Погодин Михаил Петрович
Параллель русской истории с историей западных европейских государств, относительно начала

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


М.П. Погодин

Параллель русской истории с историей западных европейских государств, относительно начала

   

СОДЕРЖАНИЕ

   
   Параллель русской истории с историей западных европейских государств, относительно начала
   Государь сам по себе
   К Боярам
   К народу
   Бояре сами по себе
   Отношения Бояр к Князю
   К земле
   К народу
   К Государству
   Народ и земля
   Города
   Сословия
   Различия нравственные
   

Параллель русской истории с историей западных европейских государств, относительно начала

   Западные Европейские Государства обязаны происхождением своим завоеванию, которое определило и всю последующую их Историю, даже до настоящего времени.
   "Основание новых больших государств, -- говорит Тьерри, один из представителей Западной Истории в наше время, -- было преимущественно действием силы; новые общества устроились из обломков обществ древних, разрушенных насильственно; и в этом процессе воссозидания многочисленные племена лишились, не без страданий, своей свободы и даже имени, замененного именем чуждым" {Thierry, Histoire de la conqu te de l'Angleterre par les Normands, Paris, 1830. XI.}.
   "Сословия высшие и низшие, кои ныне наблюдают себя с недоверчивостию, или борются за образ мыслей и правления, суть ничто иное во многих странах, как племена завоевания и порабощения времен прежних. Таким образом меч завоевания возобновил лицо Европы, и, разместив ее жителей, оставил свою древнюю печать на каждом народе, составившемся из смеси многоразличных племен. Племя воинственных пришельцев сделалось классом привилегированным, перестав быть особливым племенем. Из него произошло воинское дворянство, которое, принимая в недра свои все, что было честолюбивого, буйного, бродяжного в низших сословиях, для того чтоб не перевестись, возобладало над населением трудолюбивым и мирным, в продолжение военного правительства, происшедшего от завоевания. Племя побежденное, лишенное поземельной собственности, власти и свободы, живя не оружием, но работою, обитая не в крепких замках, а в городах, образовало общество, как бы отдельное от военного союза завоевателей. Этот класс поднялся по мере того, как ослабевала феодальная организация дворянства, произошедшего от древних завоевателей, естественно или политически, -- может быть потому, что сохранил в стенах своих остатки Римской гражданственности, и с этой слабою помощию начал новую цивилизацию" {Там же. с. IX.}.
   Вот что видят Французы и Англичане в Истории своих земель, -- и это очень верно.
   Предлагаю вкратце Историю Западных государств.
   К одному племени приходит другое (к Галлам -- Франки, к Бриттам -- Норманны, к Испанцам -- Вестготы, к Италианцам -- Лонгобарды и проч.). Пришельцы побеждают туземцев и поселяются между ними. Предводитель делит землю между своими сподвижниками, которые (феодалы) в крепких замках становятся господами, угнетают народ, отделяют его от Государя и живут на счет племени побежденного. Возникает непримиримая ненависть между сими племенами, которая усиливается тем более, чем долее должна бывает таиться. Только в городах укрываются немногие жители, кои в течение веков, после многих тщетных усилий и жертв, мало-помалу, с величайшим трудом освобождаются от их влияния, и успевают приобрести себе независимость при помощи Королей, которым феодалы были также тяжелы. В городах образуется среднее сословие, а при дворе -- аристократия, происходящая от феодалов, которые переходят туда из замков, присваивают себе все привилегии и начинают угнетать народ под другою формою. Среднее сословие после оборонительной войны предпринимает наступательную, стремясь уравниваться мало-помалу с привилегированной аристократией. Она не уступает, и борьба сих двух сословий оканчивается революцией, которой историю Наполеон выразил в четырех словах: "Галлы свергли иго Франков" {См. Лас Казаса.}.
   В наше время низшие классы, вслед за средним, являются на сцену, и точно как в революции среднее сословие боролось с высшим, так теперь низшее готовится на Западе к борьбе с средним и высшим вместе. Предтечей этой борьбы уже мы видим: сен-симонисты, социалисты, коммунисты соответствуют энциклопедистам, представившим пролог к Французской революции. Горе, если средние сословия не образумятся там заблаговременно и не сделают уступок. Им дается теперь на решение задача такого же рода, как Нотаблям в 1789 году: те не поняли своего положения и навлекли на свое отечество тучу бедствий. Не понимают, кажется, и наши знаменитые современники, судя, например, по просьбам Манчестерских фабрикантов и речам Грагама и Пиля, которые с таким ожесточением не хотят уступить одного часа из двенадцати, в облегчение несчастных работников, и вешают равнодушно на аптекарских весах капли их пота и крови, в гордой надежде распутать Гордиев узел, который лишь только затягивается крепче на Западе.
   Все эти происшествия, прошедшие, настоящие и будущие, имеют тесную связь между собою, составляют одну цепь и ведут свой род совершенно генеалогически от завоевания, т.е. от начала Западных Государств.
   Завоевание, разделение, феодализм, города с средним сословием, ненависть, борьба, освобождение городов, -- это первая трагедия Европейской трилогии.
   Единодержавие, аристократия, борьба среднего сословия, революция -- это вторая.
   Уложения, борьба низших классов... будущее в руце Божией.
   Истории Западных Государств, повторю, представляют одни и те же явления только с немногими отличиями, смотря по количеству, качеству, соразмерности и прочим отношениям ингредиентов начала {Древняя политическая История Европы, т.е. Греческая и Римская, представляют совершенное подобие с новыми в этом отношении. Вся История Рима от Ромула до Цезаря есть ни что иное, как борьба Патрициев с Плебеями, которые уравнялись, увы, уже под военным диктаторством Цезаря. У Греков те же отношения выразились в соперничестве Афин и Спарты, в войне Пелопонесской, пока Филипп и Александр не положили им также конца; Цезарь и Александр совершенно соответствуют Наполеону, а История Французской революции есть кровавая миниатюра всех Западных Историй. (См. мои Исторические Афоризмы. 1835.)}.
   Обратимся теперь к Русской Истории и посмотрим, представляет ли она эти главные характеристические явления Западных Историй.
   С первого взгляда мы примечаем, что у нас, в начале ее, нет решительно ни одного, по крайней мере, в том виде: нет ни разделения, ни феодализма, ни убежищных городов, ни среднего сословия, ни рабства, ни ненависти, ни гордости, ни борьбы...
   От чего такое различие?
   Западные явления, как мы видели, тесно связаны с своим началом, из которого они непосредственно проистекают: так точно и наши явления, наша История должны быть связаны с нами началом. Если следствия различны, то и начала различны.
   Действительно, мы имеем положительное сказание Летописи, что наше Государство началось не с завоевания, а вследствие призвания. Вот источник различий! Как на Западе все произошло от завоевания, так у нас происходит от призвания, беспрекословного занятия и полюбовной сделки.
   Призвание и завоевание были в то грубое, дикое время, положим, очень близки, сходны между собою, разделялись очень тонкою чертою, -- но разделялись!
   Взгляните на два зерна: они почти одинаковы; разве вооруженным глазом можно подметить их тонкое различие, -- но дайте срок, дайте время этим семенам развиться, вырасти и вы увидите, что из одного возникнет дуб, а из другого -- пальма, или какое-нибудь нежное, благоуханное растение, и тонкое различие зерен обнаружится разительно в цветах и плодах.
   Вот два шара, употреблю другое сравнение, совершено равные. Положите их на одно место, рядом, ударьте их с одинаковою силою, -- но случись одной линии, какому-нибудь легкому неприметному склонению, разделить точек, -- шары понеслись в разные стороны, и чрез несколько времени вы видите их в беспредельном между собою расстоянии. Ничтожная разница в первом толчке, изменяя направление, решает их судьбу и переносит на противоположные точки.
   Так и в Истории Государств: малейшее различие в начале производит огромное различие в последствиях.
   Рассмотрим теперь политические явления, сопровождавшие наше начало, сравнительно с Западными, коих генеалогия выше объяснена.
   Составные части, элементы Государства в первый период его происхождения суть: государь, народ, разделяющийся на сословия {По принятой номенклатуре, коей одобрить нельзя.}, -- высшее (дворянство), среднее (собственно так называемое, промышленное, городовое), низшее (сельское) и земля.
   Будем говорить о каждом элементе порознь.

Государь сам по себе

   Первый наш Князь -- Рюрик призван был добровольно в Новгород, Олег принят в Киев без сопротивления. Тот и другой не имел, следовательно, и даже не мог иметь враждебных чувств победителя, завоевателя, какие питали Западные Государи; тот и другой не мог смотреть на свое владение, как на добычу, взятую с бою, приступом; не имел никаких внутренних врагов, ни внешних соперников, в своем, хотя и ничтожном, в сравнении с Западными королевствами, владении. Наш Государь был званым мирным гостем, желанным защитником, а Западный Государь был ненавистным пришельцем, главным врагом, от которого народ напрасно искал защиты.
   И отношения его были совершенно другие, чем на Западе, -- к Боярам, городам, народу.

К Боярам

   На Западе Король был обязан своим сподвижникам, (Герцоги, Дюки), помогавшим ему покорить землю, а наш Князь не имел никаких обязанностей к Боярам, большею частию его родственникам, которые сопровождали его без всякой со стороны его нужды; не имели случая оказать ему никаких важных необходимых услуг, и в случае неудовольствия, могли только оставить его.

К народу

   С народом у нас Князь имел дело лицом к лицу, как его защитник и судья, в случаях, впрочем, очень редких, за что и получал определенную дань, -- вот в чем состояло его отношение, -- а Западный Государь отделен был совершенно своими вассалами.
   Переходим к Боярам.

Бояре сами по себе

   Бояр и мужей, соответствующих западным воеводам, у нас было гораздо меньше, чем на Западе (в Галлии, Британии, Испании, Италии), куда пришли огромные войска-племена со множеством предводителей. Потому-то они не составили у нас особого класса, многочисленного сословия, сильного элемента, а были только передним рядом Княжеской свиты, гвардии, дружины.

Отношения Бояр к Князю

   Воеводы Западные почитали себя почти равными Королю, который без них ничего не значил, не мог владеть государством, не мог действовать, всего менее повелевать ими, а наши находились в полном распоряжении Князя, -- ближайшие исполнители его приказаний, -- его родственники, слуги, наемники, без которых он мог обойтись всегда. Они зависели от Князя, а на Западе Князь зависел от них. Те делали что хотели, а наши, что приказывал им Князь.

К земле

   Феодалы западные отняли у туземцев, разделили между собою, как добычу, землю, которую покорили под предводительством Короля, а наши не прикоснулись к земле, а получали иногда от Князя, временно, вроде жалованья, или по договору за свою службу, часть дани, доходов, с того или другого города, -- как его наместники, прикащики или откупщики, которых он мог всегда сменить, без малейшего для себя вреда или неудобства.
   Феодалы рассеялись по всему пространству покоренной земли, а наши не имели постоянного пребывания, и жили там, где назначал им Князь, -- преимущественно при нем, участвуя в его походах военных и мирных.

К народу

   Феодалы Западные, отняв землю и заставив работать на себя ее обитателей, с самого начала поставили себя в враждебное отношение к ним, а наши Бояре, не имея никакого дела до народа, кроме сбора дани и суда, жили в добром согласии с ними.

К Государству

   Феодалы Западные основали многие владения, малые Государства, из коих отвлеченно состояло одно большое, а у нас было одно малое Государство. Западное Государство можно выразить такою дробью 10/10, а наше десятичною.

Народ и земля

   Земля на Западе досталась сполна пришельцам, а у нас осталась как прежде в общем владении народа, под верховною (отвлеченною) властию Князя, который о ней не думал, потому что не имел никакой нужды.
   Народ на Западе, побежденный и покоренный, был обращен в рабство, а у нас остался свободным как был, потому что не был покорен. Вся перемена состояла только в дани, которую он начал платить Князю или его прикащикам, дани, естественными произведениями в коих был у него излишек и коих девать было некуда, -- следовательно, не отяготительной.
   Одним словом, -- наш народ был посажен на легкий оброк, а западный осужден на тяжелую барщину. Оброк и барщина сами по себе составляют теперь еще важное различие для поселянина, уже смиренного, ручного, а что сказать о тяжелом оброке и легкой барщине в первое время гражданских обществ, близких к природе и естественной свободе?

Города

   Города на Западе, с остатками Римской образованности и гражданственности, сделались пребыванием людей особого звания, занятых промышленностию, а наши города были те же села с одинаковыми жителями и занятием, и названы городами потому только, что Князья избрали их местами пребывания для себя или для своих мужей и огородили. По этой причине они не могли сделаться особливым элементом Государства. Промышленность городская, ограниченная удовлетворением первых потребностей этого рода, оставалась как прежде занятием поселян.

Сословия

   Победители и побежденные, покорители и покоренные дали происхождение двум классам на Западе, дворянству и рабам, -- а у нас не было ни победы, ни покорения, и не началось никакого различия в правах между пришельцами и туземцами, гостями и хозяевами, не начало ни дворянства, ни рабства.
   Не от кого было откупаться, не куда было скрываться, и не произошло убежищных городов, не зародилось и третьего, то есть среднего, сословия.
   Все жители различались только по своим занятиям, равно доступным для всякого, а в политическом, гражданском отношении, были равны между собою и перед Князем.
   Надеюсь: слушатели видят теперь ясно происхождение, последовательность, связь начальных государственных явлений на нашем Востоке и противоположность их от первого момента с Историей Запада.
   Эта противоположность усилилась и утвердилась в течение последующих двухсот лет, кои служат у нас продолжением первого момента, и составляют с ним нераздельное целое, заключают одно происшествие, начало Государства, чего опять не представляет Запад.
   Кловис, Вильгельм Завоеватель, Албоин и прочие покорили Галлию, Англию, Ломбардию одним разом, с твердым намерением поселиться, и тотчас зачали, основали Государства, коих окружность ими уже была очерчена. Такое действие требовало больших усилий, особенного напряжения, а сохранение приобретенного в своем владении -- еще более, чем и назначались, как мы видели, все их гражданские отношения, определилась вся Западная история. Так Государства родились в одночасье, а наше рождалось двести лет.
   Рассмотрим теперь влияние этой долговременности на первоначальные отношения, нами выше объясненные.
   Первые Князья владели у нас по одному городу, в коем жили, или, лучше сказать, остановились постоем, ибо не имели мысли о постоянном пребывании; они не боялись потерять ничего, тем более, что ничем не дорожили, следовательно, как сначала им не нужны были помощники для водворения, так естественно и теперь были не нужны для того, чтоб сохранять владения.
   Пользуясь благоприятными обстоятельствами, они начинают ходить в походы по разным сторонам и распространять пределы своей дани, все еще не думая о прочном владении. Если у них недоставало собственных средств, они нанимали себе войско у бранных единоплеменников. Всего чаще целию их были богатые соседи, особенно Греция, вознаграждавшая сторицею их труды.
   Таким образом, Князья постепенно богатели, распространяли свои владения, усиливались и утверждали еще более первоначальную самобытность -- к тому времени, когда дух движения успокоился, пути все преградились, и привычка к давнишнему месту жительства взяла свою силу. Это было уже при Владимире и Ярославе, которые покончили очертание окружности, и положили по последнему камню основания, чрез двести лет почти после первого прибытия Варягов.
   Вот как первоначальное отличие Русского Князя от Западного Короля утвердилось окончательно.
   Точно такое же действие долговременным основанием Государства произведено и на Бояр сравнительно с Западом; первые поколения их не имели большого значения, а последние, Владимировы, Ярославовы, почти никакого. Спутники Рюриковы и Олеговы, как товарищи, могли еще, может быть, предъявлять какое-нибудь право, но роды их пресеклись едва ли не в продолжение несчастных походов Святославовых, и Владимир привел себе новых мужей, нанятых им на Севере для войны с Ярополком; кончив войну, одних по выбору он оставил у себя, для службы, а других выпроводил в Грецию. Ярослав поступал одинаково.
   Наши мужи по городам получали от Князя воинов, которые помогали им исправлять их должность, м