# Домоводство. Вечер четвертый

Владимир Федорович Одоевский

Чтение тетрадки, которая так не понравилась тетушке.

## ДОМОВОДСТВО.


Вечеръ четвертый.


ПРОДОЛЖЕНІЕ ТЕТРАДКИ, КОТОРАЯ ТАКЪ НЕ ПОНРАВИЛАСЬ ТЕТУШКѢ.


## Хозяйка дома.


Для доброй хозяйки и вообще для всякой женщины,-- будь она женою, дочерью, сестрой, другомъ,-- первое и главное дѣло: сдѣлать свой домъ пріятнымъ для всѣхъ домашнихъ безъ исключенія.

Здѣсь слово "пріятный домъ" употреблено не въ томъ смыслѣ, какъ его обыкновенно употребляютъ; называютъ въ свѣтѣ домъ пріятнымъ, когда въ немъ бываютъ балы, большіе обѣды, когда въ немъ кипитъ народъ, словно на ярмаркѣ. Такой домъ -- домъ шумный, правда, но пріятный -- очень-рѣдко.

Есть другія не столь разорительныя средства сдѣлать свой домъ пріятнымъ.

Для жены первый долгъ, первая мысль, первое чувство заставить мужа полюбить домашній уголъ. Принужденъ мужъ работать дома,-- постарайтесь, чтобъ вокругъ него было все тихо и смирно; не приставайте къ нему не во-время съ домашними дрязгами.

Слуги обыкновенно мало понимаютъ, что для головной работы нужны тишина и спокойствіе; имъ даже кажется, что баринъ ровно ничего не дѣлаетъ, когда сидитъ нагнувшись надъ столомъ: добрая жена должна быть сторожемъ при мужнемъ кабинетѣ; она не только словомъ, но и примѣромъ должна внушать всѣмъ домашнимъ уваженіе къ мужней работѣ, не позволять въ это время никому съ шумомъ ходить, передвигать мебели, стучать, громко говорить, и главное -- самой-себѣ того не позволять. Минуты мужней работы для жены должны быть нѣчто священное, даже, еслибъ она и не понимала въ чемъ состоитъ эта работа. Чѣмъ-бы ни занимался мужъ -- отъ этихъ минутъ часто зависитъ спокойствіе цѣлой жизни и его и всего семейства; да еслибъ онъ даже вздоромъ занимался, то все-таки жена не должна мѣшать ему -- по любви: не другу нарушать наслажденіе друга!

Если мужъ работаетъ внѣ дома, дѣло хозяйки пользоваться его отсутствіемъ для всѣхъ тѣхъ домашнихъ занятій, которыя не могутъ обойдтись безъ шума, каковы, напримѣръ, уборка мёбелей, чистка и проч. т. п.; мужъ, возвратясь, долженъ найдти все въ порядкѣ: и щи на столѣ, и тихій уголокъ для отдыха.

Тишина домашняя -- великое дѣло; нѣкоторые празднословные умники жестоко смѣялись надъ Англичанами, зачѣмъ у нихъ всѣ корридоры выложены коврами, а слуги ходятъ въ туфляхъ; это можетъ показаться смѣшнымъ только дикарю: здѣсь видно глубокое знаніе практической жизни. Посмотрите попристальнѣе на тѣ семейства, гдѣ мужъ въ дверь, а жена въ Тверь, и наоборотъ; вникните, откуда пошла разладица? отъ-чего мужу домъ горше рѣдьки? отъ-чего у него завелась на сторонѣ или интрижка, или карты, или попойка? отъ-того, что въ домѣ у него мукомольная мельница, стучитъ, шумитъ, да глаза порошитъ. Какъ бы человѣкъ ни былъ пороченъ отъ природы, а все ему домашній кровъ милъ, и умная хозяйка всегда найдетъ средства привлечь мужа къ домашнему уголку; средства же эти состоятъ большею частію въ тѣхъ маленькихъ обязанностяхъ, которыя мы выше исчислили. Какого человѣка ни возьмите, онъ усталъ отъ работы, или отъ бездѣлья, или даже отъ веселья; воротился домой -- ему въ глаза пыль, соръ, нечистота, жена въ хандрѣ, съ жалобами на дѣтей, на слугъ, на свою несчастную участь, или съ разсказами о своихъ нарядахъ, или съ докучаньемъ о выѣздѣ, или въ домѣ гости-надоѣдалы, которые преусердно пересыпаютъ изъ пустаго въ порожнее. Всего досаднѣе, что иныя женщины все это мастерятъ отъ любви: пристаютъ къ мужу съ домашними дрязгами -- отъ любви, чтобъ въ домѣ порядокъ учредить; упрекаютъ мужа -- отъ любви, чтобъ навести его на истинный путь; гостей набираютъ отъ любви, чтобъ мужа разсѣять. Иногда и прямо отъ любви, да и отъ неразумья также.

Какъ такая любовь набьетъ мужу оскомину, мужъ и выбѣжитъ изъ дома, сперва такъ, никуда, чтобъ только изъ дома выбѣжать; на улицѣ все-таки спокойнѣе и просторнѣе; въ другой разъ выбѣжитъ ужь куда-нибудь, гдѣ его встрѣтятъ пріятныя рѣчи, довольныя лица; понравилось; онъ и въ третій,--а тамъ и привыкъ; чего жь ему лучше? онъ нашелъ именно то, чего въ домъ искалъ, или по-крайней-мѣрѣ не нашелъ того, что его изъ дома гонитъ. Домашній уголъ переѣхалъ на другую квартиру -- кто виноватъ?

Иная неразумная женщина скажетъ: да что жь это такое? развѣ я раба? развѣ должна я цѣлый вѣкъ угождать? а мужъ-то что?

Не поняла эта, женщина, что въ этой мелочной домашней заботѣ ея сила, и сила сильная. Не въ хитрости и не въ лицемѣріи эта сила, а въ любви, но въ любви разумной.

Вспомните у Пушкина прекрасное описаніе разбойника Кирджали; вспомните ту минуту, когда этотъ человѣкъ, гроза цѣлой Турціи, гордый, безстрашный и притомъ фаталистъ, повалился въ ноги предъ полицейскимъ чиновникомъ. О чемъ молилъ, о чемъ плакалъ этотъ человѣкъ, отъ одного имени котораго разбѣгались цѣлыя деревни? Онъ молилъ, онъ плакалъ -- о женѣ и о дѣтяхъ! Это не выдумка, это дѣйствительная быль, которую еще многіе помнятъ. Такъ сильно вліяніе семейства на человѣка.

Вспомните и старинную сказку о прелестницѣ Цирцеѣ. Кто попадалъ на ея заколдованный островъ, тотъ на немъ и оставался, забывая жизнь посреди наслажденій. Древніе были не глупые люди: они этой аллегоріей хотѣли выразить не грозное, но сильное владычество женщины; не силой, не гнѣвомъ она беретъ, но властію женской, властію тишины, смиренія, заботы, властію любви.

Цирцеинъ островъ недалеко отъ насъ: онъ въ каждомъ домашнемъ углу, въ который умѣетъ привлекать хозяйка-волшебница. А колдовство не трудное.

Вспомните и другую древнюю аллегорію, которая вездѣ у насъ на стѣнахъ, на мебеляхъ: Амуръ верхомъ на львѣ, или тигрѣ, Марсъ у ногъ Киприды, и проч. т. п. Всѣ эти аллегоріи показываютъ, какъ давно умъ человѣка призналъ силу слабости женской, когда женщина умѣетъ быть женщиной.

Согласенъ, что такая сила получается не даромъ, что она покупается цѣною страданій, самоотверженія. Но что въ жизни дается даромъ? За то сколько мужскихъ страданій неизвѣстныхъ, недоступныхъ женщинѣ!-- Трудъ упорный, мужское самолюбіе, безъ котораго мужчина никуда не годится, щекотливые житейскіе вопросы, гдѣ идетъ дѣло о совѣсти, о чести человѣка, отвѣтственность не только предъ семействомъ, но предъ цѣлымъ городомъ, предъ цѣлою страною, иногда предъ всѣмъ человѣчествомъ! Тяжка доля мужчины, и тѣмъ тяжеле, чѣмъ онъ внутренно и наружно выше.

Женщина должна понимать или по-крайней-мѣрѣ цѣнить житейскую работу мужчины, должна понимать отъ-чего иногда улыбка ему невозможна; отъ-чего онъ убѣгаетъ въ темный уголъ, отъ-чего онъ равнодушенъ къ тому, что ее занимаетъ. Она должна умѣть дать ему время помолчать, забыть о томъ, что тревожило его внѣ дома. Еще минута -- и очарованіе, магнетическая прелесть домашняго крова возьметъ свое; она тихо, постепенно вселится въ его душу, разсѣетъ мрачныя тучи,-- и мужчина, незамѣтно для него самого, снова мужъ, снова отецъ, семьянинъ. Не всегда доброй волею человѣкъ дѣлается порочнымъ. Немногія женщины, къ-сожалѣнію, понимаютъ все это и тратятъ свою силу безданно, безпошлинно, когда имъ стоитъ часто -- только захотѣть.

Посмотримъ теперь на женщину-мать.


ДОКТОРЪ ПУФЪ.


"Отечественныя Записки", No 6, 1846