# В мастерских

Андрей Платонович Платонов

## Андрей Платонов. В мастерских


## 1. Электропоезд


-- Стратоныч, давай пожуем!

-- Давай.

И мы жевали картошку с требухой.

-- Нады стою я в очереди, -- гундосил Стратоныч. -- Аж до двенадцати стоял, ждали все требушного начальника. Ах, грачи!

-- Ну, пойдем, попробуем мотор. И мы пошли.

-- Давай! -- закричал Стратоныч. -- Легче, легче, ремень замотаешь! Нельзя так. Стоп!

Я выключил.

-- Легче давай, помаленьку! Мотор пошел, и ремни заплясали.

-- Вот! Не спеша надо, а то ты рвешь. Перед гудком мы разговорились:

-- А што, Стратоныч, давай ребят подговорим, электропоезд сделаем, как, я тебе говорил, в Петрограде сделали. Вечером по два бы часа после гудка оставались, а воскресенье -- напролет. Как думаешь?

-- А! Так што ж? Давай! Завтра же ребят подговорим.

-- Ну да. Вагоны нам дадут, а остальное мы сами обдумаем. Мы его попроще загоним. Двинемся тогда к Ростову, станем на моторах с тобой.

-- Обдумать это надо. Приходи-ка ко мне вечером чертежи плановать.

-- Ладно. Я уж почти обдумал. У нас будут свои аккумуляторы...

И мы начали обдумывать по вечерам планы. Ребята все согласились.

Мы со Стратонычем думали за всех.


## 2. Бог


-- Горит же вот! Поди ж ты! Ведь надо же обдумать. Солнцу сто очков дает.

И Черепендик в удивлении задумался, он был чернорабочий -- колеса катал -- и удивлялся всему на свете, и всех любил от удивления.

Электрическую лампочку он особо уважал: самая удивительная вещь.

-- А чудочек тепленькая, ишь! -- и он поласкал ее ладонью. -- Светлые чудеса... А машины-то, машины! Скажи, Степ, на милость, откуда сила только берется, гудовень такая стоит?.. А огонь-то, огонек-то, как замер, и не дышит будто...

Черепендик работал неделю, а раньше жил в деревне и от голода прибежал в город. Он был маленький и добрый человечек.

-- Ему бы не работать, а черепендиками торговать, -- сказал раз один токарь.

Так его и прозвали: вылитый черепендик он и был.

Увидел он машины в первый раз, испугался, переменился весь и, говорят, молиться стал на них, а прежнего Бога позабыл:

-- В нем силы-голосу нет, видимости никакой, -- говорил Черепендик.

Через месяц ему отмяло ногу, и он долго пролежал в больнице, а потом ушел на деревню с проповедью, что всякая машина есть бог и чудотворец.

<1920>


## Примечания


"Воронежская коммуна", 1920, No  268, 27 ноября, с. 1, под рубрикой "Там, где огонь и железо", подпись: П. Автограф неизвестен. Датируется 1920 г.

Воронежские железнодорожные мастерские, где происходит действие рассказа, были местом работы отца писателя П. Ф. Климентова. На электростанции при мастерских в 1919--1920 гг. работал и сам Платонов.