Перес-Гальдос Бенито
Осада Сарагосы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

ОСАДА САРАГОССЫ

(Zaragoza)

ИСТОРИЧЕСКІЙ РОМАНЪ
ПЕРЕСА ГАЛЬДОСА

Переводъ съ испанскаго Е. УМАНЕЦЪ

ПРИЛОЖЕНІЕ КЪ ЖУРНАЛУ "ИСТОРИЧЕСКІЙ ВѢСТНИКЪ"

С.-ПЕТЕРБУРГЪ
ТИПОГРАФІЯ А. С. СУВОРИНА. ЭРТКЛЕВЪ ПЕР., Д.
1896

   

I.

   Мы добрались до Сарагоссы поздно вечеромъ 18-го декабря. Входя въ заставу Санхо, мы услыхали, какъ часы на Новой башнѣ пробили десять. По внѣшности мы представляли собою очень жалкую картину; наше платье было все въ лохмотьяхъ, и къ тому же мы ощущали страшный голодъ. Намъ пришлось идти черезъ Лерму, Серверу, Агреду, Тарасону и Борху, карабкаться на горы, переходить въ бродъ рѣки, пока, наконецъ, мы не вышли на большую дорогу Алагона, измученные до послѣдней степени. Не смотря на всѣ эти страданья, радостное сознаніе, что мы свободны, удесятеряло нашу энергію.
   Насъ было четверо; между Лермой и Когольосомъ намъ удалось высвободить наши руки отъ веревки, связывавшей группу нашихъ плѣнныхъ соотечественниковъ, и бѣжали изъ французскаго плѣна. Въ день бѣгства мы соединили деньги, оказавшіяся при насъ; набралось всего одиннадцать реаловъ. За три дня мучительнаго пути мы истратили почти все, такъ что но прибытіи въ Сарагоссу нашъ общественный капиталъ состоялъ всего изъ тридцати одной кварты. Мы купили хлѣбъ и дружески раздѣлили его на четыре части.
   Донъ Рокве, одинъ изъ нашихъ сопутниковъ, имѣлъ въ Сарагоссѣ добрыхъ знакомыхъ, но поздній вечерній часъ не позволялъ намъ явиться въ семейный домъ. Розыскиванье друзей мы отложили до слѣдующаго дня, а такъ какъ у насъ не было средствъ для того, чтобы остановиться въ гостиницѣ, то мы принялись искать уголка, гдѣ бы провести ночь.
   Прилавки рынка показались намъ слишкомъ неудобными и жесткими для нашихъ измученныхъ членовъ. Мы побывали въ наклонной башнѣ, и хотя одинъ изъ спутниковъ и предложилъ лечь въ колокольнѣ, но я отклонилъ эту мысль, такъ какъ тамъ мы были бы какъ въ открытомъ полѣ. Мы все-таки тутъ отдохнули и поужинали сухимъ хлѣбомъ; ѣли мы его, однако, съ большимъ аппетитомъ, посматривая на склонившуюся башню, напоминавшую собою гиганта, который заглядываетъ, что дѣлается у его ногъ. При свѣтѣ луны этотъ гигантъ былъ похожъ на фантастическую фигуру, которая не можетъ держаться прямо. Когда по небу плывутъ тучи, то, сидя внизу, невольно вздрагиваешь, такъ и кажется, что эти тучи увлекутъ за собой башню; однако, она вѣчно падаетъ и никогда не упадетъ.
   Пройдя нѣсколько большихъ улицъ съ массою развалинъ, мы дошли до площади Санъ-Мигуэль, а оттуда, переходя изъ переулка въ переулокъ, добрались до монастыря св. Энграчіи, разореннаго французами. У всѣхъ четверыхъ вырвалось единодушное восклицаніе, доказывавшее одну общую мысль: мы нашли мѣсто, гдѣ можно провести ночь.
   Стѣна фасада съ мраморнымъ портикомъ еще стояла, украшенная множествомъ изваяній святыхъ съ спокойными лицами, какъ будто не знавшими о катастрофѣ. Внутри мы увидали поломанныя арки, колоссальныя колонны, безформенные куски стѣнъ; увидали рѣзьбу, украшенія, статуи, въ безпорядкѣ разбросанныя по полу. Въ стѣнахъ были круглыя, словно выточенныя, дырки отъ пуль. Въ одной изъ сохранившихся частей потолка еще висѣла люстра для лампадъ; кое-гдѣ на полу, между деревомъ и камнемъ, уже пробивалась трава.
   Среди этого разоренія находилось нѣсколько совершенно цѣлыхъ, нетронутыхъ предметовъ, какъ, напримѣръ, органъ и маленькая исповѣдальница. При взглядѣ на эти обломки и вещи, не потерявшія своей прежней формы, казалось, что разгромъ здѣсь сдѣланъ лишь наскоро, что онъ еще не вполнѣ оконченъ. Весь монастырь какъ будто еще дрожитъ отъ бомбъ и ждетъ новыхъ нападеній.
   Донъ Рокве сказалъ намъ, что подъ этой церковью есть другая, нижняя, въ которой покоится прахъ святыхъ мучениковъ Сарагоссы, но входъ въ это подземелье былъ заваленъ. Глубокая тишина царствовала тамъ; но вдругъ намъ показалось, что мы слышимъ человѣческіе голоса. По первому впечатлѣнію мы склонны были думать, что это тѣни христіанскихъ мучениковъ, потревоженныя нами, шепчатся въ своихъ могилахъ. Въ ту же минуту, при мелькнувшемъ свѣтѣ луны, мы увидали группу людей, жавшихся въ углубленіи между двухъ огромныхъ упавшихъ колоннъ. Это были нищіе Сарагоссы, которые нашли себѣ здѣсь дворецъ. Мы пристроились къ нимъ и улеглись спать.
   Донъ Рокве мнѣ говорилъ:
   -- Я знаю дона Хозе де-Монторіа, одного изъ богатѣйшихъ землевладѣльцевъ Сарагоссы. Мы оба изъ Мекиненцы, вмѣстѣ учились въ школѣ, вмѣстѣ играли. Хоть я и не видѣлъ его цѣлыхъ тридцать лѣтъ, но думаю, что онъ насъ хорошо приметъ. Онъ, какъ истый арагонецъ, самый душевный человѣкъ. Мы его увидимъ, друзья мои, увидимъ дона Хозе де-Монторіа... Я съ Монторіа въ родствѣ по матери. Мы придемъ къ нему и скажемъ...
   Донъ Рокве уснулъ и я также.
   

II.

   Наше жесткое ложе не позволяло проспать до поздняго утра, да и голодъ разбудилъ насъ рано. Такъ какъ у насъ не было уборной, гдѣ мы могли бы умыться, то мы тотчасъ же собрались въ путь, отыскивать знакомыхъ. Всѣмъ намъ опять-таки пришла одна и та же мысль, что хорошо бы позавтракать, но мы единодушно должны были прійти къ заключенію, что наши скудныя средства не позволяютъ этого.
   -- Не огорчайтесь, друзья мои,-- сказалъ донъ Рокве,-- скоро я всѣхъ васъ приведу къ моему другу; онъ насъ угоститъ.
   Когда онъ это говорилъ, мы увидали женщину и двухъ мужчинъ; это были наши ночные сосѣди и, повидимому, народъ привычный къ ночевкамъ въ такихъ углахъ. Одинъ изъ мужчинъ былъ безногій, на костыляхъ и двигался порою просто на четверенькахъ; это былъ старикъ съ веселымъ смуглымъ лицомъ. Онъ любезно поклонился намъ, и донъ Рокве спросилъ его, не знаетъ ли онъ, въ какой части города находится домъ дона Хозе де-Монторіа.
   -- Донъ Хозе де-Монторіа?-- воскликнулъ нищій.-- Да я его знаю лучше, чѣмъ моихъ собственныхъ дѣтей. Лѣтъ двадцать тому назадъ онъ жилъ въ улицѣ Альбардерія, потомъ переѣхалъ въ улицу Парра, потомъ... Да, я вижу, вы не здѣшніе?
   -- Да, мой другъ, мы не здѣшніе, и пришли присоединиться къ гарнизону этого города.
   -- Такъ что вы не были здѣсь 4-го августа?
   -- Нѣтъ.
   -- Не видали значитъ и битву при Эрасѣ?-- спросилъ нищій, садясь противъ насъ.
   -- И этого не видали.
   -- А донъ Хозе де-Монторіа былъ тамъ; онъ вмѣстѣ съ другими захватилъ у французовъ пушку... Я вижу, что вы ничего не знаете! Изъ какой же страны свѣта пришли вы?
   -- Изъ Мадрида,-- сказалъ донъ Рокве.-- Такъ, значитъ, вы можете намъ сказать, гдѣ живетъ мой другъ донъ Хозе?...
   -- Какъ же не могу, какъ же не могу!-- отвѣтилъ онъ и, вынувъ кусокъ хлѣба, принялся завтракать.-- Изъ улицы Парро онъ переселился въ Энмедіо. Вѣдь вы знаете, что всѣ дома взорваны... Тамъ былъ Эстебанъ Лопесъ, солдатъ десятой роты волонтеровъ изъ Арагона, онъ съ сорока солдатами прогналъ всѣхъ французовъ.
   -- Это по истинѣ удивительно,-- замѣтилъ донъ Рокве.
   -- Но если вы не видали 4-го августа, то значить вы ничего не видали,-- продолжалъ старикъ.-- А я видѣлъ и битву 4-го іюня, когда былъ въ улицѣ Паха и видѣлъ артиллеристку, когда она стрѣляла изъ пушки.
   -- Да, да, мы уже слышали о героизмѣ этой знаменитой женщины,-- возразилъ донъ Рокве,-- но еслибъ вы намъ сказали...
   -- Хорошо; донъ Хозе де-Монторіа большой другъ коммерсанта Андреса Гуспиде, который 4-го августа стрѣлялъ изъ переулка Сосновой башни; туда сыпались гранаты, бомбы, картечи, а донъ Андресъ стоить, какъ столбъ. Больше ста мертвыхъ было вокругъ него, и онъ одинъ убилъ пятьдесятъ французовъ.
   -- О, это храбрый человѣкъ, и онъ другъ моего друга?
   -- Да, сеньоръ,-- отвѣтилъ нищій.-- Они оба первые рыцари въ Сарагоссѣ и каждую субботу подаютъ мнѣ милостыню. Меня зовутъ Пепе Пальехасъ, по прозванію Sursum Corda, потому что я цѣлыхъ двадцать девять лѣтъ былъ ризничимъ и пѣлъ... но это все равно, и вы, вѣроятно, слышали обо мнѣ въ Мадридѣ.
   -- Да,-- сказалъ донъ Рокве, уступая порыву великодушія,-- мнѣ кажется, мы тамъ слышали о васъ. Не правда ли, друзья мои?
   -- Ну, такъ вотъ...-- продолжалъ нищій.-- И вамъ надо знать, что послѣ этого я просилъ милостыню у дверей монастыря св. Энграчіи, осажденнаго этими разбойниками 13-го августа. Теперь я прошу у Іерусалимскаго монастыря, гдѣ меня всегда можно найти... Такъ воѣъ 4-го августа я былъ здѣсь и видѣлъ, какъ изъ церкви вышелъ Франциско Квилесъ, сержантъ первой роты, перваго стрѣлковаго баталіона, и онъ, какъ вамъ извѣстно, съ тридцатью пятью солдатами выгналъ французовъ изъ монастыря Encaniacion... Я вижу, что вы удивляетесь, да... А вотъ здѣсь въ саду св. Энграчіи умеръ подполковникъ Мигуэль Жила. По крайней мѣрѣ двѣсти труповъ было тутъ въ саду. Конечно, еслибъ не присутствовалъ донъ-Мигуэль Саламеро... Да вы не знаете ничего этого?
   -- Нѣтъ, другъ мой,-- отвѣтилъ донъ Рокве,-- мы ничего этого не знаемъ и хотя мы и съ удовольствіемъ готовы послушать чудеса, которыя вы намъ разсказываете, но теперь насъ больше всего интересуетъ, гдѣ найти дона-Хозе, моего стараго пріятеля, потому что мы всѣ четверо страдаемъ болѣзнью, которая называется головъ.
   -- Я сейчасъ же поведу васъ туда,-- сказалъ нищій, предложивъ намъ своего хлѣба.-- Но прежде я хочу сказать вамъ одну вещь, а именно, что еслибъ Маріано Серезо не защищалъ Альхаферіо, какъ онъ защищалъ, то ничего бы не было въ Портильо Что это за человѣкъ Маріано Серезо, царствіе ему небесное! 4-го августа онъ ходилъ по улицамъ со шпагой и наводилъ на всѣхъ страхъ. Св. Энграчіа была похожа на вулканъ, сеньоры. Бомбы и гранаты падали, какъ дождь, но патріоты обращали на нихъ такое же вниманіе, какъ на капли воды. Большая часть монастыря разрушилась, дома дрожали; огонь въ окнахъ, огонь вверху, огонь внизу. Французы падали, какъ мошки, и сарагосцевъ не мало легло тутъ. Шестьдесятъ непріятельскихъ пушекъ было направлено на эти стѣны. Вы этого не видали? А я видѣлъ, обломки кирпичей и комья земли такъ и взлетали на воздухъ, но мертвыхъ клали другъ на друга, и они служили баррикадами. Наши стрѣляли безъ конца, и скоро французскія пушки остались безъ прислуги. Когда командиръ увидалъ, что одна пушка осталась безъ прислуги, онъ крикнулъ: "Эполеты тому, кто заклепаетъ эту пушку!" и Пепильо Руисъ пошелъ, какъ въ садъ, въ майскій день, заклепалъ пушку и вернулся съ улыбкой. А въ это время упала другая стѣна монастыря, многихъ тутъ подавило. Но командиръ, Антоніо Квадросъ, сказалъ, что это ничего, и видя, что непріятель пробилъ большую брешь, самъ сталъ закладывать ее мѣшками съ шерстью. Тогда пуля попала ему въ голову. Его оттащили оттуда, онъ сказалъ, что и это ничего, и умеръ.
   -- Охъ!-- съ нетерпѣніемъ произнесъ донъ Рокве.-- Мы въ восторгѣ, сеньоръ Sursum Corda, и самый искренній патріотизмъ овладѣваетъ нами, слушая васъ, но если бы вы намъ сказали, какъ найти...
   -- Господи, да развѣ я не скажу?-- воскликнулъ нищій.-- Кажется, вѣдь чаще всего въ жизни я видѣлъ домъ дона Хозе де-Монторіа, такъ какъ онъ близко отъ Санъ-Пабло. Ахъ, вы не видали того, что происходило въ больницѣ? А я видѣлъ, да; туда также сыпались бомбы и гранаты. Больные, видя, что на нихъ валится крыша, стали выскакивать въ окна, другіе кувыркомъ бросались съ лѣстницъ. Слышались вопли, а сумасшедшіе въ своихъ камерахъ выли, какъ звѣри, другіе расхаживали съ хохотомъ и танцовали въ ужасными жестами. Нѣкоторые гуляли по улицамъ, какъ въ карнавалъ, или взбирались на колокольню и оттуда проповѣдовали, что за грѣхи людей будетъ сожженъ весь городъ. Женщины прибѣжали на помощь больнымъ и всѣхъ увели въ Пиларскій монастырь. Съ Новой башни звонили, когда летѣла бомба, но крикъ народа заглушалъ колоколъ. Французы надвигались по улицѣ св. Энграчіа, завладѣли больницей и монастыремъ Санъ-Франциско. Всѣ наши лучшіе начальники грудью бросились на непріятеля, а изъ-за баррикады, которую она сама же и сдѣлала, ихъ ждала съ ружьемъ въ рукахъ графиня де-Бурета.
   -- Какъ, женщина, да еще и графиня воздвигала баррикады и стрѣляла?-- съ энтузіазмомъ спросилъ донъ Рокве.
&