# Пушкин. Том IV. Библиотека великих писателей, под редакцией С. А. Венгерова, изд. Брокгауз-Ефрон

Александр Сергеевич Пушкин

## Пушкинъ. Томъ IV. Библіотека великихъ писателей, подъ редакціей С. А. Венгерова, изд. Брокгаузъ-Ефронъ.


Венгеровскій "Пушкинъ" пздается по чрезвычайно широкому плану. Онъ состоитъ не только изъ тщательно вырабатываемаго текста, но и изъ примѣчаній къ каждому отдѣльному произведенію, вступительныхъ статей къ наиболѣе крупнымъ изъ нихъ, критическихъ обзоровъ цѣлыхъ цикловъ пушкинскаго творчества и біографическихъ очерковъ разныхъ періодовъ жизни поэта. Текстомъ занимается самъ редакторъ, а остальная часть работы раздѣлена между нѣсколькими критиками и учеными, среди которыхъ главную роль играютъ признанные спеціалисты пушкиновѣдѣнія. Подвигаясь впередъ съ той аккуратностью и быстротою, на какую только съ завистью можетъ смотрѣть академія наукъ, съ 1889 г. выпустившая всего два тома своего изданія сочиненій Пушкина, венгеровское изданіе заключило въ вышедшіе темы уже двѣ трети пушкинскаго творчества. Въ четвертый томъ вошли стихи 1835--1836 г.г., народныя пѣсни въ записяхъ и обработкѣ Пушкина, художественная проза и первая половина критическихъ, публицистическихъ и историческихъ статей и замѣтокъ. Работа г. Венгерова надъ текстомъ, необходимо замѣтить, далека отъ совершенства, но хороша тѣмъ, что ведетъ ближайшимъ путемъ къ точному выясненію техническихъ принциповъ критики пушкинскаго, да и вообще всякаго классическаго текста. Ея недостатки должны быть отнесены не къ ея основнымъ пріемамъ, а къ ошибкамъ при выполненіи. Напримѣръ, текстъ "Пиковой Дамы" не могъ представлять для редактора почти никакихъ затрудненій, такъ какъ существуетъ только одна авторитетная печатная редакція ("Библіотека для чтенія" 1834 г. и "Повѣсти, изданныя Александромъ Пушкинымъ", тоже 1834 г.), съ которой повѣсть и должна быть воспроизводима; однако, у г. Венгерова оказываются простыя, и по тому самому непростительныя, корцектурныя ошибки (напр., въ 1-й: "надо бы" вмѣсто "надобно"; во П-й: "дня два послѣ" вмѣсто "два дня послѣ"; въ ІІІ-ей: "они не знаютъ" вмѣсто "болѣе настойчиваго" "они-же не знаютъ" и т. д.) Хранящіяся въ Румянцевскомъ музеѣ свадебныя народныя пѣсни, записанныя Пушкинымъ для Петра Кирѣевскаго, воспроизведены не по подлинникамъ, которые, конечно, вполнѣ доступны желающимъ, а по печатной копіи Вс. Миллера ("Пушкинъ, какъ поэтъ-этнографъ"), который но соблюлъ особенностей пушкинской орѳографіи (одна изъ этихъ записей, "Какъ при вечерѣ, вечерѣ".... съ большей точностью напечатана въ "Русс. Бесѣдѣ" 1857 г., прилож.-къ статьѣ "Воспоминаніе о П. В. Кирѣевскомъ", и отличается отъ копіи Миллера не однимъ правописаніемъ, давая даже другія грамматическія формы). Нѣкоторые другіе пробѣлы были указаны въ "Ист. Вѣстн." 1910 г., ноябрь. Зато изданіе Венгерова дало и кое-что новое по части пушкинскаго текста. Въ немъ впервые возстановлено подлинное пушкинское и символическое село "Горюхино" вмѣсто неправильнаго Горохина; нѣсколько пропущенныхъ всѣми прежними изданіями фразъ въ "Рославлевѣ" объясняютъ и характеръ его героини, и замыселъ Пушкина, который хотѣлъ представить русскую дѣвушку съ душой Шарлотты Кордэ; впервые напечатана находящаяся въ бумагахъ П. В. Кирѣевскаго записанная Пушкинымъ пѣсня "Не бѣлинька березонька къ землѣ клонится"; включена недавно открытая Н. Лернеромъ пушкинская замѣтка о переведенномъ Вяземскимъ "Адольфѣ" Бенжамена Констана. Есть еще нѣсколько болѣе или менѣе значительныхъ дополненій.

Что касается до комментарія, то онъ отличается не только разнообразіемъ, но и разнотипностью работъ, что объясняется значительнымъ числомъ участниковъ, отличающихся другъ отъ друга различными степенями знанія Пушкина, различнымъ отношеніемъ къ нему, и глядящихъ на него съ различныхъ сторонъ. Это скорѣе достоинство изданія, чѣмъ недостатокъ, но въ качествѣ статей редактору слѣдовало бы поддерживать по возможности одинаковый уровень и отбрасывать негодное. Совершенно лишней и недостойной такого (да и всякаго, пожалуй,) изданія является длинная статья М. Гофмана о "Капитанской дочкѣ"; вся эта статья, ни что иное, какъ плохая компиляція изъ извѣстной книги Н. Черняева, къ которой г. Гофманъ ничего не прибавилъ, но предусмотрительно не указалъ, что пользуется чужимъ трудомъ, и съ рѣдкой развязностью пустился даже по одному мелкому и побочному поводу въ полемику съ Черняевымъ. Г. Венгерову не слѣдовало бы печатать недобросовѣстную работу такого сомнительнаго "автора" рядомъ съ умной и оригинальной статьей М. Гершензона о "Пиковой дамѣ", выдѣляющей изъ этого великосвѣтскаго "анекдота", какъ назвалъ ее Бѣлинскій, "драму опредѣленно построенной души, соприкасающейся съ соотвѣтствующимъ этому настроенію элементомъ дѣйствительности". Статья М. М. Покровскаго о "шекспиризмѣ" Пушкина (терминъ принадлежитъ еще Анненкову), слишкомъ невдумчива, обща и неубѣдительна; въ основныхъ взглядахъ автора много вѣрнаго, хотя столько же не новаго, а частная аргументація слаба. Біографическій экскурсъ П. Морозова въ область семейной жизни Пушкина, изображаетъ домашнія отношенія поэта весьма поверхностно; авторъ не только не углублялся въ предметъ, но даже не заботился о полнотѣ источниковъ и отнесся съ безогляднымъ довѣріемъ не только къ запискамъ Смирновой, секретъ изготовленія которыхъ давно обнаруженъ, но даже къ запискамъ Араповой, дочери жены Пушкина, кстати -- напрасно приписываетъ Пушкину г. Морозовъ приводимую имъ эпиграмму на графиню Нессельроде, рожд. Гурьеву; она написана, дѣйствительно, на графиню Нессельроде, но не ту, а рожденную Закревскую, и принадлежитъ не Пушкину, а соболевскому и относится къ пятидесятымъ годамъ. Интимной жизни поэта посвящена и другая статья -- Н. О. Лернера, дешефрировавшаго его знаменитый "Донъ-Жуанскій списокъ" и изучавшаго значеніе женской любви въ жизни и творчествѣ Пушкина. "Самыя разнородныя чувства уживались въ этой великой душѣ: и "безстыдное бѣшенство желаній", внушаемое Мессалинами вродѣ Закревской, и нѣжная, почти братская симпатія къ милому подростку, какъ Евпраксія Вульфъ, и умиленное, "богомольное" преклоненіе передъ святыней красоты, воплощеніемъ которой были для него Гончарова, Воронцова,-- и могучая, отравленная ревностью страсть, испытать которую дала ему Ризничъ,-- вѣчный благоговѣйный трепетъ при воспоминаніи объ одной изъ всѣхъ, единственной, таинственной N. N. Поистинѣ не было сердечной жизни болѣе разнообразной. И женщина была одною изъ причинъ его гибели. О женской любви, женской ласкѣ, онъ всегда мечталъ, какъ о послѣднемъ прибѣжищѣ, надежномъ щитѣ противъ стрѣлъ судьбы. "Пора, пора!" -- взывалъ онъ, измученный жизнью;-- "покоя сердце проситъ".. Но та, которой отдалъ онъ свое благородное сердце, мать его дѣтей, оказалась чужой ему, далекой,-- и безоружный, безпріютный подъ бурей, въ послѣдній разъ тоскливо спросилъ онъ: "кого жъ любить? кому же вѣрить?" и, ни откуда не слыша отвѣта, храбро и честно бросилъ послѣдній вызовъ враждебному року"... Лернеру же принадлежатъ всѣ находящіяся въ IV т. примѣчанія къ стихотвореніямъ Пушкина, богатыя критическими и фактическими указаніями и многое разъясняющія читателю. Что касается до внѣшности изданія, то при всѣхъ его достоинствахъ, какъ-то:изящный шрифтъ, обиліе иллюстрацій (отмѣтимъ превосходныя фототипіи и хромолитографіи), и проч., на немъ не лежитъ печать изящнаго вкуса; отсутствіе "тонкости" сказалось и въ безтактной подписи подъ портретомъ свояченицы поэта, А. Н. Гончаровой.


"Современникъ", кн. III, 1911