# Народы России

Василий Иванович Немирович-Данченко

Лопари.

## НАРОДЫ РОССІИ.


## Лопари


Отдаленнѣйшая окраина Архангельской губерніи, Кольскій полуостровъ издавна населенъ былъ лопарями -- кочевымъ племенемъ финскаго корня. Названіе свое, лапландцевъ, они получили со временъ историка Заксо, жившаго между ними въ 1190 г.; прежде они назывались Сиритъ-Финами. Если исторія другихъ инородческихъ расъ нашего сѣвера, въ первыя времена заселенія занимаемыхъ ими земель, представляетъ какой либо интересъ, то этого нельзя сказать о лопаряхъ. Прошлое ихъ -- неизвѣстно. По всей вѣроятности, они были первыми обитателями холодныхъ пустынь европейскаго сѣвера. Преданія ихъ крайне безцвѣтны. Они даже не воплощаютъ миѳа о борьбѣ съ стихійными силами, присущими каждому народу, одаренному творчествомъ поэтическаго ясновидѣнія. Блѣдныя и жалкія сказанія о злыхъ духахъ, имѣющихъ весьма отдаленное сходство съ геніями зла другихъ финскихъ племенъ -- составляютъ все содержаніе ихъ небогатаго эпоса. Печальная родина Лопарей издавна пугала населеніе болѣе умѣренныхъ странъ. Здѣсь, въ царствѣ вѣчной зимы и вѣчныхъ бурь, въ самой ужасной глуши Гипперборейской скиѳіи, по мнѣнію грековъ, жили сказочныя чудовища; даже народы скандинавскаго корня, населяющіе угрюмыя и холодныя горы Норвегіи, считали нашъ Кольскій полуостровъ недоступною смертнымъ областію великановъ и злыхъ духовъ, которые, какъ неопредѣленные фантомы утренняго тумана, встаютъ и рѣютъ надъ этою областію сумрака и безлюдья. Первыми болѣе или менѣе цивилизованными колонизаторами лопской земли -- были ушкуйники, эти смѣлые авантюристы господина Великаго Новгорода. Они проникли сюда въ отдаленнѣйшую старину. Такъ еще въ 1264 г. они формальнымъ договоромъ утвердили за собою владѣніе Лопью. Нужно замѣтить, что послѣдняя въ то время еще не ограничивалась предѣлами Кольскаго полуострова. Лопари кочевали и въ нынѣшнемъ Поморьѣ, откуда ихъ выгнали новгородцы, неособенно стѣснявшіеся въ способахъ пріобрѣтенія новыхъ промысловыхъ урочищъ.

Дики и печальны картины лапландскаго сѣвера. Тутъ не на чемъ остановиться взгляду случайнаго путника. Мрачныя массы сѣраго гранита взгромоздились одни на другія, какъ будто все это каменное море мгновенно застыло въ разгарѣ хаотической бури. Каменные скалистые берега отвѣсно падаютъ внизъ, словно преграждая волнамъ полярнаго океана доступъ въ эти сумрачныя, холодныя пустыни. Одинокія озера, закованныя въ неразрывныя цѣпи могучихъ утесовъ, не отражаютъ въ своихъ покойныхъ гладяхъ ни одного зеленѣющаго островка. Изрѣдка нарушаетъ ихъ покой -- громкій голосъ отважнаго промышленника, закидывающаго здѣсь свои сѣти... Глушь и безлюдье охватываютъ душу неопредѣленною, необъяснимою тоскою... Кое-гдѣ изъ этого, словно исполинскою бороною изрытаго, гранитнаго простора, подымаются сѣрыя горы, покрытыя желтыми полосами сыпучаго песку. Они возвышаются вдоль всего сѣвернаго побережья, словно окаймляя его мертвыя неподвижныя пространства. Кое-гдѣ изъ черныхъ разщелинъ треплется по вѣтру жалкая былинка; приземистая береза ютится въ понизьѣ подъ защитою отвѣснаго утеса, да на плѣшивыхъ верхушкахъ случайныхъ холмовъ подымаются хилыя сосны, безпомощно протянувъ свои вѣтви на дальній югъ; сѣверная сторона ствола лишена вѣтвей... Тутъ, въ этомъ подавляющемъ царствѣ сѣвера, въ уединенныхъ и глухихъ становищахъ, на берегу Ледовитаго океана, осѣли бѣдныя колоніи русскихъ и финляндскихъ переселенцевъ, которымъ правительство предоставило значительныя льготы, имѣя въ виду пробудить къ жизни эту безлюдную, но въ географическомъ отношеніи весьма важную окраину. Изобиліе удобныхъ бухтъ, никогда не замерзающее море и рыбное богатство водъ его -- обусловливаютъ въ будущемъ значительный ростъ этого берега.

Въ среднихъ и южныхъ частяхъ земли лопской, климатъ нѣсколько умѣреннѣе. Тутъ тянутся на громадное пространство глухія дебри, сплошь поросшія сосною, березою и елью. Низменности пестрѣютъ яркими ягодными коврами. Морошка и другія растенія этого рода -- усѣяли влажную почву Кольскихъ пустырей, составляя главный питательный матеріалъ для мѣстнаго населенія. Всѣ остальныя мѣста Лапландіи поросли бѣлымъ ягелемъ (исландскій мохъ). Медвѣди, волки, песцы, лисицы, горностаи и олени кишмя кишатъ въ этихъ частяхъ полуострова, словно вознаграждая его за поразительное отсутствіе жизни на сѣверномъ побережьѣ. До восьмисотъ озеръ раскинули свои зеркальныя глади въ этой части нашего отдаленнаго края. Между ними есть весьма значительныя. Такъ напримѣръ, Имандра занимаетъ пространство 90 верстъ въ длину и 40 въ ширину. Ковдо, Пяво, Конбо, Нуотъ -- самыя большія озера этой страны. Въ противоположность озерамъ крайняго сѣвера, здѣсь, словно тихія обители вѣчнаго мира и покоя, подымаются тысячи островковъ, изъ которыхъ каждый, если бы его перенести поближе къ Петербургу, сталъ бы любимѣйшимъ мѣстомъ общественныхъ прогулокъ. То утесистые, то лѣсистые, то низменные, эти клочки твердой земли посреди воднаго простора, пріятно разнообразитъ нѣсколько утомительное величіе полярныхъ пейзажей. Въ самыхъ озерахъ водится вкусная рыба, ловлею которой неутомимо занимаются лопари, единственные властители этого бездорожнаго малолюдья. Берега озеръ раскидываются тысячами самыхъ прихотливыхъ,самыхъ неожиданныхъ изгибовъ. Цѣлыя системы рѣкъ и рѣчекъ соединили озера въ одинъ водный бассейнъ. Это словно ассоціаціи нервовъ съ ихъ нервными узлами. Такъ переплелись между собою водный пути этого края. Нѣкоторыя изъ этихъ рѣкъ, выходя изъ срединныхъ озеръ, вливаются въ Бѣломорье и въ Ледовитый океанъ. Всѣ они усѣяны великолѣпными порогами, въ которыхъ быстрое теченіе то образуетъ сверкающіе алмазнымъ блескомъ водопады, то хаотическія безформенныя толчеи, преграждающія судамъ доступъ внутрь лопской земли. Устья этихъ рѣкъ расположены по ровнымъ береговымъ отлогостямъ, вдоль каменистыхъ ущелій, грандіозное величіе которыхъ напоминаетъ романтическую обстановку байроновскаго Манфреда. Здѣсь производится обширный семужій ловъ заколами, доставляющій лопарямъ немалые барыши.

Громадныя стада дикихъ и домашнихъ оленей пасутся на этомъ необозримомъ просторѣ. Въ нѣкоторыхъ рѣкахъ еще и понынѣ водятся когда-то усердно истреблявшіеся для уплаты даней -- выдры и бобры Во болѣе всего оживляюсь этотъ край безчисленныя стаи разной дичи, отъ гула и стрекота которой словно стопъ стоитъ надъ неисходными гладями лопскаго юго-востока. Съ озера на озеро перелетаютъ крикливые гуси и утки, залетныя чайки крупныхъ размѣровъ вьются надъ свѣтлыми водами озеръ и пѣнистыми быстринами рѣкъ и потоковъ. Гагары сплошь усѣяли сѣверные берега и принадлежащіе Кольскому полуострову острова. Не смотря на дикое, ничѣмъ необъяснимое уничтоженіе гагачьихъ яицъ поморскими бабами, гагарки и до сихъ поръ составляютъ одно изъ коренныхъ богатствъ этого края. Миріады куропатокъ покрываютъ бѣлою пеленою откосы каменистыхъ горъ и поверхность земли. Онѣ на каждомъ шагу плодятся и множатся въ лѣсахъ и понизьяхъ полуострова. Въ недосягаемой синевѣ яснаго неба словно черныя точки висятъ надъ пустыннымъ краемъ ястреба, челиги, кречеты и сокола. Еще въ московскую старину, послѣдніе изъ Рюриковичей и первые цари Великой и Малой Россіи Романовы посылали сюда ватаги помытчиковъ за соколами для царской охоты. Одинокій путникъ, пересѣкающій потоки и озера нашей Лапландіи, невольно изумится обилію всякой птицы на излюбленныхъ ею мѣстахъ этой глухой стороны. Молодые выводки гусей и утокъ, недвижно устилающія землю словно дѣвственный снѣгъ бѣлыя куропатки -- попадаются ему подъ ноги вездѣ, куда онъ ни сунется. А тамъ вдалекѣ, какъ стрѣла промелькнетъ порою сѣверный олень въ недосягаемую чащу сосноваго лѣса или на понизье, поросшее ягелемъ. Но за то мелкая трава луговыхъ пустынь не оживляется здѣсь веселымъ пѣніемъ кузнечиковъ, шуршаніемъ безчисленныхъ насѣкомыхъ, къ которымъ привыкъ степнякъ средней и южной полосы Россіи. Изрѣдка только, лишенная роскоши яркихъ цвѣтовъ, вяло порхаетъ бабочка, едва шевеля крыльями, надъ зелеными кочками поемнаго луга.

Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ этого края, подъ вліяніемъ мѣстныхъ священниковъ, лопари дѣлали опыты разведенія картофеля и неожиданный успѣхъ превзошелъ всѣ ихъ ожиданія. У нѣкоторыхъ изъ нихъ въ 1870 г. картофель родился самъ-10.

Долгая и морозная зима, влажное, сырое лѣто, осень холодная и дождливая -- дѣлаютъ Кольскій полуостровъ мѣстомъ не совсѣмъ привлекательнымъ для обитателя болѣе умѣреннаго края. Съ 12 мая по 9 іюня солнце здѣсь не сходитъ съ горизонта, одинъ непрерывный день продолжается 57 сутокъ. За то 52 дня тянется такая же непрерывная полярная ночь, озаряемая лишь сполохами. Не смотря на это, лѣтомъ здѣсь не бываетъ знойныхъ дней. Солнце хотя и не заходитъ -- но грѣетъ не болѣе четырехъ часовъ въ сутки; остальное время оно похоже на мѣдно красный тазъ, потонувшій въ туманѣ безъ зноя и свѣта. Зимнія ночи, озаряемыя сѣвернымъ сіяніемъ -- великолѣпны. Блуждающее синее пламя, словно отъ тысячи мѣрно колыхающихся факеловъ, опоясываетъ небо. Снопы его раскидываются по темному простору безвѣстныхъ высей, кидая блѣдный свѣтъ на острыя вершины утесовъ, на серебристыя глади бѣлыхъ пустынь съ обледенѣвшими озерами и снѣгомъ засыпанными островами и не свободный его льда просторъ полярнаго моря. Невольно ростетъ въ душѣ чувство благоговѣйнаго ужаса передъ этою стихійною силой, которая здѣсь, какъ будто лежитъ еще въ состояніи покоя, предшествовавшаго великому моменту созданія. Вся эта величавая, мертвая глушь словно ждетъ торжественнаго слова; "да будетъ свѣтъ!", чтобы воспрянуть къ жизни и закипѣть миріадами красокъ и звуковъ.


Но пока до призывнаго слова -- суровый морозъ куетъ здѣсь несокрушимыя цѣпи для всякаго проявленія жизни, и только таинственное мерцаніе сполоха озаряетъ эти пустыни отблесками инаго, пугающаго воображеніе міра, въ самомъ центрѣ невѣдомаго полюса созидающаго свои свѣтоносныя бури.

Лопари, какъ выше замѣчено, принадлежатъ къ народамъ финскаго корня. Они малы ростомъ и на первый разъ кажутся уродливыми. Длинныя руки, короткія шеи, узкіе глаза, выдавшіяся скулы далеки отъ того идеала красоты, которой создало себѣ кавказское племя. На всемъ выраженіи лица ихъ лежитъ какая то странная, общая имъ всѣмъ тупость, которая еще усиливается манерою стричь волосы, такъ чтобы при прическѣ на лобъ они оканчивались надъ самыми бровями. Лопари всѣ христіане. Они были обращены еще въ концѣ XVI столѣтія св. Федоритомъ и св. Трноономъ. Послѣдній на Кольскомъ полуостровѣ у рѣки Печеніи, построилъ Печенгскую церковь, которая потомъ была обращена въ монастырь, сожженный норвежцами, благоразумно воевавшими съ поморскими селами и убогими обителями и не рѣшившимися на три пушечные выстрѣла подойти къ хорошо укрѣпленой Ново-Двинской крѣпости, защищавшей входъ въ устье С. Двины.

Лопари не находятся въ исключительномъ владѣніи Россіи. Нѣкоторые изъ нихъ кочуютъ въ предѣлахъ Швеціи и Норвегіи. Одновременно съ заселеніемъ этого края новгородскими ушкуйниками, норвежцы заняли всю страну отъ города Рероса на сѣверъ до Варангеръ-Фіорда, занимаемую убогими дикарями. Послѣднихъ свободныхъ лопарей завоевали шведы въ XIII столѣтіи, покоривъ себѣ Остроботнію. Границъ между тремя владѣніями никогда не существовало de facto. Лопари свободно переселялись изъ одного мѣста въ другое, не признавая никакого международнаго нрава, промышляя на чужой землѣ и только изрѣдка платя за это небольшія дали. Такимъ образомъ, одному и тому же семейству приходилось при перекочевкахъ платить подать и шведамъ и норвежцамъ и русскимъ. Отсюда произошли лопари двоеданные и лопари троеданные. Въ прежнее время дань эта вносилась мѣхами, рыбою и соколами. Неимѣніе точныхъ и разъ-навсегда-опредѣленныхъ границъ, подавало поводъ къ постояннымъ безпорядкамъ и злоупотребленіямъ.

Часто лопари, во избѣжаніе податныхъ платежей и прижимокъ со стороны земской полиціи, перекочевывали въ такіе дикія и недоступныя трущобы, доступъ въ которыя былъ возможенъ только для людей родившихся и выросшихъ въ этомъ пустынномъ краю. Границы между тремя государствами здѣсь были только опредѣлены лишь въ настоящемъ столѣтіи, когда Россія отдала норвежцамъ громадную полосу земли, гдѣ теперь красуются торгово-промышленные норвежскіе города и производится обильная рыбная ловля на нѣсколько милліоновъ талеровъ.

Всѣхъ лопарей въ настоящее время считается до 10,000 человѣкъ. Они заселяютъ тѣ же пустыри Кольскаго полуострова что и прежде, съ тѣмъ различіемъ, что въ средѣ нѣкоторыхъ родовъ ихъ являются первые задатки осѣдлости. Они исподволь переселяются къ мѣстнымъ погостамъ и осаживаются вокругъ нихъ въ въ видѣ болѣе или менѣе правильныхъ поселковъ. Изъ нихъ образованы отдѣльныя волости, а у кольскихъ священниковъ воспитываются ихъ дѣти. Русскіе лопари главнымъ образомъ раздѣляются на двѣ отрасли, терскую и мурманскую лопь. Первые населяють страну отъ острова Сосковца до Св. Носа. Вторые занимаютъ сѣверозападную часть Лапландіи. Погосты лопарскіе находятся вблизи рѣчныхъ и озерныхъ урочищъ, гдѣ они зимою ловятъ рыбу. Лѣтомъ, оставляя свои постоянные поселки, лопари направляются къ мурманскому берегу для ловли трески, палтусовъ, сайды, зубатки и прочихъ рыбъ изъ рода Gadus, составляющихъ главное богатство сѣверныхъ морей. Въ рѣкахъ лопари устраиваютъ заколы для добыванія семги, которая при наступленіи икромета, направляется противъ теченія рѣкъ къ ихъ верховьямъ. Заколы принадлежатъ (за рѣдкими исключеніями) цѣлымъ общинамъ, артелямъ лопарей, и въ добычѣ промысла каждый членъ такой общины имѣетъ свою долю. Впрочемъ, въ настоящее время выгоднѣйшими изъ такихъ урочищъ завладѣли колонисты-норвежцы и финлядцы.

Лопари живутъ въ вѣжахъ. Вѣжа -- коническій шалашъ изъ тонкаго лѣса, покрытаго хворостомъ и сверху дерномъ. Видъ такихъ зеленыхъ, поросшихъ травою жилищъ на берегахъ живописныхъ рѣкъ и озеръ Кольскаго полуострова производитъ пріятное впечатлѣніе на путника. Часто лопари, изъ обломковъ (потерпѣвшихъ крушеніе кораблей) прибиваемыхъ къ берегу, строютъ микроскопическія и крайне неудобныя избы. Красивая извнѣ -- вѣжа внутри отвратительна. Грязь, неопрятность и тьма царятъ въ ней невозбранно. На грудѣ камней -- посрединѣ ея -- разложенъ огонь, дымъ отъ котораго наполняя вѣжу выходитъ въ отверстіе образуемое верхушкою этого жилья. Вмѣсто постели, лопари, какъ и дикіе самоѣды, употребляютъ оленьи мѣха. Смрадъ внутри такой, что по русской пословицѣ въ немъ хоть топоръ повѣсь. Вѣжа въ вышину достигаетъ до 3 1/2 арш., а діаметръ ея основанія -- 6 арш.,-- и на этомъ пространствѣ ютится иногда семейство, состоящее изъ мужа, жены и нѣсколькихъ человѣка, дѣтей. Какимъ воздухомъ должны дышать эти несчастные кочевники?

Пищею лопарямъ служить рыба, оленье мясо, морошка и -- главное -- куропатки, которыхъ терская лопь считаетъ летучими рыбами, съ покойною совѣстію употребляя ихъ и въ посты, въ другихъ отношеніяхъ свято соблюдаемые ими. Не будь куропатки да рыбы -- лопарь погибъ бы съ голоду въ негостепріимномъ краю своемъ. Только лѣтъ тридцать назадъ лопари стали привыкать къ хлѣбу, который они приготовляютъ смѣшивая муку съ толченою сосновою корою. Лопари въ противоположность другимъ инородцамъ сѣвера -- зырянамъ и самоѣдамъ -- никогда не ѣдятъ сыраго и непропеченаго мяса. Зато вмѣстѣ съ послѣдними они пристрастились къ водкѣ. Особенно же любятъ они норвежскій ромъ, за который готовы отдать и свою рыбу, и своихъ оленей, и даже своихъ женъ, если бы граціи лопской земли пользовались вниманіемъ норвежскихъ контрабандистовъ.

Зимою лопарь носитъ нѣчто въ родѣ описаннаго мною въ статьѣ о самоѣдахъ совика -- печокъ (петшокъ) Это -- мѣховая рубашка шерстью вверхъ. Она приготовляется изъ оленьихъ шкуръ, съ рукавами и рукавицами изъ того же матеріала. Яры или сапоги шьются изъ оленьихъ ногъ и доходятъ до пояса. Шапка съ ушами изъ лисьихъ хвостовъ дополняетъ теплый нарядъ этого помада. Лѣтомъ лопарь надѣваетъ юпу -- та же малица только изъ сѣраго сукна, съ нашитыми на ней яркими суконными лоскутками,-- шерстяной колпакъ и кеньги. Зимній нарядъ женщинъ не отличается отъ мужскаго; лѣтомъ же лопарскія belles-femmes щеголяютъ въ русскихъ сарафанахъ и остроносыхъ, загнутыхъ кверху башмакахъ. Кокетство у нихъ доведено до nec plus ultra. Они обольщаютъ мужей и любовниковъ разнообразными головными уборами, изъ которыхъ красивѣе всѣхъ считается сорока, сдѣланная изъ кумача или другой матеріи и украшенная бисеромъ. Серги тѣмъ щеголеватѣе, чѣмъ онѣ громаднѣй и тяжеловѣснѣй. Въ томъ же родѣ кольца и перстни довершаютъ соблазнительный нарядъ лопской красавицы. Дѣвушки носятъ повязки и бисерныя ожерелья.

Главное богатство лопаря, какъ и кочующаго самоѣда -- олени. Безъ этого кроткаго и выносливаго животнаго, человѣкъ едва ли бы могъ существовать посреди дикихъ пустырей нашего отдаленнаго сѣвера. Тундры Лапландіи переполнены оленями. Они больше ростомъ и сильнѣе мезенскихъ, по гораздо трусливѣе послѣднихъ. Достаточно одного необычайнаго звука, приближенія незнакомаго имъ предмета, чтобы все стадо шарахнулось въ сторону Какъ стрѣла несутся испуганные олени въ неоглядную даль. Озера, рѣки, болота -- ничто не останавливаетъ этого отчаяннаго бѣга. Десятки и сотни ихъ тонутъ и вязпутъ въ болотахъ, другіе падаютъ отъ усталости и наконецъ совершенно изнеможенное стадо ложится на отдыхъ среди какой нибудь безжизненной пустыни. Видъ этихъ бѣшено несущихся животныхъ представляетъ чрезвычайно грандіозную картину. Еще издали вы слышите гулъ и грохотъ, тундра колышится словно во время землетрясенія -- и вдругъ передъ вами показывается цѣлый лѣсъ вѣтвистыхъ роговъ, устремляющихся куда-то въ пространство. Горячее дыханіе, топотъ, свистъ разсѣкаемаго воздуха -- все это на минуту охватываетъ васъ могучимъ потокомъ жизни и движенія, но спустя минуту мертвая глушь снова вступаетъ въ свои нрава... Опять безшумный просторъ ея подавляетъ вашу душу... Мысль словно подстрѣленная птица падаетъ -- ни слова ни звука.

Стада домашнихъ оленей у лопарей не такъ многочисленны какъ у самоѣдовъ, зырянъ и пустозеровъ. Нашъ лопарь рѣдко имѣетъ болѣе 900 штукъ головъ скота, тогда какъ сосѣдній норвежскій лапландецъ считаетъ свои стада тысячами головъ. Это обстоятельство объясняется недостаткомъ ухода за оленями, характеризующими. хозяйственныя способности нашихъ лопарей. Въ то время, когда самоѣдъ самъ пасетъ стада свои -- лопарь пускаетъ ихъ на произволъ судьбы и лѣтомъ и зимою въ отдаленнѣйшія тундры. Вслѣдствіе этой небрежности олени часто разбѣгаются, а еще чаще падаютъ жертвами волковъ. Самые предусмотрительные изъ лопарей загораживаютъ отдѣленныя самою природою урочища легкой изгородью -- пускаютъ туда свое стадо и успокоиваются на лаврахъ. Оленей нужныхъ для ѣзды ловятъ лопари при помощи собакъ чивастевами (чивастева -- нѣчто въ родѣ аркана).

Лопари въ высшей степени религіозны, хотя и до сихъ поръ они не вполнѣ освоились съ христіанствомъ. Съ истинами послѣдняго они мѣшаютъ свои суевѣрія -- послѣдніе обломки уже исчезнувшаго культа. Почти каждое, выходящее изъ ряду событіе, они сопровождаютъ странными обрядами, имѣющими по ихъ понятію глубокое значеніе и смыслъ. Они чрезвычайно смирны и миролюбивы. Между ними весьма рѣдки драки и преступленія. О семейныхъ несогласіяхъ эти дикари едва ли и слышали. Гостепріимные по своему, они никогда не откажутъ случайному путнику ни въ пріютѣ, ни въ кускѣ варенаго оленьяго мяса, ни въ рыбѣ. О вознагражденіи разумѣется не можетъ быть и рѣчи. Полудикіе номады еще не такъ просвѣщены, чтобы и изъ гостепріимства дѣлать выгодную статью дохода.

Зато къ числу недостатковъ этого племени необходимо отнести лѣность и нѣкоторое лукавство. Они между собою употребляютъ одно изъ самыхъ бѣдныхъ нарѣчій финскаго корня, которое впрочемъ похоже на финлянскій языкъ столько же сколько датскій похожъ на нѣмецкій,-- но также хорошо владѣютъ и русскимъ языкомъ, на которомъ поютъ пѣсни, даже обрядовыя и свадебныя; свои же, крайне монотонныя и бѣдныя, употребляются нынѣ весьма рѣдко даже въ отдаленнѣйшихъ трущобахъ лопской земли.

Лопари чрезвычайно высоко цѣнятъ хорошихъ стрѣлковъ. Ни одна семья не выдастъ дѣвушку замужъ за человѣка, который ни разу не подстрѣлилъ дикаго оленя. Сватьбы устраиваются родителями, молодые въ этомъ случаѣ совершенно безгласны. Женихъ вознаграждаетъ за невѣсту или оленями, или выкупаетъ ее обязательнымъ трудомъ ея отцу, съ которымъ онъ живетъ цѣлый годъ; по окончаніи этого срока имѣетъ уже право взять жену въ свою вѣжу и жить съ нею отдѣльно и самостоятельно. Умершихъ лопари погребаютъ почти голыми, зарывая ихъ прямо въ землю. Но отказывая имъ въ одеждѣ и гробницѣ, они щедро снабжаютъ ихъ любимой пищей и промысловыми орудіями. Насыпавъ надъ могилою курганъ, они опрокидываютъ въ него сани, принадлежавшіе покойнику. Олени покойнаго въ дѣло не употребляются. Лопарь убѣжденъ, что въ противномъ случаѣ его постигнетъ смерть.

Весьма рѣдко случается лапландцу жениться на русской или норвеженкѣ. Передъ свадьбой лопарь дѣлаетъ невѣстѣ подарки, съ которыми онъ и приходитъ къ дверямъ ея вѣжи. Сопровождающіе его родственники входятъ туда; онъ же остается снаружи, до тѣхъ поръ пока родители невѣсты не позовутъ его. Тутъ имъ подносится водка. Если отецъ дѣвушки выпьетъ водки -- значитъ предложеніе принято; въ противномъ случаѣ лопарь возвращается домой съ пустыми руками. Послѣ сговору женихъ часто бываетъ у своей невѣсты и поетъ ей всякой разъ нѣчто въ родѣ гимновъ ея красотѣ, трудолюбію и добродѣтели. Музыкальныхъ инструментовъ у нихъ нѣтъ никакихъ, хороваго пѣнія также не существуетъ, почему -- когда послѣ торжественныхъ обрядовъ всякій заводитъ свою пѣсню -- общее впечатлѣніе весьма непріятію. Это скорѣе ревъ и крики животныхъ, чѣмъ пѣніе людей. Нѣсколько-грубый языкъ еще усиливаетъ угловатость самыхъ пѣсенъ. Родственники приносятъ въ подарокъ невѣстѣ оленей или деньги.

Лапландцы -- весьма здоровы. Исключая головныхъ болей, остальные недуги съ ними весьма рѣдко случаются. Разстройство желудка они лечатъ значительными пріемами внутрь оленьей крови; отъ зубной боли пьютъ тоже оленью кровь. Здѣсь извѣстна особеннаго рода порча зубовъ. Внутри послѣднихъ заводится маленькій желтый червячокъ съ черною головкой. По всей вѣроятности, лопари обязаны этимъ страшной неопрятности, въ которой живутъ они и ихъ семейства.

Новорожденнымъ -- лопари дарятъ самку оленя. Всѣ рождающіяся отъ нея животныя принадлежатъ ему; такимъ образомъ лопарь, подрастая, уже владѣетъ своимъ собственнымъ стадомъ. Съ величайшимъ уваженіемъ эти помады относятся къ кладенымъ оленямъ, такъ что назвать кого либо изъ нихъ гаэрже истцъ (кладеный олень) -- равнозначуще особенно почтительному комплименту. Еще профессоръ Кнудъ разсказывалъ объ одномъ изъ мѣстныхъ чиновниковъ, о которомъ за его гордость и хвастовство лопари говорили: онъ чванится какъ кладены олень. Лопари обращаютъ весьма мало вниманія на недужныхъ, да и послѣдніе смотрятъ на свою болѣзнь какъ на пустяки. Одинъ норвежскій проповѣдникъ упоминаетъ о женщинѣ лопаркѣ, которая прошла къ нему чрезъ горы, покрытыя глубокимъ снѣгомъ, спустя три дня послѣ родовъ. Зимою онѣ носятъ нѣчто вродѣ лыжь, благодаря чему бѣгаютъ съ удивительной ловкостью и быстротою, часто даже перегоняя оленей. Они умѣютъ приготовлять изъ дерева посуду и вырѣзываютъ изъ оленьихъ роговъ различныя предметы -- иногда весьма искусно. Выдолбленный кусокъ пня служитъ для ихъ дѣтей люлькою. Дѣти завертываются въ кожи; такимъ образомъ, что подъ головою ребенка можно положить лукъ, шестъ и кольцо, которымъ онъ играетъ когда не спитъ.

Первобытная религія лопарей имѣетъ много общаго съ культомъ другихъ племенъ финскаго корня. Лапландцы въ прежнее время были убѣждены, что въ горахъ и морѣ находятся могучія и грозныя божества. Другіе самое море и горы считали богами и въ трудныхъ случаяхъ жизни восклицали: "святой камень (такой-то) помоги мнѣ!" Но самыя главнѣйшія божества по мнѣнію ихъ находятся: на горизонтѣ, въ воздухѣ, на землѣ, подъ землею и въ самой срединѣ земли.

На горизонтѣ живетъ невѣдомый Радіанъ -- царь неба. Но тамъ же существуетъ и другой богъ Зіоравѣрадіенъ -- сынъ Радіева. Дочь Радіена принимаетъ души умершихъ и отправляетъ ихъ въ пропасть Рата -- вѣчный мракъ, гдѣ они должны пребывать безконечно. Тамъ же на небѣ существуетъ богъ -- Равонанекда; онъ печется о произрастаніи ягеля для оленя, о горахъ и о сохраненіи всего живаго. Эти четыре божества составляютъ первую группу лопарскаго Олимпа. Имъ приносились безкровныя жертвы.

Въ воздухѣ пребываютъ: богъ Баве -- или солнце -- ему лопари молились за то, что онъ даетъ тепло и пищу, ему при жертвоприношеніяхъ назначались лучшіе куски мяса, къ нему же обращались въ случаѣ болѣзни кого либо изъ близкихъ; богъ Горенгасъ -- громъ, самое злое и свирѣпое существо, убивающее людей и животныхъ -- для умилостивленія его также приносились жертвы; богъ Гизенъ-Алмай -- богъ неизвѣстный; богъ Бадо-май -- властвующій надъ непогодой и требующій постоянныхъ жертвъ; Анлекесъ-Олканъ -- богъ хорошей погоды: на молитвы ему посвящалась пятница.

На землѣ обитаютъ боги: Лейбъ-Олмай -- богъ охоты. Ему необходимо приносить жертвы, чтобы возвращаться обремененнымъ добычей съ охоты. Ему молились каждое утро и каждый вечеръ, при чемъ пѣлись похвальные гимны въ честь его могущества. Кіозе-Олмай -- богъ рыбаковъ; поклоненіе ему обязательно только для послѣднихъ. Мадеракко -- богиня женщинъ. У нея дочери, изъ которыхъ первая помогаетъ матерямъ въ родахъ и унимаетъ муки родильницъ -- въ честь ея лопари пили водку, въ жертву же ей приносили сметану; другая изъ дочерей этой богини, Юксъ-Акка, можетъ уже и въ чревѣ матери младенца сына обратить въ дочь -- это лицо чрезвычайно властное въ средѣ, гдѣ сыновья дорого цѣнятся для охоты и рыбной ловли; третья дочь -- Сиръ-Акка сохраняетъ дитя отъ недуговъ и дурнаго глаза. На землѣ обитаетъ Сакво-алмакъ. Престолъ. его на вершинахъ горъ. Это покровитель чародѣевъ и вѣщуновъ. Если послѣднимъ понадобится его помощь, они выпиваютъ пригоршню воды изъ источника текущаго у его горы -- и тогда на нихъ находитъ волшебная сила самаго бога. Олень колдуна дѣлается послѣ этого чрезвычайно силенъ и побѣждаетъ въ дракѣ оленей другихъ чародѣевъ, богъ которыхъ слабѣе Сакво-Алмака. По просьбѣ колдуна послѣдній можетъ напустить болѣзнь и умертвить кого угодно, кромѣ двухъ только лицъ: въ Норвегіи -- лендсмана и его помощника, а въ Россіи -- исправника и становаго. Эти особы изъяты изъ предѣловъ вѣденія лопарскихъ боговъ. Больной непремѣнно умираетъ, если колдунъ не вложитъ въ него душу обратно. Отсюда власть и значеніе колдуновъ.

Въ глубинѣ земли пребываетъ богъ Ямба-акко, въ переводѣ -- мать смерти. Ей слѣдуетъ дѣлать частыя приношенія, во избѣжанія частыхъ недуговъ.

Подъ землей -- въ ужасной, довременной пропасти Ротта-аимбо -- живутъ послѣднія невѣдомыя божества, въ непосредственное вѣденіе коихъ поступаютъ всѣ дурно-живущіе на землѣ. Этимъ богамъ приносились кости, хвосты, уши и внутренности, убивавшихся на празднествахъ, оленей.

На канунѣ праздниковъ лопари приносили жертвы злому духу Оуло-Гадзе. У колдуновъ имѣется свой штатъ изъ мудрыхъ, но второстепенныхъ духовъ Ноациде-Гадзе.

Удбоеръ -- таинственный духъ пребывающій надъ могилами младенцевъ, коимъ не дано на землѣ ни какого имени. Часто въ долгія зимнія ночи слышится вой его надъ ними и лопари спѣшатъ дать мертвому имя, иначе этой неизбѣжной музыкѣ и конца не будетъ. Есть еще звѣрь, живущій въ трущобахъ и пещерахъ; онъ похожъ на ребенка и обладаетъ сверхъестественной силой въ такой значительной степени, что его лопари будто бы убиваютъ изъ ружья, ради вкуснаго мяса. Изъ глубины пещеръ его можно выманить не иначе, какъ поставивъ у входа крынку съ молокомъ. Какъ видно, лопари не особенно стѣснялись съ своими богами!

Убивъ медвѣдицу, лопарь долженъ былъ вынуть печень ея и повѣсить ее вдали отъ мѣста охоты. При зачатіи ребенка приносился въ жертву богамъ олень, а при рожденіи его закапывалась въ землю живая собака. Если разрѣшеніе отъ бремени было совершенно счастливо и безболѣзненное -- отецъ зарывалъ въ землю нѣсколькихъ животныхъ.

На мѣстѣ гдѣ убитъ дикій олень -- лопари оставляли рога и ноги его въ качествѣ жертвы богу охоты.

Были особенныя мѣста, гдѣ лопари приносили жертвы своимъ богамъ, предпочтительнѣе предъ другими урочищами. Таковы вершины горъ, одиноко посреди тундръ возвышающіеся утесы, камни разсѣянные по лѣсамъ лопской земли. Въ Норвежской Лапландіи, на озерѣ Порзангерѣ лопари богу рыбной ловли воздвигли встарь храмъ, слава котораго дошла и до нашихъ лопарей. Близь священныхъ мѣстъ своихъ боговъ лопарь никогда не осмѣливался оставаться долѣе одного дня, проводимаго въ молитвахъ. Онъ полагалъ, что плачъ его дѣтей долженъ безпокоить божество. Проѣзжая мимо такихъ мѣстъ, женщины должны были закрывать глаза руками, чтобы не осквернить своимъ взглядомъ святости завѣтной горы пли камня.

Мы уже говорили о томъ, что въ настоящее время всѣ лопари -- христіане. Но вѣрованіе въ старыхъ боговъ крѣпко держится въ народѣ невѣжественныхъ дикарей, которые время отъ времени умилостивляютъ посильными жертвами темныхъ геніевъ зла, обитающихъ и въ небѣ, и въ землѣ, и въ водѣ, и въ горахъ. Лапландцы норвежскіе также всѣ обращены въ христіанство королемъ Фридрихомъ V.

Теперь лопари мало по малу начинаютъ свыкаться съ осѣдлою жизнію. Предоставленные сами себѣ на одной изъ отдаленнѣйшихъ окраинъ Россіи, они вполнѣ удовлетворяются убогою обстановкою ихъ безцвѣтной жизни. Дикія вьюги полюса, долгая зимняя ночь, скудная почва -- неособенно тяжелы для людей, никогда не видавшихъ ничего лучшаго. Но одинокій туристъ, пересѣкающій эти безлюдныя пустыни, невольно станетъ тосковать о другомъ далекомъ краѣ, гдѣ яснѣе свѣтитъ ясное солнце, роскошно ложатся подъ его лучами тучныя нивы и звонко разносится въ ароматномъ воздухѣ медленная родная пѣсня, захватывая своими задушевными переливами и мысль и сердце человѣка.

А тутъ -- вѣчное молчаніе снѣговыхъ гладей или назойливый скучный стрекотъ и гамъ птицы, переполняющей не на долго ожившіе пустыри.

Но отрѣшитесь отъ воспоминаній своего прошлаго, съумѣйте слиться съ этою сумрачною природою -- и вы поймете дикую красоту этихъ гранитныхъ горъ, этихъ отвѣсныхъ каменныхъ береговъ, за которыми величаво стелется полярное море съ его могучими бурями и льдами...


В. Н. Д.


"Нива", NoNo 13, 18, 1872