# Любовный напиток Айки Шонштейна

Генри О

The Love-philtre of Ikey Schoenstein.

Перевод Зиновия Львовского (1925).

## О. Генри. Любовный напиток Айки Шонштейна


Аптекарский склад "Синий цвет" находится в нижней части города, между Бауэри-стрит и Первой авеню, как раз на том месте, где расстояние между этими двумя улицами кратчайшее. "Синий цвет" считает фармацевтическое дело очень серьезным и полагает, что оно ни в коем случае не должно ограничиваться изготовлением разных мелочей вроде духов или же содовой воды. Если вы требуете от фармацевта болеутоляющее средство, он не вправе предложить вам конфетку.

"Синий цвет" пренебрегает новыми изобретениями и открытиями фармакопеи, направленными на сокращение труда. Что касается его, то он сам вымачивает свой опиум и фильтрует свой лауданум и парегорик [лауданум, парегорик -- опиумные настойки, на спирту и на камфоре (примеч. ред.)]. Вплоть до сегодняшнего дня его пилюли изготавливаются за высоким аптечным столом, причем они сначала раскатываются на собственном столе, разделяются собственным шпателем, скатываются собственными большим и указательным пальцами, посыпаются собственной магнезией и выдаются заказчику в собственных маленьких круглых картонных коробочках. Лавка стоит на углу, на котором всегда кишмя кишит веселыми, разбитными, оперенными лохмотьями ребятишками -- верными кандидатами на капли против кашля и всевозможные сиропы, которые ждут их по ту сторону аптечной двери.

Айки Шонштейн работал в аптеке по ночам и уже давно был связан самыми дружескими узами со всеми постоянными покупателями. Уж так принято на Восточной стороне, где сердце фармации еще не успело сделаться glase [glase -- охлажденный (фр.)]. В сих местах, как и должно быть повсюду, аптекарь в одно и то же время и советник, и наставник, и друг, и добровольный и способный учитель, знания которого уважаются, мудрость которого почитается, а лекарства которого весьма часто выливаются в помойную яму еще до того, как к ним прикоснулись чьи-либо уста. Вот почему рогообразный, оседланный очками нос Айки и его худенькая, узкоплечая, согбенная великой мудростью фигура были прекрасно знакомы всем проживающим в округе "Синего цвета". Тут же необходимо прибавить, что советы его, равно как и указания, пользовались большим спросом.

Айки снимал комнату и получал завтраки у миссис Ридл, проживавшей в двух кварталах от аптеки. У миссис Ридл была дочь, которую звали Рози. А теперь всякие увертки будут ни к чему, так как читатель и сам сразу догадался, что Айки был влюблен в Рози. Все его мысли были разбавлены ею. Она была сложнейшим экстрактом всего химически чистого и допущенного к внутреннему и внешнему употреблению. Во всей фармакопее нельзя было найти ничего равного ей.

Но Айки был крайне робок по природе, и вот почему все его надежды пребывали нерастворенными в менструуме [menstruum -- наполнитель (лат.), вещество, не обладающее фармакологической активностью и используемое для придания таблеткам заданного веса (примеч. ред.)] его нерешительности и опасений.

За своей стойкой он был существом высшего порядка, спокойно уверенным в своих великих познаниях и достоинствах. Но вне этой стойки он превращался в слабого близорукого инвалида, которого проклинали все мотористы и на котором отвратительно висели платья, сверху донизу запятнанные всевозможными химическими растворами и пропитанные сокотрином [сокотрин -- сушеный сок алоэ (примеч. ред.)] и валерианово-аммониевыми каплями.

Мухой, залетевшей в мазь Айки Шонштейна, оказался не кто иной, как Ченк Мак-Гоуэн.

Мистер Мак-Гоуэн также сгорал от желания собрать как можно больше улыбок, расточаемых Рози. Но он не был такой разиня, как Айки, и с первого же момента энергично принялся за дело. Он считался частым покупателем и другом Айки и нередко заваливался в "Синий цвет" для того, чтобы смазать йодом синяк или же залепить пластырем свежую ранку, полученную во время приятного времяпрепровождения на Бауэри-стрит.

Однажды после обеда он вплыл в аптеку со своим обычным спокойным видом и уселся на стуле, сытый, красивый, бритый, решительный, непреклонный и прекрасно настроенный.

-- Айки! -- воскликнул он, когда его друг взял ступку, сел напротив него и принялся толочь бензоин [бензоин -- смолистый полимер, используемый в составе микстур от кашля (примеч. ред.)]. -- Внимательно выслушайте то, что я вам сейчас скажу. Мне необходимо одно снадобье. Я не уверен только в том, что я найду его у вас!

Айки внимательно осмотрел лицо мистера Мак-Гоуэна, желая найти на нем следы поединка, но ничего ровно не нашел.

-- Снимите пиджак! -- кратко приказал он. -- Надо думать, что вас кто-нибудь пырнул ножом под ребра. Уж сколько раз я говорил вам, чтобы вы были осторожнее с этими прохвостами! Когда-нибудь они укокошат вас!

Мистер Мак-Гоуэн снисходительно улыбнулся.

-- Да не о них речь! -- сказал он. -- Эти прохвосты, как вы их называете, тут и не ночевали. Но тем не менее диагноз вы поставили совершенно правильно. Я ранен действительно под пиджак, близ ребер. Так вот в чем дело, Айки! Мы с Рози решили бежать сегодня ночью и сегодня же обвенчаться!

Левый указательный палец Айки крепко сжимал ступку. Пестик нанес ужасный удар по пальцу, но аптекарь не почувствовал этого. В то же время улыбка мистера Мак-Гоуэна сменилась выражением смущения и даже некоторой печали.

-- Конечно, -- сказал он, -- все это действительно лишь в том случае, если Рози опять не передумает. Вот уже две недели, как мы все сговариваемся насчет побега. Утром она говорит "да", а вечером -- "нет, ни за что!". Мы условились бежать сегодня, и вот уже целых два дня, как Рози уверяет, что убежит со мной. Но теперь только пять часов дня, и я страшно боюсь, что до вечера она опять передумает и оставит меня с носом.

-- Позвольте, -- заметил Айки. -- Я не понимаю! Ведь вы сказали, что вам нужно какое-то лекарство!

Мистер Мак-Гоуэн по-прежнему взглянул на Айки. По всему было видно, что ему не по себе и что он не чувствует себя так непринужденно, как всегда. Он взял со стола каталог патентованных медицинских средств, свернул его в трубочку и с совершенно неподобающей беспечностью стал вертеть его вокруг пальца.

-- Я за целый миллион не согласился бы потерять этот двойной гандикап! -- произнес он. -- Поймите же, друг мой, что я уже нанял в Гарлеме небольшую квартирку, с хризантемами на столе и с чайником, который только и ждет того, чтобы в нем заварили чай. Мало того, я уже сговорился с попиком, который будет ждать нас у себя ровно в половине десятого. Как видите, все готово и как будто должно увенчаться полным успехом. Но вот беда: что будет, если Рози снова передумает?

-- Я все-таки не вижу, -- коротко молвил Айки, -- зачем вы заговорили о лекарствах! И вообще, я-то тут при чем? Что я могу сделать?

-- Я не могу сказать, что старик Ридл очень любит меня! -- произнес беспокойный ухаживатель, готовый выложить все свои аргументы. -- Вот уже с неделю, как он не дает Рози гулять со мной. Если бы только они там не боялись утерять хорошего квартиранта, давным-давно дали бы мне по шее. Как-никак я зарабатываю двадцать долларов в неделю, и мисс Рози никогда не пожалеет о том, что она бежала с Мак-Гоуэном!

-- Вы извините меня, Ченк, -- сказал Айки, -- но мне необходимо приготовить одно лекарство, за которым сейчас придут.

Верхняя губа Айки презрительно потянулась к носу. Он скрыл откровение, которое озарило его свыше. Не дав ему ответить, Мак-Гоуэн заговорил:

-- Тим Лейси как-то рассказал мне, что один бакалейщик приготовил ему снадобье, которое он дал выпить своей возлюбленной в содовой воде. С первого же глотка она стала смотреть на моего приятеля, как на самого лучшего жениха в мире, а на всех остальных ухаживателей просто перестала обращать внимание. И двух недель не прошло, как они поженились.

Ченк Мак-Гоуэн был силен и прост. Всякий иной, лучший, нежели Айки, знаток человеческой души сразу понял бы, что на его грубый костяк натянуты весьма тонкие струны. Подобно талантливому генералу, собирающемуся занять вражескую территорию, он постарался заранее укрепить все пункты и тем предохранить себя от какого бы то ни было поражения.

-- Вот я и подумал, -- сказал Ченк, и глаза его загорелись надеждой, -- я подумал, что, если бы у меня были такие порошочки, я дал бы их Рози сегодня за ужином и тем раз и навсегда лишил бы ее возможности выходить из дела, когда уже все готово. Я держусь, конечно, такого мнения, что вовсе не нужна какая-нибудь особая запряжка, чтобы потащить ее под венец, но я убедился, что женщины с большим удовольствием катаются в коляске, чем сами берут препятствия. Видите ли, Айки, мне что нужно? Пусть ваше снадобье подействует часа на два, не больше, и дело в шляпе!

-- А на какое время назначено это дурацкое похищение? -- спросил Айки.


-- На девять часов вечера, -- ответил тот. -- Ужинают они в семь. В восемь часов мисс Рози сошлется на адскую головную боль и отправится к себе спать. В девять часов вечера старый Парвенцано проводит меня через задний двор: в заборе недостает

одной доски, почти у самой двери. Я подойду к окну Рози и помогу ей спуститься по пожарной лестнице. Нам надо так торопиться из-за священника. Вообще, надо вам знать, что это самое пустяковое дело, если только Рози не разнюнится в самую последнюю минуту. Так вот, Айки, можете ли вы приготовить мне такую штуку?

Айки Шонштейн медленно потер свой нос.

-- Ченк, -- сказал он, -- к лекарствам такого рода всякий уважающий себя фармацевт должен относиться с сугубой осторожностью. Всякому другому знакомому я отказал бы немедленно и категорически. Но для вас я приготовлю порошки, и, таким образом, вы узнаете, как они подействуют на отношение Рози к вам.

С этими словами он отправился к своей рабочей стойке. Там он растер две таблетки, из коих каждая содержала по одному грану морфия. Он прибавил сюда немного молочного сахара для того, чтобы увеличить массу, и аккуратно завернул микстуру в белую бумагу. Принятые на какой-нибудь жидкости такие порошки обеспечивают несколько часов тяжелого сна безо всякой опасности для здоровья пациента. Он передал пакетик Ченку Мак-Гоуэну, предложил ему дать Рози эти порошки на какой-нибудь жидкости и получил сердечнейшую благодарность от Лохинвара [Лохинвар -- герой стихотворения Вальтера Скотта, молодой влюбленный рыцарь (примеч. ред.)] с заднего двора.

Для того чтобы получить полное представление о тонкой стратегии Айки, необходимо познакомиться с дальнейшим ходом его действий. Он послал специального человека к мистеру Ридлу, который таким образом узнал все детали предполагаемого похищения мисс Рози. Мистер Ридл был здоровенный человек с кирпичным цветом лица и склонностью к решительным действиям.

-- Очень обязан вам, -- коротко заявил он Айки. -- Ах, какой тип! Лентяй, ирландская собака, бродяга! Но имейте в виду вот что. Моя комната как раз расположена над комнатой Рози. Как только мы поужинаем, я поднимусь к себе наверх, заряжу там свое ружьишко и буду ждать. Если он проберется ко мне по заднему двору, то ему уж придется убраться восвояси в санитарной карете, а не в свадебной. Да, вот что!

Если принять во внимание, что Рози несколько часов будет покоиться в крепких объятиях Морфея, а ночного татя будет ждать оповещенный кровожадный и вооруженный родитель, то можно было ожидать, что Ченка Мак-Гоуэна постигнет неудача из неудач.

Айки всю ночь провел в "Синем цвете" за исполнением своих прямых обязанностей и с нетерпением ждал каких-либо подробностей трагедии, -- но никто не появлялся.

В восемь часов утра Айки сменил дневной провизор, и наш герой поспел к мистеру Ридлу, сгорая от нетерпения узнать, что случилось. И представьте себе, что произошло!

Едва только Айки переступил за порог аптеки, как не кто иной, как Ченк Мак-Гоуэн собственной персоной выскочил из проходящего вагона и начал трясти его руку! Ченк Мак-Гоуэн, с победной улыбкой и краской радости на лице!

-- Готово! -- воскликнул Ченк с райской улыбкой. -- Секунда в секунду Рози появилась на пожарной лестнице, и мы попали под благословение попа ровно в девять часов тридцать с четвертью минуты. Теперь она находится в нашей квартирке в Гарлеме, а утром в голубом кимоно она сварила мне божественные яйца. О господи, разве же я могу передать вам, до чего я счастлив! Послушайте, Айки, вы обязательно должны на днях заглянуть к нам и пообедать за нашим семейным столом! У меня кой- какое дело у моста, и я как раз теперь спешу туда.

-- Позвольте... позвольте... -- вскричал Айки. -- Ну, а как же порошки?

-- Ах, вы про порошки, что вчера дали мне? -- спросил Ченк, и лицо его расплылось в широкую улыбку. -- Интересная история! Вот что случилось с вашим снадобьем! Вчера ночью я сидел за ужином рядом с Рози. И вот, сидя так с ней, я взглянул на нее и сказал самому себе: "Послушай, Ченк, если ты хочешь по-честному получить эту прекрасную девушку, то брось всякие там фокусы-покусы и действуй начистоту, как вполне заслуживает такая чистокровная невеста!" Я послушался самого себя и вложил ваши порошки в карман, но вдруг мой взор упал на другую особу, которая тоже сидела с нами за столом. И тут я снова сказал себе, что эта особа особых симпатий ко мне не чувствует, а ведь как-никак я ее будущий зять! Вот почему я воспользовался подходящим случаем и вкатил весь ваш порошок в кофе старика Ридла. Теперь вы сами понимаете, что случилось!