Пинкевич Альберт Петрович
Песталоцци

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Жизнь замечательных людей. Выпуск 5--6.

Альберт Петрович Пинкевич.
Песталоцци

Жизнь замечательных людей -- 5

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

0x01 graphic

И. Г. Песталоцци

Глава первая.
Детство
(1746-1761)

Генри чудачок из страны чудаков
(Школьное прозвище Песталоцци)

   Иоганн Баптист Песталоцци, врач-практик, хирург и окулист. умер на 33 году жизни. Его дети -- шестилетний Иоганн Баптист, пятилетний Иоганн Генрих и только что родившаяся Анна Варвара остались на попечении их матери, Сусанны Песталоцци, и преданной семейству Песталоцци служанки. Варвары Шмид.
   Маленький Генрих Песталоцци воспитывался в тесно-замкнутом кругу своей семьи. О его брате и сестре мы почти ничего не знаем. Известно только, что старший брат в 1780 г. отправился в Америку и там пропал без вести, а сестра в 1779 г. вышла замуж за купца Гросса в Лейпциге. Этим исчерпываются наши сведения о них. Почти нигде, -- ни в своих воспоминаниях, ни в своих статьях, переполненных автобиографическими данными. -- Песталоцци не упоминает ни о брате, ни о сестре. По-видимому, это были люди без ярко выраженной индивидуальности, а может быть вообще очень далекие Песталоцци.
   Зато влияние матери и прислуги Варвары, или, как он ее постоянно называет, "Бабели", было огромно, -- по крайней мере Песталоцци вспоминает о них во многих своих работах.
   Узкий круг семьи и школы, изредка поездки к своему деду пастору определяют жизнь Песталоцци в течение его детства и юности. Приходя из школы, маленький Песталоцци буквально замыкался в той единственной комнате, в которой жила вся семья, и большую часть времени проводил за чтением под наблюдением матери и Бабели. Он не играл на улице, как большинство детей его возраста, детские шалости, детские игры были ему чужды.
   Песталоцци как он сам выражается "видел свет лишь в пределах комнаты своей матери и в столь же узких пределах своей школьной комнаты" "Настоящая человеческая жизнь. -- пишет он дальше. -- была для меня почти настолько же чужда, как если бы я совсем не жил в свете, в котором я жил на самом деле"
   Воспитание, которое давала ему мать. характеризовалось чрезвычайной религиозностью. Каждый шаг мальчика был регламентирован на основе того или другого религиозного догмата, впечатлительный ребенок систематически отравлялся религиозным ядом.
   Песталоцци был окружен исключительным вниманием и заботливостью двух женщин, посвятивших себя детям. Особенно много сделала для детей Бабели, отказавшаяся от личной жизни и целиком отдавшая себя семье Песталоцци. Из прислуги, положение которой мало чем отличалось в то время от положения крепостного раба, она постепенно сделалась почти равноправным членом семьи, организатором небольшого хозяйства Песталоцци.
   Варвара Шмид поступила в услужение за несколько месяцев до смерти отца. По словам Песталоцци, отец, чувствуя приближение смерти, призвал Варвару и сказал ей: "Бабели, не покидай моей жены. когда я умру: она погибнет, дети перейдут в чужие руки, она без твоей помощи не будет в состоянии их воспитать. На это девушка ответила умирающему: После вашей смерти я не покину вашей жены и останусь при ней. если я ей буду нужна".
   Семья Песталоцци жила бедно. Имелись кое какие небольшие средства, но, во всяком случае, только при условии крайней бережливости можно было сводить концы с концами. И тут роль Бабели была исключительна Для того, чтобы на несколько крейцеров дешевле купить корзину капусты или овощей, она по три-четыре раза ходила на рынок и улучала момент, когда торговцы собирались расходиться. Эта бережливость доходила даже до того, что, когда дети собирались пойти гулять на улицу или вообще хотели куда-нибудь пойти, Бабели задерживала их со словами: "Зачем без пользы портить платье и обувь, вы видите, как ваша мать во всем себе отказывает, чтобы воспитать вас, как она по целым месяцам никуда не выходит и бережет каждый крейцер, необходимый для вашего воспитания".
   Мать Песталоцци, мало практичная и неопытная, стремилась создать видимость известного мещанского благополучия. Бабели торговалась из-за каждого крейцера и запрещала детям лишний раз выйти на улицу, чтобы не испортить нарядные, праздничные платья, которые по возвращении домой бережно снимались; вообще мать и Бабели из последние средств тянулись, чтобы поддержать различные обычаи, требующие довольно больших расходов, вроде новогодних подарков и т. п. Когда в семье Песталоцци бывали гости. то единственная комната в квартире искусно обращалась в гостиную".

0x01 graphic

Дом, в котором родился Песталоцци

   От природы Песталоцци был слабого здоровья и рано начал обнаруживать ту исключительную впечатлительность, ту почти болезненную восприимчивость к различными явлениям жизни которые сделали его в дальнейшем человеком с обнаженными нервами. Его эмоциональность была ярко выражена уже в самом раннем детстве. Чувства, а не размышления, эмоции, а не логика, характеризовали маленького Песталоцци, так же как эти же черты впоследствии определили практическую деятельность известного всему миру Генриха Песталоцци. Десятки и сотни прочитанных книг, -- сказок, романов, сборников мифов и т. п. -- развили его воображение, его фантазию, и это наложило печать на все его развитие Бесхарактерное воспитание в атмосфере ласки, доходившей до сентиментальности, в атмосфере морализирования, переходившего в мистику, также способствовало тому, чтобы воспитать из Песталоцци человека мало практичного, мечтателя, фантаста, самоотверженно стремящегося к красивым, благородным, хотя бы и неосуществимым целям Маленький Песталоцци рано проявлял полное пренебрежение ко всему тому, что в данный момент его не интересовало, но зато он отдавался целиком тому, что затрагивало его чувство, что действовало на его воображение.
   Все то, что требовало серьезной, постоянной, хладнокровной, рассудочной работы, тщательного наблюдения и исследования, было трудно для него. Сила Песталоцци и тогда была в области чувства, в области стремительных порывов его натуры, но не в основательном, хладнокровном расчете Он был добр до самозабвения, он был впечатлителен до истерики и слез, вспыльчив до исступления -- горячее, пламенное сердце билось в этом тщедушном, слабом, некрасивом ребенке.
   Он рано стал чувствовать боль, страдания других людей, он не мог пройти равнодушно мимо какой-нибудь несправедливости, мимо какого-нибудь несчастья. Его сердце требовало действия, помощи тем. кто был несчастен, кто страдал. Исключительная эмоциональность натуры, соединенная с нервозностью, воображение, доходящее до фантазерства, заставляли его делать поступки, вызывавшие общее недоумение Встретив на окраине города нищего, он отдавал ему серебряные пряжки с ботинок, так как у него в этот момент с собой не было денег. Когда он сталкивался с несправедливостью, он смело выступал против: он бешено кидался на сильнейших, он дерзко говорил правду в глаза старшим. Немудрено, что как позже во время практической деятельности, так и в юности он не знал равнодушного к себе отношения тех людей, с которыми он сталкивался. Над ним или насмехались, или его любили горячо и крепко.
   Выше было сказано что Песталоцци время от времени посещал своего деда пастора. Эти помещения имели то огромное значение, что они рано познакомили Песталоцци с бытом швейцарских крестьян. находившихся тогда в исключительно тяжелом положении. Эго было время знаменитого первоначального накопления капитала, ог которого так страдало прежде всего крестьянство. Та характеристика. которую за несколько десятков лет до этого дал французским крестьянам Ла-Брюер. без особого преувеличения могла быть применена и к крестьянам швейцарским. Ла-Брюер, как известно, писал: "видишь каких-то диких зверей, самцов и самок, рассыпавшихся по полю, черных, багровых, совершенно сожженных солнцем, привязанных к земле, которую они взрывают и перепахивают с непобедимым упорством: у них как будто бы членораздельный язык, но когда они поднимаются на ноги, то у них оказывается человеческое лицо. -- и в самом деле это люди. На ночь они удаляются в берлогу, где живут черным хлебом, водой и кореньями. Они избавляют других людей от труда сеять, пахать и собирать, чтобы жить, и поэтому заслуживают права не есть тот хлеб, который ими посеян".
   Уже в эти годы Песталоцци проникается живейшим чувством и симпатией к крестьянам, уже в эти годы в нем предчувствуется будущий идеолог крестьянства, будущий народник со всеми его реакционными и прогрессивными чертами. Его тянули к себе крестьяне, он проводил в их семьях много времени и часто выходил вместе с ними в поле и помогал им в их работе.
   В Швейцарии того времени в разных районах существовал различный политический строй. От Германии она отпала давно (1648), правление носило характер аристократических республик, но самый характер этих республик был неодинаков В Берне например, большое значение имела землевладельческая аристократия, "патриции"; в Цюрихе -- строй был более демократичным, здесь большую роль играли цеха и торговый капитал.
   В Цюрихе власть принадлежала "Большому совету", состоявшему из 200 представителей родовой аристократии и двенадцати цехов. Большой совет выбирал "Малый совет", а последний выделял "Тайный совет" из 12 человек, которые и правили всем кантоном.
   Кантон разделялся на "фогтства", во главе которых стояли "фогты", обладавшие очень большой властью и назначаемые Цюрихом. Они -- в большинстве случаев -- и были злейшими врагами крестьянства, влачившего поистине жалкое существование
   Небезынтересно привести некоторые факты, характеризующие положение крестьян.
   Крестьянин был связан по рукам и ногам. Только коренные жители городов (бюргерство) могли принадлежать к цехам, изучать соответствующее ремесло: лишь такие ремесла, как портняжное, сапожное и кузнечное считались ремеслами крестьянскими, которые выполнять городскому гражданину было зазорно. Заниматься другими ремеслами было запрещено крестьянам. Крестьянин не мог свободно торговать продуктами, которые он произвел. Так, цены на виноградное вино устанавливал город в лице виноторговцев; крестьянин не имел права красить и белить приготовленные на дому ткани. Он принужден был носить платье из небеленого и некрашеного полотна или такого же сукна. Если же крестьянин хотел иметь платье из крашеного полотна или сукна, он должен был сперва продать свое изделие в город и затем купить его снова.
   Ни один крестьянин не имел права одалживать другому деньги меньше чем из 5 %. Если он нарушал закон, то у него отбиралась половина одолженной суммы. Городские купцы занимались ростовщичеством и не хотели иметь конкурентов.
   Права охоты в лесах крестьяне не имели. Крестьянин мог лишь участвовать в охоте, организуемой горожанами. Добыча, конечно, попадала в руки последних.
   Дети крестьян не имели права поступать а городские средние школы. Школы же в деревнях находились в ужаснейшем положении. Там господствовал катехихис. чтению учили кое-как, а письму и счету в деревенских школах и совсем не обучали.
   Феодальные путы, с одной стороны, разгул героев первоначального капиталистического накопления -- с другой, характеризовали тот период. Купцы, "патриции" богатели, общее экономическое положение Швейцарии было относительно высоким, -- тем тяжелее было положение крестьянства.
   Впечатлительный ребенок рано почувствовал эту обездоленность, этот гнет, и в течение всей жизни мысль о бедных, о крестьянах, сочувствие к ним жили в сознании Песталоцци.
   В год смерти своего отца Песталоцци поступил в начальную школу.
   Швейцарские начальные школы в городе, как и вообще европейские школы XVIII в., были немногим лучше деревенских и влачили самое жалкое существование. Неудивительно, что о той элементарной школе, в котором Песталоцци вначале учился, у него осталось весьма плохое воспоминание.
   Обучение сводилось к заучиванию наизусть молитв, библейских текстов, катехизисов, к обучению письму и элементарному счету- Учителя были невежественны и не пользовались у учеников никаким авторитетом. Начальная школа имела от трех до пяти классов. Песталоцци окончил школу в три года и перешел затем в латинскую с пятью классами при семилетием курсе. Таких латинских школ в Цюрихе было две (Sсhola Abbatissana и Schola Carolina)
   Песталоцци обучался и в тон и в другой. Сперва в Sсhola Abbatissana до 1757 г. и в Schola Carolina до 1761 г Можно думать, что обучение а них шло более или менее нормально, так как он в семь лет кончает курс и поступает в следующую школу, так называемый Collegium Humanitatis, составлявший переход уже к действительно высшему учебному заведению -- Collegium Carolinum (Каролинум). Песталоцци прошел школу относительно легко.
   Он был слаб и болезнен, однако его сверстники сообщают, что во многих случаях он проявлял большое упорство и мужество. Один из биографов, отмечая его смелость, пишет: "свое мужество он доказал уже в своей молодости и тогда, когда он решительно становился на защиту слабейших учащихся или учащихся из деревни, и тогда, когда он сам резко выступал против учителя в том случае, если последний пристрастно относился к тому или другому учащемуся, и тогда, когда он во время землетрясения вытаскивав книги из качающегося школьного дома -- один, так как все его товарищи вместе с учителем с криками и плачем покинули помещение".

0x01 graphic

Французская школа XVIII века

   Песталоцци мужественно вел настоящую борьбу против учителей, которых он не уважал. Следующий случай, описанный им самим, достаточно характеризует его в этом отношении:
   "Я должен был учиться и петь, как и все остальные дети, но не имел никакого музыкального слуха. Пьяный учитель пения Кауфман захотел меня научить правильно слышать при помощи побоев. Это меня настолько возмутило, что я вместе с другими детьми, сидящими рядом со мной, выкинул пьяного человека с моей скамьи и затем побежал к тогдашнему заведующему школой и заявил, что я никогда не вернусь в школу, если мне придется хотя бы в течении одного часа учиться у Кауфмана. Заведующий школой понял, что я прав, и разрешил мне отныне каждую среду вечером в то самое время, когда происходил урок пения, итти домой. Прямо невероятно до чего этот случай содействовал развитию моего стремления к независимости! Я получил право каждую неделю на главах у несправедливого учителя, дискредитируя его перед всеми учениками, брать подмышку мои книги в тот самый момент, когда он входил в комнату. и с криком "Vale bene, domine praeceptor" [До свидания, господин учитель], выбегать на класса".
   И в то же время во всех детских играх, по свидетельству самого Песталоцци, он был самым неловким и беспомощным из всех сверстников... "Впрочем, большинство любило меня за мое добродушие и мою услужливость, хотя и знали мою односторонность и неловкость, равно как и мою беззаботность и недогадливость во всем, что меня не интересовало".
   Действительно Песталоцци, будучи одним из лучших учеников, часто делал такие ошибки, которых не сделал бы самый худший ученик в классе. Это происходило от того, что Песталоцци успевал в том. что ему нравилось, успевал в том, что он любил, а к тому, что ему не было интересно, он обычно не прилагал никакого усилия. Естественно. что некоторые из товарищей стали считать его чудаком, и один из них дал ему прозвище, о котором Генрих Песталоцци вспоминает в работе, написанной через семьдесят лет, а именно один из тех, кто особенно отличался в различных проделках по отношению к Песталоцци. дал ему прозвище "Генри чудачок из страны чудаков".
   Нужно думать, что обучение не было слишком глубоким и слишком серьезным в этой латинской школе. Песталоцци, как известно, даже и в зрелые свои годы, даже тогда, когда он был во главе большого педагогического института, формально не был особенно грамотным человеком, он не очень хорошо знал географию, плоховато знал математику и французский язык, и даже по-немецки писал всегда с ошибками.
   На формирование его характера и вообще на формирование его мировоззрения, кроме тех влияний, которые на него преимущественно в смысле привития ему религиозности оказывала мать, чрезвычайно большое влияние оказало пребывание в тех школах, в которые он перешел после окончания латинской школы; именно там складывается мировоззрение Песталоцци, именно там впитывает он передовые идеи своей эпохи и получает тот основной интеллектуальный багаж, которым пользуется в дальнейшей своей литературно-практической деятельности. Можно условно примять, что детство Песталоцци кончилось после выхода из латинской школы, и в следующие годы мы перед собой видим человека, живущего общественной жизнью и живо реагирующего на самые разнообразные события как в литературной, так и в политической области.

Глава Вторая.
Молодые годы Песталоцци
(1761-1769)

"Слушайте и запомните навсегда, что только полнейшее уничтожение
тиранов спасет от того, чтобы они больше не вредили"
Песталоцци

   Переход в Collegium Humanitatis явился крупным событием в интеллектуальной жизни Песталоцци. Это учебное заведение, представлявшее собою что-то вроде старших классов гимназии или подготовительных курсов к высшей школе, среди своих педагогов имело несколько бесспорно очень живых людей, весьма образованных, весьма популярных у своих учеников. Из них в особенности надо отметить Бодмера и Брейтингера.
   Эти два имени были широко известны и за пределами Швейцарии, главным образом в Германии. Они возглавляли в литературе т. н. "цюрихскую школу", боровшуюся против педантизма известного Готтшеда (1700-1766), немецкого (германского) писателя, критика и историка литературы, узкого рационалиста и сторонника поучающей, морализирующей литературы ("лейпцигская школа"). Бодмер и Брейтннгер выступали в защиту "сердца" против "рассудка" (рационализма), за творческую фантазию, оправдывали введение чудесного в художественную литературу, ратовали за Мильтона и Клопштока. Победа оказалась на стороне цюрихцев. Характерно, что литературная борьба эта велась с обеих сторон с необыкновенной яростью и в таком стиле, что Шлоссер (известный немецкий историк) должен был характеризовать ее в следующих весьма выразительных словах: "нельзя достаточно надивиться грубости и дикости эпохи, в которую несколько лет сряду можно было вести такие пошлые и дикие споры". И тот и другой по отзыву Песталоцци, были мало практичные, хотя и воодушевленные самыми наилучшими намерениями люди: "независимость, самостоятельность, благотворительность, способность к самопожертвованию и любовь к отечеству" были их лозунгами.
   "Нас фантастически учили. -- продолжает дальше Песталоцци. -- искать самостоятельность в словесном знакомстве с истиной, не давая нам живо почувствовать потребность в том, что было необходимо для упрочения нашей внутренней и нашей внешней домашней и гражданской самостоятельности. Дело доходило до того, что мы еще в детстве воображали себя прекрасно подготовленными поверхностными школьными знаниями великой греческой и римской общественной жизни и маленькой работе в одном из швейцарских кантонов".
   Влияние этих профессоров-литераторов на их слушателей было огромно Именно их влиянием следует объяснить то, что Песталоцци всегда был врагом рационализма, по крайней мере теоретически.
   Под их руководством Песталоцци с увлечением занимается древними языками, философией, много читает, знакомится с новыми идеями в педагогике, в частности с сочинениями Руссо который тогда только что опубликовал свой знаменитый роман "Эмиль или о воспитании" Идеи Руссо особенно восхищали молодого Песталоцци Руссо клеймил современную культуру, требовал воспитания, сообразного с природой, заставлял своего героя воспитываться в деревне, вдали от города, среди крестьянства, предлагал обучать Эмиля ремеслам и т. п Все это очень соответствовало настроениям Песталоцци. Одновременно образы классической древности, рассказы Плутарха все более и более экзальтируют впечатлительного юношу, который уже в это время становится тем фантазером-народником, которым он был в течение большей части своей сознательной жизни. Симпатии к угнетенному крестьянству выражаются в форме крайнего патриотизма. фетишизирования идеи родины, любви к народу, причем под последним Песталоцци прежде всего понимает всех бедняков, всех угнетенных господствующими классами.
   Один из сверстников Песталоцци рассказывает о том. что Песталоцци ему как-то сказал: "любовь к отечеству и восстановление прав подавленного населения так волновали мое сердце в юности, что я готов был пойти на всякие средства, чтобы освободить его, и я легко мог в то время стать убийцей тех. кто казался мне в тот период деспотом"
   С этого момента Песталоцци начинает принимать участие в политической жизни страны. В это время (1762-1767) в Швейцарии было неспокойно. С одной стороны, глухое недовольство деревни городом, недовольство, которое очень настойчиво выражалось в течение XVIII в в крестьянских восстаниях то в том, то в другом кантоне; с другой стороны, резкие противоречия в самом городе между патрициатом и нарождавшейся городской буржуазией, противоречия между ремесленниками и остальными группами города. Все это в течение второй половины XVIII столетия создавало большое оживление среди швейцарской интеллигенции: образовывались различные политические кружки, появились различные политические журналы, живо обсуждались литературные проблемы и т. д. Цюрих был на первом месте. Недаром он получил тогда прозвище "Афип на Лиммате" [Лиммат -- река, вытекающая из Цюриского озера]
   Швейцария была страной по преимуществу земледельческой, однако в городе, отчасти в связи с бегством гугенотов из Франции, принесших с собою в Швейцарию более высокую промышленную культуру, довольно интенсивно развивалась промышленность. На востоке и северо-востоке развивается хлопчатобумажная промышленность, в Цюрихе и Базеле -- шелковое производство, на западе -- производство часов и т. п. Естественно, что в городе особенно обострилась борьба против феодальных привилегий городской аристократии, фактически удержавшей в своих руках власть Таким образом оппозиционное и порою революционное движение в Швейцарии питается как недовольством деревни, так и теми противоречиями, которые развертываются в городе.
   В соседней Франции общественная жизнь, конечно, была белее насыщена событиями; там острее сталкивались классы, острее шла борьба со старым; там возникали мощные философские, литературные и политические группировки, отражавшие бурный порыв буржуазии к господству; там действуют десятки крупнейших мыслителей, писателей и политиков, поднятых волной классовой борьбы до высот бессмертия: Вольтер. Руссо. Гольбах. Гельвеций. Ламетри, Монтескье и мн. др. придают своей деятельностью необычайный блеск этой эпохе; "третье сословие" объединяет все живые силы страны, трепещут феодалы -- дворяне и епископы, явно шатается трон короля.
   В Швейцарии, даже в Цюрихе -- по сравнению с этим кипением-- политическая жизнь течет тихо. Но небольшой тонкий слой оппозиционных власти демократов там имеется, он питается французской философской и политической литературой, он отражает происходящее во Франции, так как известная почва для революционного брожения есть и в Швейцарии.
   Цюрих, находящийся в немецкой Швейцарии. естественно тяготеет к Германии, культурно он весьма связан с ней. Однако политическое влияние передовой Франции было сильнее того что в этом отношении давала отсталая Германия, хотя и сильная своими мастерами художественного слова, мастерами эпохи "бури и натиска" (Гете. Гейдер. Шиллер. Лессинг. Клопшток и т. д).
   Песталоцци был связан с оппозиционными кругами города и в то же время он, как мы уже видели выше, чувствовал себя ближе к крестьянству Поэтому не удивительно, что Песталоцци на шестнадцатом году своей жизни примыкает к оппозиционным кружкам, из которых особенно яркую политическую установку имел кружок основанный Бодмером в 1762 г. под названием "Гельветическое общество у "Скорняков", называвшийся тая потому, что собрания общества происходили в помещении цеха скорняков. Члены кружка в широкой публике получили название "патриотов".
   Общество находилось под сильнейшим влиянием идеи Руссо, и не случайно оно образовалось в том году, когда по приказу парижского парламента был разорван палачом и публично сожжен "Эмиль" Руссо. Главною своей целью общество ставило улучшение и поднятие нравственной, политической и экономической жизни страны. Члены общества собирались еженедельно и обсуждали доклады из области истории, политики, морали, педагогики. Между прочим, в это время в обществе обсуждались следующие вопросы: "о происхождении, росте, правах, свободах и роли в государстве нашего родного города", "человек природы", "о необходимости ликвидировать наказания", "о политическом воспитании", "основы политического благополучия", "о цюрихском воспитании", "о духе общественности в нашем государстве" и т. д.
   Естественно, что господствующая партия аристократов Цюриха была весьма недовольна деятельностью этого общества. Бодмер в одном из писем сообщает: "я заслуживаю своей деятельностью кислые физиономии наших аристократов".
   Деятельность Песталоцци и патриотов не ограничивалась только заседаниями кружка и литературными выступлениями. Кружок неоднократно выступал практически, активно борясь с людьми, которых он считал преступными. Так. в 1763 г. по инициативе друзей Песталоцци Лафатера и Фюссли, членов кружка Бодмера, было начато громкое дело против ландфогта (Landvogt) Гребеля. Преступника Гребеля, его вымогательства, взяточничество, ограбление крестьян были широко известны, однако его поддерживали патриции из Цюриха, и он оставался безнаказанным. Выступления "патриотов" привели к суду, в результате которого Гребель был осужден Однако цюрихские власти нашли, что Лафатер и Фюссли занимались не тем, чем нужно, и рассматривали их тоже как обвиняемых Впрочем, дело для них прошло благополучно, а кружок "патриотов" получил широкую известность.
   Год спустя, в 1764 г., они подняли дело против цехового мастер" Бруннера, обвинявшегося в ряде преступлений. По-видимому Бруннер был сам убежден в своей виновности, так как он бежал из Цюриха. Тем не менее, хотя виновность его была очевидна, власти заочно оправдали Бруннера.
   Не менее громким было выступление "патриотов" против пастора Готтингера. в результате чего Готтингер был на два года отстранен от своей должности. Однако и тут не обошлось без неприятностей для "патриотов". Два члена кружка, поднявшие дело, были арестованы, а третий, "патриот" Шмид, имел большие неприятности со стороны властей и долго находился под их подозрением.
   Именно в это время разыгралось известное "женевское дело", толчком к которому был тот же "Эмиль" Руссо. После того как "Эмиль" Руссо был сожжен в Париже, магистрат женевской республики поспешил последовать примеру Парижа и сжег "Эмиля", а заодно с ним и "Общественный договор". Один из женевцев, -- капитан Пикте, в частном письме выразил резкое осуждение поступку Женевского совета, правившего городом. Копия этого письма попала в руки совета, и Пикте был присужден к тюремному заключению. Городская буржуазия воспользовалась этим случаем, как поводом для нападения на аристократов: было выставлено требование не только отмены приговора над Пикте, но и отмены приговора над "Эмилем" Руссо.
   Аристократия оказала сопротивление. Начались столкновения между городской буржуазией и аристократами. Аристократы, почувствовав шаткость своего положения, обратились за помощью в Цюрих, Берн и Францию, "чтобы спасти отечество". Из Цюриха, Берна и Франции отправились "посредники", которые в течение очен." длительного времени разбирали тяжбу между буржуазией и аристократами. За этой борьбой следила вся Швейцария. Представители Берна и Цюриха поддержали швейцарскую демократию. Тогда Франция устами герцога Шуазеля заявила что она прерывает всякие отношения со Швейцарией, высылает всех женевцев из Франции и требует, чтобы Цюрих и Берн немедленно послали свои войска в Женеву и примерно наказали зачинщиков и "демагогов". Однако ни Берн ни Цюрих войск не послали. Франция закрыла границу. прекратила всякую торговлю. -- но Женева осталась спокойной. порядок в ней не был нарушен, инцидент был впоследствии исчерпан путем мирных переговоров.
   Женевское дело вызвало сильнейшее возбуждение в Цюрихе. Аристократы хотели во что бы то им стало послать войска в Женеву, однако демократические круги населения были настолько резко настроены против этого, что совет города так и не решился этого сделать.
   Во всех этих событиях Песталоцци принимал самое живейшее участие. В то время он был экзальтированным поклонником Руссо. Как только появился "Эмиль", он, по его словам, до энтузиазма увлекся этой "мечтательной книгой".
   "Я сравнивал воспитание, полученное мною в д