Островский Александр Николаевич
Не было ни гроша, да вдруг алтын

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 6.66*21  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Комедия в пяти действиях.
А.Н.Островский. Не было ни гроша, да вдруг алтын
Комедия в пяти действиях
Москва, Изд-во "Книжная палата", 2001
OCR & spellcheck: Ольга Амелина, февраль 2005



ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЛИЦА:

М и х е й  М и х е и ч  К р у т и ц к и й, отставной чиновник.
А н н а  Т и х о н о в н а, его жена.
Н а с т я, племянница Крутицкого.
Д о м н а  Е в с и г н е в н а  М и г а ч е в а, мещанка.
Е л е с я, ее сын.
И с т у к а р и й  Л у п ы ч  Е п и ш к и н, купец-лавочник.
Ф е т и н ь я  М и р о н о в н а, его жена.
Л а р и с а, дочь их.
М о д е с т  Г р и г о р ь и ч  Б а к л у ш и н, молодой человек.
П е т р о в и ч, мелкий стряпчий из мещан.
Т и г р и й  Л ь в о в и ч  Л ю т о в, квартальный.

Действие происходит лет 30 назад, на самом краю Москвы.
Слева от зрителей угол полуразвалившегося одноэтажного каменного дома. На сцену выходят дверь и каменное крыльцо
в три ступени и окно с железной решеткой. От угла дома идет поперек сцены забор, близ дома у забора рябина и куст
тощей акации. Часть забора развалилась и открывает свободный вход в густой сад, за деревьями которого видна крыша
дома купца Епишкина. На продолжении забора, посереди сцены, небольшая деревянная овощная лавка, за лавкой начинается
переулок. У лавки два входа: один с лица с стеклянной дверью, другой с переулка открытый. С правой стороны, на первом плане,
калитка, потом одноэтажный деревянный дом мещанки Мигачевой; перед домом, в расстоянии не более аршина, загородка, за ней подстриженная акация. В переулок видны заборы и за ними сады. Вдали панорама Москвы.


ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Епишкин и Петрович сидят у лавки и играют в шашки. Мигачева стоит у калитки своего дома.

Е п и ш к и н. Фук да в дамки. Ходи!
П е т р о в и ч. Эх-ма! Прозевал.
Е п и ш к и н. Ходи!
П е т р о в и ч. Ходи да ходи! Куда тут ходить? (Раздумывая.) Куда ходить?
Е п и ш к и н. Ходи!
П е т р о в и ч. Пошел.
Е п и ш к и н. Вот тебе карантин, чтобы ты не тарантил.

Входит Лютов.

Убери доску!

Петрович с доской уходит в лавку.


ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Епишкин, Мигачева, Лютов.

Л ю т о в (Мигачевой). Там забор у тебя, а вот загородка! (Грозит пальцем.)
М и г а ч е в а. Из каких доходов, помилуйте! Кабы у меня торговля или что нечто б я... Ах, боже мой! Я бы только, Тигрий Львович, для одного вашего удовольствия...
Л ю т о в. А? Что ты говоришь?
М и г а ч е в а. Да разве б я не окрасила? Окрасила бы, очень бы окрасила. А коли тут худо, в другом месте валится... а какая моя возможность? Чем я дышу на свете?
Л ю т о в. Мне что за дело! Чтоб было окрашено!
М и г а ч е в а. Будет, будет, только б малость управиться. Хорошо тому, у кого довольно награблено, оченно ему можно быть исправным обывателем. Вот с кого спрашивать-то надо. Крась да мажь! У нас кому любоваться-то? И народ-то не ходит.
Л ю т о в. Без рассуждений! Вот если завтра не будет выкрашено, я тогда посмотрю.
М и г а ч е в а. Вот и живи.
Л ю т о в (оборачивается к каменному дому). Уж хоть бы развалился совсем поскорее. (Пожимает плечами и, махнув рукой, отворачивается.) Эх, обыватели!
Е п и ш к и н. Тигрию Львовичу наше почтение.
Л ю т о в. Здравствуй, Истукарий Лупыч! (Подает руку.) Тебе-то, братец, уж стыдно! Забор-то не загородишь: ведь точно ворота проезжие.
Е п и ш к и н. Оно точно, что я оплошал: он маленько развалился, а мне невдомек было; так ваша ж команда на дрова себе растаскала.
Л ю т о в. Загороди, братец.
Е п и ш к и н. Вы себя беспокоить не извольте, будет в порядке. Признаться, теперь в голове-то не то, об этих глупостях и думать-то не хочется.
Л ю т о в. Не глупости, братец, коли начальство тебе приказывает.
Е п и ш к и н. Понимаем, Тигрий Львович, да ведь уж и обязанностей-то наших больно много. Ежели счесть теперь все повинности да провинности, оклады да наклады, поборы да недоборы, торжества да празднества, - так ведь можно и пожалеть по человечеству. С одного-то вола семи шкур не дерут.
Л ю т о в. Разве я тебя не жалею? Я тебя ж берегу; деревья у тебя в саду большие, вдруг кому-нибудь место понравится: дай, скажет, удавиться попробую.
Е п и ш к и н. Верно изволите говорить; местоположение заманчивое для этого занятия. Такой сад, что ни на что окромя и не годен. Я уж и то каждое утро этих самых фруктов поглядываю.
Л ю т о в. Ну, так ты народ-то не искушай! Следствие, братец; понял? А я тебе этой беды не желаю.
Е п и ш к и н. Уж что говорить! Ну, да, думаю, бог милостив.
Л ю т о в. Кабы ты чистый человек, а то... Я, братец, ничего не знаю, я ничего не знаю, а, чай, слышал, какой разговор-то про тебя насчет притону-то?
Е п и ш к и н. Мало ли всяких разговоров-то! И про ваше благородие тоже кой-что поговаривают; да мы, признаться, внимания не берем и слушать-то.
Л ю т о в. Так уж ты загороди; побереги хоть меня-то, коль себя не бережешь; с нас тоже ведь спрашивают.
Е п и ш к и н. Не извольте беспокоиться! Стоит ли об таких пустяках разговаривать! Милости просим на полчасика! Особенной попотчевать могу.
Л ю т о в. Попозже зайду, теперь некогда. (Подает руку.)
Е п и ш к и н. Как угодно-с. Завсегда рады, завсегда вы у нас первый гость. Поискать еще таких-то благодетелев.

Лютов уходит.

Терпит же ведь земля, господи! (Уходит в лавку.)

Из лавки выходит Фетинья.


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Мигачева и Фетинья.

М и г а ч е в а. Здравствуйте, матушка Фетинья Мироновна!
Ф е т и н ь я (гордо). Здравствуй!
М и г а ч е в а. Куда бог несет?
Ф е т и н ь я. Так, для воздуху, у лавочки посидеть. А ты куда?
М и г а ч е в а. Куда мне! Сына поглядываю.
Ф е т и н ь я. На что он тебе?
М и г а ч е в а. Поругать хочется, Фетинья Мироновна.
Ф е т и н ь я. После поругаешь, не к спеху дело.
М и г а ч е в а. Боюсь, сердце-то пройдет; сердце-то у меня круто, да отходчиво. А теперь бы он мне в самый раз попался: в расстройстве я.
Ф е т и н ь я (подходя). Что так?
М и г а ч е в а. Квартальный, матушка, разобидел; пристает, забор красить, отдыху не дает. Какие мои доходы, сами знаете: один дом, да и тот валится. Четверо жильцов, а что в них проку-то! Вот, Петрович - самый первый жилец, а и тот только за два с четвертаком живет. Ну, опять возьмите вы поземельные. Все б еще ничего, да ведь дом-то заложен, процент одолел.
Ф е т и н ь я. Заложен?
М и г а ч е в а. Заложен.
Ф е т и н ь я. Скажите!
М и г а ч е в а. Третий год я вам говорю, Фетинья Мироновна, одно и то же, а вы все будто не слыхали, да все удивляетесь.
Ф е т и н ь я. Ах, редкости какие! Коли у меня такой характер, что ж мне делать-то! А то так тебе и дать одной все пoряду говорить! Этак ты всю материю скоро расскажешь. А нынче день-то год, пущай поговорим, куда нам торопиться-то; а время-то и пройдет, будто дело делали.
М и г а ч е в а. Помощник-то у меня, сами знаете, один.
Ф е т и н ь я. Один? И то ведь один.
М и г а ч е в а. Да и тот неважный, так, какая-то балалайка бесструнная. Ну, еще по дому кой-что хозяйничает, а уж на стороне достать что-нибудь, на это разуму у него нет. Думала в люди отдать, хоть в лавку, да сама ни при чем останешься. А он все-таки и подбелит, и подкрасит, и подколотит.
Ф е т и н ь я. Чего ж тебе лучше?
М и г а ч е в а. Заодно у нас с ним война: вдруг провалится, неизвестно куда. Синиц по огородам ловит, рыбу на Москве-реке ловит; а тут его, как на грех, нужно, ну, и пошла баталия.
Ф е т и н ь я. Молод еще. Женила б ты его.
М и г а ч е в а. Женить! Лестно взять жену-то с деньгами, хоть с небольшими; а кто ж отдаст за него, кому крайность!
Ф е т и н ь я. Нет, ты не говори. Бывают случаи. Другая девушка и с деньгами, да порок какой-нибудь в себе имеет: либо косит очень, один глаз на нас, другой в Арзамас, либо вовсе крива; а то бывает, что разумом недостаточна, дурой не зовешь, а и к умным не причтешь, так, полудурье; ну, вот и ищут женихов-то проще, чтоб невзыскательный был. А бедному человеку поправка.
М и г а ч е в а. Бывает людям счастье, да не нам.
Ф е т и н ь я. У тебя все-таки сын, что тебе горевать-то? Так разве когда, от скуки, поплачешься для разговору только для одного. А вот наша забота с дочкой-то.
М и г а ч е в а. Так вы с деньгами.
Ф е т и н ь я. Чудная ты, и с деньгами не берут. (Со вздохом.) Мало ль ее смотрели-то, Домнушка!
М и г а ч е в а. Какая ж причина? Такая ее красота...
Ф е т и н ь я. Уж чего еще! Поглядеть любо-дорого, самый первый вкус. Одно беда - разговором нескладна. Кабы только с глаз брали, так, кажется, ее давно бы с руками оторвали; а поговорят, ну, и прочь, и прочь. Войдет - удивит, убьет красотой всякого; а скажет слово, так и сразит, так с ног и сразит. А уж как выдать хочется.
М и г а ч е в а. Вам что; вы свою сбудете. А вы возьмите соседку, вот мается с девушкой-то, вот где слезы-то!
Ф е т и н ь я. Уж чем только они живы, бедные!
М и г а ч е в а. Чем живы? Выработают гривенник, купят калачика, тем и сыты.
Ф е т и н ь я. Как бы, мне кажется, у старика денег не быть; ведь он чиновник, с кавалерией, гляди, пенсию получает.
М и г а ч е в а. Кто его знает. От него толку не добьешься, он и не говорит ни с кем, только ругается да ворчит. Бродит весь день по Москве, только ночевать домой приходит.
Ф е т и н ь я. Я раз иду городом, а он у Казанского собора с нищими стоит.
М и г а ч е в а. С нищими? Вот ведь дела-то какие!
Ф е т и н ь я. С чего он в такой упадок пришел?
М и г а ч е в а. Все только руки врозь, матушка. Его в нашей стороне все знают; у него здесь свой дом был, лошади хорошие. Служил он в каком-то суде секлетарем, ну, и отставили его за взятки, что уж очень грабил. Анна Тихоновна сказывала, что и стал он с той поры сумлеваться, как ему жить без дохода. Продал дом, лошадей, стал деньги в проценты отдавать. И зажили мы, говорит, день ото дня хуже: переехали в одну комнатку, прислугу всю он распустил, а там уж и кухарку сослал. И пришлось Анне Тихоновне самой и кушанье готовить, и за водой ходить. А потом и совсем, говорит, дома стряпать перестали, купим что-нибудь в лавочке и поедим, а когда и так просидим. А теперь вот к нам в соседство перебрались; дом-то этот еще с француза в тяжбе находится, так с тех пор без починки и без всякого призрения и стоит; так Михея Михеича задаром пустили, чтоб он только на дворе присматривал, кирпичи подбирал да в кучку складывал.
Ф е т и н ь я. Что мы живем! Мы от жиру и бога-то забыли, а ты попробуй, вот так поживи.
М и г а ч е в а. Ну, старуха-то уж притерпелась, а каково девушке-то?
Ф е т и н ь я. Да откуда она у них взялась, скажи ты мне на милость!
М и г а ч е в а. Она Михею племянница родная, сиротка. Как случилась с ним беда, погнали его со службы, ее и взяла крестная мать, барыня богатая.
Ф е т и н ь я. Богатая?
М и г а ч е в а. Богатая. И воспитывала ее с дочерьми своими в полном достатке. Вот как выросла эта Настенька, и возненавидела ее барыня за красоту, что на Настеньку все прельщаются, а на ее дочерей нет, и прогнала ее без всякого награждения. А прежде обещала замуж ее выдать. Да мне Анна Тихоновна сказывала, что у Настеньки уж и жених был, молодой человек, хорошего роду. Приехала Настенька в эту конуру разряженная, в перчатках... И сесть-то боится, и дотронуться-то до всего ей гадко... Всплеснет, всплеснет вот так руками, за голову ухватится да и упадет без памяти. Больна с месяц лежала, насилу оправилась. Ну, разумеется, девушка избалованная, и кофейку, и чайку, того, другого, вот тетка-то все ее платьица, колечки, сережки и продавала; за бесценок шло, даже жалость смотреть. А теперь, уж видно, не до чаю, и хлеб-то им стал в диковинку.

Крутицкий показывается на крыльце.

Вот старый куда-то собрался, из дому выполз.


ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Мигачева, Фетинья, Крутицкий.

К р у т и ц к и й (в полурастворенную дверь). Ты, смотри, никуда не смей! Боже тебя сохрани! Скучно дома, ну, выдь на крылечко, посиди. А с крыльца ни шагу, слышишь ты! А? Что? Ну, хорошо. Так ты... того... сядь тут! Я ведь скоро, я бегом.
М и г а ч е в а. Здравствуйте, Михей Михеич!
К р у т и ц к и й. Здравствуйте! (Кланяется и хочет идти.)
М и г а ч е в а. Что это вы, Михей Михеич, в шинели?
К р у т и ц к и й. Что тебе шинель! Что тебе шинель! Не твоя шинель.
М и г а ч е в а. Да жарко.
К р у т и ц к и й. Кому жарко, а мне не жарко, я старичок. (Подходит к Фетинье и говорит ей тихо.) Оставь дома, так ее и украдут, пожалуй.
Ф е т и н ь я. Ну, уж кому она нужна?
К р у т и ц к и й. Нет, ты не говори. Шинель хорошая. (Гладит по ворсу.) Это я сшил когда еще на службе был. Тогда у меня деньги были шальные.
Ф е т и н ь я. Куда ж ты их дел?
К р у т и ц к и й. Прожили. Без доходу живем; все проживаем, все проживаем, а доходиков никаких, вот и прожили.
М и г а ч е в а. Мудрено что-то. По вашей жизни, вам и процентов-то не прожить с вашего капитала.
К р у т и ц к и й. Какого капитала! А ты почем знаешь, сколько у меня денег было? Кто тебе сказывал? Кто? Я тебе не сказывал, так ты и не болтай! (Фетинье.) Как прожил? Много-то было, так не берегли: я шампанское пил. Ты думаешь, на чужие деньги! На чужие-то я его море выпил, а случалось, бывало, и на свои бутылочку купишь. По десяти рублей ассигнациями за бутылку платил. В Сибирь меня надо за это сослать. Вино-то выпил, где оно? Тю-тю. А и денег-то нет. Вот как деньги-то проживают! Взаймы давал, пропадали; жена у меня не берегла ничего. (Фетинье почти на ухо.) Жена у меня мотовка. У! мотовка!
Ф е т и н ь я. Не знаю я ваших делов.
К р у т и ц к и й. Мотовка, мотовка! Я ее любил, я ей дарил, много дарил. У меня каждый день был доход; ну, бывало, иногда и подаришь ей то десять, то пять рублей. Береги, Анна! Вот и уберегла. Было мое время, каждый день все прибывало, все прибывало.
М и г а ч е в а. Ну, как же, я ведь помню; знала я, все знала.
К р у т и ц к и й. Ничего ты не знала. Что ты могла знать! Никто не знал; жена - и та не знала. Я возил деньги домой, каждый день возил; а сколько я взял, с кого я взял, никто не знал. Я злодей был для просителей, у меня жалости нет, я варвар был.
Ф е т и н ь я. Вот тебя бог-то и наказал.
К р у т и ц к и й. А других, а других? За что ж меня одного? Все брали, торговля была, не суд, а торговля. Кто меньше, кто больше, а все-таки брали. Бывало, товарищи мне говорят: "ты много берешь". А вы, говорю, мало берете, ну, значит, вы дешевле меня свою совесть продаете. Хе-хе-хе!
М и г а ч е в а. Эх, Михей Михеич, племянницу-то вы голодом заморили.
К р у т и ц к и й. Какую племянницу? Чем мы ее заморили? Я к тебе на кухню не хожу, горшков не нюхаю.
М и г а ч е в а. Конечно, что не мое дело; а со стороны жалко.
К р у т и ц к и й. Племянницу! Много всякой родни-то на свете! Мы все родня; все от одного человека. Всякий о себе. Пусть работает, я ей не мешаю.
М и г а ч е в а. Ну, много ли она выработает, такая барышня воспитанная?
К р у т и ц к и й. Вот язык-то у тебя без костей, вот уж без костей; так и болтает, так и болтает.
М и г а ч е в а. Хоть бы вы побаловали ее чем-нибудь, так, малость.
К р у т и ц к и й. Что ж, малость! Ты вот все болтаешь, сама не знаешь что; потому что разума у тебя нет. Малость, малость! Ее только избалуешь, а себя обидишь. Малость дай! Все дай, все дай; а мне кто даст? Всякий для себя. За что я дам? Как это люди не понимают, что свое, что чужое? Сколько я ни нажил, все - мое. Пойми ты! Рубль я нажил, так всякая в нем копейка моя. Хочу, проживаю ее, хочу - любуюсь на нее. Кому нужно свои отдавать? Зачем свои отдавать? (Отходя.) Все я дай, а мне кто даст? Попрошайки!
М и г а ч е в а. Ну, заворчала, грыжа старая!
К р у т и ц к и й (возвращаясь). А ты не болтай! Я не малость, я вот ей за приданым иду.
Ф е т и н ь я. Что ж, ты его в узелке принесешь, все приданое-то?
К р у т и ц к и й. Нет, не в узелке, а вот здесь. (Показывает на боковой карман.)
М и г а ч е в а. Батюшки!
К р у т и ц к и й. Да, вот я что для нее... А ты нюхаешь по горшкам, что едят, болтунья пустая. (Уходит, ворча.)
Ф е т и н ь я. Пойти в лавочку, никак муж чай пьет.

Елеся показывается из калитки, в халате, с клеткой.

Да вот сын-то, а ты ищешь! (Уходит в лавку.)


ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Мигачева, Елеся.

Е л е с я (поет).
Чижик-пыжик у ворот,
Воробушек маленький.
М и г а ч е в а. Скажите на милость, а он дома был.
Е л е с я (громче).
Ах, братцы, мало нас,
Голубчики, немножко.
М и г а ч е в а. У матери такое расстройство насчет забора, а он песни поет. Погоди ж ты!

Елеся, бросив клетку, убегает в калитку, Мигачева за ним. Входит Настя; за ней, в нескольких шагах, Баклушин.


ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Настя, Баклушин, потом Епишкин.

Б а к л у ш и н. Милая девица, куда же вы так торопитесь?
Н а с т я (быстро оборачиваясь). Стойте, стойте! Воротитесь, не ходите дальше, умоляю вас!
Б а к л у ш и н. Боже милостивый! Настасья Сергевна, вы ли это?
Н а с т я (потупляя глаза). Я, я; только вы не ходите за мной.
Б а к л у ш и н. Что ж вы раньше не остановились, если узнали меня? Я версты две бегу за вами.
Н а с т я. Я вас не видала, не узнала. Ах, уйдите, уйдите!
Б а к л у ш и н. Скажите мне, существо прелестное, как вы попали в эту глушь? Ведь это край Москвы, это - захолустье.
Н а с т я (обидчиво). Не всем же на Тверской жить; там для всех и места недостанет.
Б а к л у ш и н. Так вы здесь и живете?
Н а с т я (осматривая себя и конфузясь). Отчего же вы думаете, что я непременно должна здесь жить?
Б а к л у ш и н. Вы сами сказали.
Н а с т я. Ах, нет, нет, что вы! Я сюда пришла к знакомым, у меня есть дело. Вы не верите? Ну, право, право!
Б а к л у ш и н. Ну, не здесь, так не здесь; к чему же так ажитироваться! А где же, позвольте узнать?
Н а с т я (потупясь). Зачем вам?
Б а к л у ш и н. Вот мило! Уж не прятаться ли вы от меня хотите? С какой стати, зачем?
Н а с т я. Я не прятаться... Ах, право! Я не знаю. Уйдите!
Б а к л у ш и н. Отчего такая перемена? Нет, вы скажите...
Н а с т я (со вздохом). Что я скажу! Это не от меня. Мне нельзя... вот...
Б а к л у ш и н. Вы хоть меня-то пожалейте! Ну, за что, за что? Я все тот же, все так же к вам привязан.
Н а с т я. Все так же? Правда ли это?
Б а к л у ш и н. Божусь вам!
Н а с т я. Ну, так вот что: оставьте меня, мне теперь некогда, я вам после...
Б а к л у ш и н. Когда после? Где я увижу вас?
Н а с т я. Я вам напишу, я знаю ваш адрес. Ступайте! Ступайте!
Б а к л у ш и н. Вы что-то скрываете от меня. Ну, да бог с вами, я вам верю. Вы, однако, изменились.
Н а с т я (с испугом). Подурнела? Скажите пожалуйста, подурнела! Ах, я так и знала.
Б а к л у ш и н. Успокойтесь, нисколько вы не подурнели; вы только похудели немного.

Епишкин выходит из лавки и садится на складном стуле.

Н а с т я. Что же вы стоите здесь! Мне некогда, я за делом пришла.
Б а к л у ш и н. Идите за делом, я вас подожду. У меня есть твердое намерение проводить вас до дому.
Н а с т я. Нет, нет, ни под каким видом. Это невозможно. Я здесь до ночи останусь. Идите, идите, умоляю вас!
Б а к л у ш и н. Ну, прощайте! Что с вами делать!
Н а с т я. До свидания. (Дожидается, пока Баклушин уходит за угол лавки, потом убегает в дом, где живет Крутицкий.)
Б а к л у ш и н (возвращаясь). Одна, никто ее не провожает, ни человек, ни девушка! Без перчаток, в таком платье! Странно! тут что-нибудь да кроется. Но во всяком случае я очень рад, что опять нашел ее; мне без нее не шутя было скучно. (Епишкину.) Послушайте, почтеннейший!
Е п и ш к и н. Что вам угодно, сударь?
Б а к л у ш и н. Вы знаете эту девушку?
Е п и ш к и н. Девушку-то? Я думал, вы про что путное спрашиваете. Не наше это дело. (Смотрит в другую сторону.)
Б а к л у ш и н. По крайней мере, будьте так добры, скажите мне, она здесь живет?
Е п и ш к и н (как бы зевая). О-хо-хо! (Показывает рукой, не глядя.) Вон живет!
Б а к л у ш и н. Покорно вас благодарю.
Е п и ш к и н. Не за что-с.
Б а к л у ш и н. Можно войти в лавку написать письмо? Я вам заплачу за бумагу.
Е п и ш к и н. Пожалуйте! Там мальчик вам подаст.

Баклушин входит в лавку. Из калитки дома Мигачевой выбегает Елеся, растрепанный, в халате и останавливается подле калитки;
из калитки показывается ухват.


ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Епишкин, Елеся, потом Мигачева.

Е л е с я. Но оставьте, маменька! Нехорошо! Эх, нехорошо! (Хочет войти в калитку.)
М и г а ч е в а (показываясь с ухватом). И не подходи, так, кажется, вот и разражу.
Е п и ш к и н (хохочет). Хорошенько его, Домна Евсигневна! Хорошенько!
Е л е с я. К чему это, маменька! Ну, к чему это! Вот уж к вам это не пристало, всегда скажу, что не пристало. Но оставьте же! Вон барышни смотрят. Ай, ай, ай! А барышни-то смотрят!
М и г а ч е в а (выходя из калитки). Очень мне нужно, что они смотрят! Я никого знать не хочу.
Е л е с я. А я-то, маменька, я-то! Меня-то пожалейте, ведь я жених...
М и г а ч е в а. Ах ты, наказанье ты мое! Посудите только, добрые люди: дома денег ни копейки, а он чижей ловит да на барышень любуется. Вот я тебя!
Е л е с я. Позвольте, маменька! Да на что нам много денег? Нам ведь серебряных подков не покупать, потому у нас и лошадей нет.
М и г а ч е в а. Какие серебряные подковы! Какие лошади! Двугривенного в доме нет, а он...
Е л е с я. Позвольте! Это верно. Нам теперь с вами какой-нибудь двугривенный дороже каменного моста.
М и г а ч е в а. Какой мост? Квартальный давеча страмил, страмил при людях, что забор не крашен.
Е л е с я. Важное дело! Кабы хитрость какая! А то взять голландской сажи, - вот и весь состав.
М и г а ч е в а. Когда еще этот твой состав будет!
Е л е с я. Одна минута.
М и г а ч е в а (ставит ухват у калитки). Без денег-то? Наказанье...
Е л е с я. Сейчас умом раскину...
М и г а ч е в а. Каким умом, каким умом? Наказанье ты мое, данное! Дурак ведь ты у меня круглый, наказанье ты мое.
Е л е с я. Что ж, что дурак, маменька? Видно, родом так.
М и г а ч е в а. Да отец-то был у тебя умный.
Е л е с я. Я, маменька, не в отца.
М и г а ч е в а (берет ухват). В мать, что ли? Дурак, дурак! Непочтительный! Неуважительный! Супротивник ты для всего настоящего, что по закону требовается.
Е п и ш к и н (хохочет). Учи его, учи!
М и г а ч е в а. Слышишь, что добрые-то люди говорят, слышишь? Вон из моего дому, вон! Я и знать тебя не хочу.
Е л е с я. Нет, вы, маменька, такими словами не шутите! Такие-то слова своему детищу надо осторожно. Вы знаете, можно человека и в тоску вогнать.
М и г а ч е в а. Ах, скажите пожалуйста, нужно мне очень.
Е л е с я. А в тоске куда ж человеку? Одно средство - в Москву-реку.
М и г а ч е в а. Что ты, не грозить ли мне вздумал?
Е л е с я. Не грозить, а прочитают вам в "Полицейских ведомостях"...
М и г а ч е в а. Какие такие новости прочитают?
Е л е с я. Найдено тело неизвестного человека...
М и г а ч е в а. Ишь ведь глупости...
Е л е с я. "Юноша цветущих лет, прекрасной наружности". И тут же еще добавлено: "так видно, что по неприятностям от родителев".
М и г а ч е в а (ставя ухват). Скажите пожалуйста, что он городит! Не рада, что и связалась. Уйди ты от греха с глаз моих! (Идет в калитку.)
Е п и ш к и н. Домна Евсигневна! Ухват-то захвати!
М и г а ч е в а. Ах, извините! Я, знаете, по своей горячности, замечталась очень, вот какое невежество на улицу принесла.
Е п и ш к и н. Нет, ничего, что за невежество! И ухват свою службу сослужит, как ничего другого под руками нет. Я тоже дома попросту.
М и г а ч е в а (берет ухват). Ах, право! Вдруг закипит, и сделаюсь без понятия, даже людей совестно. (Уходит.)

Из лавки выходит Баклушин с письмом.


ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Епишкин, Елеся, Баклушин.

Б а к л у ш и н (Епишкину). Я там заплатил. Покорно вас благодарю. Не можете ли вы передать это письмо?
Е п и ш к и н (будто не слышит). Чего-с?
Б а к л у ш и н. Передать по адресу.
Е п и ш к и н. Эх, барин! Борода-то у меня уж поседела.
Б а к л у ш и н. Что мне за дело до вашей бороды!
Е п и ш к и н. А то и дело, что отдавайте сами. Ходили тоже и мы по этим самым делам, да уж теперь у меня у самого дочери двадцать седьмой годочек пошел.
Б а к л у ш и н. По каким "этим делам"?
Е п и ш к и н. Ну, что уж! Вон парень-то без дела гуляет, пошлите его. Ему все равно, он у нас не спесив.
Б а к л у ш и н (Елесе). Не можете ли вы доставить письмо?
Е л е с я. Кому-с?
Б а к л у ш и н. Настасье Сергевне.
Е л е с я. Барышне-с?
Б а к л у ш и н. Да, барышне.
Е л е с я. Истукарий Лупыч, а по затылку нашего брата за эти дела не скомандуют?
Е п и ш к и н. Снеси! Ничего.
Е л е с я. Я снесу, Истукарий Лупыч.
Е п и ш к и н. Снеси! Барин на чай даст.
Б а к л у ш и н. Разумеется, не даром. (Дает Елесе двугривенный.) Так отдайте письмо. Эта барышня у кого живет?
Е л е с я. У тетеньки-с.
Б а к л у ш и н. Чем они занимаются?
Е л е с я. Рубашки берут шить русские ситцевые на площадь на продажу, по пятачку за штуку.
Б а к л у ш и н. Что? Может ли быть?
Е л е с я. Так точно-с.
Б а к л у ш и н. Да, вот что. Так дайте письмо. (Берет письмо назад.) Ну, все равно, снесите! (Отдает опять и уходит.)
Е л е с я. Я отдам, Истукарий Лупыч. (У двери Крутицкого.) Получите письмецо! (Подает в дверь и подходит к лавке.)
Е п и ш к и н. А двугривенный-то тебе годится.
Е л е с я. И вот сейчас, Истукарий Лупыч, голландской сажи на всю эту сумму, только побольше.
Е п и ш к и н. Поди, отвесят тебе.
Е л е с я. Вот ведь она, кажется, сажа; а и матери удовольствие, и квартальному мило. (Уходит в лавку.)
Е п и ш к и н (встает). Фетинья!

Фетинья выходит из лавки.


ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Епишкин, Фетинья.

Ф е т и н ь я. Что угодно, Истукарий Лупыч?
Е п и ш к и н. Допреж в нашей стороне смирно было, а теперь стрекулисты стали похаживать да записочки любовные летают.
Ф е т и н ь я. Что вы говорите!
Е п и ш к и н. Так точно. Значит, Ларису поскорей замуж надо.
Ф е т и н ь я. Да, разумеется, надо.
Е п и ш к и н (вздохнув). Так-то, брат, вот что!
Ф е т и н ь я. Признаться, есть женишишко-то, да не по ней.
Е п и ш к и н. Ну, да хоть уж плохенький, да только бы с рук скорей. Это вы только сами себе цену-то высоку ставите, да еще женихов разбираете; а по-нашему, так вы и хлеба-то не стоите. Коли есть избранники, так и слава богу, отдавай без разбору! Уж что за товар, коли придачи нужно давать, чтоб взяли только.
Ф е т и н ь я. Коли вы дочь свою к товару применяете...
Е п и ш к и н. Товар ли, не товар ли, как хочешь ее поворачивай, все дрянь. (Уходит в лавку, Фетинья за ним.)

Из лавки выходит Елеся. Лариса, разряженная, гуляет по саду подле развалившегося забора.


ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

Елеся, Лариса, потом Фетинья.

Е л е с я. Наше почтение-с!
Л а р и с а (постоянно держась прямо). Здравствуйте! Тиранов моих нет здесь?
Е л е с я. Это вы насчет родителев-с?
Л а р и с а. Они-то самые мои тираны и есть.
Е л е с я. Почему же вы так заключаете?
Л а р и с а. Я хочу завсегда у людей на виду быть, а мне из дому выходу нет. Я, собственно, своего требоваю, чтоб люди меня видели, потому зачем же я наряды имею.
Е л е с я. Это действительно-с.
Л а р и с а. Маменька говорит, что я разговору не знаю. Коли хотят, чтоб я знала разговор, дайте мне настоящих кавалеров. А то как же мне знать разговор, коли я все сижу одна и сама промежду себя думаю?
Е л е с я. О чем же вы думаете?
Л а р и с а. Я этого не могу сказать, потому мы с вами довольно далеки друг от друга. Имеете так близко предмет и сами себя отдаляете.
Е л е с я. И видит кошка молоко, да рыло коротко. Ежели б я только смел-с... Потому как я давно чувствую любовь.
Л а р и с а. Может, ваша любовь бесчувственная.
Е л е с я. Как же может быть бесчувственная, когда вы харуим.
Л а р и с а. Коли вы так чувствуете, отчего вы ко мне не подойдете?
Е л е с я. Стало быть, мне к вам в сад поступить?
Л а р и с а. Поступайте!

Елеся переходит в сад. Фетинья выходит из лавки и садится на стуле.

Вы умеете целоваться?
Е л е с я. Похвастаться против вас не смею; а так думаю, что занятие немудреное.
Л а р и с а. Поцелуйте меня!
Е л е с я. Даже очень приятно-с. (Целует Ларису.)

Фетинья прислушивается.

Л а р и с а. Нет, вы не умеете.
Е л е с я. Да нечто б я так-с, только звание мое очень низко, так я сумлеваюсь.
Л а р и с а. Коль скоро я вам позволяю, вы забудьте ваше звание и целуйте, не взирая.
Е л е с я. Только за смелостью и дело стало. (Крепко целует Ларису.)

Фетинья заглядывает в сад.

Ф е т и н ь я. О, чтоб вас! Напугали до смерти. Я думала, что чужой кто. Ведь от Ларисы все станется. А это ты, мой милый!
Е л е с я (потерявшись). Про-про-валиться здесь на месте, не нарочно-с. И сам не знаю, как это я! Вот поди ж ты, Фетинья Мироновна, на грех мастера нет.
Ф е т и н ь я. Ну, с тобой после. Ты только хоть уж молчи-то. (Ларисе.) А тебе это среди белого-то дня и не совестно! На-ко! На всем на виду! Солнышко-то во все глаза смотрит...
Л а р и с а. Вам давно сказано, что я не могу жить против своей натуры. Чего ж еще! Чем же я виновата, когда моя такая природа? Значит, я все слова ваши оставляю без внимания! (Уходит.)
Ф е т и н ь я. Что с ней будешь делать! Нет, уж надоело мне в сторожах-то быть. (Уходит.)
Е л е с я. Вот так раз! Что-то мне теперь будет за это? Чего-то мне ожидать? Быть бычку на веревочке!

Петрович выходит из лавки.


ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ

Елеся, Петрович.

Е л е с я. Абвокат, выручай! Попался, братец!
П е т р о в и ч. В каком художестве?
Е л е с я. Купеческую дочь поцеловал.
П е т р о в и ч. Дело - казус. Какой гильдии?
Е л е с я. Третьей.
П е т р о в и ч. Совершенных лет?
Е л е с я. Уж даже и сверх того.
П е т р о в и ч. По согласию?
Е л е с я. По согласию.
П е т р о в и