуше-Лефортовского района Москвы. В октябре 1917-го, в дни контрреволюционного мятежа в Москве, отец сумел склонить часть юнкеров на сторону большевиков. Затем с красногвардейцами телеграфно-прожекторного полка участвовал в захвате почты, телеграфа и во взятии Кремля. Был членом революционного комитета полка, реввоенсовета, комиссаром полка.

В 1920 году В. Ф. Наседкина направили в Туркестан на борьбу с басмачеством. Там, неся службу, он опубликовал в местной печати свой лирический цикл "Согдиана. Стихи о Туркестане". Впечатления о природе Туркестана и быте его жителей преломились также в рассказе Наседкина "Сеид Рафик" (он был издан отдельной брошюрой в 1927 г.). Осенью 1923 года, прервав учебу на физмате Туркестанского университета, мой отец вернулся в Москву и, демобилизовавшись, целиком переключился на профессиональный литературный труд. В том же году его стихи появились в журнале "Красная новь", альманахе "Недра". Это была серьезная заявка на поэтическое имя, и Наседкин поступил в знаменитый тогда Брюсовский литературный институт (Валерий Яковлевич Брюсов внимательно относился к творчеству В. Ф. Наседкина, был его старшим товарищем по поэзии). Одновременно отец работал внештатным редактором журнала "Город и деревня".

В 1924 году при журнале "Красная новь" возникла литературная группа "Перевал" [17], в которую вошли упомянутый уже В. Бахметьев, В. Наседкин, М. Пришвин, И. Катаев и другие. Вскоре издательство "Красная звезда" выпустило коллективный сборник "перевальцев" "Шлем". Помимо туркестанской "Согдианы" в сборнике был напечатан и поэтический ответ Наседкина своему отцу, который, узнав, что сын стал поэтом и, значит, получает большие деньги, попросил купить ему лошадь-гнедуху. Это очень грустное, трогательное произведение так и называлось "Гнедые стихи".

Моя мама вот как писала о первом своем знакомстве с Василием Наседкиным. В начале 1924 года Сергей Есенин пригласил его к себе домой пообедать. Из прочитанного тогда отцом особенно понравились Есенину "Гнедые стихи". И вскоре после этой встречи он написал "Письмо матери", вошедшее в золотой фонд русской и мировой поэзии.

Тут надо сказать, что при всем различии жизненной и творческой судьбы Есенина и моего отца их роднила восторженно-трепетная любовь к Родине, к ее природе. Только Есенин воспевал "Русь -- малиновое поле", а Наседкин -- степные раздолья Южного Урала:


Да, я люблю степной простор,

Люблю и синь, и ветер,

Как все, что песни и восторг

Родит на этом свет


Мама писала, что Наседкин был самым близким другом ее брата. Убежденный в высокой порядочности Василия Федоровича, Сергей Александрович был рад тому, что его сестра и его друг в 1925 году поженятся. Так мой отец стал для Есенина зятем, а Есенин для отца -- шурином.

После гибели великого русского поэта В. Ф. Наседкин написал честные воспоминания "Последний год Есенина" [18], выпущенные в свет в 1927 году издательством "Никитинские субботники". Не ошибся С. Есенин и в том, что благословил женитьбу моих родителей. Они пронесли свою любовь до трагической гибели моего отца в 1938 году, да и позже моя мама оставалась верной его памяти.

В 1956 году Василия Федоровича Наседкина реабилитировали "за отсутствием состава преступления". Нам выдали "свидетельство о смерти", в котором сообщалось, что он умер "первого марта 1940 года". Получили мы и "компенсацию" -- 600 рублей (по тем временам это был двухмесячный заработок рядового члена Союза писателей). Мама купила себе телевизор "Нева", я -- наручные часы, а мой брат Андрей, кажется, костюм. У папы был внесен денежный пай за кооперативную дачу во Внукове, куда мы должны были вселиться весной 1938 года. Но в списках Союза писателей такого пайщика в 1956 году уже не оказалось.

Тогда, в годы хрущевской "оттепели", никому из нас, членов семьи, познакомиться с "делом" отца не разрешили. И только несколько лет назад, когда давно уже ушли из жизни моя мама и брат Андрей, я получила доступ к документам НКВД. Я увидела его тюремную фотографию в фас и профиль. Прочла решение "тройки", обвинившей В. Ф. Наседкина по нескольким пунктам статьи 58 (среди них пункт о терроризме). Получила и новое свидетельство о смерти, из которого узнала, что отца расстреляли 15 марта 1938 года, в тот же день, когда "тройка" вынесла ему смертный приговор...

Мой отец был неустанным тружеником. К сказанному выше добавлю: он работал в журнале "Колхозник", главным редактором которого был А. М. Горький, много писал сам, а еще больше редактировал произведения литераторов. Например, мне известно, что он много работал над рукописью А. С. Новикова-Прибоя о гибели российского флота в бесславной войне с Японией 1904--1905 гг. Автор, сам переживший эту трагедию, неважно владел литературным языком, по оценке моей мамы, и отец год, а может, два, потратил на то, чтобы эта рукопись превратилась в знаменитый потом роман "Цусима".

И еще. Отец всю жизнь помогал людям. В предыдущих статьях я уже рассказывала о том, как он постоянно выручал семью младшей сестры Есенина Александры Александровны, моей тети. В ответ была черная неблагодарность. Приехав в 1927 году в Константинове, мой отец в честь рождения сына Андрея посадил между домами Есениных и Пировых тополь. Мама не раз поправляла экскурсоводов, когда они говорили, что дерево посадил Сергей Есенин. Видимо, делали они это с "доброй" подсказки тети Шуры, которая хотела, чтобы даже и следа моего отца в селе не было.

Но ничего у нее не вышло! Память о Наседкине осталась. Ведь когда он приезжал в Константинове, то многим чем-то помогал: кому из стариков дров напилит и наколет, душевно поговорит и что-то посоветует. И все люди помнили моего отца до конца своей жизни. Последним, кто видел Василия Федоровича в Константинове и любил его, была Татьяна Дмитриевна Ежова (Власова), сына и внука которой я когда-то крестила...


А тополю отцовскому уже 74 года...


## Примечания


16. Владимир Матвеевич Бахметьев (1885-1963) -- русский советский писатель. Член РСДРП(б) с 1903 г. Наиболее известны его романы "Преступление Мартына" (1928) и "Наступление" (1933-1940).


17. Эта группа продолжала существовать и после отстранения ее организатора А. К. Веронского с поста главного редактора "Красной нови" в 1927 г. Как и все другие литгруппы, "Перевал" в 1932 г. был ликвидирован в связи с постановлением ЦК ВКШбУ.


18. На мой взгляд, эпитет "честные" здесь очень точен. Дело в том, что в 1926-1927 гг. появилась масса дешевых мемуаров о Есенине. Достаточно вспомнить "Роман без вранья" есенинского приятеля А. Б. Мариенгофа. Среди этого вранья уже без кавычек именно В. Ф. Наседкин сохранил величайшее уважение к своему другу и родственнику.