# Смерть

Александр Алексеевич Плещеев

## Александръ Плещеевъ


## Безъ ужасовъ


РАЗСКАЗЫ


Вступительная статья Петра Пильскаго


ИЗДАТЕЛЬСТВО "ЛИТЕРАТУРА"

РИГА, УЛ. СВОБОДЫ No 8 1928


## СМЕРТЬ


Редакторъ въ нервномъ состояніи кусаетъ карандашъ, его тревожатъ поминутно.

Онъ отбивается, какъ отъ мухъ, отъ разныхъ авторовъ, антрепренеровъ и комп. Входитъ его сотрудникъ, романистъ Пика.

-- Господинъ Пика, это вы?-- спрашиваетъ редакторъ.

-- Да, это я, Матвѣй Ивановичъ.

-- Придушить, придушить, придушить, непремѣнно придушить.

-- Кого? Меня? Но за что же?

-- Не васъ, но героя вашего романа. Въ завтрашнемъ фельетонѣ его надо придушить. Всѣ читатели жалуются, что эта скучная исторія затянулась, а вы умышленно размазываете и растягиваете, чтобы больше получить за романъ.

-- Я не могу придушить человѣка, предъ которымъ раскидывается цѣлая жизнь.

-- Напишите новый романъ, а героя этого прикончите.

-- Позвольте, но публика назоветъ меня палачомъ.

-- Я требую, чтобъ онъ утопился, застрѣлился, попалъ подъ поѣздъ, но чтобы его не было.

-- Какъ вы хотите, но я отказываюсь... у меня есть имя, меня читаютъ, я не могу...

-- Назаръ Ильичъ, но позвольте васъ спросить, редакторъ я или нѣтъ? Если я вамъ говорю -- уморите героя... вѣдь вы получаете жалованье... значитъ, обязаны подчиниться. Вообще это такъ легко сдѣлать...

-- Легко. Онъ поѣхалъ на балъ...

-- Отлично-съ... поѣхалъ на балъ... лошадь понесла и прыгнула съ экипажемъ въ Мойку, увлекая туда героя. Подобный случай былъ.

-- Позвольте, но вѣдь нужно же характеръ дорисовать, вѣдь цѣльности впечатлѣнія нѣтъ.

-- Какое же вамъ еще нужно впечатлѣніе. Это цѣлая трагедія, захватывающая, страшная трагедія. Итакъ, онъ завтра утонетъ.

-- Не согласенъ. Вонъ гоните меня, но я не могу оборвать жизнь человѣка... Гдѣ же правда?

Вонъ чего захотѣлъ, въ романѣ, да правду ему подай... Вѣдь это фельетонъ..

-- Позвольте мнѣ хоть подумать... ну дня два...

-- Ужъ который день вы думаете, а все тоже самое. Потомъ опять вдохнете ему жизнь... Тутъ нужна операція, оперативное вмѣшательство и удаленіе части романа, тѣмъ болѣе, что онъ еще и не написанъ.

-- Я вамъ дамъ завтра категорическій отвѣтъ...

-- Смерть единственный выходъ изъ этого положенія, иначе вы и читателей и меня изведете этимъ романомъ.

-- Я все взвѣшу, обсужу и представлю, Матвѣй Ивановичъ, мои соображенія.

-- Соображенія! Хорошо-съ, но обязательно сооброженія со смертельнымъ исходомъ. Чикъ -- и готово, какъ говоритъ приказчикъ у Островскаго. Чикъ!

-- Завтра рѣшимъ-съ.

Пика вышелъ задумчивымъ и грустнымъ. Каково приказаніе умертвить человѣка, героя, котораго онъ обрисовывалъ третій мѣсяцъ. Пика понималъ, что придется подчиниться: онъ беллетристъ на жалованьи.

Они разстались. Пика прослезился, сѣвъ на извозчика, и думалъ: хоть этотъ человѣкъ и не существуетъ въ дѣйствительности, хоть это только герой романа, но за что же, за что же, такъ взять да и въ воду!

Въ Пикѣ заговорило озлобленіе, онъ внезапно измѣнилъ свое рѣшеніе и захотѣлъ вновь объясниться съ редакторомъ.

-- Я заставлю его иначе смотрѣть на мое творчество, на моихъ героевъ. Они люди, живые люди.


-----


На другой денъ Пика опять очутился у редактора и началъ было говорить задорнымъ тономъ.

-- Вы о комъ? спросилъ редакторъ.

-- О немъ, о моемъ героѣ...

-- Извѣщаете съ глубокимъ прискорбіемъ о внезапной кончинѣ?

-- Ну, нѣтъ! Онъ долженъ жить, иначе мы разстанемся съ вами и я не буду работать.

-- Увы, дать жизнь герою вашего романа я не могу!

-- Позвольте хоть двѣ недѣли.

-- Да какъ же это сдѣлать?

-- Вы увидите, тогда онъ умретъ нормальной смертью.

-- Вторично?

-- Какъ вторично?

-- Да вѣдь онъ утонулъ уже.

-- То-есть... вы хотите сказать: онъ утонетъ!

-- Вы читали сегодня вашъ фельетонъ?

-- Нѣтъ, не читалъ.

-- Такъ прочтите... Я знаю, что вы человѣкъ нерѣшительный, нервный и поэтому...

-- Что?..

-- Самъ утопилъ его вчера, добавилъ строкъ тридцать къ фельетону.

-- Скончался!-- въ изступленіи произнесъ Пика.

-- Трупъ его еще не найденъ.

Пика схватилъ газету, нервно развернулъ ее, прочелъ конецъ фельетона и упалъ въ кресло, закричавъ -- "умеръ, умеръ"!

Изъ другихъ комнатъ высовывались головы, желавшія узнать, кого не стало на свѣтѣ.

Читатели фельетона удивлялись несчастію, постигшему героя, но не скорбѣли о послѣднемъ

Онъ умеръ своевременно, не успѣвши окончательно вывести публику изъ терпѣнія.