Lib.ru/Классика: Остроухов Илья Семенович. Серов в письмах Остроухова

ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ

1 Серов в письмах Остроухова

1. ОСТРОУХОВ -- А. И. МАМОНТОВУ

<1882--1883 гг. Петербург>

...Давно уж собирался я с Ильей Ефимовичем <Репиным> побывать у Шишкина¹⁴, но все как-то вместе не удавалось. Шел я сегодня из Академии; проходя мимо дома, где живет он, мне пришла мысль, дай зайду один <...> Вообще принял меня сразу как-то по-питерски радушно, что я с первой минуты очутился в своей тарелке <...>

-- Так Вы захотели поступить в Академию? Оборвались? Отлично. Это счастье. Академия знает, как я смотрю на нее, на Вашу Академию. Это вертеп, в котором гибнет все мало-мальски талантливое; где из учеников развивают канцеляристов; где черт знает что делается; откуда все путное уходит, раз почуяв, что это за помойная яма; а сколько гибнет там, сколько гибнет, если бы Вы знали! Отлично, что оборвались, очень, очень рад, я слышал о Вас раньше, по физиономии (!) Вы малый путный, нрав у Вас свежий (!!), веселый (!!!), работайте, работайте, только плюйте и плюйте на Академию.

Это первые его слова.

Я стал говорить за, стал говорить и репинские доводы.

Репин, Репин! Не знаю, чего увлекается он так Академией? Разве по себе он не ругает ее? Ведь не будь у него кружка тех протестантов, которые отказались от золотой медали, и его забила бы она. Удивляюсь ему -- сам так ругает ее, а молодёжь шлет туда и шлет! Серов вот: какие надежды подавал, а теперь я уверен, готов голову прозакладывать, засушит его Академия.

-- Он лучше работает, Ив<ан> Ив<анович>, если же суше сколько, то без этого нельзя делать школьную работу.

-- Не верю теперь я в него. Убьет его Академия. А какие надежды он стал было подавать...

И чем дальше, тем все злобнее и злобнее об Академии¹⁵ <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

2. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

2/3 декабря 1886 г. Москва

...Передо мной этюд Антона с Абрамцевского домика. Сейчас взглянул на него нечаянно и точно увидел всех вас там. Постараюсь завтра этот этюд водворить в мою коллекцию¹⁶. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

3. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

<17>/29 мая 1887 г. Венеция

Наконец удалось улучить минуту, дорогая Елизавета Григорьевна, чтобы написать Вам несколько строк от себя и компании. Как нам здесь ни хорошо, а мы все же часто вспоминаем Москву и Абрамцево. Все здесь очень хорошо. Хотели мы пробыть в Венеции три дня, а вот доживаем седьмой. Трудно вырваться отсюда. Устроились мы к тому же удивительно счастливо: две больших комнаты окнами на Riva, в десяти шагах от Palazzo Ducal у прекраснейшего и честнейшего старика-тирольца так дешево, как и не гадали. Теперь мы можем хвастаться, что Венецию знаем сколько-нибудь порядочно, потому что довелось посмотреть ее исподволь и всласть, смотреть, сколько хотелось и как хотелось; впрочем, нет: хотелось бы смотреть, смотреть бесцельно, только ради данной минуты еще много и много дней, месяцев, вернуться через год и смотреть еще и еще, обманывать себя, переносясь мысленно к эпохе Фальера и Тицианов. Уезжая еще послезавтра, жалеем уже теперь, что приходится уехать, чтобы не жертвовать Флоренцией. Св. Марка мы осмотрели так подробно, что можем теперь записаться в гиды любого отеля Венеции; ходили по хорам, лазили к бронзовым коням, сегодня видели драгоценнейший образ, вывезенный из св. Софии, крайне интересный кусок Византии, который выставляется на алтарь только пять раз в году, в самые большие праздники. Из картин увлекаемся больше всего Беллини в церквах (в особенности картиной в S. Zaccaria) и Академии, Carpaccio в Академии, Веронезом в S. Sebastiano (ax, какие вещи!!), Тинтореттом в Академии и в Scuola di San Rocco, Тициановской Assunta и в особенности Pala dei Pesari в Frari, к которой возвращаемся уже не один раз.

Погода здесь все время чудная, не очень жарко и не холодно. Один день только выдался такой отвратительный, что все время сидели дома в самой отчаяннейшей Heimweh {тоска по родине (нем.).} и все вспоминали, как теперь должно быть хорошо в Абрамцеве. На следующий день зато солнце исполнило свою обязанность с отменнейшим усердием, и мы ездили на морские регаты на Лидо, где чудно провели полдня на морском берегу, избивая отвратительных крабов и огромнейших медуз. Сегодня первая для нас лунная ночь в Венеции. Завтра -- большая Serenata {серенада (итал.).} на Canal Grande, по случаю Espositione artistica {художественная выставка (итал.).}. Слушали "Отелло" и не забудем, должно быть, всю жизнь этого вечера Fenice. Такая прекрасная вещь и так чудно спетая и сыгранная. В особенности трогательно до слез, хорош Отелло -- Tamagno¹⁷ и, хотя чуточку суховато, Яго -- Maurel.

Положительно нельзя писать -- так полна впечатлениями голова и так много хотелось бы сказать. Впечатление этих семи дней улягутся разве только в томы и томы, а не на листы почтовой бумаги. Сколько поэзии в одних этих вечерах на Piazza, где мы заканчиваем наши дни за чашкою кофе перед кафе Quadri, с цветками букетнероли, песнями, оркестром, итальянским шумом и весельем, на фоне Прокураций и св. Марка! Хорошо, очень хорошо здесь... Был, признаться, один день, тог дождливый, скверный, прескверный, но его уже нет, и мы его забыли, а сегодня -- серенады, луна, на Пьяцце Danse des heures из "Джиоконды", гондолы с фонариками, как в театрах -- чего лучше, так хорошо, хорошо и хорошо. За нами -- Тинторетто, Веронезы, св. Марк, Са d'Oro, Tamagno, a впереди еще Флоренция и, может быть... Ну, это когда еще будет, тогда напишем. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

4. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

6 декабря 1888 г. <Москва>

...В нашем художественном кружке теперь вопросом минуты конкурс, который только что начался. Завтра станем выставлять присланные вещи. Должно быть, будет интересно. Серов вчера свез. Верушке, разумеется, дадут премию, и Антон должен будет ей за это прислать в Рим 100 фунтов яблочной пастилы, о чем я похлопочу непременно¹⁸. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

5. ОСТРОУХОВ -- П. М. ТРЕТЬЯКОВУ

22 декабря <18>88 г. Москва

Многоуважаемый Павел Михайлович,

Серов телеграфировал, что согласен на Ваше условие. Выставляю его вещь как Вашу собственность¹⁹. Выставка совсем готова, но открывается только 25-го.

Преданный Вам И. Остроухов.

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

6. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

3 января 1889 г. <Москва>

...Слышали об успехе Антона? За Верушу получил премию. Получила ли она пастилу от него? Портрет сестры, выставленный на выставке, продал Павлу Михайловичу. "Пруд" с выставки же купили Якунчиковы²⁰. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

7. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

10 февраля 1889 г. <Москва>

...Слышали, вероятно, от Сережи, что Антон теперь женат уже и живет семейным счастьем; очень интересно будет мне повидать молодых в Питере. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

8. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

8 марта 1889 г. <Петербург>

...Теперь об Антоне. Он нисколько не изменился после женитьбы -- такой же, как и был. Его жена мне понравилась. Очень миленькая, маленькая блондинка с красивыми глазами, простая, очень скромная. Так как она стеснялась говорить много при мне, то мне не удалось выяснить ее духовную физиономию; но, по-видимому, она еще далеко не определилась, еще очень молода, несильна, и потому влияния на мужа быть не может. Он еще не чувствует, кажется, обязательств нового положения своего, я еще не заметил в нем озабоченности и хотел бы найти больше положительного и твердого: впрочем, ведь они оба еще в вине lune de miel {медовый месяц (франц.).} и толчков жизни еще не повстречали. Оба очень тепло и радостно меня встретили, угощали после театров чаем в своей комнате, Антон был видимо счастлив играть роль гостеприимного семьянина. В конце концов мне они оба очень понравились. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

9. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ²¹

9 февраля 1896 г. Петербург

...Позавтракал у "Пивато" с Серовым <...> Мы живем с Серовым очень ладно, комнаты у нас хорошие, и гостиница очень тихая, гак что если бог приведет приехать нам с тобой в Петербург вместе, то теперь мы остановимся здесь. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ,

10. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ

25 февраля 1897 г. Петербург

...Доехали мы с Серовым превосходно <...> Мы остановились вместе с Серовым в "Бельвю", где нас поместили очень хорошо. К сожалению, Серов на днях переезжает к Репину, и я боюсь, что останусь один, но постараюсь его уломать. Вчера я провел весь день на выставке, обедал вместе с Серовым у Репина, откуда поехали на общее собрание, где оставались до 2-х часов. Вопрос о приглашении Куинджи замолчали, а мы, правление, не подымали. До сих пор все идет, слава богу, мирно. Но Киселев и Маковский страшно злы -- и показывают мне вид. Ярошенко, Шишкин и все наши -- все на моей стороне -- все очень хороши и участливы, Репин горой стоит за то же²². <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

11. ОСТРОУХОВ -- H. П. ОСТРОУХОВОЙ

26 февраля 1897 г. Петербург

...Мы продолжаем жить с Серовым в одном номере, и сейчас он тоже пишет письмо Ольге Федоровне.

Вчера с утра до четырех -- я провел все время на выставке, завтракал с Ярошенкой и Серовым у Pivato; в четыре с Репиными и Кузнецовыми²³поехали смотреть очень интересную акварельную выставку немецких и английских художников в Соляном Городке, откуда поехали к Репину обедать. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

12. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ

28 февраля 1897 г. Петербург

...Обедал после того у Бенуа, от которого поехал к Репину, где нашел большую компанию и, между прочими, Савву Ивановича <Мамонтова>, Прахова и Серова. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

13. ОСТРОУХОВ -- П. И. ЩУКИНУ²⁴

13 ноября 1898 г. <Москва>

...Разрешите, пожалуйста, мне и моему приятелю, Сергею Павловичу Дягилеву, осмотреть Ваше собрание в эту субботу в 1 ¹/₂ часов утра. Быть может, к нам примкнет, если освободится, Вал. Ал. Серов. Дягилеву крайне интересно познакомиться с Вашим музеем и для целей редактируемого им журнала "Мир искусства"²⁵. <...>

Не издано; отдел письменных источников ГИМ.

14. ОСТРОУХОВ -- П. И. ЩУКИНУ

13 ноября 1898 г. <Москва>

...Благодарю за приглашение к завтраку и за разрешение осмотреть Ваше собрание. Дягилев, Серов и я будем у Вас завтра, в субботу, в IIV2 часов. <...>

Не издано; отдел письменных источников ГИМ.

15. ОСТРОУХОВ -- И. Е. РЕПИНУ

8 июня 1899 г. Москва

Совет избран Серов, Цветков²⁶.

Черновик телеграммы "для передачи Серову". Не издано;
отдел рукописей ГТГ.

16. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ²⁷

26 ноября <18>99 г. Москва

...На днях, завтра-послезавтра отправляю Васнецовского "Гамаюна" и удивительный chef d'oeuvre Серова, только что оконченный большой блестящий портрет С. М. Боткиной²⁸. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

17. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

27 января <1>900 г. Москва

...Инцидент с Серовым улажен в том смысле, что портрет Боткиной на выставке Дягилева не будет. Хотя Серов и заявил мне депешей, что он не даст зато портрета и в Париж -- я даю этому внимание только постольку, поскольку пострадают наши личные с ним старые дружеские отношения. Портрет же на выставку должен идти по желанию и согласию собственников -- единственных хозяев, властных давать или не давать. Да Серов и сам согласился раньше на посылку в Париж (с тем я ему передал заказ этого портрета), и теперь его нежелание является формой наказания меня за то, в сущности, что я не желал изменить данному мною честному слову. Ну, а я наказаний не признаю, когда знаю себя правым. И Серов не может не знать это.

С Серовым я принял все меры, чтобы уладить дело миролюбиво -- потому что давно связан с ним самой тесной дружбой и я уверен, что в конце концов он поймет, кто был прав²⁹. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ*

18. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

19 февраля 1900 г. Петербург

Многоуважаемый
граф Иван Иванович,

Не рассердитесь на меня, если сегодня вечером на полчаса опять приду к Вам вместе с Серовым? Он согласен на третейский суд Ваш. Мы придем, если позволите, в 8 вечера и уйдем в 8 ¹/₂.

Искренно преданный
И. Остроухов

Не издано; отдел рукописей ГПБ.

19. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

4 марта 1900 г. Москва

Многоуважаемый граф Иван Иванович,

Исполняя Ваше желание, передаю Вам согласие собственника на выставку Серовского портрета С. М. Боткиной, по возвращении его с Парижской выставки, на выставке в Петербурге. Надеюсь, что этим досадный инцидент будет всесторонне и окончательно предан забвению³⁰.

Я слышал, что Серов вышел из "Передвижников"³¹ и с ним группа молодых людей, хотя еще не вышедших, собирается купно с С. П. Дягилевым устроить новое общество выставок вместе с частью молодежи "весенней" и иных выставок.

Мне называли Пастернака, Левитана, Бакста, Пурвита³², Бенуа, Ру-щица³³, Сомова³⁴, Коровина, Малютина³⁵ и др.

Явление знаменательное, и как передвижникам, так и молодежи следовало бы крайне внимательно и разумно осмотреться. Нельзя так не дорожить прошлым и хорошим старым делом. Нельзя старикам не делать уступок; а другим нельзя безучастно капризничать, ничего не добиваясь, не внося обоснованных проектов реформ, не проявляя ни в чем деятельности в "хозяйственной" так сказать жизни Товарищества и быть терпимыми только к самим себе. Старики-передвижники виноваты в первую голову; поголовный же эгоизм молодежи разрушит их новое Товарищество, не дав им устойчивости на товарищеской основе. На Дягилевском цементе компания не продержится.

Ужасно, ужасно все это грустно!

Будьте здоровы. Желаю Вам всего лучшего. Искренно уважающий Вас и глубоко преданный.

И. Остроухов

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

20. ОСТРОУХОВ -- А. П. РЯБУШКИНУ³⁶

24 января 1901 г. <Москва>

...Совет наш приобрел, с согласия Вашего, выраженного в телеграмме на имя члена Совета В. А. Серова, картину Вашу "В церкви", находящуюся на выставке "Мир искусства" за одну тысячу рублей³⁷. <...>

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

21. ОСТРОУХОВ -- А. В. АГАЕВУ³⁸

14 мая 1901 г. Москва

Милостивый государь Александр Васильевич.

Уплатите за мой счет предъявителю сего письма г-ну Валентину Александровичу Серову сто семьдесят пять руб. (175 р.), каковую сумму переведите на мой счет в главный магазин в Москве.

Ваш И. Остроухов.

На днях Вам от проф. Репина принесут маленький ящик с картиной. Застрахуйте его в 500 р. и перешлите мне в Москву³⁹.

Не издано; ЦГАЛИ.

22. ОСТРОУХОВ -- С. П. ДЯГИЛЕВУ

27 мая 1902 г. Москва

...Серову и Александре Павловне Боткиной старик не нравится; даму же они хвалят... и высказываются за ее приобретение. Хотя Серов и не особенно <...> Если можно, устройте нам эту даму Бакунину, рожд. Бартеневу⁴⁰. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

23. ОСТРОУХОВ -- Ф. В. ДОРЛИАКУ⁴¹

<1902 г. Москва>

...Теперь Вы пишете, чтобы я похлопотал о немедленной доставке в Петербург к 15--20 мая в Академию нескольких произведений "irréprochables" {безупречных (франц.).} гг. Коровина, Пастернака, Серова, Левитана и Врубеля. Несмотря на очевидную невозможность удовлетворить Ваше желание, тем не менее я опросил двух из названных художников, не имеют ли они что-либо, по их мнению, достойного Люксембургского музея и получил ответ отрицательный: от г-на Серова, что у него сейчас безусловно нет ничего готового, и он не может сказать, когда у него явится какое-нибудь произведение для Галереи, так как он занят в настоящее время портретами и на будущее имеет несколько заказов на таковые; г-н Пастернак сказал, что у него имеется начатая вещь (гр. Толстой в семье), но она далеко неокончена⁴². <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

24. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОИ

17 февраля <1>903 г. Петербург

...Вчерашний день весь был занят всевозможными делами. Вот тебе краткое описание <...> В 10 часов -- Академическая выставка с Александрой Павловной <Боткиной> и Серовым. Тоже ничего выдающегося⁴³, и мы ничего не купили <...> В 4 часа было собрание "36-ти" и "Мира искусства" в Малом Ярославце. Решили -- выставки "Мира искусства" прекращаются, все члены их входят в наше товарищество "36-ти". Это важное событие в художественной жизни совершилось так мирно и покойно, как лучше и желать нельзя <...> Обедаю сегодня у Толстых, куда приглашены Серов, Дягилев и еще кое-кто из их компании. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

25. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

28 апреля 1903 г. Москва

...Вам уступить свое место в Совете не придется: Вы избраны семьей П<авла> М<ихайловича Третьякова> пожизненно и лишать Вас Ваших прав никто не может. Если меня забаллотируют, Вам и Серову отнюдь не следует покидать Совет, кто бы на мое место ни был избран. Там видно будет⁴⁴. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

26. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

<Начало ноября 1903 г. Москва>

...О Серове буду, вероятно, писать с курьерским из его квартиры⁴⁵. Покамест скажу лишь, что положение все то же. Лечебница, рекомендованная мною, очень понравилась Ольге Федоровне <Серовой>, а по ее и моим рассказам, и Серову. Сегодня доктора вероятно решат переезд. Все-таки какая-то маленькая капля надежды на хороший исход у меня есть, несмотря на настроение Серова. Он признается, что смерть для него не страшна больше, <он> много передумал за это время о ценности жизни и страхе смерти и совсем не боится умереть... Ах, что за тяжелые минуты провожу я в его комнате и какого труда мне стоит faire bonne mine! {Буквально -- Делать хорошее лицо (франц.); здесь -- казаться обычным, скрывать тревогу.} <...>

Черновик письма. -- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

27. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

21 ноября 1903 г. Москва

...Спасибо большое за милое письмо. Серов чувствует себя много лучше. На завтра решен его переезд в лечебницу Чегодаева. Я совсем истрепался за сегодняшний день. Так утомительно трудно устраивать дела с больными, окруженными женщинами и друзьями. (Пастернак, например, с пеной у рта орет о приглашении какой-то знаменитости из Бреславля, кажется Микулича; другой, Коровин, кричит, что у Серова, он ручается, брюшной тиф; третий -- апендицит, ну черт знает, что такое!). Тут еще Вал<ентина> Сем<еновна Серова> вынудила меня послать письмо <фамилия неразборчива>, написанное при ней, ею прочтенное и ею отправленное: воображаю его изумление! Что это за д-р Стюарт? <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

28. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

28 ноября <1>903 г. Москва

...Тороплюсь ответить на ваше письмо. Пока могу только порадовать. Операцию, очень сложную и тяжелую (час 25 мин.) больной перенес блестяще. Перед операцией был совершенно спокоен и самым храбрым образом смотрел в лицо смерти. Сделал все распоряжения на случай печального исхода.

После операции мучился болями в оперированных местах, но температура сразу спала: в первый по операции день -- 37,1 утром и вечером, во второй -- 36,8 утром и вечером, сегодня -- 36,3 утром. Самочувствие недурное. Сон хороший, хотя с перерывами. Надежда на выздоровление растет с каждой минутой. Доктора сияют от радости, хотя и сдерживают себя.

Вчера, когда Серов узнал температуру, то сперва не поверил, но когда убедился, что его не обманывают, задрожал всем телом, крепко сжал руку Ольги Федоровны и заплакал от радости.

Сию секунду делают мучительнейшую перевязку (первую), результаты которой узнаю только в 5 часов.

Ему сделали два разреза: один сзади, в левой стороне спины, около, кажется, 12 ребра, вынули часть ребра; другой спереди, от мечевидного отростка грудной кости до пупка. До самого гнойника дойти не могли (он глубоко под диафрагмой), но дренажем обеспечили выход гноя наружу, когда гнойник вскроется, так что ни одна капля гноя не попадет в полость брюшины и не вызовет перитонита.

Вообще, как все это ни грустно, и не мучительно, слава богу и слава богу! Мы здесь с ног сбились все, не спим ночей и перестали понимать днем самые простые вещи.

Теперь Серов около нас, в Трубниковском, в лечебнице д-ра Чегодаева, так что когда приедете в Москву, заезжайте, пожалуйста, сперва к нам, и вас я или жена проводим к больному. <...>

Не издано; ЦГАЛИ.

29. ОСТРОУХОВ -- Н. И. ГУЧКОВУ⁴⁰

4 декабря 1903 г. <Москва>

...Он <Серов> хорош. Пошлите ему также, это его порадует⁴⁷. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

30. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

<Начало декабря 1903 г. Москва>

...Серову сегодня опять очень хорошо. Т^о -- 36,8. Спал хорошо. Была испарина. Аппетит хорош. Я у него не успел быть утром, и это сведение сообщено Чегодаевым. Относительно Серова я настолько успокоился, что вчера, отправив Вам письмо, с удовольствием музы<цировал> почти два часа...

Черновик письма. -- Не издано: отдел рукописей ГТГ.

31. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

24 марта <1>904 г. <Москва>

...Вчера весь вечер просидели у нас Серов, Досекин, кое-кто еще, и я не успел послать Вам письмо курьерским.

Совет вчерашний прошел без особых инцидентов. Протест Ваш и Серова подвергся, конечно, нападкам Цветкова и Вишнякова⁴⁸, но князь Голицын заявил, что разделяет Ваши доводы и склонился на Вашу сторону. Таким образом, ненавистные ярлыки будут убраны! Gratuliere! {Поздравляю (нем.).} Протест против Голяшкинских покупок князь обещал полностью внести в протокол. Кроме того, Серов также просил занести в журнал, что покупки из Голяшкинского собрания произведены неправильно по положению, требующему для этих целей состава Совета из председателя и трех членов. Тоже обещали записать...

Одним словом, все прошло по нашему⁴⁹.

Пожертвованного Левицкого приняли. Я его не видал еще и очень боюсь, подлинный ли? Поеду взглянуть. Когда Совет кончился и князь уехал, Ц<ветков> и В<ишняков> подошли к Серову и самым дружеским образом стали ему льстить и вдруг объявили, что они, в сущности, друзья и единомышленники и с Вами и с Серовым, что им отлично известно, что все скандальные протесты дело рук господина Остроухова, что не будь его, ничего бы этого не было, все шло бы прекрасно, покойно в мире и согласии. Серов, разумеется, отрицал, но, по-моему, слишком мягко, следовало жестко выругаться... Хороши политики? Они оба Вас и Серова любят, Вы оба, в сущности, с ними согласны, они с Вами всегда будут рука в руку, так как хорошо знают, что во всех этих скандальных историях ни Вы, ни Серов ни причем. Gratuliere nochmals {Поздравляю еще раз (нем.).}! С новыми друзьями.

Васнецовские витрины Серову понравились⁵⁰.

Жалобная комиссия назначена на 5 апреля⁵¹.

Черновик письма.-- Не издано: отдел рукописей ГТГ.

32. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

5 апреля <1904 г. Москва>

...Серов уехал вместе с Ольгой Федоровной вчера на Вену, откуда кажется прямо на Рим, где он еще не бывал. (Кстати, разбираясь в своих бумагах перед отъездом, он нашел и передал мне карточку свою с пометками цен Голяшкинских картин, записанных им при осмотре собрания -- там цена Васнецовской лавочки обозначена в 2 500 руб.) <...>

Черновик письма.-- Не издано: отдел рукописей ГТГ.

33. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

27 апреля <1904 г. Москва>

...Дягилев еще здесь и до устали хлопочет над собранием портретов. Часто обедает у нас или вернее сидит за столом, лишенный аппетита, с высунутым языком от усталости. Молодчина, любуюсь его энергией!⁵² <...> От Серова есть письмо из Неаполя. В восторге. Уговариваю его не торопиться с возвращением⁵³. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

34. ОСТРОУХОВ -- с. С. БОТКИНУ

1 мая <1904 г. Москва>

...На прошлой же неделе был неожиданный Совет, на который приехала А<лександра> П<авловна Боткина>. Следствием этого заседания была поездка в субботу в мастерскую Верещагина. Поехали мы втроем: А. П. Серов и я. Погода очень благоприятствовала, и мы после М-те Верещагиной⁵⁴ поехали осмотреть соседнее историческое Коломенское, где никто из нас не был. Все остались этой поездкой очень довольны. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

35. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

6 января 1905 г. Москва

Дорогая Александра Павловна, сегодня получил первые вести с петербургской выставки "Союза". Успех большой. Много интересных вещей. В особенности Малявин, Грабарь, Серов, Врубель, Сомов и отчасти Бенуа. Серов беспомощно бегает по залам, прося подождать продавать ту или другую вещь, так как ручается, что в январе будет новый Совет галереи, которая купит их. В результате -- превосходных баб Малявина (все говорят, что они выше "венецианских") покупает Щербатов, гидируемый Рерихом, за 10000 р., он же приобретает его рисунки, платя по 500 р. вместо объявленной цены 200 р., чудную (говорят, и верю) жемчужную раковину Врубеля за 2 000 вместо объявленной 1 000, Грабарей, Сомовых и tutti quanti {всех прочих (лат.).}. Объявляет во всеуслышание, что решил составлять коллекцию современного русского искусства с целью принести ее в дар городу Москве. <...>

О. А. Живова. Ф. А. Малявин. 1869--1940. Жизнь и
творчество. М., 1967, стр. 231, 232.

36. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

<Конец января 1905 г. Москва>

...Положил шар и уехал через полчаса. В Трубниковском уже ждали нетерпеливые друзья: Щукин, Серов и др. <...> Спустя полчаса приехали приятели гласные с печальной вестью: 52 белых, 71 черных. <...> Что будет теперь, не знаю еще. Разумеется, каждую новость, каждый изгиб, движение по этому насущному вопросу буду сообщать вам <...> Употреблю все старание, чтобы войти в галерею или попечителем, или членом Совета⁵⁵.

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

37. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

2 февраля 1905 г. Москва

...Сегодня vernissage "Союза". Мне очень нравится Мусатов "Сумерки", Грабаря nature morte, Малявина "Девушки" и Серова "Шаляпин". Много невиденных, много очень интересных вещей Марии Васильевны Якунчиковой. <...>

О. А. Живова. Ф. А. Малявин. 1869--1940. Жизнь и
творчество. M., 1967, стр. 232.

38. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

18 февраля 1906 г. Москва
<Телеграмма>

Гиршман Петербурге. Мы Серовым выезжаем завтра. Найдите возможность задержать истинно выдающееся до нашего приезда. Спросите теперь же цену Малявина для сведения⁵⁶.

О. А. Живова. Ф. А. Малявин. 1869--1940. Жизнь и
творчество. М., 1967, стр. 122.

39. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

13 апреля <1>906 г. <Москва>

...Выставка акварелистов очень маленькая, и вещи на ней все маленькие, все наброски, намеки, кое-что талантливо, другое ординарно. Мне одним словом эта новорожденная выставка не совсем понравилась. Серов и другие очень настаивали на приобретении для галереи "Весны" Б. Мусатова (которая и Вам так нравилась неоконченная: барышни ловят бабочек). Но цена ей теперь passez-moi {простите меня (франц.).} 1500 руб.! Мы сказали так: "Призраки" и "Весна" 3000 руб. Это самое большое, что можно дать. Дальше я не могу идти⁵⁷.

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

40. ОСТРОУХОВ -- В. В. МАТЭ

8 января <1>908 г. Москва

...Какого чудесного "Петра" сработал Серов -- просто чудо! Мы его приобрели в галерею. Вообще в этом году страсть чего не накупили! <...>

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

41. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОИ

14 марта 1909 г. Петербург

... Вчера после обеда поехал на "Зигфрида" один, Серову страшно хотелось тоже, как и Александре Павловне <Боткиной>, но билет был один <...> Вечером после театра поболтали с Александрой Павловной, Сергеем Сергеевичем <Боткиным> и Серовым ив два часа легли спать. <...>

Не издано; отдел рукописей ГТГ.

42. ОСТРОУХОВ -- С. К. МАКОВСКОМУ

10 ноября 1910 г. Москва

...Мне писал и Серов и гр. Дм. Ив. Толстой⁵⁸, которого я просил посмотреть вещь Тархова (Tendresse maternelle {Материнская нежность (франц.); картина более известна под названием "Материнство", или "Мать".})⁵⁹. Я просил бы Вас или задержать картину в Петербурге до моего приезда (я должен выехать к Вам 20-го ноября вечером) или лучше, пользуясь Вашим любезным предложением, выслать картину в галерею, застраховав ее в 1000 р. (эту цену назначил нам Тархов) и характеризовав ее. <...>

Не издано; отдел рукописей ГПБ.

43. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

6 января <1>911 г. <Москва>

...Серов, Карзинкин⁶⁰ и Третьяков⁶¹, набравшись отчаянной храбрости, без меня купили одну церковную внутренность, Петровичева⁶², "Ярмарку" Юона и ночной пейзаж Коровина. Оставив до меня замечательную, выдающуюся скульптуру из дерева Коненкова (мужичок-полевичок)⁶³. Но теперь, когда вышел и она приобретена нами <...> "Союз" торжествует. И публика валом валит, и чуть не вся выставка распродана, и завтра новый вернисаж (!) с новой огромной картиной Малявина и вещами Головина. Петербургские "мирискусники" имеют по отзывам лиц всех партий прямо плохой успех. Серов -- старые портреты, Сомов -- старые перепевы фейерверков, радуг, Бенуа -- слабо, остальные -- графики и мелочь...

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

44. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

30 января 1911 г. Москва

...После церкви я поехал на выставку "Московск<ого> товарищества" (того самого), где меня ждал уже Карзинкин (остальные в бегах). Представьте: приобрели для галереи Сарьяна!⁶⁴ Воображаю, какую теперь победу там ликуют, когда дошли до того, что под эскизом купленной нами у автора картины Богаевского вывесили огромный плакат: "эскиз картины, приобретенный в Третьяковскую галерею!" <...> Серовское дело назначено в Окружном суде на 10 февраля. Дело-то, оказывается, нешуточное -- того гляди на четыре месяца в тюрьму. Я принял с своей стороны все меры и, надо надеяться, С<еров> отвертится совсем или пустяками⁶⁵. Увлекаюсь босоножками M-me Рабенек. Это гораздо интереснее Дункан, изящнее и поэтичнее. <...>

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

45. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

16 февраля 1911 г. <Москва>

...Про Серова не помню писал или нет. Так, может быть повторяясь, извещаю, что его присудили к 5 руб. штрафа (вместо 4 месяцев тюрьмы). Попов сказал блестящую речь⁶⁶.

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

46. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

22 ноября 1911 г. Москва
<Телеграмма>

Ужасная весть час назад скончался Серов. Известите Бенуа и друзей -- Остроухов⁶⁷.

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

47. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

24 ноября 1911 г. Москва

...Я только что с похорон и еще не пришел в себя <...> Потеря ужасна. И для меня лично как-то особенно: мы расстались перед сном грядущим,-- я встал живым, он -- перешел на тот свет. Он был ближайший друг мой <...>

Вся наличность мастерской Серова исключительно в моем распоряжений. И я же его душеприказчик. Портрет отца я просил для галереи у него, он отказывал неоднократно, говоря что после его смерти могу приобретать, но он и мне говорил, не уступить ли его музею Вашему, так как отец был петербуржцем и т. д.-- Теперь я склоняюсь уступить его музею Александра III, но об условиях мы будем иметь время говорить с Вами. Во всяком случае в этом деле музей Александра III будет у меня безусловно на одной плоскости с нашей галереей, и мы с Вами сговоримся. Все это нужно сделать сообща, пусть Нерадовский поможет, приедет, когда нужно будет, сюда. До решений галереи и музея я ни одной черточки Серова никому не уступлю. <...>

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

48. ОСТРОУХОВ -- с. Т. МОРОЗОВУ⁶⁸

<Конец ноября 1911 г. Москва>

...Прежде всего сердечное спасибо за Ваше доброе намерение. Вы правы: семья совершенно без копейки. Но вот, что мы устроили или, вернее, надеемся устроить. Семья Серова не должна быть нищей и ее надо обеспечить, поскольку есть возможность. И это дело исключительно самых близких к семье людей. Потому на другой же день кончины я переговорил с ближайшими друзьями, и мы выработали следующий образ действий. Чтобы не выносить нужды на площадь, мы решили собрать между собой капитал в 25--30 тысяч. Нас пятеро. Сейчас собрано около 20 тыс. (по 5 тыс. вносят Мария Федоровна Якунчикова, Иван Абрамович Морозов⁶⁹ и А. А. Карзинкин. Одна из близких к покойному знакомых <М. К. Морозова> еще не определила суммы, но полагает, что она внесет не менее 5000, я -- 3000). Сообщаю эти имена только Вам, так как Вы самостоятельно примкнули к нашему кружку. Сумму, какую Вы желаете внести, прикажите передать мне, как уполномоченному покойного вдовой устройством их дел <...> Кроме этих денег трое из названных лиц (М. Ф. Якунчикова, А. А. Карзинкин и я) приняли на себя все расходы по похоронам и пр.

С помощью божьей и добрых, сердечных людей, к которым я всегда причислял и Вас, дорогой Сергей Тимофеевич, я вполне надеюсь, что семья нашего дорогого друга и лучшего русского художника будет вполне обеспечена⁷⁰.

Черновик письма.-- Не издано; отдел рукописей ГТГ.

49. ОСТРОУХОВ -- В. П. ЛОБОЙКОВУ

25 ноября 1911 г. Москва

...переношу я тяжелейшее горе. <...>

Не издано; ЦГИАЛ СССР.

50. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

13 декабря 1911 г. Москва

...Я официально не душеприказчик (по завещанию я лишь свидетель, душеприказчик в завещании не указан вовсе, но покойный при жизни просил жену свою считать меня, а мне быть -- его душеприказчиком) <...>

Нашлась (прислали из Парижа) дивная группа Серова (гипс) "Европа на быке". Я думаю отлить ее из бронзы в 3--4 экземплярах, из которых один оставлю себе. Дивная танагретика! <...>

Не издано; ЦГИАЛ СССР.

51. ОСТРОУХОВ -- В. П. ЛОБОЙКОВУ

13 декабря 1911 г. Москва

...Венков всех было невероятное количество -- свыше 70-ти! На похоронах была вся Москва. Церковь не вместила, огромный двор не мог вместить всех собравшихся, и толпа запрудила улицу. Страшно трогательно и торжественно проводила Москва нашего дорогого Серова! <...>

Не издано; ЦГИАЛ СССР.

52. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

21 декабря 1911 г. Москва

...Меня бог наградил за мою добродетель: вчера из финляндского именья Серовых доставили несколько рисунков и неоконченных картин. Среди последних оказалась "Навзикая" красоты удивительной (очень законченный эскиз tempera), небольшой по размерам (раза в три меньше Вашего), напоминающий Ваш, но при последних лучах солнца (на час приблизительно позднее Вашего). Я, по правде сказать, очень жалел, что, по бедности, уступил Вам Вашу теперь "Навзикаю". Но перед этой прямо не устоял и взял в галерею -- разоряться, так разоряться напоследок! Я так был бы рад показать ее Вам!

Среди же рисунков, очень немногочисленных и не первосортных (Серовской мерки, конечно), объявился прелестный набросок Рубинштейн, который я немедля включил в свою папку на место уступленного Вам. (О, как я завидую музею, имеющему эту дивную поэму!) <...>

Какая дрянная заметка в "Речи" об обеспечении семьи Серова! Послал опровержение, как ни люблю это делать. Надеюсь, напечатают⁷¹. <...>

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

53. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

29 декабря 1911 г. Москва

...Буду ждать с нетерпением результатов Ваших споров с начальством и от души желаю победы; если же придется уступить -- выходите, конечно, и не несите дальше большой ответственности⁷².

Если Иду, прелестную, очаровательную Иду, да еще в зимнюю-то стужу, удалят из Музея -- я надеюсь, ее с любовью пригреет Третьяковская галерея⁷³. И я сделаю это так, что не будет ни сучка, ни задоринки. Группа друзей приобретет ее за уплаченную Вами цену и принесет в дар нашему собранию. <...>

Не издано; отдел рукописей ГРМ.

¹⁵ В 1894 г. в письме к В. В. Стасову Серов высказал такое мнение о роли Академии в становлении художественной молодежи: "В сущности, все были в Академии, были в ней и светлые времена (Ге, Репин, Антокольский), может быть, будут и теперь, хотя разумеется сделать Репиным и Антокольским Академия никак не может, дело и не в том, а просто дать возможность учиться и мастерскую, где была бы возможность написать свободную программу, вернее картину, это уже имеется, и если держаться мнения, что всякий крупный талант должен пробиться, то тут, пожалуй, ему будет легче" (Сборник "Вопросы изобразительного искусства". Вып. 3. М., 1956, стр. 162).

Подобного суждения об Академии придерживался и Репин еще со времени своего ученичества в ней, утверждая, что "...молодые художники могли рассчитывать на поддержку лишь от Академии" (Репин. Далекое близкое, стр. 162).

А вот как сказал в 1897 г. Репин об Академии художеств, когда до него дошли слухи, что некоторые ее члены намерены ее покинуть: "Я ни за что не уйду! Я люблю Академию и понимаю ее значение и буду работать для нее" (А. П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. Л., 1935, стр. 107).

¹⁶ В собрании Остроухова был этюд "Зима в Абрамцеве. Церковь", исполненный Серовым в 1886 г., ныне в ГТГ.

В глазах Остроухова работы Серова становились все большим украшением его коллекции. В феврале 1903 г., составляя опись своего собрания, он уже оценивал этот этюд в 150 руб. вместо прежних 100 руб.; "Коронация" достигла 600 руб. (ранее 500 руб.); "Венеция" -- 400 руб. (ранее 200 руб.); "Холстомер" --200 р. (ранее 100 руб.); "Волы" -- 500 руб. (ранее 300 руб.) (не издано; ЦГАЛИ).

¹⁷ Франческо Таманьо (1851--1905) -- знаменитый итальянский тенор. В 1891 г. во время его выступлений в Частной опере Серов по заказу С. И. Мамонтова исполнил портрет артиста (ныне в ГТГ). В 1891--1892 гг. портрет Таманьо экспонировался на XI периодической выставке Московского общества любителей художеств. В то время лишь немногие в должной степени оценили это превосходное произведение молодого художника. Среди них был П. М. Третьяков, пожелавший приобрести портрет, о чем он 3 января 1892 г. написал Серову (не издано; отдел рукописей ГТГ). В числе тех, кто восторженно отнесся к этой работе Серова, был С. С. Голоушев "...внимание останавливается только на двух вещах г. Серова и портрете мальчика -- г. Третьякова. Г. Серов прислал на выставку чрезвычайно смелую вещь, возбуждающую самые оживленные толки в среде нашего маленького артистического мирка. На полотне -- не более как часовой или даже, может быть, получасовой широкий набросок портрета известного певца Таманьо. Внимательнее проложено только самое лицо, остальное только едва замазано краской; шея кажется неимоверно толстой, а фигуры не чувствуется даже совсем,-- и вместе с тем сходство схвачено до крайности ловко, глаза и выражение лица дышат жизнью... Группа наших "модернистов" от портрета в восторге и готова провозгласить такое писание -- за квинтэссенцию современного понимания искусства и художественного гения; старики пожимают плечами и удивляются, что такие произведения могут быть на выставке. В сущности, и те и другие неправы. Портрет этот -- неоспоримое доказательство мощи и силы таланта г. Серова, и в то же время не более, как самый поверхностный набросок. Это своего рода tour de force {ловкая штука (франц.).} и не более, и потому да хранит Аллах наших подрастающих художников от подражания такой работе! <...> Портрет работы г. Третьякова представляет, так сказать, диаметральную противоположность портрету Таманьо г. Серова. В одном все набросано смелой и торопливой рукой, в другом все усидчиво и внимательно выслежено, и в то же время у г. Серова в бесформенной массе красок -- жизнь, а у г. Третьякова -- натянутость и неподвижность лица и фигуры" (С. Глаголь <С. С. Голоушев>. Декабрьские картинные выставки в Москве.-- "Артист", 1892, No 19, январь, стр. 176, 177).

Высокого мнения об этом произведении Серова был художественный критик Н. А. Александров, заявивший, что на периодической выставке есть "замечательный по своей талантливости портрет г. Серова" (Н. Александров. Выставочный сезон. Ученическая и периодическая выставки.-- "Московская иллюстрированная газета", 1892, 23 января, No 23). Через неделю в следующей своей статье он дал этому портрету такую пространно-восторженную оценку: "Первое место на периодической выставке по силе молодого таланта принадлежит г. Серову. Он написал портрет известного тенора Таманьо. По унаследованному, вероятно, влечению к опере, певцы г. Серову удаются как ничто. В прошлом году он обратил общее внимание портретом Мазини, теперь Таманьо. Это не законченные портреты, а только наброски, хотя наброски замечательны,-- из ряда вон выходящие. В портрете Таманьо наброшено одно лицо, остальное же, фон и бюст, просто затерты -- и только ради того, чтобы выделить голову, таким пятном, которое не покрывает даже всего полотна. По талантливости кисти, по силе письма и по жизненности г. Серов взял здесь такую высокую ноту, которую не дотянуть и Таманьо. Чтобы выдержать, как должно, и блистательно закончить эту высокую ноту, надо обладать могучими силами Веласкеза. Впрочем, г. Серов не раз уже выставлял портреты и наброски, о которых невольно говорила и печать, и публика, и где талант его ярко выделялся среди остальных портретистов. Он блещет бойкостью и свежестью письма; его живопись проста, естественна и по жизненности передачи лица или типа доходит до художественных размеров. Портреты его были превосходны, но далеко не то, что наброски и особенно такой, как Таманьо. Здесь виден не только виртуоз кисти, не только живописец, но и художник, глубоко чувствующий натуру, хотя, при моменте известного впечатления, когда художник всецело с усиленной энергией отдается изображаемому предмету, его набросок всегда достигает тех размеров, до которых весьма трудно дойти в оконченном произведении. Не только у г. Серова, но и у других художников, вы всегда встретите этюдные наброски, несравненно выше стоящие их законченных произведений. Вот почему наброски, как Мазини, так и Таманьо, не дают еще мне права отметить в г. Серове выдающегося портретиста; тем более, что в законченных своих произведениях он далеко не достигал такой силы. Но г. Серов работает не так давно и, судя по всему" что было им когда-нибудь выставлено, он подает громадные надежды. Появление талантов между русскими художниками, где их так мало и где так много заурядных живописцев или просто выучеников, т. е. ремесленников, рекламирующих себя художниками, появление между ними действительных художественных сил нельзя не отмечать самым сердечным образом. И вот почему я всегда с особенной осторожностью отношусь к молодежи и с особенным вниманием приветствую каждый проблеск зарождающегося художника" (Н. Александров. Выставочный сезон. Периодическая выставка.-- "Московская иллюстрированная газета", 1892" 30 января, No 30).

Художественный обозреватель газеты "Русские ведомости" в немногих словах, но положительно отметил это произведение: "Из портретов на настоящей выставке особого внимания заслуживает талантливо набросанный кистью портрет г. Таманьо, работы г. Серова, передающий сильно и формы и выражение" (В. С<изо>в. Одиннадцатая периодическая выставка картин Общества любителей художеств.-- "Русские ведомости", 1892, 18 января, No 17). Точно в таких же выражениях о портрете Таманьо говорилось в статье "Московские письма" (XII <А. П. Лукин>.-- "Новости и биржевая газетам, 1892, 25 января, No 25).

Выделял портрет Таманьо и рецензент журнала "Художник", который в своей корреспонденции "Московские выставки" писал, что это -- "очень талантливый, но более чем незаконченный этюд" ("Художник", 1892, No 2, 15 января, стр. 145).

В 1898 г. на XXVI передвижной выставке публика вновь увидела портрет Таманьо. И на этот раз он вызвал также многочисленные, но совершенно противоположные отзывы. Многие критики выделяли портрет Таманьо на общем "почти безотрадном" фоне выставки и утверждали, что "один только Серов обращает серьезное внимание портретом Таманьо; это <...>, пожалуй, этюд, но уже обнаруживающий большую силу экспрессии и эскизной манеры" (В. Чуй ко. XXVI Передвижная выставка.-- "Всемирная иллюстрация", 1898, т. 59, No 1522, 28 марта, стр. 323). Что портрет "очень живой по тону", но носит "характер этюда" говорилось в рецензии о передвижной выставке в журнале "Живописное обозрение" (1898, No 10, 8 марта, стр. 203). Далее в рецензии указывалось, что "среди массы посредственностей" -- к ним относились портреты Бодаревского, В. Маковского, Ярошенко и Пимоненко -- "ярким лучом выделяются и поражают портреты Серова". Писатель И. И. Ясинский, отмечая "превосходный" портрет Таманьо, "широко намазанный г. Серовым", утверждал, что из художника "должен выработаться, как нам кажется, большой мастер" (И. Ясинский. По выставкам.-- "Биржевые ведомости", 1898, 29 марта, No 86). Художественный обозреватель журнала "Нива", заявив, что на сей раз передвижники дали "картины, подчас мало уступающие лучшим картинам прежних выставок", писал: "Так, среди портретной живописи мы отметим прекрасный портрет Таманьо, принадлежащий кисти г. Серова" ("Нива", 1898, No 18, 2 мая, стр. 356). А вот еще один своеобразный положительный отзыв:

Портрет даете вы певца,

В нем все так гармонично:

И краски фона, и лица

Тут спелися отлично!..

(Риголло <В. С. Баскин?>. На передвижной выставке.-- "Петербургская газета", 1898, 1 марта, No 58).

Немало было и отрицательных высказываний о портрете Таманьо. "Здесь,-- писал, например, Н. И. Кравченко,-- совсем не виден тот прекрасный рисовальщик, каким всегда был В. Серов. Это нечто совсем бесформенное, расплывчатое, точно размазанное" (Н. Кравченко. XXVI Передвижная выставка картин.-- "Новое время", 1898, 13 марта, No 7917). Отрицательно отозвался об этом произведении рецензент другой петербургской газеты: "Художник Серов экспонирует очень слабую вещь -- портрет Таманьо, написанный со всеми ухватками импрессионизма и производящий печальное впечатление неудавшейся подмалевки" (С. А. С-в. XXVI-я Передвижная выставка.-- "Новости и биржевая газета", 1898, 27 февраля, No 57). Развязно-отрицательно говорил об этом портрете критик Н. Селиванов (псевдоним -- Старовер): "В. А. Серов, к сожалению, возвратился к своей прежней манере писать шваброй, и того Серова, портретами которого мы любовались на русско-финской выставке, нет и в помине. Из двух его портретов: г-жи Морозовой и певца Таманьо, особенно плох последний. Вместо лица нарисован какой-то желтый блин. Обидно видеть такое небрежное отношение к искусству у молодого художника, несомненно талантливого" (Старовер. XXVI Передвижная и пятая выставка картин.-- "С-Петербургские ведомости", 1898, 18 марта, No 75.-- Спустя год этот же критик, говоря о Серове, вновь писал о нем как о художнике, который "недавно еще выставлял такие безобразные, антихудожественные портреты, как, например, портреты Мазини и Таманьо, писанные старой подошвой, а не кистью".-- Старовер. XXVII выставка картин Товарищества передвижных выставок.-- "Искусство и художественная промышленность", 1899, No 7, апрель, стр. 608). (Такую "колоритную" критику, подобную селивановской, можно нередко встретить на страницах газет и журналов того времени). Даже А. А. Ростиславов, через год-два начавший безоговорочно восхищаться Серовым, не оценил тогда должным образом это произведение, которое, по его словам, было "хорошим по краскам", но "слишком бесформенным и эскизным" (А. Ростиславов. По выставкам. -- "Театр и искусство", 1898, No 11, стр. 283).

Спустя пятнадцать лет портрет Таманьо уже рассматривался как одно из произведений, ознаменовавших поворот в русском изобразительном искусстве. Так, А. Шервашидзе в статье о выставке русского искусства в Париже, где был в 1906 г. экспонирован портрет Таманьо, писал: "Медленное брожение, происходившее в Москве, представленное на выставке только портретом Таманьо, лишь только теперь давшее результаты, началось довольно давно,-- я думаю не позднее 86-го года, когда была написана Серовская девушка под деревом, бывшая долгое время точкой отправления для москвичей, параллельно с Бастьен-Лепажем и Даньяном собрания С. М. Третьякова" ("Золотое руно", 1906, No 11-12, стр. 132, 133.-- Шервашидзе допустил неточность: "Девушка, освещенная солнцем" написана не в 1886 г., а в 1888 г.).

¹⁸ Речь идет о конкурсе МОЛХ в 1888 г. и портрете В. С. Мамонтовой ("Девочка с персиками"), представленном на нем (см. т. 1 настоящего изд., стр. 116, и прим. 17, стр. 127).

¹⁹ Письмо Остроухова является ответом на следующую записку П. М. Третьякова от 19 декабря 1888 г.:

"Многоуважаемый Илья Семенович.

Этюд В. А. Серова я желал бы приобрести за 300 руб.; в случае согласия его нужно считать приобретенным до выставки, чтобы не платить напрасно процентов.

Крепко жму Вашу руку. П. Третьяков" (не издано: отдел рукописей ГТГ).

Этюд, о котором шла речь в письмах Остроухова и Третьякова,-- портрет М. Я. Симонович, известный ныне под названием "Девушка, освещенная солнцем". Тогда же это произведение по желанию Серова было занесено в каталог VIII периодической выставки МОЛХ под скромным наименованием "этюд".

Об исключительно резком и отрицательном отношении некоторых передвижников 1 приобретению Третьяковым этого полотна см. т. 1 настоящего изд., стр. 523; т. 2 настоящего изд., стр. 28, 29.

²⁰ "Пруд" Серова купили за 300 руб. молодые Якунчиковы: Мария Федоровна (о ней см. т. 1 настоящего изд., прим. 17, стр. 232) и ее муж Василий Васильевич, сын известного московского богача В. И. Якунчикова.

Через три дня после этого письма Остроухова к Е. Г. Мамонтовой сам Серов так уведомлял ее о своем успехе: "В смысле выступления моего на свет божий, как художника, мне везет, положительно. Премия; Третьяков, "Пруд", хотя его и поругивают в газетах, не совсем справедливо,-- продан. Купили его, положим, Якунчиковы (мои московские меценаты), но меня радует то обстоятельство, что им пришлось перебить его у других покупателей, если меня только Маша <Якунчикова> не обманывает" (не издано; ЦГАЛИ).

В настоящее время "Пруд" находится в ГТГ.

²¹ Надежда Петровна Остроухова (1855--1935) -- Дочь одного из богатейших людей Москвы П. П. Боткина, главы известного чаеторгового товарищества "Петра Боткина сыновья", оставившего после себя "10 миллионов двум своим дочерям" (Дневник A. С. Суворина. М.-- Пг., 1923, стр. 364).

Большая разница в материальном положении между Н. П. Боткиной и И. С. Остро-уховым, частенько испытывавшим денежные затруднения и в те времена еще только пробивавшим себе дорогу на художественном и общественных поприщах, представлялась друзьям Остроухова непреодолимым препятствием к его женитьбе. Вот, например, что писал Серов Т. А. Мамонтовой 25 мая 1889 г., когда узнал о помолвке Боткиной и Остроухова: "Семеныч-то, Семеныч, что за молодец! Удивительно. Сегодня получил от него телеграмму. Признаюсь, не ожидал все-таки. Здесь он был сильно наэлектризован и взволнован, хотя некоторая уверенность звучала все время. "А ну как откажут" -- мерещилось мне. Рад я за него. Бедовый же он однако" (не издано; ЦГАЛИ). В середине июля 1889 г. Остроухов женился на Боткиной. Ю. А. Самарин, сын B. С. Мамонтовой ("Девочки с персиками"), вспоминая о своем знакомстве с Остроуховым. писал, что в "скромной, незаметной" Надежде Петровне Остроухов имел преданного друга (Ю. Самарин. Созвездие талантов.-- "Искусство", 1961, No 4, стр. 62).

²² Это второе письмо Остроухова жене со времени приезда в Петербург. Первое письмо скорее всего было простым уведомлением, что он и Серов хорошо доехали,-- не сохранилось. Об этом можно судить по записке от 24 февраля 1897 г., которую Остроухов получил от жены: "К Ольге Федоровне <Серовой> я посылала сказать на словах о том, что Валентин Александрович благополучно прибыл" (не издано; ЦГАЛИ).

Приезд друзей в Петербург был вызван важными обстоятельствами. Через десять дней --2 марта 1897 г.-- должна была состояться XXV передвижная выставка, знаменовавшая двадцатипятилетие существования ТПХВ. В связи с этим событием члены Товарищества наметили в конце 1896 г. программу празднования (не издано; отдел рукописей ЛБ). Но по мере приближения юбилея среди передвижников обозначились серьезные разногласия. Часть из них склонялась к тому, чтобы пригласить на выставку и празднование всех тех, кто когда-либо был причастен к Товариществу. Другие -- лишь тех, кто сохранил ему верность. Серов, Остроухов, А. Васнецов, Левитан, Поленов, Суриков и другие передвижники-москвичи в феврале 1897 г. направили своим петербургским товарищам письмо, в котором выразили следующее мнение: "... общее согласие и дружеское отношение между членами нам дороже всего и <...> все, что может нарушить это согласие, должно быть устранено, во всяком случае. Посему, мы находим возможным послать приглашения лишь тем лицам, относительно которых, по нашему обычаю, существует общее согласие, а именно: В. М. Васнецову, И. Е. Репину, М. П. Клодту и К. Е. Маковскому" (не издано; отдел рукописей ГПБ). Этот наболевший для Товарищества вопрос о составе участников выставки обсуждался дважды на общих собраниях 23 и 25 февраля 1897 г. (протоколы ТПХВ. -- Не издано; отдел рукописей ГТГ). Особенно резкие возражения вызвала кандидатура Куинджи. "Всякое прикосновение Куинджи к Товариществу,-- утверждали Шишкин и Ярошенко,-- послужит к совершенному разложению последнего и погубит его окончательно" (письмо А. А. Киселева к К. А. Савицкому от 25 февраля 1897 г.-- Не издано; там же). Остроухов, сообщая 27 февраля о разногласиях в Товариществе передвижников, писал жене: "Куинджи на обед не зовут и раскол происходит громадный: семеро академиков наших, стоящих за него, на обед не придут, но мы ничего поделать не можем, так как в противном случае десять наших дорогих членов не явятся. Но это инцидент семейный, и ты про него никому не говори" (не издано; там же). Все же одержало верх мнение, что юбилей надо встретить сплоченными, хотя бы внешне. (В очерке деятельности Товарищества за двадцать пять лет, который обсуждался 26 февраля 1897 г., идея его монолитности была выдержана до конца.) Учитывая значительность события, художники, отошедшие от Товарищества, согласились участвовать в выставке и прислали свои произведения.

Это обстоятельство особенно тронуло В. В. Стасова: "На нынешней выставке,-- писал он,-- собрались картины почти всех передвижников, оставшихся по настоящую минуту живыми, и один уж этот факт был интересен и хорош. После происходивших за разное время, особливо за последнее, разделений, отделений, расколов, отречений, бегств -- нельзя было не восхищаться минутой затишья, минутой как бы общего восстановившегося согласия, процветающего вновь единения" (В. В. Стасов. Избранное. Т. 1. М.-- Л., 1950, сир. 308). Серов дал на выставку портреты А. С. Карзинкиной и графини Е. В. Мусиной-Пушкиной, Остроухов -- пейзажи "Тихий осенний день" и "Море у берегов Биаррица".

Отзывы прессы о XXV выставке Товарищества были отнюдь не "юбилейного" характера. Как и раньше, в адрес передвижников было высказано немало горьких замечаний, вскрывавших подлинные причины происходившего. Вот что, например, заявляла "Петербургская газета" в статье "XXV-я передвижная выставка" (1897, 3 марта, No 60): "Двадцать пять лет тому назад, явившись проповедниками любви к младшему брату, благодаря народническому направлению, господствовавшему в литературе и имевшему несомненное влияние на живопись, передвижники замерли в своих формах, и идеи их застыли в тех образах <...> а между тем жизнь двинулась вперед и явились новые жизненные запросы". На страницах той же газеты А. Р. Кугель утверждал: "То, что постигло теперь передвижников, постигнет, без сомнения и беллетристику 70-х годов, и публицистику 60-х и позднейших лет, и театральную школу нутра. Все минется, одна красота останется" (Homo novus. Заметки о выставке.-- "Петербургская газета", 1897, 9 марта, No 66). Несколько месяцев спустя Репин так высказался: "На наших глазах, очевидно, неумолимо совершается эволюция в искусстве. Никакими искусственными мерами, ни борьбой, ни поощрением излюбленного жанра, уже нельзя повернуть искусство к прискучившие мотивам. Никакие опасения за кажущееся падение искусства уже никого не пугают. Поднять искусство на желаемую им высоту к тем важным идеям, в которые только и верят писатели 60-х--70-х годов, уже нет возможности" (И. Репин. В защиту новой Академии.-- "Книжки недели", 1897, октябрь, стр. 31). См. т. 1 настоящего изд., письмо 19, стр. 260, а также стр. 398, 523.

²³ По-видимому, речь идет о портретисте Николае Дмитриевиче Кузнецове (1850--1930) и его жене.

В 1885 г. у него в имении Серов писал своих "Волов" (см. т. 1 настоящего изд., прим. 101, стр. 94).

²⁴ Петр Иванович Щукин (1853--1912) -- богатый московский купец, известный собиратель книг, литографий, гравюр, произведений старины. О собрании, или, как тогда говорили, музее П. И. Щукина см. в журнале "Художественные сокровища России" (1902, No 6, 7).

В музее П. И. Щукина в конце 1910 г.-- начале 1911 г. Серов ознакомился с персидскими миниатюрами, готовясь к работе над занавесом "Шехеразады" для "русского сезона" С. П. Дягилева.

²⁵ На эту записку П. И. Щукин ответил в тот же день, что он очень будет рад, если Остроухов, Дягилев и Серов пожалуют на следующий день к нему к завтраку (не издано; отдел рукописей ГТГ).

²⁶ В этой телеграмме речь идет об избрании в совет Третьяковской галереи (см. т. 1 настоящего изд., стр. 52; т. 2 настоящего изд., стр. 307, 308, 489--491).

²⁷ Иван Иванович Толстой, граф (1858--1916),-- гофмейстер, археолог, нумизмат. Отец его И. М. Толстой -- крестный отец Серова.

В 1889--1893 гг. И. И. Толстой был конференц-секретарем Академии художеств. Интересен отзыв о нем. сделанный 4 марта 1892 г. П. П. Чистяковым при обсуждении кандидатуры на пост вице-президента Академии: "Гр. Толстой, наш конференц-секретарь, человек ученый, деловой, прилежный, по-моему, лучшего и не надо бы для Академии" (Чистяков, стр. 255). Поленов, который впервые столкнулся с И. И. Толстым при выработке устава Академии, писал о нем своей жене И. В. Поленовой 20 января 1891 г.: "Мне он довольно понравился. Выслушивает и старается вникнуть и взять из твоей мысли" (Поленовы, стр. 587). Несколько позже, встретив трудности при проведении своих взглядов, Поленов стал резко отзываться об И. И. Толстом. Так 4 февраля 1891 г. Поленов писал жене: "И порядочные люди делаются дворняшками. Например, Толстой, правда, без всяких убеждений, но, видно, был малый простой, занимающийся наукой и изредка принимавший участие в горячих и хороших делах. Был одним из молодых делопроизводителей в комиссии сведущих людей, был на месте при разработке переселенческого вопроса и теперь как этот мальчик кланяется и здоровается различно по чинам. Смотреть противно" (там же, стр. 594).

В 1893--1905 гг. И. И. Толстой -- вице-президент Академии художеств. И. Е. Репин, выступая на Втором всероссийском съезде художников, так оценил его деятельность на этом посту: "Он был человек огромного ума, большого просвещения и многое сделал для Академии" (Труды Всероссийского съезда художников. Декабрь 1911 г.-- Январь 1912 г. Т. 3. Пг., стр. 105). В 1905--1906 гг. И. И. Толстой был министром просвещения в кабинете С. Ю. Витте. Впоследствии в своих воспоминаниях Витте так объяснял этот свой выбор: "...я решил остановиться на человеке университетски образованном,, не чуждом учебному делу и не могущем возбудить сомнения по своему прошлому как в общественных слоях, так и в Царском Селе. Я остановился на <...> графе Иване Ивановиче Толстом <...> человеке совершенно независимом и по происхождению хорошо знакомом с так называемым петербургским обществом и дворцовой камарильей" (С. Ю. Витте. Воспоминания. Т. 3. М., 1960, стр. 115). Весьма красноречивы для характеристики Толстого, сочетавшего с детства привитую преданность к самодержавию и либеральные взгляды, являются его слова, сказанные во время беседы с царем перед министерским назначением: "Я сторонник широкой самодеятельности общества, сторонник решительного ограничения администрации почти во всех ее нынешних правах, сторонник широкого местного самоуправления на началах всесословности, за уничтожение сословных и иных привилегий, в том числе за уничтожение привилегий дипломных, стою за автономию везде, где она практически осуществима без прямого вреда для дела <...> я решительный враг существующего правительственного режима, считая его вредным, как для Вашего величества, так и для России" (Воспоминания И. И. Толстого.-- Не издано; отдел рукописей ЛБ). Незадолго до смерти Толстой был городским головой Петербурга (1913--1915 гг.), председателем Общества учителей рисования, Общества библиотековедения, Общества деятелей печатного дела. Им написан ряд трудов по нумизматике. В некрологе, ему посвященном, говорилось, что он "оставил яркий по себе след нравственной обаятельностью своей чистой личности, своим истинно культурным обликом. Это был поистине прекрасный душою человек" (Гр. И. И. Толстой.-- "Русские ведомости", 1916, 24 мая, No 118). Тогда же появились статьи, в которых указывалось на заслуги Толстого не только перед русским искусством, но и перед отечеством; см. например, Илья Гинцбург. И. И. Толстой и его значение для искусства.-- "Биржевые ведомости", 1916, 22 мая, No 15573; Илья Репин. Граф И. И. Толстой,-- Там же, 1916, 1 июня, No 15591; Н. Волковыский. Вечная память И. И. Толстому,-- Там же, 1916, 20 ноября, No 15936 (эти статьи в литературе, посвященной Репину и Гинцбургу, до сих пор не зарегистрированы).

Об отношениях между И. И, Толстым и Серовым ничего неизвестно. Можно лишь догадываться, что они были неплохими. Это, в частности, подтверждают слова Толстого в связи с кончиной Валентина Александровича: "Смерть Серова -- колоссальная потеря для русского искусства! Я считал его выдающимся человеком, одним из крупнейших наших художников. Был ли он модернист? Да, он постоянно искал новых путей. Это был живой человек, неудовлетворяющийся тем, что получал. Другие успокаиваются на том, что совершили, и впадают в повторение, а он всю жизнь искал и стремился к новому" (Кончина художника В. А. Серова.-- "Петербургская газета", 1911, 23 ноября, No 322).

В 900-х гг. Серов исполнил портрет И. И. Толстого (уголь, мел на серой бумаге; собрание В. И. Петрова, Ленинград).

²⁸ В этом письме Остроухов выступает как один из устроителей русского художественного отдела на Всемирной выставке в Париже в 1900 г. "Благодаря его знакомству и связям среди московских любителей и художников,-- отмечалось в "Журналах и отчетах имп. Академии художеств",-- удалось доставить значительное количество первоклассных художественных произведений, послуживших украшением русского отдела" (СПб., 1901, стр. 155).

Остроухов поторопился, сообщая об отправке для Всемирной выставки в Париже портрета Софьи Михайловны Боткиной, урожденной Малютиной (см. т. 1 настоящего изд., письмо 17, стр. 259, и след. прим.).

²⁹ Обстоятельства, предшествовавшие появлению этого на первый взгляд непонятного и сумбурного письма, складывались следующим образом.

Когда портрет С. М. Боткиной прибыл в Петербург, Серов и С. П. Дягилев возымели желание экспонировать его на открывавшейся там вскоре -- 28 января 1900 г.-- выставке "Мира искусства". Это, казалось бы, простое дело встретило вдруг неожиданное противодействие со стороны Остроухова. Объяснение крылось в инциденте, который произошел ранее между ним и Дягилевым по поводу картины М. А. Врубеля "Морская царевна" из коллекции Остроухова. Получив это произведение на организованную им выставку, Дягилев попросил Л. С. Бакста подправить некоторые места, что Бакст и сделал. Когда об этом узнал Остроухов, он в пылу гнева поклялся Дягилеву -- не давать ему больше ничего из своего собрания и коллекций близких людей. Прошло немного времени, и Дягилев вместе с Серовым попросили Остроухова оказать содействие в том, чтобы получить у его родственника П. Д. Боткина портрет жены на выставку "Мира искусства". Остроухову представился случай выполнить свою угрозу. Вот что он писал Серову 19 января 1900 г. после разговора с ним об экспонировании портрета С. М. Боткиной в Петербурге: "Повторяю, сделать этого нельзя: 1) это нарушает принятые мною обязательства. 2) Я должен буду изменить моему честному слову, данному Сергею Павловичу <Дягилеву> <...> 4) П. Д. Боткин положительно не дает этой вещи на выставку в Петербург, ссылаясь на меня. Как видишь, достаточно одного из этих препятствий, чтобы убедить тебя и Дягилева" (не издано; отдел рукописей ГТГ). Но Серов продолжал настаивать на своем. Отношения друзей в первый и последний раз в их жизни обострились до крайности. Остроухов заколебался и 20 января 1900 г. послал Серову следующую телеграмму: "Твое несправедливое, противное уговорам желание вынужден исполнить, нарушая желание собственников и данное мною слово. Твой поступок заставляет меня бесповоротно расстаться с тобою" (публикуется впервые по черновому автографу; там же). После этой телеграммы Серов тоже сдал свои позиции: он решил не выставлять портрет С. М. Боткиной ни у Дягилева в "Мире искусства", ни в Париже на Всемирной выставке (телеграмма Серова Остроухову от 21 января 1900 г.-- Не издано; там же). Вмешательство И. И. Толстого, вице-президента Академии художеств, просившего Остроухова "во избежание неприятностей" уговорить собственников дать на выставку "Мир искусства" портрет С. М. Боткиной, "отчего никому вреда не будет", действия не возымело (черновик телеграммы И. И. Толстого Остроухову от 22 января 1900 г.-- Не издано; ЦГИАЛ СССР). Решение Серова нигде не выставлять этот портрет удовлетворило Остроухова, и он намеревался возвратить его владельцам. Но размолвка с Серовым давала себя чувствовать. Это видно из следующих строк письма А. П. Боткиной к Остроухову от 25 января 1900 г.: "Сегодня поздно Серова видела. Но скажите, отчего вы пишете такую фразу: Серову не пишу и писать не буду. Неужели Вы способны с ним серьезно ссориться из-за совсем постороннего дела? Ведь неужели из-за личных столкновений может страдать галерея? Ведь если бы меня не было в Питере, Вы бы написали ему? Не правда ли? Ведь это с Вашей стороны было легко. Повторяйте два раза то же письмо и только, не так ли? Ах, господин, господин, ну и стоит ли ссориться и отчего не уступить в таком пустом и легко устранимом деле, тогда как нам в будущем может быть предстоит отстаивать много и важных интересов" (не издано; отдел рукописей ГТГ). О том, как компромиссно разрешился этот спор вокруг портрета С. М. Боткиной, см. т. 1 настоящего изд., письма 18, 19, стр. 260.

³⁰ Портрет С. М. Боткиной получил на Всемирной выставке в Париже высокую оценку. Хранитель Люксембургского музея Леон Бенедит заявил, например, в печати, что в нем Серов "особенно замечателен": "Это произведение отличается удивительной мягкостью и, в то же время, блеском" (статья Л. Бенедита частично была перепечатана в журнале "Мир искусства", 1900, т. 4, No 23-24, стр. 240, по которому она и цитируется). Александр Бенуа, видевший портрет на Всемирной выставке, восторженно отзывался о нем (см. т. 1 настоящего изд., стр. 399).

В 1901 г. портрет С. М. Боткиной был на выставке "Мира искусства". (В каталоге выставки он обозначен как портрет "NN" -- "Мир искусства", 1901, No 4, стр. 188. Однако на фотографии, сделанной в выставочном помещении, портрет С. М. Боткиной виден среди других работ Серова.-- Там же, стр. 103.) Газета "Новое время", так же как и В. В. Стасов (см. т. 2 настоящего изд., стр. 378), отрицательно оценила портрет С. М. Боткиной: "О г. Серове мы все так привыкли говорить с исключительной похвалой, что даже странно,-- однако приходится,-- сказать, что на этот раз он слабее обычного. Много и безусловно восхищаются "портретом г-жи NN", сидящей на диване с собачкой. В колоритном отношении картина действительно интересна и хорошо выполнена, однако и то не во всех частях, так как голова оказалась влепленной в какой-то глухой, грязноватый фон, дисгармонирующий с низом картины. Кто-то из зрителей, не без основания, назвал картину "дамой на диване в пустыне". Затем, не будучи тонким знатоком перспективы, не могу точно указать, в чем дело, но и никак не могу себя уверить, что диван стоит на ровном полу, а не косогоре. Перспективные линии не в одну точку, как следовало бы, но в несколько... Затем мне сдается, что у дамы правое плечо больше левого и уродливо закругляется. Если художник мне скажет, что так было и в натуре, у живой модели, то я ему не поверю, а не поверю потому, что знаю психологию женщины: имея такой изъян, дама не станет одеваться décolletée {декольтированно (франц.).}. Затем от коленок до таза не имеется ног, а есть только платье, набитое вероятно соломой, так что коленка, не связанная органически ни с чем предыдущим, выскакивает нелепым острым углом, точно у оригинала надет рыцарский наколенник. Когда я поделился последним замечанием с одним из художников, он мне возразил, что это должно быть оттого, что дама утонула в мягкий диван. Однако этого "утонутия" совершенно не чувствуется. Другой художник сказал, что в основании рисунок и лепка не так уже дурны, как кажется, беда только в том, что "мазок съел линию". Но мне, зрителю, решительно нет дела до того, кем или чем съедена линия и вместе с ней основная правда фигуры: я решительно не желаю переваривать съеденное другим... Чтобы покончить с картиной, отметим собачку, которой на днях ужасно восхищался кто-то из рецензентов. Это не собачка, а какая-то черная каша из собачки, просачивающаяся сквозь пальцы ее владелицы <...> Эта картина -- тоже своего рода импрессионизм, так как в ней действительно верно схвачено талантливым художником первое, мимолетное впечатление от натуры,-- но и только" (Сторонний <А. И. Косоротов>. Третья выставка "Мира искусства".-- "Новое время", 1901, 19 января, No 8943). Спустя две недели редактор "Нового времени" А. С. Суворин нашел "достоинства" в этом произведении Серова: "Восточное лицо, плоско и не интересно написанное, но зато платье написано с жаром настоящего артиста" (А. Суворин. Маленькие письма.-- "Новое время", 1901, 4 февраля, No 8959). Другой рецензент, говоря о портрете, отмечал лишь, что дама сидит "на превосходно написанной изящной кушетке" (Л. А. <И. И. Лазаревский>. Художественные новости.-- "Новости и биржевая газета", 1901, 11 января, No 11).

Не все отзывы были такими. Критик Н. И. Кравченко, например, восхищался портретом С. М. Боткиной: "Если говорить о том, что у нас принято называть "гвоздями", то нужно начать с великолепного портрета г-жи NN работы В. А. Серова, так как это самый блестящий портрет на этой выставке, да пожалуй что и самая колоритная вещь из всего того, что до сих пор написал этот мастер. Худенькая брюнетка в красивом платье желтого цвета, по которому кое-где разбросаны желтые розы, сидит на диване. Во всей ее позе чувствуется усталость, желание отдыха. Устало смотрят глаза, безжизненно лежит на коленях левая рука; правой она ласкает маленькую черную собачонку, приютившуюся сбоку. В этом портрете у г. Серова сказалась жилка колориста, вообще мало заметная у него. Портрет не только красив как портрет, но и как картина, как колоритный замысел художника. Несмотря на такие контрасты, как ярко-желтый цвет платья и синий бархат дивана -- все здесь приведено в такую колоритную гармонию, которой трудно было ожидать от г. Серова, всегда дающего и как бы любящего одни серые краски. В. Серов большой художник и своими портретами уже давно завоевал себе имя одного из наших лучших портретистов. Его портрет великого князя Сергея Александровича <ошибка, надо: Павла Александровича>, точно так же, как и описанный портрет, дали ему и на Всемирной выставке первую медаль, и многие в настоящее время отдают ему предпочтение даже перед И. Е. Репиным, что в некоторых случаях оказывается небезосновательным" (Н. Кравченко. Выставка "Мира искусства".-- "Россия", 1901, 12 января, No 616). Другой критик -- А. А. Ростиславов -- заявлял: "Прелесть его <Серова> портретов слишком неоспорима, но, пожалуй, и у него немного таких смелых, дивных в живописном отношении, изящных и оригинальных вещей, как портрет г-жи NN" (А. Ростиславов. Свобода живописи.-- "Театр и искусство", 1901, No 8, 8 февраля, стр. 164). А вот еще одно высказывание, автор которого сообщив, что портрет "неизвестной" женщины воспроизводился в заграничных изданиях, "как chef d'oeuvre", писал далее: "Там мастерски воспользовавшись красками, художник дал в совершенно естественной, несколько даже отрешенной от жизни (но не мечтательной) позе,-- женщину, обладающую формами изящества, близкого к красоте, но еще не равноценного ей. Нечто переходное и потому уже интересное. Мне кажется, что следующее поколение будет красивым и сильным, но сама она полна только условной грации и той силы, которая говорит о быстром развитии духовной стороны человека в несоответствии с физической. По строению рук, по размерам их и всего корпуса зритель угадывает крепких предков и чувствует в "умалении" тела в виде тонких, но не с болезненной худобой рук, тонких, но подвижных ног, переход к культивированной силе в физической и духовной природе человека. Характерные породистые ноздри и наряду с этим вдумчивые глаза; матовый, не тонкий покров кожи находится под освежающим воздействием крови и в то же время слабы изнеженные волосы... И вся она, точно пережившая ряд внутренних процессов, со своими крупными и недостаточно еще сильными формами, покрытая платьем, легкие полупрозрачные складки которого ложатся мягко, полна застенчивости, готовой исчезнуть вместе с некоторой детскостью тела, вместе с легкостью материи платья, так удивительно характерного и гармоничного для ее фигуры. Это переходное состояние мира физического и духовного на пути к высшим формам красоты, воплощенного в форму изящества, Серов подметил и занес на полотно с той наблюдательностью и меткостью, которая делает его одним из выдающихся европейских портретистов. Он умеет пользоваться незначительной подробностью, как поворот фигуры; он полон вдохновенности в выборе гаммы красок не только соответствующих данному случаю, но определяющих предмет. И здесь общий мягкий, но сильный колорит портрета, выдержанный в золотисто-теплых тонах, как нельзя более характерен именно для натуры такого рода, какой мы представляем себе "Неизвестную" по впечатлению: аксессуары доведены до совершенства в рисунке и красках, даны в той мере, в какой необходимо реальное представление о человеке, и не лишены значения, как художественный материал. Ничего лишнего, загромождающего картину -- зачем это, в самом деле, если перед нами живое воплощение человека со всеми его особенностями, духовными и физическими?! Даже фон портрета, плоский, полузаконченный, но сочный (несколько, впрочем, беспокойный в мазках), в прекрасной осмысленной гармонии. На фоне нет ничего! Он прост!> (М. Михайлов. Поминки,-- "Искусство строительное и декоративное", 1903, No 4, стр. 14). Интересные сведения о том, чем руководствовался Серов, когда исполнял этот портрет, сообщает И. Э. Грабарь. "Когда я,-- пишет он,-- спросил Серова, почему он так необычно решил его в композиционном смысле, сдвинув фигуру на край дивана и оставив свободной его большую часть, что нарушает равновесие, он сказал: "Так и хотел посадить, чтобы подчеркнуть одинокость этой модной картинки, ее расфуфыренность и нелепость мебели. Не мог же я писать этот портрет с любовью и нежностью" (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 156).

³¹ О выходе Серова из ТПХВ см. т. 1 настоящего изд., стр. 503, и прим. 7, стр. 507.

³² Вильгельм Пурвит (1871--1945) -- художник, член "Мира искусства", академик (с 1913 г.).

³³ Фердинанд Эдуардович Рущиц (1870--1936) -- живописец,

³⁴ Константин Андреевич Сомов (1869--1939) -- живописец, график, один из видных участников "Мира искусства". Художественное образование Сомов получил в Академии художеств (1888--1896). Последние два года пребывания в Академии Сомов занимался в мастерской Репина. В 1913 г. Сомов был выбран в академики. С 1923 г. проживал во Франции.

По воспоминаниям современников, это был человек "большой художественной культуры" (Грабарь. Автомонография, стр. 106). "Самый драгоценный дар его,-- писала А. П. Остроумова-Лебедева,-- был правдивость. Когда спрашивал его мнение кто-нибудь из товарищей-художников, он очень откровенно, просто до жестокости, глядя прямо в глаза вопрошаемому, говорил, что думал, не щадя. Он совершенно не смягчал правды. Я очень ценила в нем это качество". В ее воспоминаниях Сомову посвящены также следующие строки: "...я высоко ставила этого великолепного мастера, любовалась и восхищалась уже в то время <900-е годы> многими его вещами <...> Его большая культура, острота глаза и изощренность вкуса, огромная требовательность к своей работе, к технике ее -- все это влияло на мой внутренний рост" (А. П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. Т. 1. Л., 1935, стр. 189, 190; Т. 2. Л., 1945, стр. 25, 26).

Творчество Сомова вызывало самые противоречивые суждения. Так, Репин, разрывая с "Миром искусства", писал: "...выставки ваши поддерживаются все же такими художниками, как: Серов, Рябушкин, Эдельфельд, Головин, Давыдов, Поленов и др., вовсе не имеющими острого характера упадка вроде бедного калеки-уродца -- К. Сомова, которого вы ставите во главе движения вашей школы. Я же знаю этого способного юношу и понять не могу его притворства в напускании на себя такой детской глупости в красках, как его зеленая травка, такого идиотизма, как сцены его композиций с маленькими выломанными уродцами, лилипутами" (И. Репин. По адресу "Мира искусства".-- Воспоминания, статьи и письма из-за границы И. Е. Репина. СПб., 1901, стр. 265, 266).

Известность Сомова в 900-х гг. была настолько велика, что критики иной раз отдавали предпочтение портретам Сомова, а не Серова. Вот что, например, писал поэт Максимилиан Волошин: "Портреты Серова представляют течение, обратное выраженному Сомовым. В то время как лица, изображенные Сомовым, живут в глубине самих себя, по ту сторону своего лица, собственною, сокровенною жизнью, персонажи Серова живут на поверхности своего лица и в движении своего жеста. Люди, написанные Серовым, характерны и жесты их характерны, но они беспокойны. У Сомова жизнь неслышно горит в глубокой тишине души, а у Серова она выражается в действии. Серов ищет выразительного и трудного жеста для своего портрета <...> В то время как Сомов ищет тишину для своей модели, Серову необходимо дать ей беспокойную позу, в которой выявились бы черты личности. Для Сомова главное в человеке за его маской, Серов не знает различия между маской и лицом. Впрочем, последнее зависит и от того, что он пишет людей иного душевного склада, чем сомовские петербуржцы, людей с голыми лицами, психологически просто отражающими их душевный мир. Характерный жест может передать Гиршмана, кн. Голицына, Стасова,-- но его нельзя найти ни для Кузмина, ни для Сологуба, ни для Добужинского. В этом оправдание Серова. Но все же портреты Серова не будут иметь той исторической важности документального свидетельства, как портреты Сомова" (Максимилиан Волошин. Художественные итоги зимы 1910--1911 гг. Москва.-- "Русская мысль", 1911, No 6, стр. 27).

И. Э. Грабарь в своей оценке Сомова также проводил параллели между ним и Серовым: "Сомов вместе с Серовым является лучшим портретистом последних десятилетий и, если он не такой живописец, как Серов, то во всяком случае он не менее метко, а часто более проникновенно схватывает характер человека. Он совершенно свободен от Серовского пристрастия к подчеркиванию несущественных и, если существенных, то не единственных особенностей характера и в своем творчестве ближе к старым портретистам, которые скорее идеализировали, нежели высмеивали изображаемых ими людей" (Игорь Грабарь. История русского искусства. Т. 1. Вып. 1. М. Изд. И. Кнебеля, стр. 106).

³⁵ Сергей Васильевич Малютин (1859--1937) -- Портретист, иллюстратор и художник театра.

³⁶ Андрей Петрович Рябушкин (1861--1904) -- исторический живописец.

Серов ценил Рябушкина как "большого художника" и добивался, чтобы он участвовал на выставках "Мира искусства" (письмо к Рябушкину от 27 октября 1902 г.-- Не издано; отдел рукописей ГРМ).

³⁷ Извещение Остроухова завершало переговоры с А. П. Рябушкиным о приобретении для Третьяковской галереи его картины "Московские женщины и девушки в церкви" (1899). Начал переговоры Серов, обратившийся по этому поводу 19 января 1901 г. к А. П. Рябушкину с письмом (не издано; отдел рукописей ГРМ).

³⁸ Александр Васильевич Агаев -- доверенный товарищества "Петра Боткина сыновья" в Петербурге.

³⁹ На обороте письма Остроухова имеется следующая расписка Серова: "Сто семьдесят пять (175) руб. получил. 16 мая 1901 г. В. Серов".

Очевидно, Серов взял эти деньги на покупку картины Репина для Остроухова.

⁴⁰ См. т. 1 настоящего изд., письмо 9, стр. 504, и прим. 11, стр. 515.

⁴¹ Фабиен Викторович Дорлиак -- преподаватель французского языка в Женском педагогическом институте, Институте инженеров путей сообщения и других учебных заведениях в Петербурге; в период подготовки и работы Всемирной выставки 1900 г. в Париже -- помощник генерального комиссара русского отдела.

⁴² Блистательное выступление Серова и других русских художников, примыкавших в то время к "Миру искусства", на Всемирной выставке 1900 г. в Париже побудило устроителей русского художественного отдела проявить инициативу: "с целью образования постоянного русского отдела в одном из парижских музеев", Ф. В. Дорлиак "вошел в сношение 16 июля <1900 г.> с г. Л. Бенедитом, хранителем Люксембургского музея, отнесшимся весьма сочувственно к этой мысли" (письмо Ф. В. Дорлиака к И. И. Толстому от 16 ноября 1900 г.-- Не издано; ЦГИАЛ СССР). Сведения о переговорах проникли в печать. Журнал "Искусство и художественная промышленность", ранее скептически относившийся к успехам молодых художников на Всемирной выставке, приветствовал создание русского отдела в Люксембургском музее, заявив: это "имеет большое значение для нашего искусства" (1901, No 19-20, стр. 272. Хроника). Как видно из сообщения газеты "Петербургский листок", дирекция музея сделала заказ для задуманного русского отдела "самым крупным художникам в Петербурге и Москве" (Пчела <М. М. Фрей денбер г>. День за днем.-- "Петербургский листок", 1901, 16 сентября, No 254). Результаты оказались неудовлетворительными. Тогда, по-видимому, дирекция Люксембургского музея, вспомнив об авторитете и связях Остроухова, обратилась к нему за помощью. Комментируемое письмо Остроухова и является ответом на просьбу дирекции музея. Каким обескураживающим ни было письмо Остроухова, дирекция Люксембургского музея от своего замысла не отказалась: "Необходимо,-- писал Л. Бенедит Ф. В. Дорлиаку,-- чтобы г.г. Репин, Серов, Коровин, Малявин и вообще русские мастера продолжали выставлять у нас. Я их не потеряю из виду, я вас уверяю, и мы этого добьемся, может быть, не так быстро, но определенно" (не издано; ЦГИАЛ СССР). Из картин, бывших на Всемирной выставке в Париже в !900 г., Люксембургский музей приобрел, в частности, "Перед экзаменами" Пастернака, "Ранним утром" ("Au petit matin") К. Коровина.

⁴³ Такое же мнение об этой выставке высказывали и в печати: "Из открывшихся теперь выставок наилучшее впечатление производит выставка в Академии художеств, так называемая "весенняя"; она ровнее других, и хотя в ней нет "гвоздей", но нет к особенно плохих вещей" ("Биржевые ведомости", 1903, 17 февраля, No 85).

⁴⁴ В июне 1903 г. истекал срок полномочий Остроухова как члена совета Третьяковской галереи, и пресса, проявлявшая в то время прямо-таки болезненное внимание к делам галереи, ежедневно обсуждала вопрос, кто будет выбран членом совета. Большинство газет выступало за "серовско-боткинско-остроуховское большинство". Вот, например, что говорилось по этому поводу в газете "Новости дня": "Третьяковская галерея понесла бы большую и невознаградимую утрату, если бы И. С. Остроухов не был избран в состав членов Совета. И. С. Остроухов --необходимый элемент в Совете. Он, собственно, единственный в нем работник, он любит галерею, отдает ей все свое время, заботится о ней с нежностью любящей матери, болеет за нее душой <...> Можно не разделять увлечений И. С. Остроухова, можно не одобрять картины, за которые он подает свой голос, но было бы прямым ущербом для галереи, если бы Дума лишила Совет такого преданного и знающего работника. И нужно думать, что этого не случится" ("Новости дня", 1903, 2 июня, No 7179). Гласные Московской думы рассуждали иначе и предложили заменить Остроухова купцом Н. П. Вишняковым, человеком ограниченно-самодовольным (о Н. П. Вишнякове см. ниже, прим. 48, стр. 295). Он и был избран в совет Третьяковской галереи. Пресса так комментировала итоги голосования: "Против И. С. Остроухова ратовала, главным образом, мещанско-купеческая часть Думы, боящаяся всего нового даже в искусстве, которого эта партия не понимает" ("Новости дня", 1903, 11 июня, No 7188). В другой заметке, посвященной итогам выборов в совет галереи, в той же газете было сказано: "Остался бездушный труп. И все пророчут,-- он скоро начнет разлагаться. С уверенностью говорят, что уйдет Боткина, уйдет Серов. И никто из семьи Третьяковых не примет избрания. Останутся Вишняковы и Цветковы. И замрет в живом деле искусства трепет жизни" (там же, 1903, 12 июня, No 7189).

Поражение Остроухова на выборах обрадовало противников "серовско-боткинско-остроуховского большинства" в совете. Городской голова Москвы и попечитель Третьяковской галереи В. М. Голицын записал в своем дневнике 12 июня 1903 г.: "Остроухов не попал в члены Совета галереи и заменен Н. Вишняковым. Заслуженное возмездие за безобразные поступки. Могу себе представить, как Остроухов негодует и какую же бурю вызовет среди наших художников. С Вишняковым дело пойдет на лад" (не издано; отдел рукописей ЛБ).

Серов узнал о поражении Остроухова на выборах от него самого. В своем сообщении Остроухов, по-видимому, вновь возвращался к тому, что в интересах галереи Серову и Боткиной "отнюдь не следует покидать Совет". 16(29) июня Серов отвечал ему: "С горестью узнал вчера о происшедшем в Москве. Признаюсь, никак не ожидал. Я был совершенно уверен в твоем избрании. Не пойму, в чем тут дело -- неужели г-ам гласным не известна твоя заботливость (истинная) по отношению к галерее? Что же это, интрига? или же покупки наши крайнего направления (по их мнению исключительно твои)? Да, чувствую -- для тебя это горе. Спрашивается -- что же теперь делать нам -- Алекс<андре> Пав<ловне Боткиной> и мне? -- не знаю. Ты убедительно просишь в видах галереи -- не выходить, но выйти придется во всяком случае, если не сейчас, то через некоторое (не слишком продолжительное время). Очевидно, г. Вишняков (о котором решительно никто и ничего не знал за исключением гласных) будет действовать по вкусу Ивана Евменьевича <Цветкова> -- быть же в положении, в коем сей последний находился все время своего пребывания в Совете -- считаю невозможным, а в таком положении мы с Алекс<андрой> Павловной <Боткиной> очутимся при первой же покупке. Все это ты, конечно, знаешь сам. Но в чем ты видишь возможность борьбы и "все быть может к лучшему" -- не знаю. Не лучше ли, быть может, в видах галереи нам обоим выйти именно теперь? Видел редакцию журнала "Мир искусства" и Матэ -- все возмущены" (Серов. Переписка, стр. 233, 234). О глубокой озабоченности членов "Мира искусства", и в их числе Дягилева, за судьбу Третьяковской галереи в связи с неизбранием Остроухова в ее совет см. т. 1 настоящего изд., письмо 11, стр. 505.

Серов и Боткина вняли словам Остроухова и не вышли из совета галереи (см. т. 1 настоящего изд., письмо 31, стр. 265).

⁴⁵ А. П. Боткина была весьма обеспокоена известием о болезни Серова. 9 ноября 1903 г. она писала Остроухову: "Ваше длиннейшее и сложнейшее письмо получила. Прежде всего поняла с ужасом, что Серов плох и плох. Это ужасно. При массе докторов, которые все-таки выяснить не могут, больной-то ведь один, доктора сменяются, усталость, отдыха нет, а больной бессменно переходит из рук в руки без отдыха, без срока. Думать не могу об этом" (не издано; отдел рукописей ГТГ).

О тогдашней тяжелой болезни Серова см. т. 2 настоящего изд., стр. 319, 320, и т. 1 настоящего изд., письма 27--30, стр. 263--265.

⁴⁵ Николай Иванович Гучков (1865--1935) -- гласный Московской городской думы (с 1892 г.), городской голова Москвы (1905--1913). По словам газеты "Новости дня", Гучков -- "человек недюжинного ума, с большими связями в коммерческом мире столицы" (1905, 20 ноября, No 8058). После Октябрьской революции он и его брат А. И. Гучков принимали активное участие в организации интервенции против Советской России.

В 1902 г. Серов исполнил портреты четырех дочерей Гучкова.

⁴⁷ Гучков рассылал приглашения на заседания организационной комиссии Московской думы, на которых должен был обсуждаться вопрос о пересмотре положения об управлении Третьяковской галереи.

⁴⁸ Николай Петрович Вишняков (1841--ок. 1920 г.) -- купец, гласный Московской городской думы, автор книги "Сведения о купеческом роде Вишняковых, собранные Н. Вишняковым" (М., 1905--1911) и многочисленных неизданных беллетристических произведений, статей и воспоминаний (находятся в отделе рукописей ЛБ и ЦГАОР).

В 1903--1905 гг. Вишняков вместо Остроухова был членом совета Третьяковской галереи, где всегда противостоял Серову и А. П. Боткиной. В то время в печати по адресу Вишнякова высказывались такие слова: "За десятилетнее сидение в Думе он ни разу не раскрывал рта и принадлежит к бесцветной нейтральной думской группе" (S. . К обновлению Совета Третьяковской галереи.-- "Новости дня", 1903, 6 июня, No 7183). Прозрачные намеки на то, что Вишняков был членом-любителем Московского общества любителей художеств, заключались таким суждением: "Для любительства и без галереи широка арена. На ней пусть и подвизаются. Надо дело делать, а не баловаться" (Арсений Г. <И. Я. Гурлянд>. Который из двух? -- Там же, 1903, 7 июня, No 7184). О подлинном лице этого человека, мнившего себя истинным деятелем культуры и искусства, можно судить по тому факту, что в 1913 г. он протестовал против субсидий народному университету имени А. Л. Шанявского (С. Яблоновский. Особое мнение г. Вишнякова.-- "Русское слово", 1913, 20 ноября, No 268).

⁴³ Об этом заседании совета Третьяковской галереи от 23 марта 1904 г. см. т. 2 настоящего изд., стр. 308, и прим. 7, стр. 315,

⁵⁰ Речь идет о витринах, которые исполнил В. М. Васнецов для экспозиции произведений древнерусской живописи, собранных П. М. Третьяковым. В те дни совет галереи готовил показ этих произведений широкой публике.

⁵¹ Имеется в виду комиссия по жалобам при Московской думе. Туда поступило заявление А. П. Боткиной о том, что князь Голицын, попечитель галереи, самоуправно не включил в протокол заседания совета Третьяковской галереи ее особое мнение, в котором она высказывалась против приобретения картин из коллекции С. Н. Голяшкина. Комиссия по жалобам решила рассматривать заявление А. П. Боткиной "возможно абстрактнее, без отношения к лицам и без осуждения чьих-либо действий" и усмотрела в нем "стремление известной части Совета галереи урегулировать порядки в Совете, улучшить их" (В Третьяковской галерее.-- "Новости дня", 1904, 10 апреля, No 7487). Заявление Боткиной привело к официальному признанию неудовлетворительного положения, сложившегося в совете галереи при большинстве Голицына -- Цветкова -- Вишнякова.

⁵² С. П. Дягилев готовил в то время Историко-художественную выставку русских портретов, устроенную им в 1905 г. в Таврическом дворце в Петербурге (см. т. 1 настоящего изд., стр. 54, и прим. 17, стр. 99).

⁵³ Очевидно, Остроухов упоминает то письмо Серова, которое датировано <18 апреля> 2 мая 1904 г. В нем Валентин Александрович сообщал: путешествие "пока идет хорошо. В Риме -- хорош город, счастлив был его повидать и увижу опять -- было свежо немножко, ну а тут уж тепло изрядно" (Серов. Переписка, стр. 240, 241). Свое впечатление от путешествия по Италии Серов выразил в письмо от <17 апреля> 1 мая 1904 г. В. Ф. Нувелю: "...немножко пучит от искусства -- хочу смотреть на море и ослов,-- а хороша Италия, честное слово, и Рафаэли, хотя они и называются Santi" (не издано; ЦГАЛИ).

⁵⁴ Лидия Васильевна Верещагина (1865--1911), урожденная Андриевская,-- ученица Московской консерватории, которую она не окончила; современники считали ее "недюжинной пианисткой" (С. К<угульский>. К гибели В. В. Верещагина. -- "Новости дня", 1904, 7 апреля, No 7484). Л. В. Верещагина принимала близкое участие в осуществлении различного рода начинаний своего мужа художника В. В. Верещагина.

⁵⁵ В письме идет речь о голосовании на выборах попечителя Третьяковской галереи в Московской думе в конце января 1905 г. Друзья Остроухова, в том числе Серов, приняли все меры к тому, чтобы Остроухов стал руководителем галереи и всемерно его поддерживали. А. П. Боткина отвечала Остроухову 28 января 1905 г. на его сообщение о провале на первом туре выборов: "Я сказала уже вам мой взгляд. С болью, обидой в душе, но не бросайте дела <...> И Серова не подзадаривайте, а удержите. Если нас будет по-прежнему трое, я плюю на остальное, и мне ничего лучшего не надо, я буду счастлива" (не издано; отдел рукописей ГТГ).

⁶⁶ Эта телеграмма послана Боткиной в ответ на ее письмо, в котором она сообщала, что "Малявин головокружителен и гениален" (О. А. Живова. Ф. А. Малявин. 1869--1940. Жизнь и творчество. М., 1967, стр. 122). Речь шла о картине Малявина "Вихрь", экспонировавшейся на выставке "Мира искусства". Тогда же это произведение было приобретено советом Третьяковской галереи.

⁵⁷ Об отношении Серова к В. Э. Борисову-Мусатову см. т. 1 настоящего изд., стр. 529.

О том, что Серов считал нужным приобрести упоминаемые произведения Борисова-Мусатова, видно из письма к нему этого художника от апреля 1905 г. (Серов. Переписка, стр. 363). 8--9 декабря 1905 г., когда совет галереи обсуждал вопрос о приобретении работ Борисова-Мусатова, Серов "рекомендовал остановиться на картине "Призраки", как на одном из лучших произведений художника" ("Известия московской городской Думы", отдел официально-справочный, 1906, январь, стр. 30). Так эта картина поступила в Третьяковскую галерею.

⁵⁸ Дмитрий Иванович Толстой, граф (1860--ок. 1942 г.), брат И. И. Толстого; в 1884--1890 гг.-- сотрудник министерства иностранных дел, церемониймейстер, гласный Петербургской городской думы, в которой, по его словам, "голосовал всегда с прогрессивной частью" (Д. И. Толстой. Автобиографические записки.-- Не издано; ЦГАЛИ); с 1901 г.-- товарищ управляющего Русским музеем. Журнал "Мир искусства" считал это назначение "крайне удачным": "Граф Д. И. Толстой большой любитель искусства и сам собиратель художественных произведений. Надо надеяться, что его участие в делах музея внесет свежую струю в самую существенную часть деятельности нашего художественного хранилища -- в вопрос о новых приобретениях музея" (1901, т. 5, стр. 184). С 1909 г. Д. И. Толстой стал директором Эрмитажа, действительным членом Академии художеств. В 1911 г. он был генеральным комиссаром русского отдела на Всемирной выставке в Риме. В том же году именно благодаря его настойчивости Русский музей приобрел портрет Иды Рубинштейн кисти Серова. В "Автобиографических записках", касаясь своей художественной деятельности, Д. И. Толстой отмечал: "...все связанное с искусством для меня всегда было особенно дорого, и в жизни моей более всего я увлекался прелестями природы и творениями искусства" (не издано; ЦГАЛИ).

⁵⁹ Николай Александрович Тархов (1871--1930) -- художник. В двадцать четыре года пытался поступить в Училище живописи, но не выдержал вступительного экзамена. В 1897 г. сблизился с К. Коровиным и с кружком молодых московских художников -- П. Кузнецовым, П. Уткиным, А. Срединым. Вскоре после этого поселился во Франции, где продолжал заниматься живописью.

В 1910 г. редакция журнала "Аполлон", во главе которой стоял С. К. Маковский, устроила выставку работ Тархова. Журнал объявлял Тархова "большим самородным талантом" и заявлял, что "пора поклониться его глубоко правдивому, искреннему, прекрасному творчеству" ("Аполлон", 1910,'No 12, стр. 18).

В письме Серова от 18 ноября 1910 г., на которое ссылается Остроухов, говорилось: "Будь добр по получении этого письма распорядись относительно Тархова. Напиши или телеграфируй в Петербург Сергею Констант<иновичу> Маковскому в редакцию "Аполлон", где имеется выставка Тархова о задержании (как было условлено между нами) его картины из цикла "Maternité" -- "Tendresse maternelle". Он все ко мне пристает -- но он прав, картина, т. е. этюд хорош -- материнство есть" (Серов. Переписка, стр. 258, 259).

Картина Тархова "Материнство" была приобретена советом галереи 30 декабря 1910 г. вместе с другой его работой "Парижский бульвар".

⁶⁰ Александр Андреевич Карзинкин (1863--1931) -- Промышленник, любитель искусства, владелец домашнего театра на Покровском бульваре в Москве, участник спектаклей Алексеевского кружка, член Московского нумизматического общества, от которого был депутатом на Первом съезде художников; в 1905--1912 гг.-- член совета Третьяковской галереи. По словам писателя И. А. Белоусова, А. А. Карзинкин вместе со своей сестрой Еленой Андреевной принимал близкое участие в жизни литературного кружка "Среды" и сам "немного" занимался литературой (И. А. Белоусов. Литературная среда. Воспоминания. 1880--1928. М., 1928, стр. 135). После Октябрьской революции Карзинкин -- научный сотрудник Государственного Исторического музея в Москве.

⁶¹ Сергей Николаевич Третьяков (1882--1944) -- Внук С. М. Третьякова, одного из основателей Третьяковской галереи, был членом совета галереи с 1913 г.

Один из современников так характеризовал его: "Был он неврастеником, человеком неуравновешенным, с большим надрывом <...> Со своими сотрудниками и даже с сослуживцами он держался гордо, порою надменно <...> его недолюбливали, зная его самопреклонение" (П. А. Бурышкин. Москва купеческая. Нью-Йорк, 1954, стр. 249, 250). Перед первой мировой войной С. И. Третьяков был директором Костромской мануфактуры. При последнем составе Временного правительства -- председатель экономического совета, в правительстве Колчака -- министр торговли. Умер в концлагере под Берлином.

⁶² Петр Иванович Петровичев (1874--1947) -- Пейзажист, ученик Левитана и Серова.

⁶³ Сергей Тимофеевич Коненков (р. в 1874 г.) -- скульптор, народный художник СССР, действительный член Академии художеств СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии.

⁶⁴ Об этом приобретении картины М. С. Сарьяна см. т. 2 настоящего изд., стр. 225, и прим. 4, 5, стр. 226, 227.

⁶⁵ "Серовское дело", о котором говорит Остроухов, возникло при следующих обстоятельствах.

В октябре 1910 г. Серов, собираясь за границу, запросил в полицейском участке свидетельство о разрешении на выезд. Пристав участка потребовал, чтобы Серов лично явился к нему по этому вопросу. Серов вспылил и в ответ написал, по его словам, "довольно сердитое, но справедливое письмо" (Серов. Переписка, стр. 257). В нем. в частности, были такие строки: "Перед каждой выдачей мне свидетельства на выезд за границу Вы требуете меня к себе в участок для совершенно ненужных разговоров -- ибо бумаги у меня в порядке. Скорее у Вас в канцелярии непорядок <...> В Петербурге через дворника мне беспрекословно выдавалось свидетельство на выезд за границу. Здесь же в Москве, где живу почти 20 лет, Вы меня беспокоите приглашением на личные разговоры <...> Если Вам угодно получать вообще какие-либо разъяснения-- то со своей стороны прошу Вас являться ко мне на дом" (письмо от 14 октября 1910 г.-- Там же, стр. 385, 386).

Получив такое письмо, пристав участка привел его полностью в составленном им протоколе и далее заявлял: "Не вдаваясь пока в обсуждение того, были ли допущены со стороны моей или вверенного мне Участкового Управления неправильности или же вообще несправедливые отношения к автору письма, так как эта сторона дела не имеет существенного значения для признания содержания вышеприведенного обращения г. Серова ко мне оскорбительным, нахожу, что письмо это по содержанию своему и по цели, которую при этом преследовал автор, является оскорбительным для меня. Письмо это написано спустя два дня после того, как г. Серов был удовлетворен вверенным мне Управлением просимым им удостоверением о неимении со стороны местной полиции препятствий к выезду за границу, следовательно, казалось бы, ему незачем было уже обращаться ко мне с выражением своего неудовольствия, а если он считал, что в отношении его со стороны местной полиции допущены какие-либо неправильности, он мог принести в установленном порядке жалобу. Само собой разумеется, что в подобном действии г. Серова заключаются все признаки умысла, заранее обдуманного намерения, рассчитанного исключительно на то, чтобы выразить полное презрение и пренебрежение ко мне как должностному лицу. Весь тон письма говорит именно об этом намерении его, Серова, а такие фразы <здесь цитируются те выдержки, которые приведены выше> являются прямо-таки унизительными и оскорбительными для должностного лица, по закону пользующегося правом на особое уважение. По сим соображениям нахожу, что академик-художник Валентин Александрович Серов, 43 лет от роду, подлежит ответственности за оскорбление меня как пристава, в письме, адресованном мне по поводу исполнения мною служебных обязанностей, т. е. в преступлении, предусмотренном 286 ст. Улож<ения> о наказ<аниях> угол, и неправ." (публикуется впервые по копии; отдел рукописей ГТГ). Так произошло привлечение Серова к судебной ответственности за оскорбление должностного лица в бумаге, поданной в присутственное место. История эта получила огласку и стала даже достоянием петербургских и московских газет, напечатавших короткие сообщения о "серовском деле" (см., например, "Речь", 1910, 16 декабря, No 345, а также т. 2 настоящего изд., стр. 436).

⁶⁶ Михаил Николаевич Попов (? --1947) -- Присяжный поверенный, впоследствии эмигрант, один из руководителей Союза советских патриотов во Франции.

По-видимому, если бы Остроухов "не принял со своей стороны все меры", в деле с приставом решение суда было бы иным. Так же думала и А. П. Боткина, которая 23 февраля 1911 г. писала Остроухову: "Про Серова мы уже прочли из газет. Как благополучно он отвертелся. Это ужасно приятно. Неужели это благодаря красноречию М. Н. Попова; неужели ваш Попов так силен?" (не издано; отдел рукописей ГТГ). В наиболее полном отчете о суде над Серовым это решение излагалось так: "...судебный следователь не нашел в данном деле состава преступления и направил его к прекращению, но прокурорский надзор не согласился с ним. Защитник г. Серова (сам он в заседание суда не явился) присяжный поверенный M. H. Попов доказывал на суде, что нельзя говорить о присутственном месте, так как участок не является согласно законному определению таким местом. Окружной суд согласился с этими доводами и, признав г. Серова виновным по 1 ч. 286 ст. ул. о нак. (оскорбление чиновника на словах, когда "слова являются неприличными, но не ругательными или поносительными"), приговорил его к штрафу в пять рублей" ("Голос Москвы", 1911, 11 февраля, No 33).

⁶⁷ Одним из друзей была находившаяся в Париже А. П. Боткина, которую о смерти Серова известил сам Остроухов. Ответное письмо Боткиной (от 22 ноября 1911 г.) было таково: "Дорогой Илья Семенович, что за ужасно раздирательный день. Я очень вам благодарна, что вы мне тотчас телеграфировали. Но я не могу вам описать, что было, когда я прочла телеграмму. Такой же удар, как вы мне, я в свою очередь нанесла Аргутинскому. Он пришел часа в три и сидел часа четыре, провели время в слезах и беседах. Так легче вместе. Какой ужас! И сколько дней пройдет, покуда я узнаю подробности. И не быть там какая горькая обида!" (не издано; отдел рукописей ГТГ). И она же, узнав о том, что Остроухов "имеет в руках дела семьи Серовых", писала ему 4 декабря 1911 г.: "Хорошо, что это Вам приходится -- приятно хоть чем-нибудь быть еще полезным ему" (не издано; там же).

⁶⁸ Сергей Тимофеевич Морозов (1862 -- ум. ок. 1950 г.) -- один из основателей и заведующий Кустарным музеем в Москве (с 1889 г.). Вместе со своим братом С. И. Мамонтовым и Г. А. Рачинским был учредителем Общества для распространения художественно-промышленного образования ("Новости дня", 1896, 14 января, No 4525). Друг и поклонник И. И. Левитана. Крупный фабрикант, директор правления Никольской мануфактуры.

⁶⁹ Иван Абрамович Морозов (1871--1921) -- коллекционер произведений новейшей французской живописи, один из членов купеческой династии Морозовых, известных московских фабрикантов.

Хотя по образованию И. А. Морозов был инженером -- он окончил политехникум в Цюрихе,-- любовь к искусству у него возникла, по-видимому, в раннем возрасте, с тех пор, как он стал брать уроки рисования у К. Коровина и Е. И. Хруслова. Первую картину И. А. Морозов приобрел в 1903 г., как бы приняв коллекционерские обязанности своего старшего брата М. А. Морозова, тогда умершего. По словам современника, в первые годы коллекционерства И. А. Морозов нередко прибегал "к советам близких ему художников -- Серова, Коровина, Виноградова" (Б. Терновец. И. А. Морозов. -- "Среди коллекционеров", 1921, No 10, стр. 39). Через некоторое время, как сообщает в своих воспоминаниях А. Я. Головин, он стал "одним из самых знающих и дельных московских коллекционеров" (Головин, стр. 74).

И. А. Морозов не был лишен либеральных порывов. Он возглавлял Рогожский третий участок попечительства о бедных. Более того. Как сообщала газета "Русские ведомости", И. А. Морозов вместе с Шаляпиным был среди ста сорока москвичей, подписавших телеграмму С. Ю. Витте о предоставлении немедленной амнистии всем пострадавшим "за политические и нравственные убеждения" ("Русские ведомости", 1905, 20 октября, No 275).

В 1910 г. Серов написал портрет И. А. Морозова. В одной из лучших статей о Серове-портретисте по поводу этого произведения художника говорится следующее: "Серов был самым своевольным из русских портретистов. То, что он изображал на портрете, почти всегда бывало не таким, каким человек был на самом деле. Очень редко (для этого нужно было, чтобы в нем поднималась душевная растроганность) он мирился со своей моделью настолько, чтобы любовно изобразить ее с жизненной верностью: это случалось, преимущественно, когда он работал над портретами детей. Может быть, потому, что они -- звереныши, он писал их с той же дружелюбной святостью, как своих лошадей и собак. Взрослого человека он любил тиранить и умел тиранить. Во внутреннем плане его можно назвать первым русским деформатором: он духовный отец нынешних мучителей наших, столь неистово сдвигающих нам черепа, скулы и носы во славу выразительной формы. За желание быть написанным Серовым человек платился тем, что получал себя в несвоем виде. Это был он -- не он, на которого он обязан был походить, ибо ведь известно же, что Серов -- портретист замечательный. Натянуто улыбающемуся заказчику, торопящемуся высказать сердитому мастеру восхищение своим -- несвоим портретом, Серов, собственно, отвечал классическим афоризмом деформатора: "я очень рад, что вы так похожи на мой портрет!.." И у модели оставалась на всю жизнь задача, быть похожим на свой прославленный портрет. Серовский портрет И. А. Морозова так же тиранически обошелся с оригиналом: он слепил И. А. Морозова совсем из другого теста, нежели отпущенное ему природой <...> Серовский Морозов -- очень подтянутый и очень вылощенный европеец, с очень общим строем не то модного депутата, не то свежего банкира, интересующегося искусством и покупающего по указке нашептывателеи вещи последнего крика, чтоб тут же спрятать их по кодексу доброго тона <...> Серовский "модный депутат", такой стройный и лощеный на портрете <...> -- появлялся своей большой и рыхлотелой фигурой на выставках как-то по-своему, неожиданно, никогда не в дни вернисажей и сутолок, когда можно было видеть всю Москву. Он приходил в какой-нибудь будничный день, и, не спеша, один, начинал хождение по пустынным комнатам"... (А. Эфрос. Человек с поправкой. Памяти И. А. Морозова.-- "Среди коллекционеров", 1921, No 10, стр. 1--4).

Портрет И. А. Морозова находится в ГТГ.

⁷⁰ См. также т. 1 настоящего изд., письмо 52, стр. 273, и след. прим.

⁷¹ В печати того времени неоднократно высказывались мнения, что "золото -- не удел портретиста" (М. Г. Сухоровский. Некролог.-- "Голос Москвы", 1908, 28 февраля, No 49). Не успели похоронить Серова, а уж в прессе появились сообщения о тяжелом материальном положении его осиротевшей семьи. "Будь он другой человек,-- говорилось в газете "Биржевые ведомости",-- он мог бы лопатами загребать золото" (1911, 24 ноября, No 12650). Были и такие уточнения: "после покойного осталась жена и шесть человек детей почти без всяких средств" (В. А. Серов.-- "Столичная копейка", 1911, 23 ноября, No 201). Подобные высказывания сделали и другие газеты (см. т. 2 настоящего изд., стр. 448). Через несколько дней журнал "Зеркало" в заметке о Серове поместил такую фразу: "Обязанность художников и почитателей таланта покойного предохранить семью от нужды" (1911, No 48, 27 ноября, стр. 4). И вот наступил день, когда благородное начинание Остроухова по материальному обеспечению Серовых (см. письмо 48) стало достоянием гласности. В московской "Вечерней газете" появилась заметка "Семья Серова" следующего содержания: "Великие люди малы в житейских делах. И всегда без денег. Кто бы мог поверить, что В. А. Серов оставил семью без всяких средств? Оказывается, Валентин Александрович жил всегда чуть ли не в долг. Займет у приятеля "до получения заказа", а придет заказ,-- все деньги уходят на покрытие долгов. Зная о том, в каком положении находилась семья великого художника, И. С. Остроухов, личный друг Валентина Александровича, душа Третьяковской галереи, страстный поклонник Серова, сам художник и меценат, объехал несколько крупнейших меценатов Москвы. Пятеро меценатов дали по 10 000 рублей! Спасибо этим меценатам,-- которые мало того, что пожертвовали,-- что не совсем походит на московских меценатов, но еще не захотели свое имя сделать предметом гласности, что уже совсем не походит на московских меценатов. Радуемся от души за семью Серова. И рукоплещем неведомым меценатам, которые поняли, что они совершили не пожертвования, а заплатили щедро, красиво, благородно долг семье великого художника" ("Вечерняя газета", 1911, 28 декабря, 1911). На следующий день кратко об этой заметке информировала своих читателей петербургская газета "Речь" (Обеспечение семьи Серова.-- 1911, 19 декабря, No 348).

Опровержение Остроухова, о котором он упоминает в письме к Д. И. Толстому, было напечатано в форме письма в редакцию "Речи". Вот его текст: "В No 348 вашей газеты, в отделе "Московская хроника", помещена взятая из "Вечерней газеты" заметка о том, что я "объехал несколько крупнейших меценатов Москвы и собрал 50000 рублей для обеспечения семьи покойного моего друга, художника В. А. Серова, оставшейся без всяких средств". Прошу вас, в интересах истины, не отказать напечатать настоящее мое заявление, что приведенное сообщение совершенно не соответствует действительности. На самом деле, после смерти В. А. Серова, мною была предпринята реализация оставшегося после него имущества, заключавшаяся в художественных произведениях, и таким путем выручена некоторая сумма, размеры которой я, по понятным соображениям, не могу предать гласности. Сбора же на обеспечение семьи умершего я не производил> ("Речь", 1911, 22 декабря, No 351).

В 1914 г. под предлогом обеспечения семьи Серова во время посмертной выставки дельцы стали "играть" на произведениях художника.

В одной из тогдашних газет сообщалось: "Картины, оцененные, например, в 300 рублей, были спешно скуплены "художественными биржевиками" с "надбавкой в 50 рублей для пользы семьи" и затем перепроданы публике через несколько минут по 800 и 1000 рублей" (Малый то к. "Игра" на картинах Серова.-- "Петербургский листок", 1914, 9 января, No 8).

⁷² Еще в июне 1911 г., когда Д. И. Толстой вел переговоры с Серовым о приобретении портрета Иды Рубинштейн, художник предупреждал его: "Да -- нареканиям Вы подвергнетесь с этой покупкой, и непосредственное начальство Ваше будет недовольно" (не издано; ЦГИАЛ СССР). Так и случилось. "Как заведующий музеем Александра III граф Д. И. Толстой обвиняется в том, что приобрел "Иду Рубинштейн" Серова",-- сообщал журнал "Русская художественная летопись" (1911, No 18, декабрь, стр. 278). Лишь 28 января 1912 г. Остроухов смог написать Д. И. Толстому: "Поздравляю Вас с улажением Серовских приобретений и очень жалею, что Ида останется зябнуть в Ваших холодных стенах, где кроме Вас ее никто любить не будет" (не издано; отдел рукописей ГРМ).

⁷³ По-видимому, эти ласково-любовные слова о портрете Иды Рубинштейн Остроухов сказал когда-то при Серове, и они пришлись ему по душе, так как он повторил их в письме к М. С. Цетлин: "Остроухов мне между прочим говорил о вашем намерении приютить у себя бедную Иду мою Рубинштейн, если ее, бедную, голую, выгонят из музея Александра III на улицу" (Серов. Переписка, стр. 323, 324.-- Составитель издания пометил это письмо октябрем 1911 г., однако было бы более точно полагать, что оно написано после 20 октября).

Оставить комментарий Остроухов Илья Семенович (bmn@lib.ru) Год: 1911 Обновлено: 18/09/2025. 123k. Статистика. Переписка: Эпистолярий Мемуары и перептска	Скачать FB2 Ваша оценка:

Остроухов Илья Семенович Серов в письмах Остроухова

ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ

1

Серов в письмах Остроухова

1. ОСТРОУХОВ -- А. И. МАМОНТОВУ

2. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

3. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

4. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

5. ОСТРОУХОВ -- П. М. ТРЕТЬЯКОВУ

6. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

7. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

8. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

9. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ21

10. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ

11. ОСТРОУХОВ -- H. П. ОСТРОУХОВОЙ

12. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ

13. ОСТРОУХОВ -- П. И. ЩУКИНУ24

14. ОСТРОУХОВ -- П. И. ЩУКИНУ

15. ОСТРОУХОВ -- И. Е. РЕПИНУ

16. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ27

17. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

18. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

19. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ

20. ОСТРОУХОВ -- А. П. РЯБУШКИНУ36

21. ОСТРОУХОВ -- А. В. АГАЕВУ38

22. ОСТРОУХОВ -- С. П. ДЯГИЛЕВУ

23. ОСТРОУХОВ -- Ф. В. ДОРЛИАКУ41

24. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОИ

25. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

26. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

27. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

28. ОСТРОУХОВ -- Е. Г. МАМОНТОВОЙ

29. ОСТРОУХОВ -- Н. И. ГУЧКОВУ40

30. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

31. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

32. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

33. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

34. ОСТРОУХОВ -- с. С. БОТКИНУ

35. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

36. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

37. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

38. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

39. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

40. ОСТРОУХОВ -- В. В. МАТЭ

41. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОИ

42. ОСТРОУХОВ -- С. К. МАКОВСКОМУ

43. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

44. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

45. ОСТРОУХОВ -- А. П. БОТКИНОЙ

46. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

47. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

48. ОСТРОУХОВ -- с. Т. МОРОЗОВУ68

49. ОСТРОУХОВ -- В. П. ЛОБОЙКОВУ

50. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

51. ОСТРОУХОВ -- В. П. ЛОБОЙКОВУ

52. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

53. ОСТРОУХОВ -- Д. И. ТОЛСТОМУ

КОММЕНТАРИИ

Остроухов Илья Семенович
Серов в письмах Остроухова

9. ОСТРОУХОВ -- Н. П. ОСТРОУХОВОЙ²¹

13. ОСТРОУХОВ -- П. И. ЩУКИНУ²⁴

16. ОСТРОУХОВ -- И. И. ТОЛСТОМУ²⁷

20. ОСТРОУХОВ -- А. П. РЯБУШКИНУ³⁶

21. ОСТРОУХОВ -- А. В. АГАЕВУ³⁸

23. ОСТРОУХОВ -- Ф. В. ДОРЛИАКУ⁴¹

29. ОСТРОУХОВ -- Н. И. ГУЧКОВУ⁴⁰

48. ОСТРОУХОВ -- с. Т. МОРОЗОВУ⁶⁸