# Остолопов Н. Ф.: биографическая справка

Николай Федорович Остолопов

ОСТОЛОПОВ Николай Фёдорович [3(14).11.1782*, г. Сольвычегодск Вологод. наместничества -- 6(18). по др. сведениям -- 3(15).3.1833, Астрахань], поэт, переводчик, теоретик стиха. Из семьи небогатого вологод. помещика, уездного судьи по дворян, выборам, обремененного большой семьей (ум. 1805). Окончил полувоенный Горный корпус в Петербурге; служить начат "студентом" в Коллегой иностр. дел (1801), и всю остальную жизнь служебное жалованье было для О. практически единств, источником существования (к 1832 имел вместе с женой 30 душ в Вологод. губ.; в семье было шестеро детей). Будучи в 1802 произведен в актуариусы. О. сразу же перешел в Деп. Мин-ва юстиции. В 1806 участвовал в Комиссии по сбору пожертвований на ополчение в южных губ. -- Киевской. Подольской и Волынской.

В нач. 1800-х гг. обратился к лит. занятиям. Первые стих. опубл. в моск. ж. "Иппокрена, или Утехи любословия" ("Пастушок" и "Соловей" -- 1801, ч. 8) и "Моск. Меркурий" ("К моей хижинке" -- 1803, No 1). В эти годы началась последовательная лит. деятельность О., в осн. в рамках ВОЛСНХ. При вступлении О. представил на рассмотрение об-ва ориг. "роман" "Аматия" (на деле небольшую пов., опубл. под загл. "Евгения, или Нынешнее воспитание", СПб., 1803, посв. Г. Р. Державину); был принят в чл. в мае 1802, в один день с А. Е. Измайловым, соучеником по Горному корпусу, с к-рым был в близком дружеском и лит. общении всю дальнейшую жизнь.

В окт. 1802 избран цензором об-ва, в 1802--05 часто выступал на заседаниях с чтением своих стих, и переводов, а также разных мелких соч. Несмотря на лит. активность, в дек. 1802 исключен из об-ва (вместе с Измайловым) за попытку печататься, вопреки уставу, в моск. ж-лах. В апр. 1803 после письм. извинений восстановлен в членстве и после этого сотрудничал гл. обр. в изданиях, близких ВОЛСНХ: "Свиток муз" (1803), "Сев. вест." (1804), "Периодич. издание..." (1804), "Журнал для пользы и удовольствия" (1805), "Журнал рос. словесности" (1805), "Цветник" (1809--10), "С.-Петерб. вест." (1812), эпизодически в ж. "Друг просвещения" (1804) и "Драм. вест." (1808).

В 1806 издавал ж. "Любитель словесности" (вышло четыре части), выступал в нем анонимно (как и большинство авторов) или за подписью О.; чл. ВОЛСНХ (И. П. Пнин, Г. П. Каменев, Измайлов, Ф. И. Ленкевич и др.) стали осн. сотрудниками ж-ла (расшифровки имен сотрудников по экз. В. М. Юзефовича рукой О. -- см.: Батюшков, III, 683); печатались также соч. Державина, M. M. Хераскова, Д. И. Языкова. К этому времени относится знакомство О. с К. Н. Батюшковым, опубликовавшим в ж-ле свое первое стих. "Мечта".

В 1808--12 служил прокурором в Вологде, затем вернулся в Петербург в Мин-во юстиции, откуда в апр. 1813 перешел в Деп. разных податей и сборов Мин-ва финансов; вместе с сенатором А. З. Хитрово участвовал в ревизии Вологод. и Вятской губерний. По результатам успешной ревизии вернулся в Вологду на должность гл. правителя казен. надзоров над питейными сборами (янв. 1814), а уже в марте ему поручили исправлять должность вице-губернатора (указ об утверждении в должности -- авг. 1814).

В Вологде интенсивно вел и работу по подготовке осн. своего труда -- "Словаря древней и новой поэзии". Здесь близко общался с Евгением (Болховитиновым). В 1812 познакомился с П. А. Вяземским, беженцем из занятой французами Москвы; Вяземский обратился к О. с дом. посланием (пастиш послания О. к Измайлову), где назвал его "офицером" в поэзии, награжденным Аполлоном "за вкус разборчивый в стихах" (Вяземский, III, 33--34; ответ О. о том, что служба отнимает время у его поэтич. занятий. -- РА, 1866, кн. 1, стб. 243--45); покидая Вологду, Вяземский оставил у О. свои лит. рукописи, однако тесных отношений между ними не установилось.

По возвращении в столицу (1820) получил по ведомству имп. Марии место инспектора классов в уч-ще Св. Екатерины (отказался от него в 1821) и одновременно по представлению министра нар. просвещения и духовных дел А. Н. Голицына стал ред. создававшегося "Журнала Деп-та нар. просвещения". После назначения министром А. С. Шишкова н резкого изменения программы ж-ла перешел в ведомство путей сообщения, был пред. Шоссейного экон. к-та (1824). В 1825--27 занимал место дир. петерб. театров; после реорганизации дирекции имп. театров остался за штатом. В 1829, наконец, получил место управляющего Астрахан. конторой Коммерч. банка и навсегда уехал из Петербурга.

О. был масоном, вероятно, состоял в петерб. ложе "Астрея", где 30 авг. 1821 (незадолго до запрещения лож) читалась его "Ода на всерадостнейший день рождения Государя императора Александра I-го" (текст -- РА, 1908, кн. I, с. 103--04; переизд. с др. масонскими стихами -- 1997).

Служеб. деятельность О. была сопряжена с неудачами: "... отрешен от места" прокурора (Батюшков, III, 176); с должности вологод. вице-губернатора ушел под угрозой судеб. преследования в связи со "служебными упущениями". (РА, 1889, кн. 2, с. 385); до нач. 1830-х гг. за ним числился начет из-за неправильного расходования средств Шосссйного экон. к-та. Ничем существенным не отмечено и его директорство над петерб. театрами.

Как и многие начинающие литераторы, О. в ожесточенной лит. борьбе пытался искать средний путь. Сохраняя представление о лит-ре как о неизменной жанровой системе, традиции к-рой восходят к античности, он стремился воспользоваться достижениями новой стилистики, присоединяясь к сторонникам "легкой поэзии".

Это противоречие отразилось в программных "эпистолах" О. -- "Признание" ("Журнал рос. словесности", 1805, No 2), "Послание к Правдослову" ("Любитель словесности", 1806, No 7) и более позднем "Послании к рус. Бавию об истинном поэте" (ВЕ, 1815, No 16). В первой содержится отказ витийствовать, идти по стопам Хераскова и писать "слогом Библии"; одновременно О. смеется над поэтами, проливающими в стихах "чувствительные слезы", и приводит (впервые в печати) список нелепостей из "Притчей" Д. И. Хвостова. Во второй, написанной в духе "Сатиры 1-й" В. В. Капниста, безымянно задевает будущих чл. "Беседы любителей рус. слова" -- Хвостова, П. И. Голенищева-Кутузова (переводчика Пиндара), Шишкова как выдумщика "невразумительных новых слов" и наравне с ними "слезливого" Сердечкина. В "Послании к Бавию", входящем в обширную "хвостовиану" 1810-х гг., О. объявляет осн. качеством истинного поэта кроме необъяснимого "небесного дара" -- "приятный плавный слог".

О. выбирает не поиски новых путей, а усовершенствование формы малых поэтич. жанров. Среди его стих., печатавшихся в ж-лах (помимо вышеук., в "Вест. Европы", с 1802; "Сыне отечества", с 1812; и др.), представлены идиллии, кантаты, романсы и "русские песни" (в т. ч. "Не бушуйте, ветры буйные..."), небольшие басни (приближающиеся к апологу), стихотворные сказки, мадригалы, эпитафии, логогрифы (последние О. впервые вводит в рус. традицию) и пр.

Хотя имя О. постоянно присутствовало в периодике (нек-рые стих, печатались дважды в разных ж-лах), практически все его соч. (кроме мелких прозаич. заметок и переводов) вошли в сб. "Прежние досуги, или Опыты в некоторых родах стихотворства" (М., 1816). Отд. раздел в нем занимали сравнительно новые "стихи, писанные во время бывшей с французами войны" (1812; сам О. в день Бородинского сражения, 26 авг., по пути в Петербург близ Череповца был ранен и ограблен разбойниками), в т. ч. стих. "На кончину Багратиона" и "Победителю Наполеона", поев. М. И. Кутузову, строка "Нам зарево Москвы осветит путь к Парижу" заимствована из письма А. И. Тургенева к Вяземскому (ОА. I, 390). В рец. на сб. наиболее удачными были названы лит.-полемич. послания О. (СО, 1816, No 44, с. 219--21).

Изначальное внимание О. к образцовым лит. произв. выразилось в выборе переводов. В 1802 он напечатан в своем пер. "Опыт Вольтера на поэзию эпическую..." (СПб.), интересный не только как рассуждение о гл. классич. жанре, но также очерками о гл. его представителях -- Гомере, Вергилии, Лукане, Дж. Триссино, Л. Камоэнсе, Т. Тассо, А. де Эрсилье и Дж. Мильтоне. Чуть позже О. обратился к переводу т. н. "Тассовых вечеров" (опубл. под назв. "Тассовы ночи", СПб., 1809), подделке Дж. Компаньони (1800).

Ламентации поэта, умирающего в больнице для умалишенных, о своей неразделенной любви получили широкую известность (подделка окончательно разоблачена лишь в 1830-е гг.) и сыграли большую рать в формировании романтич. образа итал. поэта ("Жалобы Тассо" Дж. Байрона, 1817; "Умирающий Тасс" Батюшкова, 1817). Источником текста для О. послужило "научное" парижское издание Б. Баррера (1804), из к-рого О. также извлек сведения для ст. "О Тассо". Первые восемь "вечеров" прозаич. перевода появились в "Любителе словесности" (No 6, 9); отд. изд. содержало стилистич. полемику с одновременным пер. Шишкова "Тассовы бдения". Во 2-м. испр., изд. (СПб., 1819) с параллельным итал. тексты О. изменил зат. на "Тассовы мечтания", дав этому весьма рациональное объяснение ("Тасс писал или мечтал не только ночью, но и днем, и по утрам"). Оба издания пер. получили благожелат. отзывы в дружественных О. изданиях за "плавность и чистоту" ("Цветник", 1809, No 1, с. 139--46), "правильность, благородство и приятность" стога (СО, 1819, No 36, с. 138--39).

Позднее, став дир. петерб. театров и "имея обязанности споспешествовать лучшему ходу театр. представлений". О. решил исправить "оставленную (театрами) за обветшалостию стога" трагедию "Магомет" Вольтера в пер. П. С Потемкина 1770-х гг. (отрывки переделки О. -- в кн.: Драматич. альм. на 1828 г., СПб., 1828: отд. изд. -- СПб., 1828). Стог О.-переводчика критика оценила как архаичный для эпохи В. А. Жуковского и А. С. Пушкина (СП, 1828, 13 нояб.): уничтожающим был отзыв "Моск. телеграфа" ("Никогда и нигде не видано такого странного явления!" -- 1828, No 17, с. 116): "Сын отеч." сравнил его с "эпиграфич. стихами Сумарокова" (1828, No 18, с. 189). Тем не менее пьеса быта назначай к постановке, распределены рати, но увольнение О. отменило все. На сцену в переводе О. попал лишь водевиль Э. Скриба и Мельвиля (А. О. Ж. Дюверье) "Минета, или Превращение кошки в женщину" (пост. 1829: изд. -- СПб., 1828).

В Вологде, общаясь с Евгением (Болховитиновым), О. познакомился с 1-й ред. (1805) "объяснений" Державина на его собств. стихотворения и его краткой автобиографией, написанной по просьбе Евгения (см. науч. изд. -- "Вопросы рус. лит-ры", Львов, 1973, в. 2; 1974. в. 1). Посте смерти Державина (1816) О. приспособил рукопись для издания, расположив пояснения применительно к структуре изд. его "Сочинении" (СПб., 1808, ч. 1--2), сделав ряд изменений и изъятий в тексте, в частности, по требованию Голицына при журнальной публикации рукописи ("Журнал Деп-та нар. просвещения", 1821, No 6, 9, 10, 12; СО, 1821, No 36). В отд. изд. "Ключ к сочинениям Державина. С кратким описанием жизни сего знаменитого поэта" (СПб., 1822) О. не указал точного источника своей публ.; напротив, приписан себе инициативу собирания материала: "имев счастие пользоваться благосклонностню Г. Р., успел под его руководством собрать самые достоверные объяснения на большую и лучшую часть его соч." (рекомендат. рец.: "Благ.", 1822, No 32, с. 234--36). До изд. "Объяснений" (СПб., 1834) в более поздней и подробной редакции (1809) книга

О. оставалась для современников единств, комментарием к соч. Державина.

Самым значит, и изв. трудом О. явился "Словарь древней и новой поэзии" (ч. 1--3, СПб., 1821; б. ч. статей по мере подготовки появлялась в ж-лах: ВЕ, 1815, 1817; "Труды ОЛРС", 1817, No 9; "Благ.", 1819--1820; СО, 1820, No 37). Замысел о его составлении родился в 1806 и был одобрен ВОЛСНХ, систематич. работа велась полтора десятка лет. О. поставил задачу представить свод лит. правил (поэзию в духе 18 в. считал превосходящей др. виды иск-ва), сопроводив их по преим. рус. примерами.

Основа "Словаря" быта компилятивной: труды теоретиков позднего классицизма -- Ж. Ф. Лагарпа, Ф. Бутервека, Ш. Батте и др., европ. энциклопедий и соч. рус. авторов (прежде всего В. К. Тредиаковского. М. В. Ломоносова): текст статей свидетельствует о внимании к текущей лит-ре (споры о гекзаметре -- статья о нем в "Словаре" принадлежит А. Ф. Воейкову, труды А. X. Востокова и др.; ем. также "письма" О., возражения на критику -- ВЕ, 1818, No 8, с. 299--302: "Благ.", 1822, No 18, с. 190--94); помимо того, как скромно замечал О. в предист., он "прибавлял к тому собств. замечания". По мере приближения к 20-м гг. "Словарь" утрачивал всякую теоретич. злободневность и рекомендовался автором как уч. пособие.

О. добивался издания "Словаря" на казен. счет по ведомству Мин-ва нар. просвещения (ОА, I, 377--78); однако весьма созвучный ученым интересам Рос. академии он вышел с ее "пособием". Три тома "Словаря", включавшие ок. 400 статен, были одновременно и компендиумом по рус. поэзии благодаря множеству примеров из ориг. соч. и европ. классики в рус. переводах. Особо насыщены текстами статьи о гекзаметре, эпистоле, эпич. поэме, комедии, оде, песне. Для последующих поколении "Словарь" стал хрестоматией по лит-ре до нач. 19 в.

Участие О. в лит. жизни активизируется после переезда в Петербург (1819). Еще в нач, 1816 он быт принят в д. чл. ОЛРС; в 1820 становится поч. чл. ВОЛРС. Более всего О. сходится с членами возрожденного в 1816 Измайловым ВОЛСНХ (т. н. Михайловского) и на правах старейшего члена становится его зам. и пост, сотрудником ж. "Благонамеренный" (1818--26). Измайлов вводит О. в кружок С. Д. Пономарёвой; О. выступает в этом салоне одним из организаторов "Сословия друзей просвещения" и автором "предложения" о правилах приема в это "Общество любителей Премудрости и Словесности" (12 авг. 1821, за подписью: Словарев). В "Благонамеренном" О. выступает не только как поэт, но и полемист, в осн. вслед за Измайловым, не афишируя своего авторства и скрываясь за псевдонимами.

Хвостову он посвящает рец. и новое изд. его "Басен" (СПб., 1820), в к-рой комически демонстрирует все, что "показалось особенно заслуживающим похвалы и уважения" ("Благ.", 1820, No 9, с. 176--82; Хвостов принял иронию за чистую монету и отвечал О. "посланием" -- "Благ.", 1821, No 11/12, с. 188--91. ответ О. -- "Благ.", 1821, No 14, с. 84--83: др. стих. Хвостова, обращенные к О., -- Хвостов Д. И., Полн. собр. стихотворений, т. 3, СПб., 1829, с. 76--82; т. 4, СПб., 1829, с. 307).

Статью о драме Е. Ф. Галина "Валериан" О., создавая впечатление серьезной полемики, сопроводил собств. же "рецензией на рецензию" ("Благ.", 1820, No 7; 1821, No 6) о прямых заимствованиях автора из романа Б. Эмбера "Заблуждения любви, или Письма Фанели и Мильфорта" (М., 1788). В ст. "О сочинениях Милонова" (прочитана в ВОЛСНХ; "Благ.", 1821, No 23/24, с. 272--83) О. поставил М. В. Милонову в особую заслугу отсутствие "запутанности" и "притворной чувствительности". В полемике "классиков" и "романтиков" он также выступает на стороне первых в баснях "Нерешимость" (1821), "Мелководие Леты" (1823), "Декорации" (1823), в пародии "К баловню поэту" (1822). Более резкие черты, с переходом на "личности", полемика приняла в рукописной форме. А. А. Дельвиг и Е. А. Баратынский осмеяли О. в сатире "Певцы 15-го класса" ("Я перевел по-русски Тасса // Хотя его не понимал"); О. ответил грубой эпиграммой на Баратынского "Надпись к портрету" ("Он щедро награжден судьбой..."; ответ Баратынского -- "Я унтер, други!.."): в 1825 он дописывает продолжение к пародии Дельвига "Смальгольмский барон", адресованной Измайлову, обращая ее против автора и Ф. В. Булгарина.

Выступление О. против романтизма вылилось в перебранку с Н. А. Полевым и ж. "Моск. телеграф". В 1825 он начал в "Благонамеренном" журнальное обозрение "Дело от безделья, или Краткие заметки на совр. журналы" (No 7, 12--13, 19), в к-ром неоднократно адресовал. Полевом) упреки в незнании рус. языка и грамматики, правил стихосложения (в т. ч. и ""Ключа" г. Остолопова") и проч., напал на послание В. К. Кюхельбекера к А. С. Грибоедову. По выходе сб. "Апологические стихотворения с присовокуплением его же сочинения поэмы "Привидения"" (СПб., 1827; вобрал стих. после 1816, нек-рые из них появлялись в альм.: ПЗ, 1823, 1825; СЦ, 1825) Полевой поместил о нем пренебрежит. отзыв (МТ, 1827, No 24), предложив О. в эпиграф стих. "Он баснями обязан службе" ("название благонамеренного ... оправдывается многими из апологич. его стихотворений"); лит.-полемич. стих. О., в т. ч. и поэму "Привидения" -- пародию на балладно-романтич. стиль, Полевой приравнял ко "вздорным" одам А. П. Сумарокова -- "что-то... странное и несмешное". Раздраженно отвечая на рец. Полевого, О. презрительно писал о его купеч. происхождении, называя "продавцом напитков, промотавшимся и убежавшим от известной ямы к подошве Парнаса", гением, "вылетевшим нз мрачной глубины погреба и парящим к высотам Парнаса" (ДЖ, 1829, No 2, с. 27--28; No 12, с. 186--88; подп. "Николай Нефедьев, отставной чиновник"). Ответ Полевого был последним прижизн. отзывом о творчестве О.: "В России есть некто, плохой стихотворец, Николай (по батюшке не знаем как) Остолопов" (МТ, 1829, No 1, с. 134).

Тип творчества сближал его с карамзинистами, он был хорошо известен в этом кругу, но остался на обочине движения, впрочем никогда не примыкая и к шишковистам.

Изд.: Поэты-радищевцы, 1935, 1979; Рус. пародия: Песни и романсы; Стихотв. сказка: Поэты 1790--1810; Рус. басня; Рус. эпиграмма; Масонские оды П. И. Голенищева-Кутузова и Н. Ф. Остолопова. -- РЛ, 1997, No 1 (публ. В. И. Сахарова).

Лит.:Даргомыжская М., Н. Ф. Остолопову, -- "Благ.", 1826, ч. 33, No 4; Батюшков, III (ук.); ОА, 1 (ук.); Долгоруков И. М., Капище моего сердца... М., 1874, с. 266; Батанов В. Г., Ученая республика. М.--Л., 1964 (ук.); Каменский З. А., Филос. идеи рус. Просвещения. М., 1971 (ук.); Горохова Р. М., Образ Тасса в рус. романтич. лит-ре. -- В кн.; От романтизма к реализму. Л., 1978 (ук.); Заборов П. Р., Рус. лит-ра и Вальтер. Л., 1978 (ук.); Вацуро В. Э., С. Д. П. Из истории лит. быта пушкинской поры. М., 1989, с. 163, 164, 206--207, 212, 244, 255, 259, 271. * Некролог. СП, 1833, 17 апр. Геннади; Сл. ОЛРС; Брокгауз; РБС; ИРДТ, т. 2--3 (ук.); КЛЭ; Муратова (I, ук.); Масанов.

Архивы: ИРЛИ, ф. 263, оп. 2, No 312; ф. 265, оп. 3, No 14; РГИА, ф. 1263, оп. I, No 68. л. 465; No 224. л. 153; ф. 1374, оп. 3, No 1880; ф. 586, оп. 15, No 8564 (п. c, 1832 г.); ф. 733, оп. 95, No 1088. л. 244 (п. с, 1823 г.).


В. П. Степанов.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 4. М., "Большая Российская энциклопедия", 1994