# Из пустого в порожнее

Авторы Неизвестные

## Изъ пустого въ порожнее.


Что такое филистерство и кто такіе филистеры на Руси.-- Появленіе пророка въ редакціи "Дѣло", возвѣщающаго скорое пришествіе антихриста.


Сударыня! больше всего на свѣтѣ я ненавижу филистерство. Я ненавижу его во всѣхъ и во всемъ,-- даже въ природѣ; по долженъ признаться, когда я хотѣлъ составить себѣ понятіе о томъ, что такое филистерство, кого именно я ненавижу, то я, къ сожалѣнію, пришелъ въ затруднительное положеніе. Я постоянно слышалъ слова "филистръ, филистерство;" зналъ я, что есть цѣлый рядъ писакъ, у которыхъ всѣ познанія ограничиваются частымъ употребленіемъ слова: "Филистерство", весь талантъ въ томъ, что они могутъ строчить безсодержательныя статейки для дешевенькой, спекулятивной журналистики, вся эссенція этихъ статеекъ что въ нихъ перезваниваются слова: "Филистеръ и филистерство";-- но все же я увѣренъ, что если бы спросить этихъ господъ: вотъ вы-молъ все толкуете о филистерствѣ, такъ не объясните-ли вы, что такое филистерство,-- они выпучили бы на васъ глаза съ такимъ удивленіемъ, какъ будто бы вы сказали богъ-вѣсть какую диковинку. "Что вы, Богъ съ вами! говорили-бы эти взгляды,-- развѣ мы только о томъ и говоримъ, что мы знаемъ и понимаемъ, что мы передумали и перечувствовали? развѣ мы способны что-нибудь понимать? развѣ мы не говоримъ и не пишемъ только потому, что хотимъ получить столько-то съ листа и чтобы прослыть чувствительнымъ либераломъ въ глазахъ нѣкоторыхъ дѣвъ нашего времени, мечтающихъ о докторскихъ дипломахъ, какъ ихъ прабабушки мечтали о лунѣ? Развѣ вы такъ наивны, что не понимаете этого?"

Что-же такое филистерство?

Я знаю, что заграницей есть филистеры и либералы; знаю, что тамъ либералы противоположны филистерамъ. Да, вѣдь, мало-ли что есть заграницей! Заграницей есть либералы и мнѣ кажется что они вовсе не похожи на нашихъ либераловъ, которые подобно обезьянамъ стараются имъ только подражать. Заграницей -- соціалисты, но пусть г. Благосвѣтловъ попробуетъ утверждать, что онъ похожъ на Лассаля, или даже на буржуазнаго филистера Шульца-Делича!... Слѣдовательно, зная характеръ заграничнаго филистерства, нельзя еще составить себѣ понятія о характерѣ нашего филистерства.

Что-же такое филистерство на Руси и что-такое я ненавижу?

Вѣдь ненавидѣть я его долженъ по принципу (я человѣкъ принципіальный и все я дѣлаю по принципу) и наконецъ всѣ толкуютъ объ этомъ невиданномъ звѣрѣ, филистерствѣ, такъ есть-же, вѣроятно, какая-нибудь доля правды въ этихъ толкахъ.

Что-же такое филистерство?

Я сталъ присматриваться къ булочникамъ, портнымъ, сапожникамъ, дворникамъ и къ разнымъ другимъ спеціалистамъ; дай, думалъ я, не открою-ли у нихъ, что такое филистерство, но ничего подобнаго у нихъ не оказалось: булочники какъ булочники, пекутъ себѣ хлѣбъ -- хотя и съ мухами въ лѣтнее время, а все таки пекутъ; дворники, хоть и часто отлучаются отъ постовъ, но иногда и бываютъ на оныхъ...

Что-же такое филистерство?

Я сталъ присматриваться къ журналистамъ, публицистамъ; авось, думаю я, какъ разъ наскочу на филистерство. Конечно, я сперва набросился на такъ-называемую старую школу нашей литературы. Я началъ разглядывать каждую черту этихъ писателей и публицистовъ -- съ надеждою сдѣлать свое открытіе: но къ сожалѣнію, послѣ всѣхъ моихъ тщательныхъ розысковъ, я въ нихъ увидѣлъ большею частію талантливыхъ, иногда нѣсколько отсталыхъ, иногда и не талантливыхъ писателей,-- а филистерства я не нашелъ; по крайней мѣрѣ, мнѣ кажется, что я не нашелъ. Гдѣ-же филистерство? думалъ я въ отчаяніи. Дай, обращусь къ писателямъ и публицистамъ новой школы, авось можетъ-быть здѣсь открою, чѣмъ чортъ не шутитъ, хотя я хорошо не сознавалъ, что я ищу. Я началъ присматриваться ко всѣмъ новымъ произведеніямъ, гдѣ чаще всего съ негодованіемъ произносится слово филистерство -- и, къ моему ужасу, я въ нихъ открылъ ненавистное филистерство; оно стало мнѣ все болѣе и болѣе выясняться, его черты стали все рельефнѣе очерчиваться, такъ что я себѣ теперь составилъ приблизительное о немъ понятіе.

Сударыня, не угодно-ли вамъ меня выслушать?

Слово филистерство есть слово качественное, означающее самодовольствіе, невозмутимость духа. Человѣкъ, обладающій этимъ качествомъ, доволенъ собой, невозмутимъ; онъ доволенъ своей физіономіей, какъ-бы она скверна ни была, онъ доволенъ своимъ носомъ, какъ-бы онъ ни былъ некрасивъ, онъ доволенъ своимъ брюшкомъ, всѣмъ своимъ естествомъ, всей своей обстановкой, словомъ, онъ доволенъ собой. Онъ только не доволенъ другими и всѣмъ не-своимъ. Но это недовольство другимъ -- не есть слѣдствіе размышленія и анализа; нѣтъ, это просто инстинктивная себялюбивая завистливость. Онъ не доволенъ другимъ, потому что это не его,-- потому что у него нѣтъ настолько чувства, чтобы любить другаго кромѣ себя. Онъ себѣ никогда не давалъ труда разсудить, отчего онъ недоволенъ другими; а его довольство своей особой не есть слѣдствіе его размышленія и анализа сравненіемъ ея съ другими. Тамъ, гдѣ есть анализъ и размышленіе, не можетъ быть полнаго довольства собой и отрицанія всего чужаго. Въ то время, когда человѣкъ анализируетъ свои поступки, приравнивая ихъ къ другимъ, непремѣнно открывается брешь въ его собственномъ самодовольствіи; тамъ является жгучее сомнѣніе въ самомъ себѣ, въ своей силѣ, въ своихъ поступкахъ. Самодовольство не имѣетъ ничего общаго съ самоувѣренностью: самоувѣренность есть слѣдствіе анализа, а самодовольство есть слѣдствіе апатіи и бездѣятельности; его недовольство другимъ есть барское чванство, брезгающее всѣмъ другимъ. Поэтому самые вѣрные признаки самодовольства -- это застой, даже среди движенія, отсутствіе всякой индивидуальной оригинальности, а гдѣ нѣтъ оригинальности, тамъ нѣтъ развитія, а гдѣ нѣтъ развитія, тамъ нѣтъ жизни. Самодовольство -- это движущійся студень. Я ничего такъ ненавижу какъ самодовольство. Мнѣ противна самодовольная улыбка, мнѣ противны эти пухленькія ручки съ розовыми ногтями, мнѣ противно это круглое брюшко, непремѣнный спутникъ самодовольства.

Прослѣдите всѣ произведенія такъ-называемыхъ новыхъ людей нашей литературы и присмотритесь къ тому самодовольству, которымъ дышетъ каждая строчка. Вы присматриваетесь къ чертамъ этого самодовольства, отыскивая въ нихъ слѣды размышленія, тревожныхъ сомнѣній, начинаете присматриваться къ симптомамъ недовольства другими и начинаете отыскивать, глубоко тамъ запавшую, ненависть, непремѣнную характеристику глубокаго чувства и убѣжденія и, къ сожалѣнію, вы ничего подобнаго не найдете. Это не болѣе какъ барское крѣпостническое довольство собою и недовольство другимъ, только въ другихъ образахъ и въ другой формѣ. То горькое сомнѣніе, та ѣдкая саркастическая усмѣшка, та задушевная скорбь, которыми проникнуты произведенія писателей старой школы нашего переходнаго времени, никогда не является (кромѣ единичныхъ исключеній) въ произведеніяхъ новыхъ. Они всегда самодовольно улыбаются, какъ-то чванно относятся ко всѣмъ другимъ. Чѣмъ вы, господа, такъ довольны? что вы такое сдѣлали? какую Америку вы открыли? Вы хвастаете вашей силой, вашимъ разумомъ. Да покажите-же хоть малую толику; покажите на дѣлѣ, гдѣ ваша сила и гдѣ вашъ разумъ; покажите, насколько вы успѣли воплотить въ жизнь вашъ разумъ и вашу силу, насколько вы ее успѣли освѣжить вашими новыми началами, насколько вы примѣнили къ жизненнымъ формамъ ваши принципы (я говорю ваши, по вашимъ словамъ). Вы сошлетесь на среду, на обстоятельства. Но вѣдь если кто нибудь скажетъ что онъ въ состояніи поднять 25 пудовъ тяжести, ему не повѣрятъ на слово. Его попросятъ показать это на дѣлѣ. Если же онъ, измучившись, скажетъ что это слишкомъ тяжело въ жару или у него руки зябнутъ на морозѣ, вѣдь это будетъ на потѣху честному народу. Къ чему же было хвастать! Вы, господа, говорите, что вы сила; очень можетъ быть; но покажите это намъ на дѣлѣ. Пока же -- мы имѣемъ причины не вѣрить вашимъ словамъ. Жизнь всегда идетъ впередъ; она естественнымъ образомъ, при своемъ развитіи, вноситъ новые зачатки, которые болѣе всего проникаютъ въ жизнь при такихъ реформахъ, какія мы пережили въ послѣднее время. Но того, что ваши зачатки приняли опредѣленную форму, что они сложились въ закопченный и опредѣленный образъ,-- вы доказать не можете и чѣмъ больше вы будете усиливаться, тѣмъ больше вы докажете ваше непониманіе жизни. Къ чему же такое самодовольство, къ чему такое самодовольное похлопываніе пальцами по брюшку? Вѣдь вамъ каждый можетъ сказать: господа, побѣдите прежде, а потомъ уже хвастайте побѣдой. Вы вѣроятно забыли, что на свѣтѣ найдется хоть десятокъ людей думающихъ не по вашему. Вы нападаете на писателей старой школы, за то что они скептически относятся къ вашему самодовольству; вы говорите, что они васъ не понимаютъ, что вашъ внутренній міръ облеченъ черепашьей бронью, куда ничей чужой взоръ не можетъ проникнуть; но, господа, не слишкомъ-ли это будетъ? Вы, конечно, отвергать не станете, что писатели старой школы хорошо знаютъ ту почву, на которой вы выросли,-- и эти писатели, обладая недюжинными талантами, вѣрнымъ художественнымъ чутьемъ и жизненнымъ опытомъ (хотя они иногда увлекаются и ошибаются) могутъ гораздо скорѣе схватить характеристическія черты того зерна, которое создала эта почва. Разница между вами и ими та, что они писатели, имя которыхъ перейдетъ въ исторію, которые не льстять своимъ знакомымъ -- и своимъ безпощаднымъ скальпелемъ рѣжутъ всѣ слои общественнаго организма. Эти писатели не восхищаются бездѣлками и дѣтскими игрушками, потому что бездѣлки не играютъ роли въ жизни; они знаютъ, что дѣти, натѣшившись этими бездѣлками, бросаютъ ихъ. Они знаютъ жизнь и не восхищаются ея пестрыми блестками. Они на своемъ вѣку видѣли много такихъ пестрыхъ блестокъ и были свидѣтелями, какъ онѣ исчезали безслѣдно. Прочтите послѣдній романъ Достоевскаго,-- если только вы умѣете читать сами, безъ помощи рецензента "Дѣла",-- и тогда вы увидите, имѣете-ли вы право обвинять господина Достоевскаго въ филистерствѣ, или нѣтъ,-- имѣете-ли вы право его обвинять, вы, которые не понимаете этой безпощадной сатиры на наше общество, въ которомъ г. Достоевскій не пропускаетъ ни одного класса и своей художественной кистью рисуетъ намъ глубокую пропасть нашей общественной жизни. Взгляните въ эту глубокую пропасть и у васъ волосы дыбомъ встанутъ; но всмотритесь хорошенько въ лица тѣхъ титановъ, которые прикованы въ глубинѣ этой пропасти къ скалѣ, и у васъ сердце радостно забьется: вы увидите знакомыя черты живыхъ людей, вы узнаете тѣ элементы, изъ которыхъ сложились эти черты,-- а не движущіяся марьонетки, созданныя самодовольнымъ филистерствомъ. Самодовольные филистеры! Вы не хотите походить на этихъ титановъ, Шигаловыхъ и Ставрогиныхъ, которыхъ рисуетъ намъ г. Достовскій: вы стараетесь походить на тѣ деревянные болванчики, которые создала ваша безкрылая фантазія, о, самодовольные филистеры! Вы не знаете, какую ядовитую сатиру вы пишите сами себя, въ какой злостной каррикатурѣ вы себя рисуете. Если вы не имѣете способности подмѣтить, уловить тѣ элементы, изъ которыхъ слагаются такіе типы; если вы не въ состояніи сообразить, что признавъ ихъ за живыхъ людей вы этимъ не нанесете удара тѣмъ здоровымъ и свѣжимъ задаткамъ, которые вносятся новымъ временемъ въ нашу жизнь,-- тѣмъ хуже для васъ, это не рекомендуетъ ваши способности. Вы похожи на тѣхъ цѣнителей которые бракуютъ тончайшій севрскій фарфоръ и покупаютъ размалеваную глину. Подумайте, какъ хохочутъ надъ вами эксплоататоры, продающіе вамъ эту посуду, которые дѣйствительно знаютъ цѣну фарфору и глинѣ. Сударыня! вы не вѣрите, что лавочники надъ ними хохочутъ? Повѣрьте, что это такъ: лавочникъ, продавая дѣтскія игрушки, не придаетъ самымъ игрушкамъ той цѣны, какую имъ придаютъ дѣти,-- онъ продаетъ, потому что есть дѣти, которыя ихъ покупаютъ.....

Но не много ли я наговорилъ уже?... Что-же дѣлать, сударыня, это случается, такъ какъ на свѣтѣ иногда случаются весьма необыкновенныя вещи. Кажется, трудно повѣрить, чтобы въ настоящее время являлись пророки, тѣмъ болѣе въ либеральной редакціи "Дѣла",-- а между тѣмъ это фактъ, что пророкъ явился и именно въ этой редакціи. Что я говорю правду, вы можете удостовѣриться, прочитавши въ 5-й книжкѣ "Дѣла" внутреннее обозрѣніе. Пророкъ "Дѣла" предсказываетъ ужасныя вещи: онъ говоритъ, что вскорѣ настанетъ ужасное время, чуть не пришествіе антихриста. Прежде чѣмъ прійдетъ самъ антихристъ начнутся разные ужасы -- предвѣстники: литераторы порядочно одѣнутся, публицисты почистятъ сапоги, поэты сдѣлаются на столько приличны, что ихъ можно будетъ принимать въ порядочномъ домѣ, безъ особеннаго скандала, а потомъ уже потемнѣетъ небо, солнце и звѣзды потухнутъ и явится самъ антихристъ, т. е. настанетъ жидовствующая продажная пресса. Господи, помилуй насъ! Сударыня! покаемтесь и Господъ насъ сохранитъ отъ этой бѣды. Впрочемъ, жиды еще хоть то продаютъ что у нихъ есть, а чистокровные либералы подъ-часъ торгуютъ и тѣмъ чего у нихъ нѣтъ.... Во всякомъ случаѣ, меня крайне удивила эта грозная филиппика Дѣла противъ жидовствующей прессы, потому что "Дѣло" слыветъ самымъ либеральнымъ журналомъ въ свѣтѣ; либеральному же либералу должно всегда быть защитникомъ угнетенныхъ, и жиды въ качествѣ угнетеннаго народа должны быть подъ защитой либеральной редакціи, а то вдругъ какое гоненіе на жидовствующую прессу. Если бы я встрѣтилъ такое гоненіе въ какомъ-нибудь консервативномъ журналѣ, я ожидалъ-бы отъ редакціи "Дѣла" нѣчто въ родѣ такой филиппики: "О вы, заскорузлые филистеры, знаете-ли вы, что такое пресса?

Пресса -- это геній человѣчества, это его душа. Возвышать эту душу долженъ каждый кто имѣетъ образъ человѣка. Пресса не собственность, не привиллегія, это собственность всего человѣчества. Тотъ, кто препятствуетъ ея развитію, тотъ грѣшитъ не противъ личности, а противъ человѣчества и его генія. Вы, говорите, что жиды внесутъ продажность. Развѣ у васъ и безъ жидовъ не достаточно безталантливыхъ писателей и проч......

А тутъ вдругъ.... Странно!


L'homme qui rit.


"Нива", No 26, 1872