# Австрийская полярная экспедиция

Юлиус Пайер

## АВСТРІЙСКАЯ ПОЛЯРНАЯ ЭКСПЕДИЦІЯ.


Появившееся недавно на нѣмецкомъ языкѣ сочиненіе Юлія Пайера о сѣверной полярной экспедиціи возбудило большой интересъ во всей читающей публикѣ. Въ немъ авторъ живымъ, повѣствовательнымъ языкомъ разсказываетъ все, что происходило съ ними во время этой экспедиціи, которая, несмотря на то, что была если не бѣднѣе, то ни чуть и не богаче открытіями, чѣмъ другія экспедиціи, -- но произвела на публику сильное впечатлѣніе, единственно благодаря ея увлекательному изложенію. Пайеръ не забываетъ малѣйшихъ подробностей своего путешествія, а между тѣмъ его описанія не кажутся длинно-утомительными, потому что онъ удивительно мастерски умѣетъ занять вниманіе читателя даже на мелочахъ. При всемъ томъ, его сочиненіе не страдаетъ односторонностью, какъ большая часть произведеній подобнаго рода, и Пайеръ, съ рѣдкимъ тактомъ, отодвигая на задній планъ свою собственную личность, не обходитъ вниманіемъ даже послѣдняго матроса своего экипажа.

Въ первыхъ шести выпускахъ своихъ записокъ Пайеръ знакомитъ читателя съ новооткрытою страною "Франца-Іосифа"; впрочемъ, австрійцы не совсѣмъ въ правѣ приписывать себѣ славу открытія этой страны, такъ какъ, по объясненію Пайера, ихъ занесло сюда совсѣмъ противъ желанія и намѣренія, а только благодаря опасности быть запертыми льдомъ. "20 августа, 1872 г.-- пишетъ отважный путешественникъ въ своемъ сочиненіи около мыса Нассау, мы разстались съ графомъ Гансомъ Вильчекомъ, однимъ изъ наиболѣе уважаемыхъ покровителей нашей экспедиціи. Прощаніе было очень трогательное, такъ какъ каждый изъ насъ могъ думать, что больше не увидится на этомъ свѣтѣ. Черезъ нѣсколько времени, дѣйствительно, мы были поставлены въ безвыходное положеніе: насъ со всѣхъ сторонъ окружили ледяныя глыбы, которыя не давали никакой возможности пробраться къ водѣ. Мы дѣлали всевозможныя попытки для этого: пробовали взрывать порохомъ ледяныя громады, пытались ихъ распиливать, -- ничто не помогало, и мы, запасшись терпѣніемъ, ожидали, когда сама природа придетъ къ намъ на помощь. Наконецъ, температура стала понижаться, выпалъ снѣжокъ и на льду показались, мѣстами, трещины, мы обрадовались случаю поохотиться за тюленями, которые въ это время выплываютъ на ледъ. Цѣлый мѣсяцъ мы находились между жизнью и смертью; нашъ корабль выдержалъ страшную осаду съ могущественнымъ врагомъ, -- ежеминутно отбиваясь отъ натиска цѣлыхъ горъ льда, которыя грозно наступали на нашъ корабль; кругомъ стоялъ страшный вой и гулъ, который приводилъ въ ужасъ нашихъ матросовъ, воображавшихъ, что они заѣхали во владѣніе нечистаго духа. Намъ ничего больше не оставалось, какъ поручить свою судьбу Богу, бросить корабль, оставить тамъ всѣ свои надежды и имущество и, взявъ самое необходимое, идти пѣшкомъ въ мѣста болѣе безопасныя. Что каждый изъ насъ чувствовалъ въ это время, предоставляю судить всякому, кто можетъ ясно представить себѣ наше положеніе; каждую минуту мы ждали, что корабль нашъ разлетится въ щепки. И такое-то состояніе, съ небольшими перерывами, продолжалось сто тридцать дней".

Надо только удивляться, какъ еще г. Пайеръ находилъ въ себѣ столько силы и присутствія духа, чтобы, даже во время самаго затруднительнаго положенія, не бросать карандаша; всякое, мало мальски интересное явленіе, находило мѣсто въ его путевомъ альбомѣ; несмотря на всю усталость дневной борьбы съ бушующими стихіями, Пайеръ, ночью, все-таки, имѣлъ время для веденія своихъ записокъ.

Между прочимъ, Пайеръ прекрасно описываетъ картину сумерекъ, которою имъ пришлось насладиться послѣ вынесенныхъ испытаній. "Роскошное зрѣлище,-- пишетъ онъ,-- представилось намъ среди нашей ледяной пустыни: мы вступили въ мѣстность, гдѣ солнце въ это время года не свѣтило; въ этихъ сумеркахъ, ледяныя глыбы выглядѣли какъ бы алебастровыми, а кругомъ насъ ледъ казался точно хрустальнымъ, свѣтясь и искрясь въ темнотѣ; небо было темносинее съ блѣднымя пятнами; въ воздухѣ,-- тихій морозъ. Меня такъ и подмывало поохотиться на медвѣдей; я подговорилъ нѣсколько человѣкъ изъ своего экипажа и мы отправились на собакахъ охотиться на медвѣдей; собаки, вообще, играли видную роль въ нашей экспедиціи; онѣ были, частію, изъ Лапландіи, частію взяты нами изъ Вѣны; всю трудность путешествія онѣ переносили съ большимъ мужествомъ; мы соорудили имъ вполнѣ комфортабельное помѣщеніе, котовое никакъ нельзя было назвать конурой, и онѣ, вѣроятно, чувствовали гораздо меньше безпокойства, чѣмъ мы. Охота на медвѣдя была довольно удачная, хотя и не безъ потерь: мы лишились одной изъ лучшихъ собакъ, которая пала въ борьбѣ съ медвѣдемъ."

"Въ февралѣ 1873 г. солнце снова возвратилось, чтобы привѣтствовать масляницу; это шумное время года прошло у насъ очень грустно: мы опять были поставлены въ тяжелое положеніе осажденныхъ. Лѣто того-же года тянулось у насъ страшно монотонно; температура стояла на +8о R. и ничто не напоминало намъ здѣсь этого лучшаго времени года. Мы надѣялись, что хотя теперь намъ удастся выбраться изъ ледяныхъ оковъ и съ грустью увидали, что, несмотря на всѣ наши усилія разорвать окутывавшее насъ ледяное покрывало, мы должны были помириться съ мыслью зазимовать здѣсь; эта мысль многимъ казалась столь ужасною, что мы пользовались всякимъ удобнымъ случаемъ, чтобы двигаться хотя черепашьимъ шагомъ. И вотъ, наконецъ, 1-е ноября мы добрались до земли. Но, Боже! что это была за мѣстность: ледъ, снѣгъ, голыя скалы, и больше ничего. Хотя бы слѣдъ пробѣжавшаго животнаго, хотя бы малѣйшіе признаки какой либо растительности."

Между тѣмъ съѣстные припасы на кораблѣ приходили къ концу, нѣкоторые матросы стали заболѣвать, такъ что имѣлась настоятельная потребность къ возвращенію. На этомъ мѣстѣ Пайеръ заканчиваетъ первую часть своихъ записокъ, а во второй онъ уже переходитъ къ описанію своего возвратнаго путешествія.


"Живописное Обозрѣніе", No 12, 1876