# "Мопс без ошейника"

Михаил Андреевич Осоргин

М. А. Осоргин. Заметки старого книгоеда


## "МОПС БЕЗ ОШЕЙНИКА"


По летнему времени, может бы, и не след говорить о старых книжках, да и новыми не всякий интересуется; приходит в свой цветущий палисадник, располагается в соответствующем гамаке с романом в руках,-- а мысли уходят в туманные дали, попросту говоря, дремлется.

В нашем же возрасте и при неизбывной нашей страстишке к дарам прекрасной старины -- книжная пыль слаще той, коей опыляются цветы в целях продолжения рода. И вот, прогуливаясь по садам российской словесности, забрел старый книгоед в тенистую аллею осьмнадцатого века, где в числе прочих любопытных диковинок приобрел в собственность большую редкость под титулом:

"Мопс без ошейника и без цепи, или Свободное и точное открытие таинств общества, именующегося Мопсами.-- В Санктпетербурге 1784 года. Печатано с дозволения указного у Христофора Геннинга".

Лицо, к истории прилежное, сразу отметит дату расцвета в России масонских тайных обществ, вначале свободных от гонений, а позже привлекших гнев богоподобной Фелицы1. Много есть весьма ныне искомых книг, изданных Новиковым и типографической компанией московских мартинистов. Однако означенная книга не из их числа, а как раз наоборот: издана, надо полагать, с благословения Екатерины для насмешки над просвещенным увлечением; знаем, что ею внушено издание "Тайны противунелепого общества", а может быть, ее ручкой и писано, а также книжки "Масон без маски", переведенной с французского языка.

Книжечка о Мопсе также переведена, и очень плохо, с французского языка, а автором ее был аббат Ларюдан2. Аббат пишет: "Ils dressèrent des Statuts", a y переводчика выходит: "Они поставили статуи". В том же роде и все -- и, однако, книжечка любопытна и заслуживает внимания.

Что это было за общество Мопсов -- послушаем самого автора:

"Сей Орден имеет свое начало от неспокойной совести. Климент вторыйнадесять, наложив проклятие на франкмасонов в 1736 году, принудил великое множество католиков-немцев, устрашенных папским его указом, отстать от своего общества. Но они, не зная, что делать, и видя себя лишенных увеселений, которыми пользовалися, предприняли учредить другое, которое, будучи свободно от досмотру Ватиканского, доставило им те же забавы, что и первое".

Хотя на деле было не совсем так, однако действительно вошло в моду за границей тайное общество веселых забавников и забавниц, как бы на манер масонского, но в целях развлечения и игры. Тоже -- и устав, и слова, и знаки, и будто бы символы, и должности, и ритуал посвящения, но лишь в одну степень. "А как верность и любовь, которые они себе обещают, делают существо их обществва, то они взяли для эмблемы собаку и дали себе имя Мопса, которое на немецком языке значит небольшую английскую собаку, косматую и кудрявую, которая из всего рода собак почитается за вернейшую".

В отличие от масонов, Мопсы допустили в свою среду женщин, будто бы чтобы их задобрить доверием. "Слышны крики, которыми они противу масонов всю Европу наполнили. Мопсы по причине боятся привлечь на себя столь страшных неприятелей". И даже в должности Мастера Ложи допущена женщина: "Ложею управляют шесть месяцев мужчина, а шесть женщина, и когда принимают женщину, всегда великая Мопса, смотрительница и другие чиновницы, исправляют должность принятия".

И дальше разоблачитель подробно описывает весь ритуал принятия лиц обоего пола в тайное общество Мопсов, являющийся насмешливым искажением масонского.

Когда посвящаемого подводят к двери храма, то он не стучит ни рукой, ни ногой, а "...скребет в оные, как собака: сие делает он трижды; и когда ему не отворяют, он опять начинает скресть пуще, и изо всей своей силы, и воет точно так, как собака". Затем новичка вводят, налагают ему на руки цепь, а на шею ошейник и десять раз обводят вокруг назначенного места. В это время все прочие стучат тростями и шпагами, воют по-собачьи и кричат: "Мементо мори", то есть помни, что надобно умереть. Многие при этом пугаются, так как глаза из завязаны. Так, описывает аббат случай, когда одна женщина даже упала от страху в обморок. Однако "надобно,-- говорит он,-- согласиться, что есть много мужчин, которые себя показывают женщинами в этом случае: не могут на ногах держаться, другие всем телом потеют. Все сие представляет чудное позорище для собрания".

Дальше говорит великий Мастер, а за приемлемого отвечает первый Смотритель:

В. М.-- Что значит шум, который был теперь только слышен?

Смотр.-- Вошла сюда собака, которая не есть Мопс, и Мопсы хотят ее кусать.

В. М.-- Спроси у него, что он хочет.

Смотр.-- Он хочет быть Мопсом.

В. М.-- Как может сделаться сие превращение?

Смотр.-- С дружась с нами.

В. М.-- Не любопытство ли его побуждает сюда войти?

Смотр.-- Нет, великий Мопс, польза соединиться с собранием, в котором члены суть препочтенные.

В. М.-- Спроси у него, боится ли он дьявола?

Тут отвечают "да" или "нет". А затем приемлемому приказывают высунуть язык, сколь может, берут его за язык пальцами и осматривают со всех сторон, "как бы хотели вытянуть и смотреть язык свиньи, не порос на я ли она". И в то же время два брата будто бы серьезно между собою разговаривают поблизости, чтобы посвящаемый слышал:

-- Над меру жарко, над меру жарко, пусти его немного прохладиться!

-- Теплота умеренна, поверьте мне, что не жарко; надобно, чтобы он мог сделать знак.

А тот слушает и дрожит от страха. "Я видел,-- пишет аббат,-- что некоторые, крича от ужаса, скоропостижно прыгали назад и приносили руки ко рту, как бы действительно дотронуты были раскаленным железом".

Затем опять разговор:

Смотр.-- Великий Мопс, все уже имеет он, что надобно иметь, дабы быть Мопсом.

В. М.-- Я радуюсь тому. Однако спроси его, хочет ли он целовать братьев.

Смотр.-- Так, великий Мопс!

В. М.-- Спроси у него, хочет ли он целовать... Мопса или великого Мастера?

Тут, где поставлены точки, у автора книжки тоже точки, и он просит прощения, что "не может переменить употребительны слова".

Происходит, конечно, недоразумение и большое замешательство. Принимаемый жалуется, что больше никогда в такой компании играть не придет. Особенно женщины не соглашаются. Однако Смотритель убеждает сделать выбор: либо Мопса, либо великого Мастера поцеловать в указанное место. И наконец, Смотритель "берет вышепоказанную собаку, сделанную из штофу или из другой какой подобной материи, у которой хвост загнут, как держат все собаки сего рода; он его прилагает ко рту приемлемого и таким образом насильно велит ему целовать".

По выполнении сего берут с новичка торжественное обещание, что он не выдаст никому тайн общества, иначе "да почтут меня за бесчестного человека" или же "почтут за бесчестную женщину, и да не почтут меня ни красивою, ни разумною, ни достойною любви никакого мужчины, и да откажутся от меня все приятности, которые жены получают от уборного своего столика". Потому что мужчины клянутся на шпаге, а женщины -- на уборном столике.

Потом посвящаемому "дают свет", снимают с глаз повязку, и он видит всю компанию Мопсов, мужчин со шпагами, а женщин, "имеющих в одной руке нечто из своего уборного столика", а в другой мопсовое чучело.

Тайный же знак у Мопсов таков: крепко прижать средним пальцем кончик носа, два другие пальца по краям рта, а большой палец под подобородок, мизинец отставить в сторону, а высунутый кончик языка скосить направо. "Не можно вообразить большей шалости той, которая бывает в собрании мужчин и женщин, когда учатся делать сей знак! Вообразите заботливое состояние женщин, принужденных искажать прелести свои таковым гнусным знаком, и мужчин, старающихся показать себя тут как возможно страшнее и безобразнее".

В заключение же всех сих шуточек устраивается обед, и все охотно выпивают и закусывают. Автор описывает это с видимым удовольствием: "Собрание, состоящее из самых молодых мужчин и женщин или, по крайней мере, из таких, которые еще в состоянии веселиться, ествы нежные, вина отборные! веселость, искренняя любовь и дружеское обхождение. Однако,-- прибавляет он,-- пристойность там наблюдается. Любятся между собою, но обыкновенно только глазами! Объявление словами, сделанное при полном столе, почтено бы было за нескромность и грубость; но имеют случай и на самом месте изъясняться откровеннее и самопроизвольно".

Ему, аббату Ларюдану, это тайное общество все же кажется гораздо приятнее и лучше масонского. У масонов есть присяга, признанная папой Климентом действием безбожным, между тем как Мопсы довольствуются одним торжественным обещанием и, таким образом, законов не нарушают.

И вот -- чтобы закончить -- еще кусочек из катехизиса Мопсов, который дается им для изучения.

Вопрос: -- Мопс ли ты?

Ответ: -- Я не был тем, уже тридцать лет.

В.-- Чем же ты был, чрез тридцать лет?

О.-- Я был собакою, однако недомашнею собакою.

В.-- Когда ты стал домашнею?

О.-- Когда мой провожатый начал скресть и лаять у дверей.

В.-- Откуда идет ветр?

О.-- От востока.

В.-- Который час?

О.-- Еще рано.

В.-- Как ходят Мопсы?

О.-- Ведут их цепью от запада к востоку.

В.-- Как они пьют?

Но об этом уже рассказано: пьют они хорошее вино и ведут себя достаточно благопристойно, если только все тайны были доступны аббату Ларюдану и от нас он ничего не скрыл.

Сей занятный рассказ об обществе Мопсов великая русская императрица благословила пропечатать, чтобы противопоставить деятельности московских мартинистов, Новикова, Шварца, Лопухина и других, двинувших русское просвещение, впервые поставивших на высоту печатное дело, основавших Дружеское ученое общество, посылавших молодежь учиться за границу, а дома открывших училища, приюты, больницы, аптеки и во дни неурожая и голодухи на личные средства кормивших хлебом голодные деревни и целые округа3. А затем, когда книжка не подействовала,-- посадила в узилище замечательнейшего из деятелей конца осьмнадцатого века, Николая Ивановича Новикова.

Однако, по летнему времени, книжка изложена мною не в поучение, а лишь для невинной забавы.


[7 июля 1932 г.]


## ПРИМЕЧАНИЯ


ПН, 1932, No 4124, 7 июля

1 Масонство (франкмасонство) (от фр. franc maèon -- вольный каменщик) -- религиозно-этическое движение, возникшее в начале XVIII в. в Западной Европе. В основе раннего масонства лежала утопическая идея об объединении людей в религиозном братском союзе. В России Екатерина II ("богоподобная Фелица") преследовала масонство.

2 М. А. Осоргин, вслед за библиографами Н. В. Губерти и В. Н. Рогожиным, ошибочно приписывает авторство "Мопса без ошейника" аббату Ларюдану. В действительности автором был Габриэль Луи Перо (1700--1767).

3 М. А. Осоргин высоко ставил общественные заслуги русских масонов XVIII в., образы которых часто появлялись в его произведениях (см., например, повесть "Вольный каменщик", Париж, 1937).