# Газетчики

Александр Алексеевич Плещеев

## Александръ Плещеевъ


## Безъ ужасовъ


РАЗСКАЗЫ


Вступительная статья Петра Пильскаго


ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЛИТЕРАТУРА"

РИГА, УЛ. СВОБОДЫ No 8 1928


## ГАЗЕТЧИКИ


-- Гдѣ вамъ дадутъ такія щи? Нигдѣ нѣтъ такихъ щей!-- восторженно сказалъ дѣйствительный статскій совѣтникъ Глыба, обѣдавшій лѣтомъ съ полковникомъ и его супругой на верандѣ ресторана Дононъ

-- Прежде публика здѣсь собиралась болѣе изысканная,-- равнодушно замѣтилъ полковникъ,-- а теперь какая-то окроша.

-- Н-да... теперь тутъ и актеръ, и газетчикъ... Ахъ, какія щи!

Глыба уписалъ всю тарелку щей и обмахивалъ себя салфеткой.

-- Даже въ жаръ бросило! Фу! Да вотъ-съ... это два журналиста кушаютъ, это адвокатъ Амуровъ... напротивъ въ бесѣдкѣ пѣвица, исполняющая цыганскіе романсы...

-- Она очень мило, очень хорошо поетъ!-- произнесла молчаливая полковница, которая вытянула шею и лорнировала пѣвицу.-- Романсъ "Я помню вечеръ" ей особенно удается.

-- А газетчики -- опаснѣйшій народъ! Терпѣть ихъ не могу, пристаютъ ко мнѣ... то свѣдѣнія о предстоящемъ юбилеѣ подай вѣдь скопо мой юбилей!-- То какого я придерживаюсь кгаѣнія о будущности Китая, то портретъ одолжи. Но вы меня знаете,-- продолжалъ Глыба, рекламу я ненавижу, врагъ дешевой популярности.

-- А между тѣмъ о васъ постоянно пишутъ и фотографіи ваши въ разныхъ видахъ помѣщаются,-- удивился полковникъ.

-- Чортъ ихъ знаетъ откуда берутъ? Вѣроятно фотографовъ подкупаютъ или прислугу.

-- При чемъ тутъ прислуга?

-- Прислуга крадетъ у меня со стола различные снимки.

-- Признаюсь, Акимъ Акимовичъ, я была съ Пьеромъ поражена, когда появился вашъ портретъ, на которомъ вы изображены въ рабочемъ кабинетѣ, въ халатѣ.

-- Домашній снимокъ, и въ печать! Вы правы, Анна Леонтьевна.

-- Отчего же вы ихъ не преслѣдуете?..

-- Да когда-нибудь и придется, выведутъ изъ терпѣнія. Эти господа готовы все тиснуть! Святого -- ничего. И что обидно, оскорбительно,-- найдутся люди, не сочувствующіе тебѣ, которые истолкуютъ все это такъ, что я самъ себя рекламирую. Конечно, кто меня знаетъ...

-- Васъ никто не заподозритъ,-- успокаивалъ его полковникъ,-- вы занимаете видное положеніе, вами интересуются, вы, такъ сказать, выпуклость, злоба дня! Весьма натурально, что газетчики треплютъ юбиляра.

-- До извѣстной степени я, конечно, выпуклость... злоба дня... но какъ хороша здѣсь вареная говядина. Съ жиркомъ -- это объѣденье, восторгъ. Я злоба дня!-- продолжалъ онъ снова: -- но я не желаю рисоваться, я скроменъ по своей натурѣ, у насъ это наслѣдственная черта: про отца, бывало, напишутъ въ газетахъ, изъ себя выходитъ! Бумагомаракъ ненавидѣлъ.

-- Даже насъ въ покоѣ не оставляютъ,--произнесла полковница,-- описываютъ туалеты и проникаютъ на балы. Одинъ такой писатель у графини Изюмовой, какъ послѣ оказалось, разносилъ во время раута на подносѣ стаканы съ прохладительными напитками.

-- Вообще литературный спортъ идетъ впередъ!

-- Вы правы, и рекламируютъ всѣхъ безъ разбора! Нѣтъ, чтобы разобраться.

Въ теченіе всего обѣда они разносили печать со страстностью Сквозника-Дмухановскаго. Реклама ихъ возмущала, они негодовали, выказывая далеко не обычную скромность.

Наконецъ, полковникъ, закурившій большую сигару, всталъ, предложилъ руку женѣ и простился съ Глыбой. Они торопились попасть засвѣтло на Елагинъ островъ, на "Стрѣлку", гдѣ всегда катаются, даже несмотря на дождь и непогоду

Глыба допилъ кофе, а потомъ направился въ уголокъ къ столу, за которымъ сидѣлъ сотрудникъ газеты "Равновѣсіе", пишущій подъ псевдонимомъ "Мрачный".

-- Ваше превосходительство!-- привѣтствовалъ Мрачный, вскочивъ съ мѣста, д. с. с. Глыбу.

-- Милѣйшій, здравствуйте, хотѣлъ къ вамъ заѣхать еще вчера.

-- Изволили читать сегодняшнюю бесѣду съ вами, ваше превосходительство?

-- Не забуду этой услуги!-- шепнулъ онъ Мрачному, оглянувшись предварительно по сторонамъ, не слѣдитъ ли кто-нибудь.

-- Портретъ вашъ завтра даемъ.

-- Остановите.

-- Поздно! Въ машинѣ, ваше превосходительство.

-- Машину остановите, у меня сюрпризъ для васъ.

-- Ваше превосходительство, тронутъ, но...

-- Никому, кромѣ васъ...-- Онъ вынулъ изъ бокового кармана пальто конвертъ.

-- Что это?

-- Новый фотографическій снимокъ съ меня, юбилейный, такъ сказать... въ мундирѣ! Желательно бы видѣть именно этотъ снимокъ въ вашей газетѣ...

-- На слѣдующей недѣлѣ мы его можемъ воспроизвести!

-- Постойте, подвиньтесь-ка ко мнѣ!.. Кажется, насъ не видятъ? Я еще хочу кое-что вамъ показать. Узнаете?

Глыба вынулъ изъ кармана фотографическую карточку, пожелтѣвшую и выцвѣтшую отъ времени.

-- Что это за милый мальчикъ, ваше превосходительство?

-- Неужели такъ-таки и не узнаете?

-- Въ штанишкахъ, курткѣ...

-- Это я, когда мнѣ было пять лѣтъ... Хотите?

-- Такой подарокъ, ваше превосходительство...

-- Вы можете тиснуть его въ газетѣ, а затѣмъ возьмите себѣ. Гонораръ изъ редакціи можете взять также себѣ. Я думаю, что этотъ снимокъ заинтересуетъ общество. Вѣдь у васъ, кажется, принято давать снимки съ малолѣтнихъ?

-- Какъ же-съ... да вотъ, ваше превосходительство, мы помѣстили М. Г. Савину въ колясочкѣ, которую везетъ няня, М. Ф. Кшесинскую, играющую въ мячикъ, будучи двухлѣтнимъ ребенкомъ.

-- Такъ берите, я не прочь помѣстить у васъ!

-- Все, что касается вашего превосходительства...

-- И это кстати, юбилей на носу! Ахъ, да... чтобы не забыть, вы хотѣли заѣхать ко мнѣ, дорогой, на счетъ моего формуляра и вообще жизнеописанія...

-- Непремѣнно-съ..

-- Облегчаю вашу задачу... Вотъ вамъ цѣлая тетрадка... тутъ все обстоятельно изложено, а придать цвѣтъ, украсить, оцѣнить вы сумѣете лучше меня. Мнѣ вчера не спалось и я набросалъ. Больше ради точности, потому что вы знаете, какъ я далекъ отъ всякаго самохвальства и желанія выдвинуться.

-- Ваше имя, ваше превосходительство...

-- Я понимаю, что я, въ нѣкоторомъ родѣ, злоба дня.

-- Ваше превосходительство, позвольте мнѣ, въ свою очередь, просить васъ до появленія моихъ статей не сообщать тѣхъ же свѣдѣній въ другія газеты.

-- О, можете быть увѣрены, никому ни слова. А если и дамъ что-нибудь, то совсѣмъ не похожее... Вашихъ услугъ я не забуду, и если когда-нибудь... вы понимаете... не забуду васъ. Что нужно -- заходите ко мнѣ, дверь для васъ всегда отперта. Вы знаете какъ я васъ люблю.

Глыба пожалъ руку Мрачному и веселый направился по верандѣ. Его остановилъ товарищъ дѣтства Сухаревъ, тоже человѣкъ съ положеніемъ, очень важный и завистливый, оставшійся, благодаря своей нервности, не у дѣлъ.

-- Съ кѣмъ это ты сидѣлъ тамъ, Глыба, въ углу?-- спросилъ онъ его.

-- А, Сухарь, здравствуй! Какой-то литераторъ, газетчикъ или что-то въ родѣ этого... Дрянцо большое. Нагоняй ему задалъ!.. Пишутъ обо мнѣ чортъ знаетъ что... дался я имъ! Подумаютъ, я самъ хлопочу. Покою подлецы не даютъ! Эта свобода ихъ разнуздала!

-- Да такъ всѣ и думаютъ!

-- Выведутъ они меня когда-нибудь изъ терпѣнія, задамъ я имъ!

-- Прикажи имъ замолчать!..

Сухарь, по мнѣнію Глыбы, обогнавшаго его по службѣ, возмущался больше потому, что о немъ самомъ ничего не пишутъ и не помѣщаютъ его портретовъ.