Неизвестные Авторы
Известия и замечания

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Из журнала "Вестник Европы".

   

Известия и замечания

   Печальная трагедия скоро должна окончиться; по крайней мере некоторые обстоятельства подают повод ожидать сей счастливой эпохи. Во всех поступках врага человеческого рода видны явные признаки помешательства в уме; тому доказательством служить могут анекдоты, помещаемые в скромных бюллетенях главной французской армии. Выпишем некоторые. Октября 28, поутру в 8 часов, когда министры баварский, испанский, португальский и турецкий, находившиеся в Берлине, явились во дворце, вероятно по предварительному приказу, -- Наполеон, подошедши к г-ну Аргиропуло, велел ему поскорее отправить нарочного в Константинополь с известием о последних происшествиях, также и о том, что русские уже не вступят в Молдавию, и ничего не начнут против Оттоманской империи! Слова сии конечно рассмешили бы г-на Аргиропуло, если б он выслушал их не от тирана, питающегося человеческою кровью. -- В тот же день представили Наполеону графа Неаля. "Ну что -- сказал тиран: ваши жены хотели войны; вот следствия! Вам надлежало бы смотреть прилежнее за своим семейством". Надобно знать, что Наполеону поданы перехваченные письма, будто бы писанные дочерью графа Неаля; в них сказано между прочим: когда Наполеон не хочет воевать, так надобно объявить ему войну. "Так! -- продолжал враг человеческого рода: я не хочу воевать, потому что дорого ценю кровь моих народов (его народов!!). Добрые жители берлинские сделались жертвою войны, а виновники ее спаслись. О! Я унижу этих придворных! Я заставлю их просить милостыни". Здесь по смыслу должно догадываться, что Бонапарт, произнося последние слова, скрежетал зубами. Членам городового правительства он сказал: "Смотрите, чтоб окна у всех были целы. Мой брат, король прусский, сложил с себя королевское достоинство в тот самый день, когда не приказал взять под караул принца Людовика Фердинанда, который осмелился разбивать окна у министров". Басня об окнах столько полюбилась Наполеону, что он, ругаясь над пленными прусскими жандармами, часто напоминает, для чего они приходили острить сабли под окна дома г-на Лафоре, французского министра в Берлине! Враг человеческого рода, скоро по приезде в Берлин, осыпал ругательствами князя Гацфельда, временного губернатора столицы, и приказал ему тотчас удалиться в свои деревни. Спустя несколько минут велено князя Гацфельда задержать под стражею, отдать под военный суд и приговорить к смертной казни. Княгиня, беременная около восьми месяцев, упала к ногам Наполеона и просила помилования мужу. "Нельзя -- отвечал Бонапарт: вот перехваченные письма; смотрите; вы знаете руку его? Будьте сами судьею". Несчастная поминутно лишалась чувств. Бонапарт смягчился, и все дело кончил забавною шуткою: "Ну, так хорошо же -- сказал он: вот письмо, бросьте его в огонь. По уничтожении сего документа мне уже нельзя будет осудить вашего мужа на смертную казнь". Княгиня тотчас бросила письма в камин, и князь получил свободу. Военный суд уже готовился приступить к делу; через три часа Гацфельд был бы расстрелян.
   Иероним Бонапарт с корпусом своим занял Шлезию. Войска, так называемые, союзные (баварские, виртембергские и проч.) расположились во Франкфурте при Одере, в Эрфурте, в Штетине и других крепостях прусских; потому что Наполеон всех французских солдат, находящихся в Германии, и даже во внутренности Франции, ведет на убой в Южную Пруссию. В департаментах учреждается народная гвардия для охранения берегов и для соблюдения порядка.
   Теперь во всей Франции хватают людей в рекруты. По обыкновению набор начинается там ежегодно в сентябре месяце; но для нынешних обстоятельств Наполеон велел выслать рекрут за границу в начале 1807 года. Он отправил послание в сенат, написанное а 1а Бонапарт; сначала выхваляет свою чрезвычайную умеренность, клевещет на Англию и прочие державы; говорит, что не выведет войск своих ни из Берлина, ни из Варшавы до тех пор, пока не будет заключен общий мир, пока завоеванные англичанами испанские, голландские и французские заселения не будут ему отданы, и пока независимость Оттоманской Порты не утвердится на прочном основании, далее уведомляет, что объявил Британские острова находящимися в осадном состоянии, и что такой варварский поступок противен его сердцу; говорит, что готов заключить мир; хвалит премудрую свою политику (la s-gesse de nos motifs, politiques) и в заключение всего требует, чтобы сенат велел поскорее набрать людей в рекруты.
   Распоряжения, сделанные Наполеоном в рассуждении Англии, по внушению верного клеврета его, революционного экс-епископа Талейрана, содержатся в следующих статьях: Острова Великобританские должны быть в осадном состоянии; запрещается иметь сношения с островами Великобританскими. Письма, надписанные в Англию, или к англичанину, или писанные на английском языке, будут задержаны в почтовых конторах; все английские подданные, какого бы ни были звания, находящиеся в областях, занятых французскими войсками, будут схвачены как военнопленные, магазины, товары и вообще без изъятия все принадлежащее английскому подданному, будет взято и объявлено законною добычею; корабли, плывущие из Англии или из Английских колоний, запрещается впускать в пристани. О точном по сему исполнении разосланы приказы в Испанию, Неаполь, Голландию, Этрурию и в другие земли, союзные с Франциею.
   Замыслы французского посла Себастьяни не имели тех следствий, каких ожидал Бонапарт. Диван открыл глаза и увидел пропасть, изрытую для него революционною политикою. Благоразумные, решительные представления посланников российского и английского сделали то, что Порта Оттоманская согласилась на все справедливые их требования. Князь Морузи и поверенный в делах князя Ипсилантия, представляющий лицо своего господаря, 17 октября облечены в почетные кафтаны, в знак восстановления их в прежнее достоинство. Г. Италинский, который приготовился было к отъезду из Константинополя, остался в сей столице, и объявил российско-императорским подданным, что между Poccией и Портою по-прежнему господствует доброе согласие. То же с своей стороны сделал г. Арбутнот, английский посланник. Это заставило теперь Наполеона кричать, что Порта потеряла свою независимость!
   Курфюрст гессен-кассельский и сын его выехали из своих владений, которые Наполеон навсегда присвоил себе, потому что упомянутые князья состояли в прусской службе, первый в достоинстве фельдмаршала, другой в чине генерала, и что владетельному князю неприлично быть в зависимости от другой державы! Злое ругательство! Из войск курфюрста гессенского Бонапарт велел набрать для своей службы несколько батальонов; арсеналы и магазины перевозятся в Майнц; дела в присутственных местах отправляются именем Наполеона. Столь же злодейски поступлено с герцогством Брауншвейгским. Из Шверина уведомляют, что вся тамошняя область занята войсками французскими, на тех же правилах как и Гессен. Генерал Мишо объявил побудительные тому причины; 1, что три сына герцогские состояли в прусской службе; 2, что в прошлом году войска русские и шведские пропущены были через владения Мекленбургские, 3, что Россия заняла Молдавию и Валахию.
   Курфюрст саксонский поехал в Берлин на поклон к Наполеону, а вероятнее, для испрошения у него помилования несчастным своим владениям; ибо французы делают в Дрездене то же, что и везде, то есть, грабят все и расхищают. Арсеналы, магазины, сокровища курфюршеские, словом -- ничто не могло укрыться от руки ненасытного хищника. Из городов нейтральных приезжают к Наполеону с жалобами. Гамбургерские депутаты не застали его в Берлине. Куда он отправился -- не написано в газетах.
   В Познани, городе, лежащем в Южной Пруссии, заводится гнездо мятежников. Враг человеческого рода подущает поляков к злодействам, которыми сам прославился в мире. Не думаем, чтобы многие соблазнились прокламациями, ничего не обещающими, кроме бедствий и нищеты. В одной из них написано между прочим: "Почтенные матери подавайте сюда ваши драгоценные уборы, ваше золото: вместо их, украшайтесь венками патриотизма; вот тогда-то сделаемся достойными покровительства Наполеона великого {Нетрудно решить, кто больший из двух героев, Наполеоне или Брат Дьявол, недавно схваченный и повешенный в Неаполе по приказанию брата Иосифа. Итальянский разбойник, при счастливейших обстоятельствах, мог бы заслужить славу Ермака, избавив свое отечество от французского ига; напротив того Наполеон ничем не загладит своих злодеяний.}!" Повторим: не многие соблазнятся такими прокламациями; ибо каждому известно, что сделаться достойным покровительства Наполеона и заслужить виселицу, есть -- одно и то же. Ни один из мятежников не избежит праведного мщения.
   В Портсмуте и других приморских городах Англии собираются войска, назначаемые для высадки; еще неизвестно, где он будут действовать. Некоторые полки и батальоны уже прибыли в Сицилию; другие находятся еще на море. В Испании ожидали высадки 40,000 мавров, которых марокканский император, как думали, обещал употребить для выгод Великобритании. Сие обстоятельство, или другие меры, принимаемые английским правительством, внезапно распространили такой ужас, что князь мира в октябре месяце два раза чрез окружные письма ко всем интендантам и коррежидорам, вызывал дворян и богатых жителей к патриотическим пожертвованиям, а народ к воспринятию оружия для защиты отечества в предстоявшей опасности. Теперь опять все утихло, и по-видимому в Испании не ожидают никакой высадки.
   Р. S. В Данциге прусские войска (их 17,000 а по другим известиям 14,000) приготовились защищать город. -- Французы бросают бомбы в Торунь из-за Вислы. Людовик Бонапарт занял Ганновер голландскими войсками.

28 декабря, 1806.

-----

   Известия и замечания // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.31, N 1. -- С.72-80.
   

Известия и замечания

   Не можем не поместить здесь одного письма, писанного 1 ноября из Лунда, что в Скандинавии. Вот его содержание: "Все известия, получаемые здесь из Штральзунда, Штетина и других мест, согласно подтверждают, что сражение 14 октября проиграно по причине измены. Прусские войска, ободряемые присутствием короля своего и достопочтеннейшего герцога Брауншвейгского, дрались весьма храбро. Несмотря на превосходное число французов, они конечно отразили бы неприятеля, если б не помешала тому измена генерала, который нарочно оставил большой промежуток в войске, находившемся под его начальством. Сильная неприятельская колонна пехоты, воспользовавшись удобным случаем, дошла до задних рядов прусской армии, и привела ее в беспорядок. Генерал и еще три офицера, также подозреваемые в измене, взяты под стражу; они преданы будут военному суду, лишь только дозволят обстоятельства. Мне известны имена сих изменников; не хочу объявить их потому только, чтоб не ошибиться". В приписке сказано: "В сию минуту получил я из Штральзунда письмо, в котором извещают меня, что генерал повешен, и что Гаугвиц содержится под присмотром. Другого нечего и ожидать от Бонапарта, которого вся жизнь есть длинный ряд злодейств и обманов.
   Нарочный, привезший в Вену известие о присоединении эрцгерцога Фердинанда к Рейнскому союзу, и о переименовании области его в великое герцогство, распустил слух о подробных обстоятельствах сего несчастного происшествия. Уверяют, что Наполеон с братом своим Иеронимом, едучи в армию, прибыл в Вюрцбург в то самое время, когда эрцгерцог, предвидя плачевные следствия, приготовился удалиться из своей столицы. Бонапарт упросил его остаться. Вышедши из-за стола, Фердинанд и Наполеон разговаривали наедине три четверти часа; между тем французские и вюрцбургские войска стояли под ружьем на площади. По окончании разговора, герольд возвестил народу о возведении княжества Вирцбургского в достоинство великого герцогства Франконского. Великий герцог получит Фульду, и не будет принуждаем воевать против Австрии. Наполеон на прощанье сказал Фердинанду: "Теперь обнимаю вас как друга своего и союзника; надеюсь, что скоро обниму вас как брата и короля".
   Несчастье, грозящее Фердинанду, сбылось уже с курфюрстом саксонским. Сей государь, знаменитейший древностью своего рода, обесславлен нечестивой дерзостью Бонапарта; словом -- он возведен (horribile dictu!) в королевское достоинство. Мирный договор между Саксонией и Францией подписан в Познани 16 декабря (нов. ст.). Курфюрст обязался дать Наполеону до 20,000 человек войска -- вероятно в знак благодарности за то, что похититель престола Бурбонов и самозванец обесчестил его своим покровительством. Бонапарт, еще прежде нежели вступил в Саксонские владения, по обыкновению своему, издал мятежнический вызов к народу, миновав курфюрста. "Саксонцы! -- написал враг человееского рода в объявлении своем 10 октября: пруссаки заняли вашу землю. Я иду освободить вас. Они насильственно расторгли союз, которым соединены были ваши войска; они присоединили их к своей армии. Вы должны проливать кровь свою не только за чужие выгоды, но даже за выгоды вам совершенно противные. Пруссаки насильственно вошли в вашу землю тогда, как мои войска приготовились было оставить Германию. Они возвратятся во Францию, как скоро Пруссия признает независимость вашу, и отречется от своего намерения, для вас вредного. Саксонцы! Ваш государь до сих пор не соглашался на себя возлагать обязанности, противные должностям своим; он возложил их на себя, единственно будучи принужденному нашествием пруссаков. Я был глух (je sus sourd) к высокомерному вызову Пруссии воевать с моим народом; я был глух до тех пор, пока она вооружалась в своих владениях: но когда войска ее вторглись в вашу землю, министр мой немедленно выехал из Берлина. Саксонцы! Ваша судьба теперь в руках ваших. Усомнитесь ли, чью принять сторону, -- тех ли, которые порабощают вас, или тех, которые хотят принять вас под свое покровительство? Мои успехи утвердят бытие и независимость вашего государя и вашего народа; успехи пруссаков наложат на вас вечные оковы. Завтра потребуют они Лаузина; послезавтра -- берега Эльбы. Что я говорю? Разве они уже не требовали у вас всего? Разве они давно уже не покушались принудить государя вашего признать над собою власть самодержавную, которая изгладила бы имя ваше из списка народов? Тогда независимость ваша, законы, свобода остались бы только в памяти; тени предков ваших, храбрых саксонцев, вознегодовали бы, увидев вас, без сопротивления подвергшихся рабству, которое давно приготовили враги ваши; они вознегодовали бы, увидев землю вашу претворившуюся в Прусскую провинцию".
   В предшедшем номере Вестника упомянуто об отъезде Бонапарта из Берлина, по причине неизвестности не было сказано, куда он отправился. Носились слухи, что жид Фуртадо, президент Сангедрина, имея надобность повидаться с другом своим лже-мессиею Наполеоном, просил его прекратить на некоторое время разбои свои в Германии, и пожаловать в Париж для приведения в порядок некоторых дел, относящихся до ветхозакония. Вышло, что вести сии несправедливы. Бонапарт скакал стремглав на берега Вислы, желая осмотреть, как русские станут бить французов. Гром пушечный из Кремлевской крепости и помещенные в публичных обеих столиц газетах статьи о военных происшествиях, в свое время возвестили нам о поражении полчищ неприятельских. Невозможно было ожидать лучшего начала. Французская сволочь показала на самом деле, что помнит еще битвы при Требии и под Нови, и что бегать не разучилась, несмотря на успехи двух лет последних -- успехи, приобретенные более коварством, нежели истинною храбростью.
   Находясь в Познани еще до сражения при Пультуске, Бонапарт получил известие чрез нарочного о вступлении российских войск в Валахию. В сем же городе маркиз Луккезини и генерал Растров опять имели сношение с министрами Наполеона, и потом отправились в Кенигсберг к е. в. королю прусскому. Бонапарт принимал шесть человек варшавских депутатов, в числе которых был Александр Потоцкий; поговоривши с сими поляками несколько времени, велел их покормить своему обер-маршалу Дюроку. Депутатов гамбургских -- которые приехали к Наполеону с донесением, что по милости французских солдат землякам их нечего есть -- кормил у себя Талейран. Пятнадцатилетний адъютант почетной гвардии, по прозванию Хлаповский, счастливее всех депутатов. Этот мальчик -- о сию пору уже нарушивший верность к законному своему государю и присоединившийся к шайке мятежников, следственно подающий о себе весьма хорошую надежду -- так понравился лже-мессии, что удостоился обедать с ним вместе. Какой удар для родителей, если только они честные люди!
   Читателям нашим известно, что е. в. римский император повелел собраться сильному корпусу в Богемии и вообще на границах, сопредельных театру нынешних военных действий, -- под видом защиты своих владений в случае надобности, или, как теперь говорят, для содержания вооруженного нейтралитета. Недавно писано было в некоторых публичных листках, что французскому послу в Вене пребывающему сделан вопрос: что значит предпринятое образование польских легионов? Этого уже довольно для разных очень правдоподобных догадок. Принужденный мир не есть мир прочный. Австрия имеет причину всего ожидать от неукротимой дерзости Наполеона и от его жадности ненасытной. Известие о вновь начавшейся войне между Австриею и Франциею никому не показалось бы сомнительным; вместо того пишут теперь из Вены, что австрийским полкам, находящимся на границе, велено возвратиться на прежние квартиры, и что опасение воины совершенно прекратилось. Не хотим верить слуху сему, пока не получим подтверждения, особливо потому, что пишут с берегов реки Майна, будто многие полки венгерские получили повеление идти в Польские провинции, в которых, сказать правду, их присутствие, по нынешним обстоятельствам, весьма нужно.
   В Прусской Шлезии еще только одна крепость, а именно Глогау, сдалась неприятелю. Бреславль, Швейдниц, Зильберберг, Глац, Нейссе, Бриг и Козель запасены гарнизоном и всеми потребностями к выдерживанию осады. Королевский флигель-адъютант, майор граф Гец, обнародовал объявление шлезским жителям, в котором написано, что князь Англьт-Плесс пожалован в генерал-губернаторы Шлезии, что король имеет под своим начальством войско, что две российские армии стоят над Вислой, что третья находится в пути и проч.

*

   Людовик Бонапарт в послании своем к их высокомочиям написал следующее: "Господа! Посылаем к вам предначертание закона. В числе монархий только Голландия не имеет ни одного кавалерского ордена; голландский народ знаниями своими и военными действиями прославился в летописях мира; мы возложили на себя долг всемерно стараться удержать при нем ту степень и то уважение, которыми он всегда пользовался: в следствие того хотим установить общественные награды для тех подданных наших вообще всех состояний, которые отличились или впредь отличатся, а особливо для офицеров морских и сухопутных. Почему и предлагаем вам следующее определение: 1) установляется великий орден королевства, под именем ордена Союза, и другой королевский орден Заслуги. 2) Великий орден Союза будет состоять по крайней мере из 30 кавалеров большого креста; с ним не сопрягаются никакие денежные выгоды; кому оказано будет отличие, тот употребит собственные издержки на приготовление знаков. 3) Королевский орден Заслуги будет состоять не более, как из 50 командоров и 300 кавалеров. 4) Орден Заслуги получает 60,000 гульденов на свои издержки. 5) Король объявляет себя великим магистром и основателем обоих орденов; титла сии всегда остаются при его наследниках. 6) Король жалует кавалерами и командорами обоих орденов в присутствии капитула, состоящего из трех старших командоров, трех старших кавалеров и великого канцлера и проч.

-------

   Р. S. Франция, заняв своим войском Фульду, объявила, что сие княжество никогда уже не достанется оранскому дому. На левый берег Рейна приведено множество рекрут. Число войск французских, в Германии и в южной Пруссии находящихся, простирается до 300,000 человек -- Множество врачей вызвано из Саксонии и Пруссии в главную французскую армию для прекращения свирепствующих болезней. Г-жа Бонапарт (Жозефина) ныне гостит у примаса, во Франкфурте. -- Черный Георг, как уверяют, заключил мир с турецким султаном, который признал его князем сербским. Из Берлинской кунсткамеры е. в. короля прусского похищены французами разные драгоценности, а из королевских чертогов статуи и картины, которые скоро отправлены будут в Париж. -- Штральзунд объявлен состоящим в осаде. Уже сделаны приготовления выжечь предместья, в случае надобности.

12 января 1807.

-----

   Известия и замечания // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.31, N 2. -- С.151-160.
   

Известия и замечания

   Последние номера заграничных газет не содержат в себе почти никаких новостей, достойных примечания.
   Упомянув, что Бонапарт скакал изо всей силы к берегам Вислы, мы по неведении не объявили одного важного обстоятельства, а именно, что он из Познани до Ловича ехал в карете, а из Ловича до Варшавы на лошади верхом, -- что двадцати двух часовое расстояние проехал очень скоро, и что обершталмейстер и вахмистр насилу успевали скакать за ним. Если хранительный сенат узнает о сем великом подвиге, то конечно не замедлит отправить в армию депутатов своих с поздравлением, а кардинал архиепископ Парижский со причтом пропоет Те Deum.
   Между герцогом Саксен-Веймарским и Наполеоном заключен мир; договор, подтвержден с обеих сторон, и разменен в Берлине 23 декабря тайным советником Миллером и берлинским губернатором, генералом Кларком. Далее уведомляют, что 15 декабря в Познани подписан договор о присоединении к Рейнскому союзу домов: Саксен-Веймарского, Саксен-Готского, Саксен-Мейнунгенского, Саксен-Гилдбурггаузенского и Саксен-Кобургского.
   Между тем, во всех немецких областях, занятых французами, насильственные военные поборы постоянно продолжаются. Земли, не соединившиеся с Рейнским союзом, ни в чем не могут позавидовать тем, которые поспешили воспользоваться выгодами Наполеонова покровительства. Недаром Бонапарт хвалит свою любовь к справедливости: у него нет никому пощады; все терпят одинаковую участь. Гамбургские депутаты возвратились из Познани благополучно; они обрадовали свои семейства и всех сограждан по крайней мере тем, что после разговора, который между ними и Наполеоном продолжался три четверти часа, остались в живых. Бонапарт принял их очень милостиво, -- этого и довольно; о сем уведомлена Европа чрез публичные ведомости: но ничего не сказано, освобожден ли нейтральный город от разбойнических поборов, возвращены ли гражданам похищенные пожитки, уверены ли жители, что священнейшие права их останутся неприкосновенными... Поборы доводят Бонапарта до великих хлопот и затруднений. Подобно г-же Простаковой, в Недоросле, он горюет, что после того, как отнял все у немцев, ничего уже собрать не может. Вся надежда теперь на генералов, которые в школе революции научились искусству вымучивать деньги. Хитрая изобретательность сих господ служит свидетельством, что они достойны носить титло исполнителей Наполеоновых намерений. Так, например, генерал Луазон объявляет жителям Лингейского графства, что третья часть поборов снимется с тех, которые охотно платят, и наложена будет на тех, которые неохотно платят, -- что непослушные преданы будут военному суду и казнены, и что знатнейшие граждане будут отведены, как военнопленные, во Францию и содержимы до окончательной всех налогов уплаты, которая, если не совершится в известный срок, то все имения их будут проданы.
   Пишут, что маршал Ней пошел в Торунь. Иероним Бонапарт с баварцами и виртембергцами осадил Бреславль, что в Шлезии. Крепость сия запасена достаточным гарнизоном. Комендант ее вероятно не будет столько сговорчив, как магдебургский и прочие изменники, которых имена прибиты к виселице. По известиям, в некоторых публичных листках помещенным, в Шлезии составляется поголовное ополчение, которого число будет простираться до 70,000 человек.
   Носились слухи, что Испания вооружалась не против мавров, но именно против французов, и что король -- услыхав об успехах Наполеона в Пруссии, а особливо о сражении при Иене -- отменил предприятие свое до другого, удобнейшего случая. Напротив того в Парижском журнале теперь написано будто Бонапарт не только дозволил Испании набрать 25,000 человек из прусских военнопленных для ее службы, но еще обещался предоставить в ее распоряжение столько же народу. Кажется, то и другое справедливо. Бонапарт, будучи занят на Севере, умышленно угождает до времени королю испанскому. Но имеет ли он право пленных воинов отдавать в чужую службу, и захочет ли его католическое величество согласиться на столь нечестивое, неслыханное предложение? Для Наполеона это не новое; он составляет для себя полки из пленных солдат, надеется с пользою употребить их против их же братьев единоверцев и соотечественников! Не нужно сказывать, охотно ли немцы становятся под кровавыми знаменами. Генерал Лагранж издал к гессенским солдатам следующую прокламацию: "Я уведомился, что вызов мой к вам о вступлении во французскую службу произвел ропот между недовольными. Успокойтесь! Все, которые не могут вступить в службу или по причине семейственных обязанностей, или потому что владеют поместьями, должны явиться с представлениями своими в военную миссию, где будут рассмотрены дела их. Этого я хочу непременно. Кроме того, каждый из вас может свободно относиться ко мне с жалобою, если почитает себя обиженным. Но все те, которые не будут приходить на определенное сборное место, и -- вопреки моему чаянию -- станут заводить беспокойства и мятежи, лишатся права на мое покровительство; я поступлю весьма строго, и употреблю все насильственные способы против тех, которые преданы будут в мои руки. Судебные места должны, под опасением строжайшего истязания, доносить военному правительству о всех беспорядках, могущих случиться. Кассель, 22 декабря 1806 года".

29 января.

-----

   Известия и замечания // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.31, N 3. -- С.236-240.
   

Известия

   Теперь можно припомнить один случай. Известно, что Бонапарт некогда сказал в хвастливой своей прокламации: "мы решим вопрос: какая пехота первая в свете, русская, или наша?" Берлинским журналистам показалось тогда весьма неприятно, что Бонапарт не упомянул о прусской пехоте. Архенгольц в Минерве своей написал точно сии слова "Бог да предохранит Наполеона от прусской пехоты и ее генералов!" то есть, беда француза, если дойдет дело до войны с нами; наша пехота первая в свете! -- Беннигсен решил вопрос при Пультуске и Эйлау. Прозорливость сего знаменитого военачальника ниспровергла все замыслы Наполеона, который за день перед сражением при Эйлау, для ободрения солдат своих, уже обещал им предать Кенигсберг на расхищение.
   Во время сражения 26 января ядро пушечное оторвало голову у лошади, на которой сидел Бонапарт, и убило находившегося при нем одного (другие уверяют, что двух) мамелюка. Некоторым жителям в Прейсише-Эйлау обер-мамелюк Наполеона сказывал на худом немецком языке: "Бонапарт много потерял, очень много! Таких неприятелей у нас еще не было! Русские сердиты!" -- французы сами уверяют, что последнее сражение было гораздо кровопролитнее, нежели при Маренго, при Аустерлице, при Ауэрштедте. Некоторые офицеры в квартире маршала Сульта, с великим почтением говорили о благоразумных распоряжениях российского полководца, другие восклицали, удивляясь: "Можно ли так стоять! Ни шагу назад!"; третьи проклинали казаков, за то что не даются в плен; четвертые не могли понять, отчего только раненые русские солдаты попадают в плен, а не здоровые. Один офицер сказывал, что французы потеряли в сем сражении до двадцати генералов, из числа которых назвал по имени Аллеманни и Дюпора.
   В Прейсиш-Эйлау полагают, что потеря с обеих сторон простирается до 40 000 человек убитыми и ранеными; в том числе две трети французов. Бонапарт употребляет всевозможные хитрости для прикрытия неудачи. Он написал в бюллетенях своих, что русских легло на месте 80 000 и проч.; велел солдатам своим петь и плясать; обещает их напоить вином досыта в Кенигсберге, а между тем -- отступает к Висле. Раненые французы, оставшиеся в Прейсиш-Эйлау, единодушно жалуются, что Бонапарт обманул их, уверив, что это будет последнее сражение, что они непременно выиграют и что уже не с кем сражаться.
   Без негодования, без ужаса нельзя читать известий о бесчеловечных поступках французов. У некоторых русских офицеров, которые тяжело ранены и достались в плен неприятелю, отобрано все, что ни было при них, даже платье и сапоги. Этого мало: с ними точно так поступлено, как поступают дикие островитяне с своими жертвами. Люди, которые беспрестанно хвастают своим просвещением и любовью к человечеству, убивают пленников, изнемогших на пути от голода и усталости. Таковы герои, воздоенные млеком разврата! Напротив того, к чести храброго воинства российского, пишут, что после сражения один раненный французский офицер, приползши к передовым нашим стражам, просил помощи, сказывая, что земляки его отняли деньги и вещи, при нем находившиеся. Несчастного призрели человеколюбиво, и перевязали ему раны.
   Можем уверять смело, что следующее происшествие позабавит наших читателей. Оно выдержало трудный опыт, и рассмешило даже тех людей, которые на каждом шагу видели смерть пред собою. Во время сражения при Эйлау отряд французов с воткнутыми штыками шел на русских, которые также шли ему на встречу. Военный убор неприятелей, из коих многие одеты были в женские епанечки и имели на головах крестьянские шапки, столько показался странен солдатам нашим, что они, взяв ружья на плечо, начали хохотать изо всей мочи, французы, изумленные таким нечаянным приемом, потеряли бодрость свою, и обратились в бегство; многие из сих витязей оставили нашим в добычу епанечки и жизнь свою.
   Вот еще забавный случай. Один солдат в Кенигсберге продал ветошнику Гессен-Дармштадтское знамя за 8 грошей, или за 10 копеек на наши деньги; ибо капитан не принял его, как вещь не стоящую внимания.

-----

   Известия // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.32, N 6. -- С.157-160.
   

Известия.