Реклю Эли
Князь Бисмарк

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

КНЯЗЬ БИСМАРКЪ.

(біографическій очеркъ.)

XIII.

   Война съ Франціей поставила Бисмарка на недосягаемый пьедесталъ въ глазахъ вѣнцевъ. Въ то время, какъ Мольтке приводилъ въ исполненіе стратегическіе планы военной кампаніи, обезпечившіе побѣду за нѣмцами,-- Бисмаркъ съ такимъ-же успѣхомъ велъ кампанію дипломатическую. Пока нѣмецкія арміи, по распоряженію Мольтке, осаждали Парижъ и сражались въ сѣверо-западной и центральной Франціи съ французами, Бисмаркъ забавлялъ знаменитость второй имперіи, маршала Базэна, переговорами, которые велъ не менѣе знаменитый Ренье. Въ то-же самое время онъ вызывалъ на бесѣду съ собою въ Ферьеръ министра иностранныхъ дѣлъ правительства четвертаго сентября, Жюли Фавра, и переговаривался съ Тьеромъ. Нейтральныя государства, въ особенности Англія, не избѣгли также его заботливаго вниманія; онъ опасался, что они могутъ вмѣшаться и подать помощь побѣжденной Франціи. Бисмарку незачѣмъ было напоминать о мудромъ правилѣ: ковать желѣзо, пока оно горячо. Въ своей политической и частной дѣятельности онъ всегда придерживался и придерживается этого правила. Бисмаркъ принадлежитъ къ той политической школѣ, которая проповѣдуетъ, что успѣхъ въ такомъ только случаѣ можетъ быть названъ дѣйствительнымъ успѣхомъ, когда онъ доведенъ вполнѣ до конца. Будь Бисмаркъ на мѣстѣ Наполеона III, онъ не остановилъ-бы свои побѣдоносныя войска послѣ побѣды подъ Сольферино и не заключилъ-бы мира съ австрійскимъ императоромъ. Такъ и теперь: разбитіе французской арміи онъ не считалъ еще побѣдой, потому что она могла сформироваться, собраться съ силами и въ свою очередь побѣдить непріятеля. Бисмаркъ могъ счесть успѣхомъ только такое положеніе, когда французская армія была-бы приведена въ рѣшительную невозможность сопротивляться. Къ такому результату онъ и направилъ всѣ свои усилія.
   "Кому Германія обязана, что ея война сопровождались блистательными результатами и ни одинъ изъ завистливыхъ сосѣдей не рѣшился подать руку помощи побѣжденной Франціи! спрашиваетъ одинъ изъ почитателей Бисмарка.-- Кто съ необыкновеннымъ искуствомъ съумѣлъ устранить вмѣшательство нейтральныхъ государствъ въ борьбу между Франціей и Германіей! Кто, еще передъ войной, разрушилъ всѣ политическія нахинаціи тюльерійскаго двора! Скандинавія и Италія не осмѣлились шевельнуть пальцемъ, потому что одна боялась Россіи, другая страшилась своей-же партіи дѣйствія, сочувствующей Пруссіи... Австрія также не снѣла и думать о какомъ-бы то ни было сопротивленіи... Послѣдняя война была такъ искусно приготовлена, что ея поразительный успѣхъ даже теперь намъ кажется баснословнымъ. Кто заставилъ Германію сдѣлаться, наконецъ, самой собою! Кто указалъ германскому народу, какое необозримое поле онъ можетъ вспахать, какую обильную жатву онъ можетъ снять съ того громаднаго пространства, какое принадлежитъ ему по праву!.. Мы были способны отказаться отъ Эльзаса и Лотарингіи. Мы не смѣли и подумать о разрывѣ съ Франціею, не только-что требовать возврата нашихъ собственныхъ провинцій... Прочтите депеши отъ 13 и 16 сентября 1870 года къ иностраннымъ державамъ. Развѣ до сихъ поръ кто-нибудь рѣшался говорить такимъ гордымъ языкомъ отъ имени Германіи! Въ этой гордости не было ни тщеславія, ни надменности, а только истинное достоинство, съ которымъ нація отдаетъ отчетъ о своихъ обязанностяхъ. Спрашиваемъ еще разъ: кто кромѣ Бисмарка былъ-бы способенъ возстановить германскую имперію! Не должно-ли было для осуществленія этого грандіознаго дѣла выказать поразительную твердость, какъ въ согласіи, такъ и въ отказѣ! Не должно-ли было умѣть ясно различить, когда наступитъ рѣшительный моментъ, умѣть угадывать и оцѣнивать событія, опредѣлить настоящій путь, ведущій къ успѣху, и затѣмъ твердо и рѣшительно добиваться его!"
   Въ сентябрьскихъ депешахъ, о которыхъ здѣсь идетъ рѣчь, Бисмаркъ выказалъ, дѣйствительно, замѣчательный талантъ въ дипломатіи. Результаты, ставшіе отчасти послѣдствіемъ этихъ депешъ, въ самокъ дѣлѣ были поразительные. Бонапартистская Франція была уничтожена пушечными выстрѣлами подъ Седаномъ. Наслѣдовавшая ей республиканская Франція не имѣла достаточныхъ силъ къ сопротивленію, такъ-какъ онѣ были парализованы предшествовавшей государственной системой. Франція съ радостью заключила-бы миръ, если-бъ только предложили ей возможныя условія. Она искренно протянула-бы Германіи руку примиренія, но судьба рѣшила иначе. Судьбой, на этотъ разъ, былъ Бисмаркъ, который въ этомъ случаѣ дѣйствовалъ не столько, можетъ быть, по собственному побужденію, сколько подъ давленіемъ такъ-называемой партіи нѣмецкихъ професоровъ, или, лучше сказать, доктринеровъ. Извѣстно, что доктринеры, подобно іезуитамъ, люди безжалостные, способные все принести въ жертву для выгодъ своей партіи. По ихъ убѣжденію, Францію слѣдовало примѣрно наказать. И, какъ ни горько сознаться, Франція заслуживала свое наказаніе; она заслуживала его за Ментану, за мексиканскую экспедицію, за плебисциты, которыми она оправдала государственный переворотъ 2 декабря, которымъ были попраны право и справедливость, который былъ совершенъ для выгодъ нѣсколькихъ авантюристовъ.
   Приведемъ важнѣйшіе отрывки изъ этихъ депешъ, которыми характеризуется направленіе, принятое европейской исторіей подъ вліяніемъ нѣмецкаго преобладанія.
   "Если мы принуждены продолжать войну, вина въ этомъ не наша. Германскую націю нѣтъ основанія обвинять въ желаніи продлить войну во что-бы то ни стало. Мы вынуждены обезпечить себя матеріяльными гарантіями противъ будущихъ посягательствъ Франціи на нашу страну. Эти гарантіи мы желаемъ получить не отъ временного правительства, но отъ цѣлой французской націи, которая, какъ извѣстно, всегда готова идти противъ насъ, кто-бы ни побудилъ ее къ этому. Доказательствомъ такому предположенію служатъ всѣ наступательныя войны, которыя втеченіи цѣлаго столѣтія Франція вела противъ Германіи. Мы можемъ согласиться на миръ только при условіи, что отъ Франціи, будетъ отнята возможность нападать на Германію, имѣя всѣ шансы на своей сторонѣ, какъ это было прежде. Мы ножекъ заключить миръ только на условіи, чтобъ границы Франціи были отодвинуты нѣсколько на западъ, и крѣпости, угрожающія теперь спокойствію Германіи, сдѣлались-бы оплотомъ ея противъ Франціи". (Депеша отъ 13 сентября.)
   "Законъ самозащиты отъ сосѣда, постоянно желающаго нарушать наши права, руководитъ теперь нашимъ поведеніемъ. Какъ нѣмецкія правительства, такъ и нѣмецкій народъ единогласно требуютъ, чтобы въ будущемъ Германія была обезпечена лучшими границами, чѣмъ теперь, чтобы она была ограждена отъ насильственныхъ дѣйствій честолюбиваго сосѣда, жертвой которыхъ она не разъ уже становилась. Всѣ послѣдовательныя правительства Франціи втеченіи многихъ столѣтій постоянно угрожали спокойствію Германіи. До тѣхъ поръ, пока Мэцъ и Страсбургъ будутъ находиться въ рукахъ Франціи, наступательныя силы этой страны будутъ значительно превышать оборонительныя средства Германіи. Въ рукахъ-же Германіи Мэцъ и Страсбургъ будутъ только средствами обороны, но ни въ какомъ случаѣ не угрозой нападенія... При иномъ окончаніи борьбы Франція всегда будетъ страстно желать отмщенія за испытанное пораженіе. Постоянно вызывающая на бой, она не замедлитъ напасть на насъ, какъ только оправится или обезпечитъ себя союзами съ другими державами". (Депеша отъ 16 сентября.)
   Тщетно Жюль Фавръ доказывалъ Бисмарку, что Мэцъ и Страсбургъ вовсе не такъ страшны для Германіи, иначе нѣмецкія войска ни въ какомъ случаѣ не могли-бы черезъ какія-нибудь шесть недѣль подступить къ стѣнамъ Парижа. Бисмаркъ не хотѣлъ ничего слышать. Напрасно Фавръ представлялъ побѣдителю, что Франція, вынужденная заключить постыдный миръ, сдѣлается заклятымъ врагомъ Германіи, что этотъ миръ будетъ кратковременнымъ перемиріемъ, послѣ котораго возгорится еще болѣе жестокая борьба. Бисмаркъ отвѣтилъ холодно: "Я это знаю",-- и прекратилъ переговоры.
   Очень возможно, что Бисмаркъ согласился-бы заключить болѣе почетный для Франціи миръ. Была минута, когда въ немъ заговорило великодушіе и жалость къ побѣжденному. Но она скоро прошла. Ему представилось, что нѣмецкіе шовинисты назовутъ ого слабымъ, что надъ никъ станутъ смѣяться, какъ надъ человѣкомъ, котораго способна была разжалобить слезливая рѣчь Жюля Фавра. Мало того, его могли обвинить даже въ трусости и измѣнѣ. При всемъ его умѣ и способностяхъ, Бисмаркъ невольно подчинялся вліянію людей, требовавшихъ примѣрнаго возмездія; онъ не могъ отдѣлаться отъ тщеславной мысли -- предписать побѣжденному такія условія мира, какія ему заблагоразсудится. Эгоистичныя побужденія одержали въ немъ верхъ и голосъ справедливости и великодушія не достигъ до его сердца.
   Строгая справедливость и простой здравый смыслъ не могутъ довести ни отдѣльнаго человѣка, ни цѣлую націю до энтузіазма. Чтобъ возбудить его, слѣдуетъ прибѣгнуть къ страсти, т. е. къ извѣстной дозѣ безумія. Чтобы понравиться толпѣ, чтобы сдѣлаться идоломъ массы, необходимо поощрять ея ненависть или ея тщеславіе. Бисмаркъ имѣлъ въ рукахъ случай удовлетворить разомъ гордость и чувство отмщенія сорока миліоновъ человѣческихъ существъ. Онъ воспользовался этимъ случаемъ -- и его прославили великимъ человѣкомъ, и имя его достигло* до Китая, стало извѣстнымъ даже въ степяхъ африканскихъ. Сочтите число тѣхъ, кто преклоняется предъ величіемъ Бисмарка, и сравните съ числомъ, напримѣръ, тѣхъ, которые изумляются генію Киршгофа и Бунзена, открывшихъ спектральный анализъ, и вы увидите, что на миліоны почитателей Бисмарка придутся единицы почитателей геніальнаго открытія, которое принесло пользу цѣлому міру, тогда какъ Бисмаркъ явился скорѣе разрушителемъ, чѣмъ созидателемъ. Таковъ-то умственный и нравственный уровень людей нашего поколѣнія.

-----

   Такимъ образомъ, Бисмаркъ, желая слѣдовать требованіямъ общественнаго мнѣнія Германіи, долженъ былъ подавить въ себѣ гуманное чувство, если только оно у него было, и отказаться отъ всякихъ уступокъ побѣжденнымъ французамъ. Онъ разсчиталъ вѣрно. Удовлетворяя жаждѣ нѣицевъ къ примѣрному отмщенію побѣжденнымъ, Бисмаркъ пріобрѣлъ себѣ массу сторонниковъ и сдѣлался популярнѣйшимъ человѣкомъ въ Германіи. Его знаменитыя депеши возбудили энтузіазмъ не только въ лагерѣ шовинистовъ, но и въ большей части Германіи, даже между недавними противниками войны (конечно, не всѣми), выражавшими желаніе, чтобы миръ былъ заключенъ тотчасъ послѣ Седана, т.-е. послѣ пораженія второй имперія. Газеты, даже враждебныя Пруссіи, какими были нѣкоторыя газеты въ Баварія, Виртембергѣ и въ другихъ нѣмецкихъ государствахъ, сохранившихъ еще призрачную независимость,-- газеты стали твердить о возстановленіи германской имперіи и возложеніи императорскаго вѣнца на голову прусскаго короля. Еще недавно въ Германіи считали величайшей странностью, если кто-нибудь заявлялъ, что корона Гогенштауфеновъ можетъ быть отдана Гогенцолернамъ. Такія слова вызывали пожатія плечъ со стороны слушателей и не удостоивались опроверженія. Нѣмецкая традиція требовала, чтобы корона священной римской имперіи принадлежала всегда дому Габсбурговъ, прямому наслѣднику династіи Гогенштауфеновъ. Теперь даже послѣдователи Уланда, Тика, Редвица и имъ подобныхъ хранителей и объяснителей нѣмецкихъ традицій, мирились съ такой аномаліей, что вѣнецъ строго-католической римской имперіи будетъ предложенъ протестантскому государю. Еще недавно они твердили, что. стѣны историческаго Ремера содрогнутся, если въ нихъ вступитъ еретикъ. Теперь они соглашались, что католицизмъ самъ по себѣ, а имперія сама по себѣ, и что нужно прежде всего заботиться о томъ, чтобъ императорская власть находилась въ рукахъ сильнѣйшаго изъ нѣмецкихъ государей.
   Національные либералы, сдѣлавшіеся внезапно изъ враговъ почитателями и преданными слугами Бисмарка, явились самыми ревностными пропагандистами предложенія возстановить германскую имперію, провозгласивъ императоромъ прусскаго короля Вильгельма I. Они были господствующей и самой многочисленной партіей въ Германіи, слѣдовательно въ успѣхѣ трудно было сомнѣваться. Единственное серьезное препятствіе могло представиться только со стороны королей баварскаго и виртембергскаго, для которыхъ предлагаемая перемѣна была невыгодна. Бисмаркъ отправилъ въ Мюнхенъ, въ качествѣ своего агента, Дельбрюка, человѣка очень ловкаго, умнаго и вполнѣ ему преданнаго. Людвигъ II, король баварскій, какъ извѣстно, принадлежитъ къ числу самыхъ пылкихъ романтиковъ; дѣйствовать на него было не трудно, зная его слабую сторону. Дельбрюкъ воспользовался его увлеченіемъ средними вѣками и сталъ напѣвать ему, что отъ него одного теперь зависитъ возвеличеніе Германіи, возстановленіе ея былого блеска и счастія всего германскаго народа. Молодой король былъ увлеченъ заманчивой картиной, которую постарался нарисовать ему ловкій прусскій дипломатъ. Возстановленіе средневѣковой священной римской имперіи было постоянной мечтой молодого короля. Теперь его увѣряютъ, что отъ него одного зависитъ осуществленіе его любимой идеи. Что значили передъ такимъ результатомъ опасенія потерять то значеніе независимаго государя, которое онъ имѣлъ! Людвигъ II былъ побѣжденъ доводами Дельбрюка и согласился сдѣлать офиціальное предложеніе отъ имени своего и другихъ германскихъ государей прусскому королю Вильгельму о принятіи имъ императорской германской короны. Послѣ такого рѣшенія, принятаго баварскимъ королемъ, королю виртембергскому оставалось только присоединиться къ нему. Одинъ онъ, разумѣется, не въ состояніи былъ оказать серьезнаго сопротивленія прусскимъ стремленіямъ. Что-же касается прочихъ нѣмецкихъ государей, то одни изъ нихъ уже давно были на сторонѣ Пруссіи, другіе-же были такъ слабы, что не смѣли и думать о протестѣ.
   18-го января 1871 года въ версальскомъ дворцѣ Бисмаркъ прочиталъ предложеніе германскихъ государей о принятіи прусскимъ королемъ титула германскаго императора. Умиленный король Вильгельмъ сжалъ въ своихъ объятіяхъ торжествующаго канцлера Сѣверо-германскаго Союза. Собравшіеся здѣсь нѣмецкіе государи крикнули: "ура" -- и германская имперія была возстановлена.
   

XIV.

   Черезъ десять дней послѣ капитуляціи Парижа Бисмаркъ, по представленію Англіи, согласился взять съ Франція только пять миліардовъ франковъ, по миліарду въ мѣсяцъ военныхъ дѣйствій. Назначая такую громадную сумму, какой до сихъ поръ не платила ни одна нація за военныя издержки, Бисмаркъ былъ убѣжденъ, что Франція будетъ окончательно разорена и очень долго но оправится отъ своего пораженія. Хотя требуемая сумма была чудовищно-велика, съ чѣмъ соглашались рѣшительно всѣ, незаинтересованные прямо ея полученіемъ, между нѣмецкими либералами нашлось много ненасытныхъ корыстолюбцевъ, и они стали громко обвинять Бисмарка въ излишней умѣренности и въ потачкѣ легкомысленной націи, постоянно, систематически старавшейся вредить добродѣтельнымъ нѣмецкимъ бюргерамъ, желающимъ жить въ мирѣ и дружбѣ съ своими сосѣдями. Впослѣдствіи, когда Франція съ изумительной легкостью выполнила тяжкое обязательство, наложенное на нее условіями мира, Бисмаркъ самъ пожалѣлъ о своей будто-бы умѣренности; но во время заключенія мира онъ былъ убѣжденъ, что взять болѣе съ Франціи было невозможно. Во Франкфуртѣ, послѣ подписанія мира, онъ сказалъ: "пока я живъ, надѣюсь, у насъ болѣе не будетъ войны съ Франціей".
   Въ игрѣ въ рулетку бываетъ такое исключительное счастіе, что одинъ и тотъ-же номеръ сряду выигрываетъ пять разъ. Счастливецъ въ такомъ случаѣ можетъ сорвать банкъ. Бисмаркъ былъ подобнымъ счастливцемъ въ политической игрѣ: онъ сорвалъ громадной величины банкъ. Благоразумный игрокъ, сорвавъ огромный банкъ, обыкновенно даетъ заклятіе болѣе не играть и сдерживаетъ свое слово. Бисмарку, испытавшему непомѣрное счастіе, слѣдовало сойти съ политической арены въ моментъ ореола блеска и величія. Но государственные люди съ трудомъ отказываются отъ обольстительной перспективы играть первую роль; очень немногіе изъ нихъ, подобно биллѣ, Діоклетіану и Карлу V, способны во время отказаться отъ власти. Бисмаркъ, повидимому, желалъ отказаться отъ нея; онъ время отъ времени удалялся въ одинъ изъ своихъ сельскихъ замковъ, но всякій разъ снова возвращался къ дѣламъ; онъ и до сихъ поръ еще не отказался отъ обольстительной власти.
   Бисмаркъ, по словакъ его біографовъ, возвратился послѣ французской войны въ Берлинъ веселымъ, здоровымъ и счастливымъ, точно онъ совершилъ какую-нибудь увеселительную поѣздку. Онъ былъ главнымъ виновникомъ совершившихся событій, справедливость требовала наградить его блистательно.
   Прежде всего онъ получилъ миліонъ талеровъ,-- такую-же сумму "му дали за австрійскую кампанію. За присоединеніе Шлезвига и Голштинія его вознаградили однимъ изъ государственныхъ лѣсовъ, стоимость котораго не менѣе четырехъ миліоновъ талеровъ. Черезъ шесть недѣль послѣ торжественнаго провозглашенія въ Версали германской имперіи Бисмаркъ получилъ титулъ князя и его предписано именовать свѣтлѣйшимъ. Нѣсколько университетовъ, нѣмецкихъ и иностранныхъ, избрали Бисмарка своимъ почетнымъ членомъ, а собраніе нѣмецкихъ юристовъ, къ удивленію всѣхъ, торжественно заявило, что лучшаго юриста, какъ Бисмаркъ, въ свѣтѣ не бывало. Берлинъ назвалъ его своимъ почетнымъ членомъ; гамбургскій сенатъ, назвавъ Бисмарка гражданиномъ своего города, сдѣлалъ его, такимъ образомъ, республиканцемъ. Многіе города назвали именемъ Бисмарка свои главныя улицы. Въ графствѣ Аделаиды, въ южной Австраліи, мѣстные нѣмцы назвали свой клубъ Бисмаркъ-голъ. Тысяча три кофейни въ обоихъ полушаріяхъ помѣстили на своихъ вывѣскахъ имя Бисмарка. То-же сдѣлали нѣкоторыя фабрики, магазины и лавки. Докторъ Арнимъ, конечно непредвидѣвшій, что впослѣдствіи возгорится борьба между главою его фамиліи и Бисмаркомъ, написалъ на фронтонѣ своего дома слѣдующія слова: "да здравствуетъ и процвѣтаетъ король Вильгельмъ -- мой герой, и Бисмаркъ -- нашъ рыцарь!" Многіе домовладѣльцы въ Берлинѣ украсили фасадъ своихъ домовъ надписями приблизительно такого содержанія: "когда Бисмаркъ подготовляетъ, когда Вильгельмъ приводитъ въ исполненіе, Богъ находитъ, что это такъ должно быть, что это хорошо". Въ Познани деревни Бобры, Буды и Цвирцшославъ просили, чтобъ имъ сдѣлали честь, переименовавъ ихъ въ Бисмарксъ-дорфъ, что имъ, конечно, охотно разрѣшили. Въ сѣверной Америкѣ, въ штатахъ Техасѣ и Миссури, нѣсколько городовъ получили имя Бисмарка. Въ Парагваѣ по рѣкѣ Паранѣ ходитъ пароходъ, названный Бисмаркомъ. Тамъ-же это имя носятъ нѣсколько барокъ и парусныхъ судовъ, имѣющихъ на своихъ флагахъ такой портретъ Бисмарка, что его скорѣе можно принять за бульдога, а не за человѣка, но тѣмъ не менѣе честь все-таки оказана великому человѣку. Въ Венецуэлѣ въ большомъ ходу подобный-же портретъ Бисмарка, который распродавался тысячами. Замѣчательно, что многіе венецуэльскіе граждане, желая почтить великаго человѣка, назвали его именемъ своихъ любимыхъ собакъ. Каждый городъ имѣетъ свой норовъ, и наивные венецуэльцы выказали свое поклоненіе великому человѣку тѣмъ способомъ, какой они находили лучшимъ и болѣе приличнымъ. Фотографы и литографы, воспроизводя портретъ Бисмарка, нажили хорошія деньги. Коричнево-желтая матерія получила имя канцлера германской имперіи. Нѣмцы понадѣлали множество оттѣнковъ этого цвѣта, такъ что теперь уже не одинъ, а нѣсколько цвѣтовъ бисмаркъ. Садовники тоже не захотѣли отставать отъ другихъ: лучшіе сорта розъ, гвоздикъ, тоновъ, георгинъ, гіацинтовъ и другихъ цвѣтовъ удостоились чести носить имя Бисмарка. Его-же именемъ скотоводы назвали лучшихъ племенныхъ быковъ, кабановъ и барановъ. Его имя носятъ даже скромные пѣтухи, какъ обыкновенные, такъ и индѣйскіе. Въ своемъ обожаніи къ Бисмарку нѣмцы обратили его фамилію въ имя и стали давать его своимъ новорожденнымъ сыновьямъ. Въ Италіи даже возникъ процесъ: одинъ католическій патеръ, крестя сына католика-нѣмца, не захотѣлъ дать новорожденному имени Бисмарка, ссылаясь, что въ календарѣ нѣтъ имени такого святого. Одинъ мужественный нѣмецкій патріотъ, въ горѣ, что супруга не хотѣла подарить ему наслѣдника, а рожала постоянно дочерей, назвалъ одну изъ нихъ двойнымъ именемъ: Бисмаркъ-Садова.
   Спекуляція отлично воспользовалась именемъ Бисмарка. Купцы прекрасно торговали сукномъ и бархатомъ бисмаркъ. Перья бисмаркъ распродавались миліонами. Одинъ американецъ нажилъ огромныя деньги, продавая ножъ бисмаркъ. Такъ-же хорошо шли епички бисмаркъ. Какой-то чудакъ, сигарный фабрикантъ, предавалъ сигары бисмаркъ непомѣрной величины и страшнаго вѣса, по 130 талеровъ за штуку, и покупатели находились. Одинъ помадный фабрикантъ хотѣлъ-было пустить въ продажу помаду бисмаркъ, но побоялся, чтобъ не сочли это за насмѣшку, такъ-какъ у великаго человѣка на головѣ, какъ извѣстно, всего три волоска или очень немного болѣе.
   Оды, поэмы, стихотворенія всякаго рода, прославляющія Бисмарка, являлись сотнями, и не только на нѣмецкомъ, но и на латинскомъ языкахъ. Историческіе и философскіе труды были наполнены описаніемъ его подвиговъ. Его рисовали на холстѣ, высѣкали изъ мрамора; мало того, онъ являлся добрымъ геніемъ въ водевиляхъ, соединяющимъ юнаго, бѣднаго, но храбраго лейтенанта съ дочерью богатаго собственника. Этимъ водевилямъ берлинская публика горячо аплодировала и не уставала смотрѣть ихъ десятки разъ.
   Послѣ побѣды подъ^Садовой панегиристы Бисмарка твердили" Слава графа Бисмарка такъ велика, что она распространяется не только во всей Германіи, но и въ цѣломъ свѣтѣ. Бисмаркъ принадлежитъ всему міру". Такая похвала въ то время казалась нѣсколько преувеличенной, но послѣ Седана и разгрома Франціи нѣмцы сочли и ее недостаточной. Они стали говорить, что Бисмаркъ представляетъ собою цивилизующую силу, что его идеи составляютъ отраженіе судьбы, что будущность націи зависитъ прямо отъ него, что въ его мозгу, какъ въ громадной лабораторіи, подготовляются событія. Бисмарка сдѣлали полубогомъ, существомъ высшимъ; даже прусская полиція стала вѣрить, что Бисмаркъ не отъ міра сего. Въ Тревѣ она заставила разойтись народное собраніе потому, что одинъ изъ ораторовъ позволилъ себѣ сказать: "прежде всего канцлеръ такой-же смертный чело: вѣкъ, какъ и мы всѣ".
   За исключеніемъ самыхъ высшихъ сферъ общества, а также крайнихъ демократовъ, все остальное населеніе Гернаніи стало принадлежать душою и тѣломъ Бисмарку. Обожаніе и преданность къ нему дошли до крайнихъ предѣловъ. Кладерадачъ въ одномъ изъ своихъ нумеровъ помѣстилъ слѣдующую карикатуру: извѣстный всѣмъ нѣмцамъ Шульце (лицо діалоговъ Кладерадача) показываетъ столь-же извѣстному Мюллеру гравюру, на которой канцлеръ изображенъ сидящимъ на Олимпѣ, съ молніей въ рукахъ. Мюллеръ въ радости восклицаетъ: "это онъ! это нашъ! какое удивительное сходство!"
   Многія изъ выраженій Бисмарка обратились въ поговорки. Ими нѣмецъ гордится и надоѣдаетъ каждому иностранцу, безпрестанно повторяя ихъ. Приведемъ нѣкоторыя изъ этихъ выраженій:
   "Баварецъ -- среднее между австрійцемъ и человѣкомъ".
   "Скажите своимъ, что Пруссія похожа на фланелевую фуфайку. Сперва она жметъ, а потомъ къ ней привыкаютъ и она носится удобно".
   Эти слова были сказаны шлезвигской депутаціи, которая жаловалась на притѣсненія прусскихъ чиновниковъ.
   Для утѣшенія эльзасцевъ великій человѣкъ сказалъ: "поживите съ нами двѣсти лѣтъ, и тогда придите ко мнѣ и скажите, живется-ли валъ хорошо или худо".
   Въ другой разъ онъ отвѣтилъ тѣмъ-же эльзасцамъ: "Мы вовсе не желали покорить Эльзасъ, но вы насъ заставили это сдѣлать".
   Эльзасцы жаловались на отягощеніе податями, онъ отвѣчалъ: "Неужели вы думали, господа, что можно было даромъ заслужить честь именоваться пруссаками!"
   Эти мудрыя слова приводятъ въ восторгъ даже почтенныхъ членовъ рейхстага. Эти господа хохочутъ отъ души, повторяя ихъ. Счастливцы! Они обладаютъ очень веселымъ темпераментомъ!

-----

   Поклонникамъ Бисмарка показалось недостаточнымъ представлять его титаномъ, выковавшимъ германскую имперію ударами своего необъятнаго молота въ Дибенѣ, Альзенѣ, Лангензальцѣ, Киснигенѣ, Франкфуртѣ, Садовой, Никольсбургѣ, Седанѣ, Мэцѣ и Версали. Они захотѣли изобразить его образцомъ свѣтскаго человѣка, поражающаго своимъ изяществомъ и элегантными манерами. Одинъ изъ его пылкихъ почитателей выпустилъ въ свѣтъ книгу подъ такимъ чудовищно-длиннымъ заглавіемъ: "Князь Бисмаркъ, какъ свѣтскій человѣкъ; его правила, его сношенія съ свѣтскимъ кругомъ. Путеводитель, помогающій каждому разгадать тайны существованія. Пригодные совѣты для каждаго общественнаго положенія и для жизни въ свѣтѣ. Составлено по указанію самыхъ избранныхъ кружковъ общества, дипломатовъ и членовъ парламента. Изданіе Роберта Брунсвига".
   "Съ помощью этой книги, иронически замѣчаетъ австрійская газета "Presse",-- каждый нѣмецъ легко можетъ сдѣлаться свѣтскимъ человѣкомъ. Строго слѣдуя по стопамъ такого образца, какъ князь Бисмаркъ, ему, безъ сомнѣнія, не трудно будетъ достигнуть степеней извѣстныхъ".
   Такимъ-то образомъ народъ составляетъ свои легенды. Подобно любовнику, снабжающему свою любовницу всевозможными добродѣтелями, народъ надѣляетъ своихъ героевъ самыми противоположными, несовмѣстимыми качествами. Для него мало, что Бисмаркъ разгромилъ двѣ имперіи для того, чтобъ создать третью; ему хочется, чтобъ его герой вмѣстѣ съ тѣмъ былъ любезнѣйшимъ изъ кавалеровъ, прелестно танцующимъ вальсъ, ловко подносящимъ дамамъ оршадъ и мороженое!
   Самому Бисмарку не легко достается это поклоненіе. Какъ любимый публикою актеръ, онъ долженъ постоянно играть отлично И какъ можно чаще появляться въ новыхъ роляхъ; а гмъ взять новыя роли? главное, откуда набрать эфектныхъ ролей? Публика требуетъ эфектовъ; однимъ серьезнымъ и добросовѣстнымъ исполненіемъ ролей ее не удивишь. Жутко приходится великому канцлеру германской имперіи! Ему надо вѣчно обдумывать, чѣмъ-бы развлечь толпу, жадную до зрѣлищъ! Пока еще онъ находить подходящія темы; но надолго-ли хватитъ его дѣйствительно изобрѣтательнаго генія? Разъ толпа соскучилась -- и обаяніе любимца пропало!
   

XV.

   "Посадимъ Германію въ сѣдло! вскричалъ Бисмаркъ послѣ австрійской войны, желая получить новыя субсидіи отъ парламента.-- Вооружимъ Германію, и, ручаюсь вамъ, она заставитъ Францію просить пощады". Бисмаркъ разсчиталъ вѣрно: Франція была поражена и торжествующая Германія сплотилась. Объ одномъ не подумалъ ловкій канцлеръ: онъ, вѣрно, забылъ, что обнаженную шпагу трудно вложить въ ножны. Шпага, по словамъ легенды, такъ-же безпокойна и своенравна, какъ женщина; она убиваетъ своего господина, если онъ бросаетъ ее въ уголъ и забываетъ объ ней. Пруссія, обнаживъ свою шпагу послѣдовательно нѣсколько разъ къ ряду, волей-неволей должна обнажать ее до тѣхъ поръ, пока не потерпитъ сильнаго пораженія. Такъ всегда было до сихъ поръ съ воинственными націями, избалованными легкимъ, поразительнымъ успѣхомъ, такъ должно быть и съ Пруссіей.
   Ничего нѣтъ удивительнаго, что тотчасъ-же послѣ французской войны во всей Европѣ стали дѣлаться разныя предположенія о томъ, куда Пруссія обратитъ теперь свой побѣдоносный мечъ. Всѣ съ лихорадочнымъ любопытствомъ прислушивались къ словамъ великаго канцлера и стерегли каждое его движеніе. Куда поведетъ онъ теперь нѣмецкую націю? твердили со всѣхъ сторонъ, и, конечно, отвѣтъ не замедлилъ послѣдовать. Предположеніямъ не было счету. Нѣмцы идутъ туда-то! Нѣмцы намѣрены завладѣть тѣмъ-то! Нѣмцы заключили такой-то союзъ, чтобы спокойнѣе разгромить своего новаго врага, и пр., и пр. Мы не намѣрены сообщать здѣсь всей этой массы самыхъ разнообразныхъ предположеній; остановимся на одномъ, весьма вѣроятномъ, такъ-какъ оно уже осуществилось отчасти.
   До сихъ поръ каждая великая европейская держава, сознающая свою силу, стремилась заручиться колоніями въ Азіи, Африкѣ и Новомъ Свѣтѣ. Пруссія захотѣла идти тѣмъ-же путемъ, какимъ до нея шли другіе. Вопросъ заключался только въ томъ, какъ пріобрѣсти колонію, посредствомъ-ли покупки, обмѣна или-же войной? Одн