# Сказки Серого Волка

Иосиф Львович Оршер

## Сказки Сѣраго Волка.


I

О СѢРОМЪ ВОЛКѢ.


...Кто не знаетъ Сѣраго Волка?

На зарѣ нашей жизни онъ приходитъ къ намъ такой страшный и злой.

Онъ стучится въ дверь, грозно щелкаетъ зубами и такъ злобно и свирѣпо воетъ.

Но Сѣрый Волкъ вовсе не страшный.

Люди просто налгали про него, что-бы самимъ казаться добрѣе въ сравненіи съ нимъ.

Только это не удалось людямъ. Ибо нѣтъ такого звѣря, птицы или гада, которые въ свирѣпости могли-бы сравниться съ человѣкомъ.

Даже змѣя, ужъ на что она зла и ядовита, но и та уступаетъ дорогу человѣку.

Ужъ на что хитеръ и кровожаденъ тигръ, но и онъ бѣжитъ безъ оглядки, встрѣтившись съ человѣкомъ.

Человѣкъ страшенъ даже... человѣку.

Ибо жадный и всепожирающій человѣкъ никого не пожираетъ съ такимъ удовольствіемъ, какъ своего-же брата-человѣка.

Можетъ-ли рядомъ съ нимъ показаться страшнымъ волкъ?

Въ долгіе зимніе вечера дѣти, дрожа отъ страха и прижимаясь другъ къ другу, слушаютъ страшныя сказки про Сѣраго Волка.

Но еще болѣе страшныя сказки о людяхъ знаетъ Сѣрый Волкъ.

Въ долгіе зимніе вечера онъ также разсказываетъ ихъ своимъ волчатамъ.

И тѣ также жмутся отъ страха другъ къ другу, съ ужасомъ слушая страшныя сказки о жесточайшемъ изъ всѣхъ созданій на землѣ, о человѣкѣ.

Иногда Волкъ разсказываетъ и веселыя сказки. Волчата тогда весело смѣются. Очень понраилась имъ сказка о Сашѣ и Пашѣ. Вотъ эта сказка.


II

САША И ПАША.


Саша былъ русскій, а Паша цыганенокъ.

Но жили они дружно между собой, Саша и Паша.

Оба они были мальчики рѣзвые и любили пошалить; но шалости у нихъ были разныя.

Саша любилъ раззорять птичьи гнѣзда;

Паш а-же любилъ мучить животныхъ и приходилъ въ восторгъ при видѣ ихъ страданій.

Но, несмотря на эту маленькую разницу во вкусахъ, они всегда любили играть вмѣстѣ; и любили другъ друга Саша и Паша.

Учились они, по старинному дворянскому обычаю, скверно.

Но отечество взирало на нихъ съ надеждою и думало:

-- Вырастутъ Саша и Паша и спасутъ меня отъ всякихъ бѣдъ и напастей.

И выросли вскорѣ на радость земли русской Саша и Паша.


* * *


Стали они немедленно спасать отечество, хотя и разными путями.

Саша самоотверженно сталъ посѣщать кафешантаны и писать статьи въ "Звѣздѣ Демидрона".

За это его вскорѣ назначили братомъ министра и обѣщали еще награды.

Паша-же сталъ учить людей, какъ нужно стрѣлять изъ за угла и рѣзать женщинъ такъ, чтобы онѣ не сразу умирали, а подольше мучились.

Потомъ онъ также сталъ писать статьи въ "Черномъ флагѣ".

Тутъ они и разошлись во мнѣніяхъ, Саша и Паша.

Саша доказывалъ, что для спасенія отечества надо больше перевѣшать людей, чѣмъ перерѣзать.

Паша-же кричалъ, что нужно больше перерѣзать, чѣмъ перевѣшать.

И поссорились Саша съ Пашей.

Цѣлую недѣлю дулись другъ на друга Саша и Паша.

-- Цыганенокъ проклятый! шипѣлъ Саша.

-- Врешь,-- огрызался Паша,-- мои предки уже 200 лѣтъ не были цыганами...

И онъ ядовито добавлялъ:

-- А вотъ ты -- пьяница.

Саша свирѣпѣлъ и, отплевываясь, шипѣлъ:

-- Ахъ ты, насѣкомая противная!...

-- И вовсе не насѣкомая, а членъ союза русскаго народа.

-- Значитъ, пресмыкающаяся...

-- А ты животная жвачная... Меньшикова пережевываешь. Вотъ что!...

Такъ ругались цѣлую недѣлю Саша и Паша.


* * *


Но чрезъ недѣлю имъ скучно стало ссориться, ибо они въ глубинѣ души очень любили другъ друга.

Когда ихъ свели, чтобы помирить, Саша первый сказалъ:

-- Я согласенъ, чтобы больше рѣзали, чѣмъ вѣшали для спасенія отечества...

Паша улыбнулся и мягко сказалъ:

-- А я согласенъ, чтобы больше вѣшали.

-- Нѣтъ, ужъ лучше рѣзали...

-- Зачѣмъ? Пусть вѣшаютъ...

Чуть опять не поссорились. Но тутъ случился ласковый Гурляндъ, который и посовѣтовалъ:

-- Киньте жребій!

Кинули жребій, и вышло "больше рѣзать".

Гурляндъ еле ноги унесъ.

А Саша и Паша обнялись и поцѣловались.

Такъ кончился ихъ споръ. Кончился крѣпкимъ миромъ.

Ибо они никогда не переставали любить другъ друга...


О. Л. Д'Оръ


"Сѣрый Волкъ", No 5, 1907


## Сказки Сѣраго Волка.


## О МИКУЛѢ СЕЛЯНИНОВИЧѢ.


I.


Хорошо теперь умному звѣрю.

Каждый звѣрь имѣетъ свою берлогу. Онъ можетъ забиться въ нее, когда ему холодно. Спокойно, не спѣша онъ можетъ обдумать планъ добыванія пищи.

Но плохо приходится осенью глупому человѣку.

Человѣкъ -- вообще очень странное и непонятное животное.

Свой умъ онъ вѣчно изощряетъ только на, то, что-бы жизнь сдѣлать себѣ горыпе и сквернѣе.

На свѣтѣ есть столько домовъ, что всѣ лоди могли-бы укрыться въ нихъ и не бояться холода.

Но сотни тысячъ, милліоны людей не имѣютъ крова и зябнутъ, зябнутъ, какъ бездомные псы.

На землѣ такъ много пищи, что хватило-бы на всѣхъ съ избыткомъ.

Но милліоны людей пухнутъ съ голоду.

Все это такъ странно, что даже трудно повѣрить. Что-бы вы повѣрили, я вамъ разскажу сказку о Микулѣ Селяниновичѣ. Слушайте.


II.


...Уже нѣсколько разъ билось, солнце объ. закладъ, что оно встанетъ раньше Микулы Селяниновича.

Но оно всегда проигрывало.

Какъ ни старалось солнце! Бывало, не успѣетъ скрыться мѣсяцъ, еще не успѣетъ остыть земля отъ его горячаго дыханья, и лѣсъ едва вздремнетъ, усталый отъ палящаго зноя,-а ужъ. солнце снова тутъ какъ тутъ.

Вотъ оно торопливо выглянуло изъ-за моря, тревожно окинуло лучомъ поле.

А Микула уже давно здѣсь.

Онъ ходитъ за сохой или съ серпомъ гуляетъ по полю, и капли пота, какъ роса, блестятъ у него на лицѣ.

Много разъ солнце хотѣло уйти съ поля позже Микулы Селяниновича.

Бывало, долго, долго оно стоитъ на небѣ и все ждетъ, что-бы раньше ушелъ Микула.

Уже давно за горой ждетъ мѣсяцъ захода солнца, что-бы самому появиться на небѣ

Нетерпѣливыя тучки каждую минуту налетаютъ на солнце, давая ему этимъ понять, что пора дать отдыхъ землѣ.

Уставшій за день вѣтеръ нетерпѣливо ворчитъ, и налетая на деревья, сердито спрашиваетъ:

-- Когда-же оно спрячется, неутомимое Солнце?.

Но солнце все не скрывается: Оно хочетъ увидѣть, когда уйдетъ домой Микула Селянцс новичъ.

И никакъ ему это не удается.

Тѣмъ не менѣе люди называли Микулушку лѣнтяемъ. Такъ й говорили:

-- Лѣнтяй Микула. Ему-бы все на печи валяться или въ кабакѣ сидѣть. Работать онъ не любитъ. Недаромъ голодаетъ.

Дѣйствительно, всегда голодалъ Микула.

Сгибалась-ли густая высокая рожь подъ тяжестью колосьевъ; шумѣла-ли она жалобно, сожженная солнцемъ или прибитая къ землѣ градомъ -- для Микулы было все равно -- онъ голодалъ.

О немъ говорили:

-- Пропойца! Оборвышъ! Послѣднюю одежонку въ кабакъ, вѣроятно, стащилъ.

Дѣйствительно, Микула всегда ходилъ оборвышемъ. Баба его всю жизнь возилась со льномъ, растила его, сушила, ткала.

А на Микулѣ рубаха была--одни лохмотья.

Не было на землѣ человѣка сильнѣе Микулы Селяниновича.

Одной рукой онъ поднималъ тягу земли. Его спина не согнулась-бы подъ тяжестью всего земного шара.

Но вѣчно былъ бить Микула Селяниновичъ...


III.


Сѣрый Волкъ замолчалъ Волчата жались къ нему, и въ ихъ блестящихъ волчьихъ глазахъ была написана жалость...

Разсказъ о Мы кулѣ задѣлъ волчьи сердца и наполнилъ ихъ грустью.

-- Почему-же это такъ?-- спросилъ старшій волченокъ.

Сѣрый Волкъ погладилъ его по спинѣ лапой и задумчиво произнесъ:

-- Почему?.. Трудно сказать. Можетъ быть потому, что онъ сѣръ... сѣрѣе насъ...

Помолчавъ немного, онъ прибавилъ ласково:

-- А это хорошо, что въ вашихъ сердцахъ есть жалость. Вотъ ужъ люди на это совсѣмъ не способны...


О. Л. Д'Оръ.


"Сѣрый Волкъ", No 7, 1907