# Запросы народа и обязанности интеллигенции в области просвещения и воспитания. А. С. Пругавина. 1895 г

Александр Степанович Пругавин

Запросы народа и обязанности интеллигенціи въ области просвѣщенія и воспитанія. А. С. Пругавина. 1895 г. Книга эта въ настоящее время выходитъ вторымъ изданіемъ. Впервые появилась она пять лѣтъ тому назадъ и была встрѣчена весьма сочувственно какъ публикой, такъ и прессой. Тогда былъ отмѣченъ громадный интересъ, вызываемый содержаніемъ, заключающимъ въ себѣ массу любопытнѣйшихъ свѣдѣній о предметѣ большого государственнаго и общественнаго значенія, какое представляетъ собой умственная жизнь народа и степень его развитія, о бытовыхъ формахъ, въ которыя выливается удовлетвореніе умственныхъ потребностей, и, наконецъ, о рядѣ фактовъ частной дѣятельности на поприщѣ народнаго образованія, примѣры которой внушаютъ нерѣдко самое глубокое уваженіе къ безкорыстнымъ дѣятелямъ на трудномъ и часто тернистомъ пути.

Въ Русской Мысли былъ уже помѣщенъ отзывъ (1891 г., кн. II), указывавшій на мѣсто и значеніе въ нашей литературѣ труда г. Пругавина, въ настоящее время мы только останавливаемъ вниманіе читателей на появленіи новаго изданія, впрочемъ, значительно расширеннаго и дополненнаго. Такъ, очеркъ о Больныхъ крестьянскихъ школахъ или домашнихъ школахъ грамотности дополненъ новыми свѣдѣніями о вольныхъ школахъ въ Малороссіи, этомъ любопытномъ эпизодѣ изъ области нашей государственной жизни. Дѣло въ томъ, что вольныя крестьянскія школы существовали задолго до того времени, когда правительство рѣшило придти на помощь народу въ его стремленіи къ образованію. И вотъ одновременно съ учрежденіемъ земской школы начитаются ограниченія самодѣльной крестьянской школы, руководимой непатентованными учителями самоучками,-- ограниченія, начало коихъ восходитъ еще къ "просвѣтительной эпохѣ" конца прошлаго столѣтія. Начало было, впрочемъ, положено весьма основательно, такъ что тогда уже послужило главною причиной къ почти полному исчезновенію вольныхъ крестьянскихъ школъ въ нѣкоторыхъ областяхъ, какъ, наприм., въ Черниговской губ., гдѣ въ половинѣ прошлаго столѣтія было около 370 вольныхъ школъ. По мнѣнію изслѣдователя этого вопроса, "опека, которой хотѣли подчинить просвѣщеніе народа, едва ли не самая дѣйствительная причина насильственной смерти" вольныхъ народныхъ училищъ; на мѣсто послѣднихъ приказано было заводить правительственныя "главныя народныя" и "малыя народныя", училища называвшіяся народными только по имени, а не по сочувствію къ нимъ народа (стр. 16). На современнаго наблюдателя не можетъ не произвести впечатлѣнія этотъ эпизодъ, рисующій легкость, съ какой совершается нерѣдко ломка школьнаго образованія, покоющагося на вѣковыхъ обычаяхъ, смѣна старой, простой системы на новую съ училищными чиновниками по европейскимъ образцамъ, съ краснорѣчивыми отчетами, только годными для перевода на иностранные языки для поддержанія хорошаго мнѣнія о насъ въ Европѣ.

Въ этомъ же очеркѣ мы находимъ статистику вольныхъ школъ и ихъ географическое распредѣленіе, опредѣленіе состава вольныхъ учителей, ихъ заслуги и значеніе интеллигенціи въ роли вольнаго учителя. Впрочемъ, по замѣчанію самого автора, очеркъ остался незаконченнымъ: онъ доведенъ лишь до закона 4 мая 1891 г., которымъ школы грамоты рѣшительно подчинены духовенству и вслѣдствіе этого получили новый характеръ, вызвавшій своеобразное отношеніе къ нимъ общества и земства.

Далѣе, вмѣсто небольшой замѣтки объ офеняхъ, напечатанной въ первомъ изданіи, въ настоящемъ выпускѣ помѣщено обширное изслѣдованіе, знакомящее подробно съ условіями разносной книжной торговли, производимой офенями и книгоношами. Свѣдѣнія, приводимыя авторомъ, особенно цѣнны потому, что онѣ собраны лично путемъ мѣстнаго изслѣдованія по порученію общества любителей россійской словесности. Статьи О публичныхъ чтеніяхъ для народа и О народныхъ библіотекахъ и читальняхъ, написаны авторомъ почти заново, а статьи о Книжныхъ складахъ и Культурно-просвѣтительномъ движеніи въ русскомъ обществѣ появляются впервые въ этомъ изданіи и нигдѣ не были напечатаны до сихъ поръ.

Отдѣлъ Приложеній, гдѣ помѣщены законоположенія, относящіяся до народныхъ чтеній, читаленъ, порядка и надзора за ними, правила о книжной торговлѣ и уставъ о цензурѣ и печати дополненъ недавно изданными законами о школахъ грамотности и воскресныхъ школахъ.

Такимъ образомъ, второе изданіе книги заключаетъ въ себѣ много новыхъ и интересныхъ данныхъ и сообщеній о "запросахъ народа и обязанностяхъ интеллигенціи". Какъ указываетъ самое заглавіе, авторъ желалъ, главнымъ образомъ, отмѣтить тѣ "главнѣйшія требованія, важнѣйшіе запросы, которые въ настоящее время назрѣли среди народныхъ массъ въ области умственной интеллектуальной жизни, освѣтить тѣ стороны вопроса о народномъ образованіи, въ которыхъ дѣятельность интеллигенціи, т.-е. образованной части русскаго общества, можетъ и должна принять наиболѣе близкое и активное участіе для удовлетворенія этихъ нуждъ" (XII). Изъ этого видно, что авторъ не имѣлъ въ виду охватить весь вопросъ о цѣляхъ и задачахъ народнаго просвѣщенія, оставляя въ сторонѣ обязанности государства въ дѣлѣ развитія народныхъ массъ,-- онъ старался, главнымъ образомъ, отмѣтить важныя заслуги частной иниціативы не только у насъ, въ Россіи, гдѣ удѣляются на образованіе ничтожныя крохи изъ огромнаго бюджета, но даже въ тѣхъ странахъ, гдѣ расходуются казной и общественными учрежденіями громадныя, нерѣдко даже колоссальныя суммы на образованіе народа. Само собой разумѣется, поэтому, было бы несправедливымъ видѣть въ книгѣ тенденцію обособить интеллигентный классъ отъ народа: кажущееся противуположеніе, допущенное въ заглавіи не имѣетъ въ виду розни, а является терминомъ, отмѣчающимъ фактъ. Терминъ этотъ будетъ естественнымъ до тѣхъ поръ, пока будетъ существовать громадная разница въ развитіи одной части общества и другой, находящейся на самомъ жалкомъ уровнѣ умственнаго развитія. Напротивъ, всѣми силами авторъ старается поднять общественное чувство, объединить разрозненныя интеллигентныя силы въ одномъ общемъ, великомъ дѣлѣ, единенія съ народомъ на почвѣ просвѣщенія. Съ этой точки зрѣнія нельзя не признать значительной заслуги г. Пругавина и не пожелать дальнѣйшаго успѣха его книгѣ.


"Русская Мысль", кн.IX, 1895