# Отрывок из неоконченного разговора

Z Z

ВЪ ПАМЯТЬ С. А. ЮРЬЕВА.


СБОРНИКЪ


ИЗДАННЫЙ ДРУЗЬЯМИ ПОКОЙНАГО.


МОСКВА.

Типо-литографія Высочайше утвержденнаго Т-ва И. Н. Кушнеровъ и Ко,

Пименовская улица, собственный домъ.

1896.


## Отрывокъ изъ неоконченнаго разговора.


Молодой писатель продолжаетъ начатый разговоръ съ старымъ поэтомъ.


Молодой писатель.


На насъ за что-то вы сердиты?

Утѣшьтесь! нами не забыты

Ни пѣсни ваши, ни труды...

И нива, вспаханная вами,

Подъ солнца скудными лучами

Дала хорошіе плоды...

Чего-жь вамъ больше? Васъ когда-то

Дразнилъ и баловалъ почетъ?

Всему свой часъ и свой чередъ!

Вся ваша рожь давно ужь снята,

А наша только-что цвѣтетъ.


Старый поэтъ.


Благодарю васъ за сравненье,

Когда ни ваше торжество,

Ни ложь, ни лесть, ни сожалѣнье

Не подсказали вамъ его.

Да! Жизнь ужь слишкомъ нервна стала:

Не всѣмъ та истина ясна,

Что, выпивъ влагу всю до дна,

Не должно разбивать бокала.


Молодой писатель.


Кто говоритъ! Зачѣмъ же бить?

Но вѣдь и вы порой не правы.

Нельзя же дѣдовскіе нравы

Къ намъ цѣликомъ пересадить!

Грѣшно намъ предковъ не любить...

Но былъ невѣрно понятъ ими

Міръ вдохновенія святой:

Онъ привлекалъ ихъ мишурой,

Любви слезинками пустыми,

Веселья рѣзвымъ огонькомъ,

Мечты разнузданной размахомъ,

Видѣній адскихъ дикимъ страхомъ

Иль соблазнительнымъ стихомъ.

Въ нашъ вѣкъ борьбы, страстей, печали

Смѣшны такія пѣсни стали.

А вы признайтесь между тѣмъ...


Старый поэтъ.


Да нѣтъ! Позвольте, я не спорю...

Поэтъ, цѣны не знавшій горю,

Не только глухъ, но даже нѣмъ.

Но вѣрьте мнѣ: лишь тотъ съумѣетъ

Слезу достойно оцѣнить,

Кто самъ предъ горемъ не робѣетъ...

Старайтесь въ сердцѣ подавить

Порывъ минутный озлобленья...

Наступитъ мигъ успокоенья

И вы -- смиривши страсть умомъ,

Окинувъ міръ нашъ трезвымъ взглядомъ,.

Не назовете жизнь ни адомъ,

Ни мимолетнымъ сладкимъ сномъ!


Молодой писатель.


Живую страсть мечтою сладкой

Вы всѣ привыкли разбавлять!

На міръ глядите вы украдкой,

Боясь въ немъ правду прочитать.


Старый поэтъ.


И все-жъ ее мы разгадали

Вѣрнѣй, чѣмъ нынѣшній поэтъ;

Въ немъ пониманья жизни нѣтъ,

Онъ отдался одной печали:

... Порывъ восторга счелъ за ядъ,

А миръ душевный за развратъ.


Молодой писатель.


Намъ правда чувствъ всего дороже.

На эту жизнь, гдѣ каждый годъ --

-- Цѣпь неразрывная заботъ,

Печальнѣй смотримъ мы и строже.

И вотъ искусству новый храмъ

Мы въ стилѣ новомъ созидаемъ.

Какой онъ выйдетъ -- мы не знаемъ,

Да и судить о немъ не намъ.


Старый поэтъ.


Боюсь, ошиблись вы въ разсчетѣ;

Откуда вы кирпичъ возьмете?

Откуда мраморъ и гранитъ?

И гдѣ художникъ тотъ великій,

Который камень этотъ дикій

Дыханьемъ жизни оживитъ?

Гдѣ онъ возьметъ въ темницѣ душной,

Запасъ и силу для стиховъ?

Мгновенью, можетъ быть, послушный

Онъ нариѳмуетъ кучу словъ,

Гдѣ соревнуя съ новой модой,

Онъ проклянетъ себя, весь свѣтъ --

Но все-жъ съ своей крикливой одой

Онъ будетъ риторъ, не поэтъ.

Нѣтъ! Вашъ порывъ страстей безплоденъ:

Художникъ долженъ быть свободенъ,

А вашъ -- сознайтесь -- въ кандалахъ.

Онъ любитъ міръ лишь на словахъ:

Любить -- разсудокъ запрещаетъ,

Прощать -- строптивый нравъ мѣшаетъ,

А смѣлымъ быть -- мѣшаетъ страхъ.


Молодой писатель.


Да! горемъ и нуждой забита

Въ борьбѣ безплодной протекла

Для насъ та нѣжная пора,

Когда грудь юная открыта

Для мирныхъ чувствъ и для добра.

Насъ на порогѣ жизни строгой

Никто не встрѣтилъ: мы пошли

Для насъ невѣдомой дорогой

Среди невѣдомой земли...


Старый поэтъ.


Съ прямой дороги вы свернули.

Васъ ночь застигла на пути?

И чтобъ вѣрнѣй въ потьмахъ идти

Вы нашу руку оттолкнули?

Молодой писатель.

Не смѣйтесь! Мы въ васъ не нашли

Поддержки брата или друга:

Вы наставленье намъ прочли,

Причины-жь нашего недуга

Вы доискаться не могли

Иль, можетъ быть, не захотѣли.

Вотъ Юрьевъ -- онъ насъ понималъ

Во многомъ насъ онъ осуждалъ,

Но мы любить его умѣли...

Иныхъ держался онъ воззрѣній

Служилъ не нашимъ онъ богамъ.

Но чѣмъ старикъ былъ дорогъ намъ?--

Святымъ огнемъ своихъ стремленій

И теплотой сердечныхъ словъ!

Бывало въ спорѣ громогласномъ

Среди заносчивыхъ юнцовъ

Онъ толковалъ намъ о прекрасномъ!

Въ нашъ вѣкъ, прекрасное -- мечта:

Хоть мы ей вѣримъ безотчетно,

О ней мы споримъ неохотно.

-- Вѣдь молодежь теперь не та.

Но въ спорахъ съ нимъ насъ волновало

Его волненье; насъ прельщало

Его умѣнье быть во всемъ

И молодымъ, и старикомъ.

Поклонникъ красоты разумной,

Какъ вы, любилъ онъ старину,

И кабинета тишину

Предпочиталъ бесѣдѣ шумной --

Входя однако въ кругъ иной,

Иныхъ страстей и разговоровъ,

Не отвращалъ онъ гордо взоровъ

Отъ нашей жизни молодой:

Онъ въ сердцѣ любящемъ и чуткомъ

Связалъ грядущее съ былымъ --

Въ быломъ онъ жилъ своимъ разсудкомъ,

А съ нами сердцемъ жилъ своимъ.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Старикъ! миръ праху твоему!

Весна въ груди твоей дышала,

Она и грѣла, и блистала

Сквозь лѣтъ печальную зиму!


Старый поэтъ.


Мнѣ странно слышать эти рѣчи,

Хоть я имъ очень, очень радъ!

Не часты были ваши встрѣчи;

Былъ даже кажется разладъ

Межь вами... Онъ былъ разобиженъ...

Сказали вы, что слишкомъ книженъ

Онъ съ метафизикой своей;

Что въ вѣкъ страданій и скорбей

Въ вѣкъ острыхъ, жизненныхъ вопросовъ,

Онъ, замечтавшійся философъ,

Былъ своенравное дитя...

Я помню, съ вами спорилъ я

Тогда сердито... вы не сдались --

Но вотъ теперь и вы признались,

Что онъ не даромъ прожилъ вѣкъ,

Какъ гражданинъ и человѣкъ!

Молодой писатель.

Да! признаюсь, я былъ виновенъ,

Его не сразу разгадавъ.

Въ своихъ рѣчахъ онъ былъ неровенъ,

Но въ чувствахъ искрененъ и правъ,

Не забывалъ онъ, что единой

Мы съ вами скованы судьбой,

Завлечены одною тиной

И спасены одной борьбой...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Отбросьте ложныя мечтанья...

Въ любви соперничайте съ нимъ:

Мы нашъ союзъ вѣрнѣй скрѣпимъ

Слезой любви и состраданья,

Чѣмъ солью ѣдкихъ эпиграммъ

И остроумныхъ словопреній.


Старый поэтъ.


Цѣня въ васъ искренность стремленій,

О томъ-же я напомню вамъ:

Во имя музы вашей гнѣвной,

Въ вѣнецъ священный божеству

Вплели вы сорную траву

Ничтожной злобы ежедневной --

Старайтесь ею пренебречь.

Вѣдь не враждою люди живы:

Чего свершить не въ силахъ мечъ,

Свершитъ, быть можетъ, вѣтвь оливы.

Вотъ напримѣръ хоть нашъ старикъ.

Не онъ-ли былъ испытанъ Богомъ?

Не онъ-ли въ мірѣ нашемъ строгомъ

Къ борьбѣ, къ лишеніямъ привыкъ?

Но и слабѣющій языкъ

Сказалъ намъ слово утѣшенья...

На подвигъ мира и прощенья,

Который самъ онъ освятилъ,

Старикъ насъ всѣхъ благословилъ.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Для насъ его могила свята

Какъ святъ при жизни былъ очагъ.


Молодой писатель.


Но... кто возьметъ священный стягъ

Изъ рукъ умершаго собрата?

Z. Z.