# Сочинения И. С. Никитина. Строфы о Сибири

Иван Саввич Никитин

## Сочиненія И. С. Никитина. Строфы о Сибири.


Не сомнѣваемся, что большинство читателей нашихъ знакомо съ именемъ одного изъ даровитыхъ и любимыхъ русскихъ постовъ, И. С. Никитина, а также и со многими его наиболѣе извѣстными произведеніями, какъ поэма "Кулакъ", "Лѣсъ", "Дума", "Утро", "Степная дорога", "Уличная встрѣча", "Вырыта заступомъ яма глубокая" и многія другія, по врядъ ли многіе знаютъ, что нѣсколько строкъ было посвящено имъ и нашей родинѣ, Сибири. Жизнь личная, домашняя, Никитина представляетъ собой весьма скорбную эпопею. Сынъ воронежскаго торговца-мѣщанина, онъ учился въ духовномъ училищѣ, семинаріи, страстно отдавался чтенію, имѣя намѣреніе поступить и въ университетъ, по сперва мать воспротивилась этому, и молодой поэтъ принужденъ былъ обратиться въ сидѣльца въ лавкѣ, затѣмъ, по смерти матери, отецъ его предался окончательно пьянству и дошелъ до полнаго раззоренія. Тогда молодой Никитинъ, ученикъ Бѣлинскаго, поклонникъ Пушкина, Лермонтова и Кольцова, изъ любви къ отцу, рѣшился заняться самъ содержаніемъ постоялаго двора и превратился въ заправскаго дворника. Но это ему не мѣшало рваться душой въ другой міръ, поэзія не давала ему покою, и вскорѣ онъ вступилъ въ сношенія съ редакціей "Воронежскихъ Вѣдомостей". Въ редакціи этой состояла очень свѣтлая личность -- Н. И. Второвъ, который первый и протянулъ руку помощи до тѣхъ поръ робкому и безвѣстному поэту. Съ Второвымъ у него навсегда сохранились самыя теплыя, дружескія отношенія, и именно въ одной изъ записокъ своихъ къ нему Никитинъ и рисуетъ пашу родину. Одинъ купецъ, откупщикъ и золотопромышленникъ, Рукавишниковъ, живя въ Воронежѣ и видя плохое матеріальное положеніе Никитина, звалъ его къ себѣ и предлагалъ ему очень выгодное мѣсто на пріискахъ, на всемъ его содержаніи, съ платой по 1,200 рублей въ годъ.Голки объ этомъ продолжались долго, но, не смотря на искреннее желаніе Рукавишникова помочь Никитину, въ Сибирь послѣдній не поѣхалъ: жаль было бросить отца и Второва, жаль было оторваться отъ только-что открывшейся покой жизни.

"Сибирь!..." -- пишетъ Никитинъ Второву: --

Напишешь это слово,--

И вдругъ свободная мечта

Меня уноситъ въ край суровый.

Природы дикой красота

Вдали встаетъ передо мною.

И мнится, вижу я Байкалъ

Съ его прозрачной глубиною,

И цѣпи горъ съ громадой скалъ,

И безконечную равнину

Вокругъ бѣлѣющихъ снѣговъ,

И грозныхъ дѣвственныхъ лѣсовъ

Необозримую вершину...

Но вотъ проходитъ этотъ бредъ,

И снова видишь предъ собою:

Диванъ съ подушкою худою,

Комодъ, старинный туалетъ,

Семь стульевъ, столъ на жалкихъ ложкахъ,

Навозъ какой-то на полу,

Цвѣты въ какихъ-то глупыхъ плошкахъ

И, наконецъ, кота въ углу.

Да вотъ пришелъ старикъ сердитый,

О похоронахъ говоритъ

И, кажется, меня бранитъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 27, 1886