# Два стихотворения

Карло Порта

"Да, вы маркиз, я знаю -- вы маркиз..."

Фарисейка ("Донна Фабия Фаброни, цвет миланского бонтона...")

Перевод Николая Курочкина.

Итальянская поэзия XIII--XIX вв. в русских переводах: Сборник

М.: Радуга, 1992.

Перевод Н. Курочкина


## КАРЛО ПОРТА


## * * *


Да, вы маркиз, я знаю -- вы маркиз,

Притом маркиз породы самой чистой,

Как ваш рысак, схвативший первый приз,

На скачке, прошлой осенью, рысистой...

Да, вы маркиз -- вам самый черт не брат,

Не одного мы люди с вами сорта,

Вы знаете, что вы аристократ.

Я просто горожанин -- Карло Порта...

Окружены вы блеском с юных лет,

Пустую жизнь вы тянете беспечно;

Я, каждый день, за горький труд, чуть свет,

Сажуся -- не из прихоти, конечно!

Вы точно -- не из избранных умов

(Вы сами в том сознаетесь невольно),

Но сколько перед вами подлецов

Готово льстить и ползать добровольно!

Моя судьба совсем не та... увы!

Поймите горечь искреннего стона,

Не тошно ль мне, когда осел, как вы,

На мой поклон -- не отдает поклона?


## ФАРИСЕЙКА


Донна Фабия Фаброни, цвет миланского бонтона,

С Францисканцем Фра Джузеппе, у открытого балкона,

Дня два-три тому, в субботу... или нет, я вспомнил -- в среду,

Сидя под вечер -- такую томно с ним вела беседу:

"Да, вы правы, Фра Джузеппе, в вашем страхе и боязни,

Близко света преставленье -- мир заслуживает казни.

Я сама ваш образ мыслей всей душою разделяю,

Ибо многое такое я на свете замечаю,--

Все такое, что, конечно, совершаться не могло бы,

Если б час не приближался исполненья божьей злобы.

Что вокруг себя мы видим? -- зло, разврат и преступленье,

Буйство черни, грубость массы, либералов исступленье,

Вольнодумство и нечестье, козни, наглые обманы,--

Знатный род не представляет людям более охраны.

Знатный род -- вы рассудите сами -- это что такое?

Точно знатность -- не основа благ общественного строя.

Или мертвых воскресенье в наше время не далеко

И мы видим исполненье вдохновенных слов Пророка;

Или... я уж и не знаю! сей сумбур холеры злейший --

Вожделенный плод, должно быть, философии новейшей...

Я сама, почтенный падре, нет тому еще недели,

Испытала степень злобы развращенных масс на деле.

Я говела, сообразно християнскому обряду,

И собор святого Цельза посещала три дня сряду.

Все, как следует, при этом я, по званью, соблюдала

И к собору ровно в полдень я в карете подъезжала.

Экипаж мой всем известен -- весь в гербах, при двух лакеях,

А лакеи в самых новых, только сшитых им, ливреях.

Ну-с, два дня прошли прекрасно, я окончила говенье

И на третий приезжаю (это было Воскресенье);

Но, подъехав, замечаю, что на паперти у входа

Нищих множество столпилось, разночинцев, дряни, сброду,

Так чтоб выйти из кареты и пройти к дверям собора

Не нашлось, imaginez-vous, достодолжного простора.

Делать нечего -- смешно же было даром возвращаться!

Я людям своим велела, подозвав их, протолкаться,

Но, приказывая это и не думая ни крошки

Об опасности, с каретной поскользнулась я подножки

И на паперть, чуть не навзничь, всей я тяжестью упала!

Кринолин мой... comprenez-vous, сколько было тут скандала?!

Поднялась я, не ушиблась, но подобные пассажи

Нам, особам, важным лицам -- неприятней смерти даже.

Я стыдливостью, приличьем дорожу, как жизнью самой,

И такой ужасный случай, днем и гласно, с светской дамой!

Если в обморок я тут же без сознанья не упала,

То меня, конечно, в этом только вера подкрепляла.

Что ж вы думаете? случай этот, горький и ужасный,

Вызвал в черни состраданье, как должно бы быть? -- напрасно!

Вы ошиблись бы, конечно, если б так предполагали;

Надо мной же все смеялись: шум поднялся, мне свистали!

Точно будто бы я ровней им была, простой мещанкой,

Или рыбною торговкой, иль заезжей комедьянткой...

Много выстрадала горя, падре, я в минуты эти,

Но Господь мне был защитой и уменье жить на свете:

Я толпе не показала ни страданья, ни смущенья,

Обвела всю чернь я взором, полным гордого презренья,--

И, при помощи лакеев, быстро в храма дверь проникла,

Где с молитвою такою пред распятием поникла:

"О! Господь, мной жарко чтимый, Ты своею благодатью

Дал возможность мне родиться между избранною знатью,

Хоть и мог бы (нет для Бога в мире вещи невозможной!)

Сотворить меня лакейкой, червем, гадиной ничтожной,

Приношу тебе за это я свое благодаренье!

Ты всещедро возвеличил на земле свое творенье.

Но хоть я ценю высоко сан свой, данный мне Тобою,

Я тщеславия не знаю и не хвасталась собою.

Что другим бы, слабым мыслью, только голову вскружило,

Мне, напротив, в деле веры побужденьем послужило,

Долг мой мне напоминая -- подражать Христу в терпеньи

И врагов моих безумных в снисходительном прощеньи.

Сын Твой распятый, Ты знаешь, пресвятой Отец Небесный,

Изнывая от страданий, причиненных смертью крестной,

За разбойников молился; Он пример для всех скорбящих

И прощать велел безумцев, зло в неведеньи творящих;

Так и я, в минуту скорби, Сыну Божию подобно,

За толпу невежд молюся, оскорбляющую злобно.

Отпусти поступок дерзкий этим людям без сознанья

Моего смиренья ради, ради крестного страданья!

Их на путь наставь ко благу -- силы дай для исправленья,

И в селениях небесных уготовь мое спасенье,

Чтобы я была достойна вечных благ и вечной славы

Ныне, присно и во веки, amen -- Боже вечно правый!"

Я окончила моленье, и, чтоб деятельно веру

Закрепить поступком добрым, прочим дамам для примеру

Я решилась (сообразно дорогим моим идеям)

Отплатить за злое добрым в тот же час моим злодеям.

Для чего, на паперть выйдя, я в дверях остановилась --

И с такою речью, падре, я к той черни обратилась:

"Не смущайтесь,-- им сказала я с доверчивою лаской

(Ласка служит этим людям самой лучшею острасткой),

Я хочу в нужде помочь вам... день сегодняшний мне дорог,

Сколько вас всего тут будет? --

-- Будет ваше-ство нас с сорок.

Сорок? -- много! неужели?., ну, а впрочем, что ж такое?

Вот две лиры: разделите дружно их между собою!"