# Русские соболя

Генри О

Vanity and Some Sables.

Перевод Эвы Бродерсен (1924).

## О. Генри. Русские соболя


Когда Малыш Брэди влюбился в синевато-черные глаза Молли Мак-Кивер, он вышел из шайки "Дымовая труба". Такова сила сладких речей и непреклонной верности. Если мужчина прочтет эти строки, то я желаю, чтобы он еще до завтрашнего полудня нашел женщину, которая будет иметь на него такое же благотворное влияние. Если же моим читателем будет женщина, то желаю ей найти сегодня же утром симпатичную собаку с холодным носом (это признак здоровья!), и да будет она счастлива!

Шайка "Дымовая труба" получила свое название от городского подрайона, известного под именем "Дымовая труба". Эта Дымовая труба является узким и естественным продолжением района, носящего имя Адова кухня. Дымовая труба идет вдоль Одиннадцатой и Двенадцатой авеню по реке и делает колено вокруг небольшого затерянного Клинтон-парка. Если вы примете во внимание, что дымовая труба является важным фактором в каждой кухне, то положение станет вам ясным. Главных поваров в Адовой кухне было много, а шайка "Дымовая труба" была их помощниками.

Члены этого нигде не зарегистрированного, но пользующегося широкой известностью братства проводили время на углах улиц, выстроившись в ряд, как лилии в теплице, и занимаясь маникюром при помощи ногтевых пилок и перочинных ножей. Занимаясь для вида безобидным занятием, они вели самый невинный разговор, пользуясь сокращенным словарем в двести слов, который не возбудил бы никаких подозрений в случайном наблюдателе.

Но деятели "Дымовой трубы" были не только уличными украшениями, занятыми исключительно маникюром. Их серьезным и главным занятием было освобождать граждан от денег и ценностей. Обыкновенно это делалось посредством особых хитроумных фокусов без шума и без пролития крови; но если гражданин, которого они удостаивали своим вниманием, отказывался добровольно расстаться со своим имуществом, то его имя попадало в конце концов в какой-нибудь полицейский протокол или в больничный список. Иногда даже в газету...

Шайка "Дымовая труба" была под постоянным надзором полиции. Подобно тому как в тенистых местах слышатся чистые звуки соловья, так резкий полицейский свисток прерывал ночную тишину в темных и узких закоулках Дымовой трубы. Если бывал дым в Дымовой трубе, то полицейские знали, что в Адовой кухне разведен огонь, ибо нет дыма без огня.

Малыш Брэди обещал Молли перемениться. Малыш был самым известным, самым сильным, самым осторожным членом шайки и всегда действовал с наибольшим успехом, поэтому его товарищи очень жалели, что должны были с ним расстаться.

Но они не протестовали, когда он опустился до добродетельной жизни. В Адовой кухне считают совершенно допустимым, чтобы мужчина падал так низко, если этого требует его возлюбленная.

Можете подбить ей глаз из любви, если хотите, но сделайте то, что она желает.

-- Закрой шлюзы, -- сказал Малыш однажды вечером, кода Молли, вся в слезах, уговаривала его изменить свою жизнь. -- Я решил порвать с шайкой. Если ты будешь моей, то я, пожалуй, примирюсь с честной жизнью. Я уверяю тебя, Молли, что начну работать, и через год мы поженимся. Я сделаю это ради тебя. У нас будет и квартира, и флейта, и швейная машина, и фикус, и мы будем жить, как самые честные люди.


-- О, Малыш, -- вздохнула Молли, вытирая своим платком с его плеча пудру, -- мне это еще приятнее слышать, чем если бы ты сказал, что нам будет принадлежать весь Нью-Йорк. И нам так мало нужно для нашего счастья!

Малыш взглянул на свои безукоризненно чистые манжеты и на блестящие лакированные сапоги с некоторым оттенком грусти.

-- Самое трудное будет с одеждой, -- сказал он. -- Я всегда любил шикарно одеваться. Ты знаешь, как я ненавижу дешевые вещи, Молли. Этот костюм обошелся мне в шестьдесят пять долларов. И, по-моему, в одежде все должно быть изящно и подходить одно к другому. Если же я буду работать, то у меня не будет достаточно денег, чтобы уплатить портному.

-- Ничего, Малыш. Я тебя буду так же любить и в синей рабочей блузе, как я любила бы тебя в шикарном автомобиле.

В то отдаленное время, когда Малыш еще жил в родительском доме, он был принужден изучать ремесло водопроводчика. Теперь он опять вернулся к этой полезной профессии. Но он нанялся в качестве работника, поэтому не мог, как его хозяин- водопроводчик, носить бриллианты величиною с горох и презрительно смотреть на мраморные колоннады сенаторских домов.


Восемь месяцев прошли так спокойно и быстро, как протекает время на театральных подмостках. Малыш продолжал работать над водопроводными трубами и спайками, не обнаруживая склонности к отступничеству. Шайка "Дымовая труба" продолжала пиратствовать на главных авеню, разбивала головы полисменам, задерживала запоздалых пешеходов, изобретала новые методы мирного грабительства, копировала покрой костюмов и фасон галстуков с обитателей Пятой авеню и вела себя вполне согласно неписаным собственным законам. Но Малыш оставался верен своей Молли, хотя блеск с его ногтей уже сошел и ему приходилось тратить четверть часа на завязывание своего шелкового галстука, чтобы не видно было потертых мест.

Однажды вечером он принес Молли таинственный сверток.

-- Разверни, Молли! -- сказал он в своей обычной спокойной манере. -- Это для тебя.

Пальцы Молли нетерпеливо сорвали оберточную бумагу, и она вскрикнула так громко, что в комнату вбежало несколько маленьких Мак-Киверов и сама мамаша Мак-Кивер, тут же доказавшая своим любопытством неоспоримое родство с покойной прабабкой Евой.

Молли опять взвизгнула от удовольствия, и что-то длинное, темное, гибкое обвилось вокруг ее шеи, как исполинская змея.

-- Русский соболь, -- гордо сказал Малыш, любуясь круглой щечкой Молли, прижавшейся к мягкому меху. -- Настоящий. Но даже этот самый лучший русский соболь еще недостаточно хорош для тебя, Молли.

Молли сунула руки в муфту, опрокинула по дороге несколько детей и бросилась к зеркалу.

Позвольте воспользоваться случаем и дать совет читательницам, как сделаться красивой. Для этого требуется иметь блестящие глаза, розовые щеки, обворожительную улыбку. Способ достижения -- гарнитур из русских соболей.


Когда они остались одни и первый порыв восторга остыл, к Молли вернулся здравый смысл.

-- Ты прямо прелесть, Малыш, -- сказала она с благодарностью. -- Я никогда в жизни не имела таких мехов. Но разве русские соболя не дороги? Мне кажется, я слышала, что они очень дорого ценятся.

-- Разве я когда-нибудь дарил тебе дешевку, Молли? -- спросил Малыш со спокойным достоинством. -- Разве ты видела когда-нибудь, чтобы я заглядывал на выставку распродажи по дешевым ценам или каких-нибудь остатков? Если ты оценишь это боа в двести пятьдесят долларов, а муфту в сто семьдесят пять, то ты не ошибешься в оценке. Я признаю только самый лучший товар. О, как тебе идут соболя, Молли!

Молли с восхищением прижала соболя к своей груди. Но затем улыбка стала понемногу исчезать с ее лица, и она печально взглянула прямо в глаза Малышу.

Он знал значение каждого ее взгляда и поэтому, слегка покраснев, засмеялся.

-- Брось эти мысли, -- сказал он с грубой нежностью. -- Я тебе сказал, что я с этим покончил. Я купил соболя и расплатился за них честно своими собственными деньгами.

-- Из тех денег, которые ты заработал, Малыш? Из семидесяти пяти долларов в месяц?

-- Ясно. Я откладывал деньги.

-- Посмотрим! Ты отложил четыреста двадцать пять долларов за восемь месяцев, Малыш?

-- Ах, оставь это, -- сказал Малыш с некоторой горячностью. -- У меня были деньги, когда я еще только начал работать. Ты думаешь, что я опять принялся за старое? Я тебе сказал, что с этим покончено. Я честно заплатил за соболя. Надень их и пойдем гулять.


Сомнения Молли улеглись, и она успокоилась. Мягкие соболя действуют успокаивающе. Гордая, как королева, она пошла по улице рядом с Малышом. В этом районе захудалых улиц никогда не видели еще русских соболей. Весть о подарке быстро разнеслась, и из дверей и окон высовывались любопытные головы, желающие взглянуть на шикарный мех, который Малыш Брэди подарил своей милашке. Вдоль всей улицы раздавались только охи да ахи. И первоначальная сказочная сумма, заплаченная за соболя, передаваясь из уст в уста, с каждым разом все увеличивалась. По правую руку от Молли выступал Малыш с таким видом, как будто он лорд. Работа не уменьшила его любви к блеску и ко всему показному и его страсти ко всему самому дорогому. На одном углу они увидели группу из шайки "Дымовая труба". Все эти господа, как всегда, были безупречно одеты. Они вежливо поклонились подружке Малыша и продолжали свою спокойную невинную болтовню.

Тремя кварталами дальше за парочкой, вызывавшей всеобщее внимание, шел сыщик Рэнсом из центрального управления. Рэнсом был единственный сыщик, который мог в безопасности разгуливать в районе Дымовая труба. Он действовал всегда прямо, ничего не боялся и шел сюда с убеждением, что обитатели этого района -- честные люди. Многие любили его и время от времени помогали своими указаниями.

-- Почему такое волнение на улице? -- спросил Рэнсом бледного юношу в красном свитере.

-- Они таращат глаза на буйволову кожу, которую Малыш Брэди нацепил на свою девку, -- ответил юноша. -- Говорят, что он заплатил за шкуры девятьсот долларов. Они в самом деле достаточно шикарны для этого.

-- Я слышал, что Брэди почти около года работает в водопроводной мастерской, -- сказал сыщик. -- Он больше не гуляет с шайкой, не правда ли?

-- Он работает, это правда, -- сказал юноша в красном свитере, -- но. Скажите, вы ничего не выслеживаете по части мехов? Заработок в водопроводной мастерской как-то не совсем вяжется со шкурами, которые на девке Малыша.

Рэнсом догнал прогуливавшуюся парочку на пустынной улице около берега реки. Он дотронулся сзади до руки Малыша.


-- На минутку, Брэди, -- сказал он спокойно. Его глаза на секунду остановились на длинном меховом боа, красиво переброшенном назад через левое плечо Молли. В Малыше проснулась его прежняя ненависть к полиции. С нахмуренным лицом он отошел с сыщиком на несколько шагов в сторону.

-- Вы были вчера в доме миссис Хезкоут в Западной части, на Седьмой улице, чтобы починить водопроводную трубу? -- спросил Рэнсом.

-- Да, -- сказал Малыш, -- был. А в чем дело?

-- Почти одновременно с вашим уходом там обнаружилась пропажа гарнитура из русских соболей, оцениваемого в тысячу долларов. Судя по описанию, соболя, которые на вашей даме, очень походят на...

-- Убирайтесь к черту, -- сердито закричал Малыш. -- Вы знаете, что я покончил с такими делами, Рэнсом. Я купил соболя вчера в...

Малыш круто остановился.

-- Я знаю, что вы последнее время занимаетесь честным трудом, -- сказал Рэнсом. -- Я дам вам возможность оправдаться. Я пойду с вами туда, где вы, говорите, купили меха, и наведу справки. Ваша дама может оставить их пока на себе. Никто ничего не узнает. Это предложение, надеюсь, не может вас оскорбить, Брэди.

-- Пойдемте, -- горячо согласился Малыш. Но затем он внезапно остановился и взглянул со странной улыбкой на встревоженное, полное отчаяния лицо Молли.

-- Не стоит! -- угрюмо сказал он. -- Вы правы, это действительно Хезкоутовы соболя. Молли, ты должна их отдать, но если бы они стоили даже миллион, то они были бы недостаточно хороши для тебя.

Молли со страданием на лице повисла на руке Малыша.

-- О, Малыш, ты разбил мое сердце, -- сказала она. -- Я так гордилась тобою, а теперь они тебя, и что будет с нашим счастьем?

-- Ступай домой, -- сказал Малыш яростно. -- Пойдемте, Рэнсом, берите мех! Уйдем отсюда. Подождите минутку. Я хочу. Нет, пусть я буду проклят, если я смогу это сделать. беги, Молли. я готов, Рэнсом.

Из-за угла показался полисмен Коун, который направлялся на свой пост у реки. Сыщик подал ему знак. Коун подошел к группе. Рэнсом объяснил, в чем дело.

-- Ну да, конечно, -- сказал Коун. -- Я слышал, что украли соболя. Вы говорите, они у вас, здесь?

Полисмен Коун взял в руки конец Моллиного боа и внимательно рассмотрел его.

-- Когда-то, -- сказал он, -- я торговал мехами на Шестой авеню. Да, это соболя. Они из Аляски. Это боа стоит двенадцать долларов, а эта муфта...

-- Бифф! -- сильная ладонь Малыша ударила полисмена прямо по рту. Коун зашатался. Молли завопила. Сыщик бросился на Брэди и с помощью Коуна надел на него наручники.

-- Боа стоит двенадцать долларов, а муфта девять, -- настаивал полисмен. -- К чему этот разговор о тысячных соболях?

Малыш, сидевший на куче камней, густо покраснел.

-- Правильно, Коун, -- злобно объявил он. -- Я заплатил за гарнитур двадцать один доллар с половиной. Я лучше отсидел бы шесть месяцев, чем признался бы в этом. Я всегда любил шикарные вещи и презирал всякую дешевку! Я просто похвастал. Молли, Молли! Моего жалованья не хватило бы на русские соболя!

Молли бросилась ему на шею.

-- Какое мне дело до всех этих соболей и до денег, -- закричала она. -- Мне нужен только мой Малыш! О, дорогой мой, нелепый мой мальчишка!

-- Вы можете снять эти наручники, -- сказал Коун сыщику. -- Перед тем как я ушел из полицейского участка, пришло сообщение, что Хезкоут нашла свои соболя, они висели у нее в гардеробе. Молодой человек, я прощаю вам, что вы ударили меня по лицу. На этот раз.

Рэнсом передал Молли меха. Она улыбающимися глазами смотрела на Малыша. Она обвила боа вокруг шеи и грациозно перебросила конец через левое плечо.

-- Ну вот мы и остались в дураках! -- сказал полисмен Коун Рэнсому. -- До свиданья!


----------------------------------------------------------------------------


Первое издание перевода: О. Генри. Горящий светильник. -- Ленинград: Мысль, 1924 г. (Б-ка иностранной литературы).