# Серов в письмах Репина

Илья Ефимович Репин

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 1


## Серов в письмах Репина


## 1. РЕПИН -- В. В. СТАСОВУ


14/26 октября <1874 г. Париж>


...Приехала сюда жена покойного Серова, поселилась недалеко от нас, сын ее ходит ко мне учиться рисовать (есть талант), девять лет ему77. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 1, стр. 104.


## 2. РЕПИН -- Н. И. МУРАШКО


20 февраля 1877 г. <Петербург>


...А последнее время с восхищением слежу за твоей школой по газетным известиям; и Поленов недавно писал про тебя; все такое утешительное, что просто радость берет. Я еще Серовой наказывал в Москве познакомиться с тобой в Киеве, где она теперь живет (познакомилась ли?) и отдать тебе сына Тоню (очень талантливый мальчик, "божьей милостью" художник), обрати особенное на него внимание78. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 2, стр. 223.


## 3. РЕПИН -- В. В. СТАСОВУ


9 февр<аля 18>80 г. <Москва>


Присылайте, присылайте, Владимир Васильевич, и кальки и всякие бумаги о дозволении и разрешении; это все Вам сделают два юноши, если работы много79: молодой Серов и брат В. М. Васнецова -- Аполлинарий80. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 2, стр. 51.


## 4. РЕПИН -- В. В. СТАСОВУ


17 октября <18>80 г. <Москва>


...К Вам принесет В. Серов копию со Шварца81, сделанную по заказу Дмитрия Васильевича. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 2, стр. 55.


## 5. РЕПИН -- В. Д. ПОЛЕНОВУ


5 октября 1882 г. Петербург


...Какой молодец Антон! Как он рисует! Талант да и выдержка чертовские! По воскресеньям утром у меня собираются человек шесть молодежи -- акварелью.

Антон да еще Врубель82-- Вот тоже таланты. Сколько любви и чувства изящного! Чистяков хорошие семена посеял, да и молодежь эта золотая!!! Я у них учусь <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 42


## 6. РЕПИН -- П. М. ТРЕТЬЯКОВУ


26 дек<абря 18>85 г. <Петербург>


...За повторение картин "Бурлаки" и "Дочери Иаира" я не могу взяться; если Вы согласитесь, то можно сделать так: я закажу копию этого размера Серову или кому другому и сам потом пройду и поправлю, А все на себя взять нет возможности83. <...>


Репин. Переписка с Третьяковым, стр. 110.


## 7. РЕПИН -- В. С. КРИВЕНКО84


15 октября <18>89 г. <Петербург>


...Не можете ли Вы помочь Вашим содействием молодому художнику Серову? Очень Вас прошу замолвить словечко гр. Воронцову.

Серов написал очень интересный и художественный портрет своего отца композитора А. Н. Серова. Он желал бы его выставить в фойе Мариинского театра во время представления "Юдифи". Молодой, даровитый художник находится в очень стесненных обстоятельствах; хорошо, если бы у него приобрело <Училище> правоведения этот портрет. Надо его показать публике -- портрет очень стоит того. Я помню, как Вы всегда благородно и симпатично относились к начинающим талантам.

Серова я бы Вам очень рекомендовал. Малый он хороший и художник с крупным будущим. Не ошибутся те, кто воспользуется им в настоящее время <...>

P. S. Пожалуйста, не заподозрите меня в пристрастии к Серову как к моему бывшему ученику. Сами увидите, несмотря на некоторую грубоватость, там столько жизни и художественности85. <...>


Репин. Письма к писателям, стр. 48, 49.


## 8. РЕПИН -- В. Г. ЧЕРТКОВУ86


24 окт<ября 18>89 г. <Петербург>


...Я тут пилю каждый день молодого Серова, который живет здесь уже недели две, чтобы он нарисовал акварели для песенника,-- ничего не поделаешь! Нет, даром работать люди неспособны, особенно тяжелую работу87. <...>


Репин. Письма к писателям, стр. 49.


## 9. РЕПИН -- Т. Л. ТОЛСТОЙ88


7 апреля 1892 г. Петербург


...Могу ли я обратиться к Вам с просьбой?

Я обещал г-же Isabell F. Hapgood89 переслать ее фотографические карточки, сделанные у Панова, в Москве90, ей в Нью-Йорк. И -- можете представить -- вспомнил, только подъезжая к Петербургу. Что делать!! Если Вам это трудно или неприятно, то скажите и, пожалуйста, не насилуйте себя. Простите за беспокойство. Я думаю, это мне сделает Серов. Он, конечно, мямля и "не оборотист", да что делать. <...>


И. Е. Репин. Переписка с Л. Н. Толстым и его семьей.

Т. 1. М.-- Л., 1949, стр. 55.


## 10. РЕПИН -- Т. Л. ТОЛСТОЙ


18 апреля 1892 г. Петербург


...Я уже писал Серову и очень извинялся, что Вас осмелился утруждать этими поручениями. Я очень обрадовался, что Серов пишет портрет Софии Андреевны91. Вы будете иметь прекрасную художественную вещь, которая Вам будет представлять с симпатичной, но без всякой лести, стороны дорогого Вам человека; и не только со временем не потеряет ни для кого цены, но будет стоить дороже гораздо, даже для совсем посторонних людей92. <...>


И. Е. Репин. Переписка с Л. Н. Толстым и его семьей.

Т. 1. М.-- Л., 1949. стр. 55.


## 11. РЕПИН -- Т. Л. ТОЛСТОЙ


7 мая <18>92 г. <Петербург>


...Так как Вы остаетесь в Москве, то было бы очень хорошо, если бы Серов написал Ваш портрет. Не упрямьтесь, посидите -- стоит93. <...>


И. Е. Репин. Переписка с Л. Н. Толстым и его семьей.

Т. I. M.-- Л., 1949, стр. 58,


## 12. РЕПИН -- Т. Л. ТОЛСТОЙ


10 июня 1892 г. <Петербург>


...Я еще не слыхал в жизни ни от одного художника, чтобы он где-нибудь остался доволен рисунком. Серова испортить нельзя; он любит искусство, кладет в него свою душу и делает, что может. Похвалы ему как об стену горох. Сколько раз я некоторые места, например, в его работах хвалил и советовал не трогать -- он их переделывал, потому что искал своего94. У каждого свой взгляд, и здесь трудно сойтись. У всякого свой предел, а похвалы только веселят человека, подбадривают, воодушевляют его. Мы, русские, особенно скупы на похвалы и предпочитаем всякого таланта за всякое проявление, за всякое движение, искание глушить обухом по голове. И когда достигаем, что от отчаяния молодой талант бросает совсем искусство, успокаиваемся достижением цели и ищем новой жертвы. Прилежная посредственность скорей попадет с нами в тон: совьет себе прочную славу и найдет больше применения в жизни своему хламу. <...>


И. Е. Репин. Переписка с Л. Н. Толстым и его семьей.

Т. 1. М.-- Л., 1949. стр. 61. 62.


## 13. РЕПИН -- П. М. ТРЕТЬЯКОВУ


26 февр<аля 18>93 г. <Петербург>


...В тот же ящик я вложил еще две вещицы: "На старом мости к е" -- за этим пришлет Аванцо95, и "Святые Горы" -- этот этюд возьмет В. Серов. <...>


Репин. Переписка с Третьяковым, стр. 162.


## 14. РЕПИН -- В.Д.ПОЛЕНОВУ


5 мая <18>93 г. Здравнёво <Витебск>


...Кто же себе враг. Поместить портрет в хорошее место, уступить его почтенному учреждению -- все это весьма заманчиво. Но неприятно шевелится совесть. Ты знаешь, что портрет Павла Михайловича у меня не особенно удачен. И для такого человека и в такое место желательно было бы что-нибудь получше96. Уговори-ка ты их заказать портрет Антону, и возьмет дешевле и сделает художественную вещь97. <...>


Репин. Переписка с художниками, стр. 95.


## 15. РЕПИН -- П. M. ТРЕТЬЯКОВУ


31 генв<аря 18>96 г. <Петербург>


Дорогой Павел Михайлович! Может быть, Константин Васильевич98 и прав. Ведь ручаться ни за что нельзя. Конечно, и в Москве много художников и могут сделать и ко времени и хорошо.

Здесь теперь Серов, может быть, он? Только он не мастер к сроку поспевать99.

Если раздумаете, то уведомьте поскорей.


Ваш И. Репин


Репин. Переписка с Третьяковым, стр. 175.


## 16. РЕПИН -- В. Д. ПОЛЕНОВУ


24 марта <18>98 г. <Петербург>


...Серов, Дубовской, Касаткин, Архипов и Левитан вчера на о<бщем> собрании удостоены звания академиков по нов<ому> уставу100. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 125.


## 17. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


1 июня <18>99 г. <Петербург>


...Я думаю, "Волы" Серова можно и не брать -- слабовато нарисованы101. Конечно, портрет великого князя Павла Александровича будет и Беклемишев тут с нами102. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 138.


## 18. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


15 июня <18>99 г. <Петербург>


...Прилагаю письмо сына Ге Николая Николаевича. Он прав. Нельзя ли устроить занавески, которые можно было бы отдергивать, когда кому-нибудь необходимо посмотреть эти картины? Затянутые так наглухо, картины представляют нечто некрасивое и весьма неостроумное. И что ни говорите, а все же это вещи недюжинные103. Серова, не знаю, скоро ли я увижу; да и вообще на Вас больше надеюсь, чем на него. <...>Серову я передал известие об его избрании своевременно. Кажется, он польщен104. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 139.


## 19. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


6 марта <1900 г. Петербург>.


...До чего Серов предался Дягилеву!!!105 <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 139.


## 20. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


<1 декабря 1903 г. Куоккала>


Благодарю Вас, дорогой Илья Семенович, за известие о Серове... Я так сокрушаюсь при мысли о нем. Вам известно, как вся семья наша его любит как человека, я не меньше. Он мне всегда мил и дорог. А уж о художнике Серове и говорить нечего...

Для меня это настоящий драгоценный камень, в который чем больше смотришь, больше погружаешься, больше любишь и дорожишь им...

Передайте ему мое сердечнейшее желание скорейшего выздоровления.

А к Вам я с большой просьбой: черкните, каково его положение после опасной операции106 ...бедный, бедный страдалец... Так жаль, так жаль...

Вся мастерская моих учеников встревожена очень его болезнию -- его все так любят и ценят, они даже посылали ему телеграмму... Серову не до нее, конечно. Но дошла ли она до него?107 <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 15Н.


## 21. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


5 дек<абря> 1903 г. <Куоккала>


...Я опять к Вам... Уж простите, что беспокою. Нет слов для благодарности за описание операции Серова... Так страшно, что оставлен гнойник... Черкните хоть два слова: как теперь? Заживают ли раны? и есть ли надежда? <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 157.


## 22. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


7 дек<абря> 1903 г. <Куоккала>


...Вчера только отправил Вам письмо с вопросом о Серове. Так он поправляется? Как я рад; дай-то бог.

Но боже, в чьих руках теперь галерея! Я обеими руками готов подписаться под заявлениями А. П. Боткиной и Серова108. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 159.


## 23. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


18 дек<абря> 1903 г. <Петербург>


...Спасибо за известия о Серове, сегодня даже в газетах успокоительные вести.

Ваше письмо об операции я довел до учеников -- большое впечатление произвело. <...>


Репин. Письма к .художникам, стр. 159.


## 24. РЕПИН -- В. М. ГОЛИЦЫНУ


<Декабрь 1903 г. Петербург>.


...Предлагаю здесь список лиц, которым, по моему мнению, возможно было бы вполне доверить покупку картин109: В. М. Васнецов, В. Д. Поленов, И. С. Остроухов, В. А. Серов, Н. А. Касаткин, И. Е. Цветков110, А. П. Ланговой.

Кандидатами к ним: Архипов, Пастернак, Первухин.

Члены в Петербурге: А. П. Боткина, граф И. И. Толстой, С. П. Дягилев, В. Е. Маковский, М. П. Боткин, А. П. Соколов111, П. П. Чистяков.

Кандидатами к ним: Дубовской, Шильдер, Кустодиев. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 159.


## 25. РЕПИН -- Ю. И. РЕПИНУ112


12 августа 1904 г. <Куоккала>


...Серову поклонись, когда встретишь. Я бы тоже очень хотел его видеть. Когда он будет в Петербурге? <...>


Не издано; архив АХ.


## 26. РЕПИН -- Б. М. КУСТОДИЕВУ


23 янв<аря> 1905 г.


...А что Вы не пошли теперь в "Союз", это хорошо: у них много дилетантства. Я думаю, со временем ваше общество будет стоять выше по своей независимости и художественности113. Конечно, там Малявин114, Серов, Браз115, но переход, Ваша правда, тяжел. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 165.


## 27. РЕПИН -- В. В. СТАСОВУ


12 марта 1905 г. <Куоккала>


...Выставка портретов в Таврическом д<ворце> превосходно устроена! Очень стоит побывать; там Серов меня огорчил своими последними портретами (Вы знаете, как я его люблю?) вел. кн. Михаил, Витте, г-жа Варгунина!!!116. Очень бы интересно было услышать о них Ваше мнение117. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 3, стр. 85.


## 28. РЕПИН -- В. В. СТАСОВУ


26 марта 1905 г. <Куоккала>


...О выходе Серова я узнал только из газет -- я не был в собрании 21 марта.

Очень интересуюсь118. <...>


Репин, Переписка со Стасовым. Т. 3, стр. 86.


## 29. РЕПИН -- И. Е. ЦВЕТКОВУ


21 окт<ября> 1907 г. Куоккала


...Портрет работы Серова Лемерсье119 привезет со всем другим в Москву и отошлет Вам.

С приобретением этой вещицы Вы маху не дали, никогда не разочаруетесь; и чем больше будете смотреть на (я на свой счет не принимаю) портрет, тем более достоинств будете находить в нем; нужды нет, что фон оставлен с белыми просветами -- это ничего120. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 177.


## 30. РЕПИН -- И. Е. ЦВЕТКОВУ


2 ноября 1907 г. Куоккала


...Деньги за портрет В. А. Серова с меня я получил 400 руб., благодарен. <...>


Репин, Письма к художникам, стр. 178.


## 31. РЕПИН -- Д. В. СТАСОВУ121


23 апр<еля> 1910 г. Куоккала


...О Серове самое лучшее справиться у Матэ, в Академии художеств. Я не знаю, где он теперь,-- в Москве, в Финляндии или за границей. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 3, стр. 152.


## 32. РЕПИН -- Д. В. СТАСОВУ


4 мая 1910 г. Куоккала


...А мне страх как хочется взглянуть на Ваш <портрет> -- голову, писанную Серовым; я очень люблю Серова как художника и так досадую <...> В город ехать -- так я уже за два дня расстроен,-- старею и врастаю в свою берлогу. <...>


Репин. Переписка со Стасовым. Т. 3, стр. 153.


## 33. РЕПИН -- А. Е. ГРУЗИНСКОМУ122


31 июля 1911 г. Куоккала


...Как время идет! Да, помню, как малый Серов, возвратившись от Вас с урока и усевшись за вечерний рисунок, иногда засыпал, сидя на стуле, с каранд<ашом> в руке -- до того он, бедняга, умаивался. А был очень симпатичный мальчик; вся моя семья и особенно дети его очень любили. Он смешил их до одури, как-то сам оставаясь сериозным, даже сердитым и строгим на вид. <...>


Репин. Письма к писателям, стр. 187.


## 34. РЕПИН -- И. А. БЕЛОУСОВУ123


26 ноября 1911 г. Куоккала


...Посылаю Вам свою заметку о Серове. Из моего писания Вы узрите, что я сотрудник опасный, с которым лучше не вязаться.

И при этом я упрям и непоправим. Вот мои условия. Чтобы было напечатано все -- как я написал. Корректуру обязательно просмотреть, ибо переврут. Второе: если Вам не подойдет, пришлите рукопись назад и поставьте на мне крест. Если этих требований-условий не исполните, забудьте о моем существовании как о писателе <...>

Я очень люблю Серова, но дружба дружбой, а служба... К тому же не сказать правды -- пошлость. А пошлости и он не переносил124. <...>


Репин. Письма к писателям, стр. 188.-- Печатается

с исправлениями по автографу; ЦГАЛИ.


## 35. РЕПИН -- В. Я. СВЕТЛОВУ125


27 ноября 1911 г. Куоккала


Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич.


Боюсь, смогу ли я написать о Серове ко времени, необходимому для выхода в свое время No "Нивы".

Прошу Вас назначить мне крайний срок -- когда рукопись должна быть у Вас? И если к 1-му сроку не поспею, можно ли продолжать к следующему No?

Еще вопрос: характер воспоминаний. Должны ли они быть в определенном размере для одного No и быть очень корректными в отношении личности славного художника, или можно писать свободно, не стесняясь эпизодами из жизни в его детстве и юности и рассуждениями по поводу обстоятельств, сопровождавших личность Серова?

У меня складывается о В. А. Серове нечто вроде монографии биографического характера. Я знал несколько отца и общество 60-х годов -- детства Валентина Александровича. С совершенно объективным взглядом буду писать, так как острое время больших сожалений сглаживается и уже трудно было бы продолжать столь долго плач; как бы ни было это тяжело; надо и поудержаться. <...>126

С искренней готовностью быть полезным "Ниве"


Илья Репин.


И. Репин. Избранные письма, 1893--1930. T. 2. M., 1969, стр. 284, 285.


## 36. РЕПИН -- А. Е. ЛЬВОВУ


15 декабря 1912 г. Куоккала


Милостивый государь князь Алексей Евграфович*.

Получив сообщение Училищного Совета преподавателей подведомственного Вам Училища живописи, ваяния и зодчества за Вашей подписью, о надежде их, что я сам исправлю допущенную мною ошибку в помещенных мною в "Ниве" материалах для биографии В. А. Серова, я прошу Ваше сиятельство сообщить вышеупомянутому Совету преподавателей следующее:

В своей статейке материалов сих я оговорился, что писать буду только то, что сохранила мне память, и как события и слухи о разных эпизодах проходили в молве. Ни дат, ни ручательств за всякое свое сообщение я на себя не обещал принимать и по недосугу и не по практике в этом деле; я взялся писать только свои личные впечатления. А потому исправлять допущенную мною ошибку я предоставляю самому Училищу. И заявление, адресованное ко мне, оно может адресовать в какой ему угодно журнал или газету для восстановления факта об исключении или недопущении ученицы127.

С совершенным почтением Илья Репин.


В. А. Серов и московская администрация. -- "Утро России", 1913, 7 апреля, ЛЪ 81.-- Печатается с дополнениями и исправлениями по автографу; ЦГАЛИ.


* Описка: надо Евгеньевич.


## 37. РЕПИН -- П. И. НЕРАДОВСКОМУ


7 июня 1916 г. "Пенаты"


...Роясь в старых папках, я нашел целый ворох рисунков В. Серова. Некоторые он рисовал с картины: Рембрандта старушки м<атери> и др. А главное, ворох черновых эскизов, которые он сжигал,-- я едва успел выхватить у него и упросил подарить мне. Эти вещицы, посоветовавшись с Вами, я хочу принести в дар музею Ал<ександра> III128. <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 221.


## 38. РЕПИН -- И. С. ОСТРОУХОВУ


2/15 сентября 1923 г. "Пенаты"


...О, как бы я хотел сейчас взять Вас за обе могучие лапы, сесть перед Вами, глядеть в Ваши умнейшие глаза и любоваться Вашим гениальным лбом (так дивно изображенным Серовым). <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 235.


## 39. РЕПИН -- Д. И. ЯВОРНИЦКОМУ129


30 ноября 1926 г. <Куоккала>


...Токмаковка, Базовлук, Капуливка, Чортомлык -- Покровское. Все эти места мне очень хорошо помнятся. В Покровском мы с Серовым (он тогда был в качестве джуры {оруженосец (укр.).} малого) купались в Днепре. Особенно в Чортомлыке. Переплывали к кладбищу, искали там черепа (благородные головы), подковки к сапогам и все, что уцелело. В Покровском мы прожили более месяца там. Об нас уже ходила легенда, что мы ищем кладов <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 260.


## 40. РЕПИН -- И. Е. БОНДАРЕНКО130


18 февраля 1927 г. Куоккала


...По вечерам в доме, в уютных просторных покоях Елизаветы Григорьевны <Мамонтовой> происходило чтение (Елизавета Григорьевна очень хорошо читала и любила это дело). Я обыкновенно во время чтения рисовал кого-нибудь в альбоме и 15-летний В. Серов также наполнял альбом Елизаветы Григорьевны. И очень часто, уже и тогда, его портреты были лучше моих. <...>


И. Репин. Избранные письма. 1893--1930. Т. 2. М., 1969, стр. 387, 388.


## 41. РЕПИН -- Д. И. ЯВОРНИЦКОМУ


<30 января 1928 г. Куоккала>


...Как я осчастливлен Вашей присылкой мне прежде всего фотографий!! Я помолодел, поздоровел и теперь пляшу душою от восторга: какие места -- Синельниково, где мы с Серовым (он был еще хлопец) купались, плавали по быстрому течению сего канала (как бросишься с берега в быстрину -- в одну секунду отнесет на 20)... Ах, какая прелесть эти места!! <...>


Репин. Письма к художникам, стр. 272.


## КОММЕНТАРИИ


77 Рассказывая в своих воспоминаниях о приезде осенью 1874 г. в Париж, В. С. Серова сообщает, что с самой первой встречи Репин "все свое внимание обратил на Тошины рисунки". И далее она пишет: "Главное -- отношение Ильи Ефимовича к ребенку-художнику было самое идеальное; он нашел надлежащий тон -- заставил себя уважать и сам уважал мальчика. Быстро развернулись способности ученика. Теперь не только коровки и лошадки красовались в альбомчиках; стали появляться портретики, поразительно верно схваченные; также попытки, хотя робкие, неумелые, копировать с репинских картин; появлялись целые сценки из жизни животных. Это были уже смелые, правдивые воспроизведения природы" (Серова, стр. 74, 75). Занятия Репина с мальчиком Серовым продолжались, по-видимому, до лета 1875 г., когда Серова и ее сын вернулись в Россию.

78 Спустя более тридцати лет Мурашко так вспоминал о Серове как своем ученике: "Серов попал к нам в школу, будучи лет 13-ти приблизительно, и у нас производил впечатление очень солидного и серьезного мальчика, но в своем заведении, где он получал научное образование, это был, говорят, неудержимый шалун, для которого карцер не представлял ничего особенного; часто он из карцера мог очутиться где-либо на крыше. У нас его, пожалуй, можно было упрекнуть, что он очень уж скоро справлялся со своим уроком, по выполнении которого у него по всему рисунку появлялись в самых бешеных позах лошади. Но он не долго у нас был" (Воспоминания старого учителя. Киевская рисовальная школа. 1875--1901. Вып. 1. Киев, 1907, стр. 69). Занятия Серова в Киевской рисовальной школе продолжались, по-видимому, до осени 1878 г., когда Серовы переехали в Москву. С. П. Яремич, близко знавший Серова в 900-х годах, утверждает, что "к этой школе и к ее заведующему у Серова сложилось отрицательное отношение <...> Серов вспоминал о времени своего пребывания в Киевской школе с неохотой и с нескрываемой иронией" (С. П. Яремич. Серов. Рисунки. Л., 1936, стр. 11).

79 Об этом, интересовавшем Стасова деле, которое Репин намеревался поручить исполнить А. Васнецову и Серову, см. т. 2 настоящего изд., стр. 373, прим. 5, стр. 380.

80 Аполлинарий Михайлович Васнецов (1856--1933) --живописец, в 900-х гг. одновременно с Серовым преподавал в Училище живописи. А. Васнецов участвовал в первых трех выставках "Мира искусства" и, как вспоминает П. П. Перцов, иногда бывал на собраниях мирискусников (П. Перцов. Литературные воспоминания. 1890--1902гг. М.-- Л., 1933, стр. 297). Впоследствии А. Васнецов был одним из организаторов "Союза русских художников" и его активнейшим членом.

81 Вячеслав Григорьевич Шварц (1838--1869) -- Исторический живописец.

В воспоминаниях Репина имеется следующая запись, относящаяся к заказу пятнадцатилетнему Серову копии картины Шварца "Патриарх Никон в Новом Иерусалиме": "Да, искусство только и вечно и драгоценно любовью художника. Вот, например, по заказу Д. В. Стасова, Серов, еще будучи мальчиком, скопировал у меня в Москве "Патриарха Никона" В. Г. Шварца, и эта копия исполнена лучше оригинала, потому что Серов любил искусство больше, чем Шварц, и кисть его более художественна" (Репин. Далекое близкое, стр. 238). Мать Серова вспоминала, что, исполнив этот заказ, ее сын "обратил на себя серьезное внимание знатоков; копия удалась ему вполне" (Серова, стр. 96).

82 Знакомство Серова с М. А. Врубелем (1856--1910), произошедшее в 1880 г., когда оба держали вступительный экзамен в Академию художеств, перешло несколько позже,, когда они в 1882 г. стали учениками мастерской П. П. Чистякова, в теснейшую дружбу, продолжавшуюся до самой смерти Врубеля (см. т. 1 настоящего изд., прим. 56, стр. 141,. и Серова, стр. 227, 228).

83 П. М. Третьяков отклонил предложение Репина: "Копию заказать Серову не подойдет, нужно Вашу собственную работу",-- писал он художнику 9 января 1886 года. (Репин. Переписка с Третьяковым, стр. 111).

84 Василий Силович Кривенко (1854--1928) -- журналист, в то время, когда к нему обратился с письмом Репин, он был заведующим канцелярией министерства императорского двора, в ведении которого находились казенные театры.

85 В. С. Кривенко ничего не сделал по письму Репина. Впервые портрет А. Н. Серова широкая публика увидела на XVIII передвижной выставке в 1890 г. Это произведение молодого художника вызвало многочисленные отклики (см. т. 2 настоящего изд... стр. 374, 375, и Серова, стр. 179--183).

При жизни Серова портрет композитора находился в семье художника и лишь после его смерти был приобретен Русским музеем.

86 Владимир Григорьевич Чертков (1851--1936) -- близкий друг Л. Н. Толстого, один из основателей и руководителей издательства "Посредник".

87 В то время Репин неоднократно побуждал своих знакомых и, в частности, литератора А. В. Жиркевича "участвовать в изданиях для народа, в "Посреднике" (запись в дневнике А. В. Жиркевича от 12 марта 1890 г.-- "Художественное наследство". Т. 2, стр. 145). Сам Репин сделал несколько иллюстраций, но от постоянного сотрудничества в "Посреднике" отказался.

88 Татьяна Львовна Толстая (1864--1950), в замужестве Сухотина,-- старшая дочь Л. Н. Толстого.

89 Изабелла Флоренс Гепгуд (1850--1928) -- Американка, известна своей деятельностью в области культуры.

90 Михаил Михайлович Панов -- известный московский фотограф, особенно славившийся тогда художественным исполнением портретов. Его хорошо знали в среде художников. В 80-х гг. он исполнил групповой портрет членов Товарищества передвижников.

91 О портрете С. А. Толстой см. т. 2 настоящего изд., стр. 255--258.

92 Эти строки о Серове вызваны следующим сообщением Т. Л. Толстой Репину от 15 апреля 1892 г.: "Серов приходит каждый день писать мама, и дело идет хорошо. Я думаю, дней через пять портрет будет кончен и будет хорош, если он ничего не испортит" (И. Е Репин. Переписка с Л. Н. Толстым и его семьей. Т. 1. М.-- Л., 1949, стр. 123).

См. т. 1 настоящего изд., письмо 12, стр. 50.

53 Никаких указаний на то, что Т. Л. Толстая последовала этому пожеланию Репина, не обнаружено.

94 Это высказывание Репина о Серове вызвано тем, что художник, по мнению семьи Толстого, якобы испортил портрет Софьи Андреевны (см. т. 2 настоящего изд., стр. 257).

55 Иван Иосифович Аванцо (?--1900) -- комиссионер и торговец художественными принадлежностями и произведениями искусства.

96 Московское общество любителей художеств обратилось к Репину с просьбой уступить портрет П. М. Третьякова, который он исполнил в 1883 г.

97 Такого заказа Серову не последовало.

98 Константин Васильевич Рукавишников (1848--1915) тогда был городским головой Москвы, "один из самых крупных и серьезных благотворителей" ("Заря", 1915, No 41, 6 декабря, стр. 6), им и его семьей были учреждены Рукавишниковский приют для малолетних преступников и ремесленная школа.

99 Речь идет о копии с изображения Николая II на картине Репина "Бракосочетание наследника Николая Александровича". Работа была исполнена С. В. Максимовым по заказу Московской городской думы.

100 Это известие Репин сообщал с большим удовлетворением, так как именно он вместе с В. В. Матэ и П. П. Чистяковым возбудил вопрос о присвоении упомянутым художникам звания академика. Такое признание со стороны Академии для Серова имело особое значение, ведь в свое время он был из нее отчислен и не имел даже звания художника. И все же так была сильна его антипатия к Академии, что, по словам В. Д. Дервиза, он принял звание академика "не без колебания".

О том, что приходилось претерпевать недипломированным художникам, говорил впоследствии Репин на Втором всероссийском съезде художников в 1912 г. Предложив давать звание художника не только после окончания соответствующего учебного заведения, но и по работам на выставках, он так это обосновывал: "...существует странность, как то, что всем известные художники Серов, Васнецов, Суриков и другие -- художники без звания, то есть они не в праве называться художниками, так как не кончили Высшего художественного училища <...> Звание художника получает только окончивший курс, потом представляется всем другим, не бывшим в Академии, получить звание академиста, которое гораздо выше, чем звание художника. Это понятно, если имя художника установится рядом работ и он получит большую известность, но это ужасно трудно. Я давно наблюдаю художественную жизнь, прежде художественный труд ценился очень дешево и он был не тем, что теперь <...> Обыкновенно побьется, побьется человек от 17 до 25 лет, когда он горит, когда из-за искусства готов нищенствовать, и вот, наконец, сделает картинку, но это стоит такого труда, оплачивается так ничтожно, что, конечно, он должен приискивать другие средства, и, когда он напишет картинку, для другой у него уже не хватает сил. И если силы не гигантские, то художник, добившись звания, уже навсегда бросает искусство, потому что у него не хватает энергии и он не может работать на свой счет три года. Словом, сил не хватало и он куда-нибудь пристраивался или шел служить в какой-нибудь департамент (Труды II Всероссийского съезда художников. Т. 3. Пб., 1914, стр. 105, 106).

Присвоение звания академика вызвало следующее суждение одного московского рецензента о живописи Серова, якобы имевшего "общую манеру" с К. А. Коровиным: "Оба они, словно сговорились, придумали такой нехитрый фокус для писания портретов: дурно ли, хорошо ли, как удастся, они выпишут эскиз, но прежде всего лицо, особенно подчеркнув, иногда в явное противоречие с натурой, глаза; затем, зажмурясь, мажут волосы на голове, на счастье кладут широкие пятна для изображения покрытых той или другой материей плечей, рук и стана, причем для выражения кисти рук считается обыкновенно достаточным два или три пальца, сделанных приблизительными мазками, остальные пальцы предполагаются запутавшимися в складках платья,-- и портреты готовы. Окончив эту быструю работу машистых и талантливых мазков, остается обмыть и вытереть палитру: подливается немного масла и большой плоской кистью мешаются все вместе оставшиеся на палитре краски, чтобы этим месивом затереть белое полотно вокруг фигуры,-- это даст глубокий и воздушный фон. Смейтесь, не смейтесь, а фокус удался: лицо выступает из рамы и кажется даже хорошо написанным, ибо все остальное, вокруг и около, уже совсем никак не написано. Тут между прочим делает свое дело и другое, как мне кажется, также "заранее обдуманное": такая живопись мало дает сейчас, но она все обещает в будущем... Зритель доволен, он отходит с надеждой. Однако, думается мне и так: все обещать, и только обещать... "А годы проходят, все лучшие годы"... В особенности пора перестать обещать ввиду некоторых обстоятельств, неожиданно превзошедших в самое последнее время. Едва ли мне не первому приходится заявить печатно об этой интересной новости. До сих пор я еще нигде не читал этого, хотя уже более недели тому назад узнал эту новость из весьма компетентного источника. Императорская С.-Петербургская Академия художеств, на основании своего нового устава, по сделанным представлениям, признала удостоенными звания академика нижеследующих молодых наших художников: А. Е. Архипова, Н. А. Касаткина, Н. Н. Дубовского, И. И. Левитана и В. А. Серова. Ввиду этого, мне думается, что теперь и публика, и художественная критика уже вправе предъявлять к поименованным художникам более строгие требования. Академику уже вовсе не свойственно только "обещать", согласно присвоенному ему званию он обязан теперь же давать нечто определенное и положительное" (А. С. <А. А. Соколов>. XXVI выставка картин товарищества "передвижников".-- "Московский листок", 1898, 20 апреля, No 109).

Несмотря на то что звание академика давало определенные права и преимущества -- его присвоение означало получение чина коллежского советника,-- Серов отнюдь не дорожил им. Когда в 1900 г. просьба Серова об устройстве в стенах Академии художеств выставки "Мира искусства" встретила противодействие некоторых ее членов, Серов писал 1 декабря 1900 г. А. Н. Бенуа: "Черт возьми, ведь можно им бросить назад и чин академика, коли на то пошло" (Серов. Переписка, стр. 279.-- Отдельные листки этого письма Серова, видимо, поступили в ГРМ в разрозненном виде. Составитель издания -- Серов. Переписка -- ошибочно присоединил окончание письма, в котором приводятся упомянутые слова Серова, к другому его письму, недатированному и адресованному тому же Бенуа. Это недатированное письмо ошибочно помещено среди писем 1900 г., на самом же деле оно относится ко второй половине ноября 1904 г.; при сличении и анализе содержания отколовшегося окончания письма с письмом к Бенуа от 1 декабря 1900 г.-- Серов. Переписка, стр. 276--278 -- оказалось, что они составляют одно целое).

Звание академика Серов сохранил до конца жизни.

101 Картину "Волы" Серов написал в 1885 г. в имении художника Н. Д. Кузнецова, близ Одессы. Впоследствии Серов признавался И. Э. Грабарю: "Ведь вот поди ты: дрянь, так,-- картинка с конфетной коробки, желтая, склизкая, фальшивая -- смотреть тошно. А когда-то доставила много радости -- первая вещь, за живопись которой мне не очень было стыдно. Потел я над ней без конца, чуть не целый месяц, должно быть половину октября и почти весь ноябрь. Мерз на жестоком холоде, но не пропускал ни одного дня,-- мусолил и мусолил без конца, потому что казалось, что в первый раз что-то такое в живописи словно стало разъясниваться" (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 70).

В своих воспоминаниях о пребывании Серова у него в деревне Н. Д. Кузнецов писал: "Познакомился я с Серовым у С. И. Мамонтова, где я проживал. Он мне очень понравился, и я его пригласил к себе в деревню. Тогда Серов был еще мальчиком или таким казался. Пробыл у нас почти месяц. Его очень у нас полюбили, и жена за ним ухаживала, как за ребенком. Его у нас называли "маленький панычик". Волов он у меня писал при порядочном холоде, и я ему устроил два костра. Дым ему иногда мешал, но все же было недурно, хотя он иногда подплясывал и дул на руки" (там же).

Ныне это произведение находится в ГТГ.

102 Владимир Александрович Беклемишев (1861--1920) -- скульптор, ректор Высшего художественного училища Академии художеств.

В данном случае Репин упоминает о Беклемишеве как о члене комиссии по отбору произведений изобразительного искусства для Всемирной выставки в Париже в 1900 г. Об участии в ней Серова см. т. 1 настоящего изд., стр. 122, и прим. 50, стр. 139.

103 В 1898 г. сын художника Н. Н. Ге принес в дар Третьяковской галерее четыре картины своего отца. Третьяков, хотя и поместил их в галерее, но из-за возможных цензурных запретов временно закрыл их драпировкой. После письма Репина совет галереи две из них -- "Утро воскресения" и "Голгофа" -- решил выставить для публичного обозрения, а две другие картины под названием "Распятие" постановил хранить в отдельном помещении с закрытыми занавесями.

104 Речь идет об избрании Серова в совет Третьяковской галереи, о чем Репина уведомил Остроухов 8 июня 1899 г. (см. т. 1 настоящего изд., стр. 259; т. 2 настоящего изд., прим. 1, стр. 308).

105 См. т. 1 настоящего изд., стр. 489--500.

106 О тяжелой болезни Серова в 1903 г. см. т. 2 настоящего изд., стр. 319, 320. Ответ Остроухова неизвестен, но его содержание совпадало, по-видимому, с письмом к Е. Г. Мамонтовой от 28 ноября 1903 г. (см. т. 1 настоящего изд., стр. 263, 264).

107 Эта телеграмма учеников мастерской Репина от 17 ноября 1903 г., находилась в архиве Серова. Вот ее текст: "Глубокоуважаемый Валентин Александрович, шлем наше горячее пожелание полного и скорого выздоровления" (не издано; отдел рукописей ГТГ).

108 Репин имеет в виду протесты А. П. Боткиной и Серова, поданные ими в совет Третьяковской галереи в связи с приобретением картин из коллекции С. Н. Голяшкина (см. т. 2 настоящего изд., стр. 308, и прим. 7, стр. 315).

109 Речь идет о возможных членах комиссии по приобретениям для Третьяковской галереи.

110 Иван Евмениевич Цветков (1845--1917) -- крупный банковский деятель, коллекционер.

Сын бедного священника, Цветков с одиннадцати лет был отдан в Алатырское духовное училище, где пробыл шесть лет. В 1868 г. он поступил в Казанский университет на математический факультет, затем через год перешел в Московский университет, который окончил в 1873 г. Со следующего года работал бухгалтером в Московском земельном банке. Впоследствии занял здесь видное положение, а в 1895 г. стал председателем оценочной комиссии банка.

В 1879 г. Цветков начал собирать произведения русских художников, причем предпочтение отдавал рисункам. В то время рисунки почти никто не коллекционировал; Цветкову, как он говорил, пришла "счастливая мысль заняться их собиранием и составить особую коллекцию" (И. И. Янжул. И. Е. Цветков.-- "Русская старина", 1911, No 2, стр. 331). Состав собрания Цветкова, впоследствии именовавшегося Цветковской галереей, достиг 1200 рисунков и 300 картин. В 1909 г. Цветков свою коллекцию принес в дар Москве. В 1926 г. она вошла в состав Третьяковской галереи.

За пожертвование Москве коллекции Цветкова при жизни неоднократно славили. Так, академик И. И. Янжул писал: "Большинство лиц, окружающих нас, приобретая материальные средства, заботятся обыкновенно лишь увеличивать дальше их размеры или передать ближайшему потомству -- детям. И. Е. Цветков не так поступил: он думал об отдаленном потомстве, которое, приобретая сведения и знакомясь с русским искусством в его галерее, будет с благодарностью на многие годы вспоминать его имя и гордиться им!" (там же). Однако для большинства Цветков был человеком "себе на уме", с изрядной долей купеческой прижимистости. Примечательна в этом отношении статья С. С. Голоушева под псевдонимом И. Митропольский "И. Е. Цветков и его картинная галерея", появившаяся в газете "Столичная молва" (1911, 16 мая, No 182): "Вокруг имени Цветкова за последние годы создается такая шумиха, имя его так бесцеремонно рекламируется и значение его так вздувается, что молчать об этом нельзя. Каждому злаку свое место, и надо сидеть на своем месте и г. Цветкову. Что такое Цветков? Умный человек, рано понявший силу денег и сумевший их нажить. Пристрастившись к собиранию картин и рисунков, он понял, что на этом собрании может хорошо сыграть для увековечения своего имени, и принес его в дар г. Москве <...> Вот как надо о нем говорить вместо того, чтобы возводить Цветкова в совершенно чуждую ему роль какого-то самоотверженного общественного деятелям

Мнения о Цветкове как коллекционере были единодушны. Вот что говорил по этому поводу И. Э. Грабарь: "У Цветкова совершенно не было художественного глаза, и он мог покупать и покупал за Левицкого и Кипренского портреты, ничего общего с ними не имевшие, и даже прямые подделки, которые потом приходилось ликвидировать. Но больше всего ему недоставало вкуса, и печать жестокой безвкусицы лежала не только на всей его обстановке и в домашнем быту, но и на его собрании" (Грабарь. Автомонография, стр. 241). Художник В. В. Переплетчиков в своих дневниковых записях так охарактеризовал его: "Цветков действительно любитель искусства, он неутомимо, по силе своих средств, собирает рисунки, картины; он особенно любит жанристов. Только одна беда, понимание его дошло до 80-х годов XIX-го столетия и ни ну, ни тпру. Все новое, хорошее понимается им очень туго, лучше сказать совсем не понимается. Но любит по-своему и художника и картины" (не издано; ЦГАЛИ). Какова была любовь Цветкова к художникам, пояснил в своих воспоминаниях Я. Д. Минченков: "Как ни интересовался Иван Евмениевич искусством, какое бы внимание ни уделял художникам, биографиям и мелочам их жизни,-- все же художник поддержки от него не мог ожидать никакой, особенно из молодых, хотя бы и талантливый. Он признавал только установившееся в его время направление в искусстве и ничего нового предугадать не мог. К молодым силам относился полупрезрительно и не церемонился по отношению к. ним No выражениях" (Минченков, стр. 298). Что же касается его увлечения искусством, которое, надо признать, было искренним и большим, то он так писал брату 8 июля 1890 г.: "Только любовь к картинам своим и чужим, собирание картин составляют для меня высочайшее наслаждение и нравственное успокоение; здесь все мои душевные радости, которыми жива душа моя" (см. воспоминания И. Е. Цветкова о Тургеневе.-- "Литературное наследство". Т. 76. И. С. Тургенев. Новые материалы и исследования. М., 1967, стр. 418).

В 1899 г. Цветков был выбран Московской городской думой в совет Третьяковской галереи для того, чтобы Серов, Остроухое и А. П. Боткина не могли по собственному усмотрению решать вопросы, связанные с приобретением для галереи произведений русского изобразительного искусства. Цветков доставил им много неприятностей и волнений на протяжении шестилетней деятельности в совете (см. т. 2 настоящего изд., стр. 307, 308, и прим. I, 2, 3, 4, 7, стр. 308--317). Между ним и Серовым, Остроуховым, Боткиной установились резко недоброжелательные отношения. "И больше всего меня грызет,-- писала 21 апреля 1903 г. Боткина Остроухову,-- что я не могла громко сказать Цветкову, что он лгун, и наглый лгун и подлец. И нет хуже раскаяния как раскаяние в том, чего не сделал" (не издано; отдел рукописей ГТГ). Когда Цветков и его единомышленник в совете Н. П. Вишняков вышли из совета, то Серов, делясь радостной новостью с Боткиной, считал, что "...это единственно благородный до сих пор поступок с их стороны" (из письма от 11 марта 1905 г.-- Не издано; там же). Сам Цвет

ков так объяснял свой выход из совета галереи: "Я люблю школу реалистическую и всегда был против уродливого декадентства <...> Когда начали покупать для галереи картины с явно декадентским направлением, я предпочел лучше уйти, чем участвовать в собирании недостойных вещей" (Н. С-ко. Цветковская галерея.-- "Русское слово", 1909, 1 августа, No 176).

Цветков пользовался определенной известностью в художественных кругах России: он был действительным членом Академии художеств, председателем Московского общества любителей художеств, а затем его почетным членом. В 1902 г. в знак протеста против его действий как председателя этого общества Серов, Остроухов и Поленов сложили с себя звание членов МОЛХ.

111 Александр Петрович Соколов (1829--1913) -- художник, хранитель музея Академии художеств.

112 Юрий Ильич Репин (1877--1955) -- сын И. Е. Репина, живописец, член ТПХВ, выставлялся также в "Союзе русских художников". Уехал в Финляндию вместе с отцом.

Младший Репин знал Серова с детских лет, встречались они и в позднейшие годы. О том, как относился Серов к художественному дарованию Ю. И. Репина, судить трудно. Можно лишь указать на то, что в 1907 г. совет Третьяковской галереи, куда входил Серов, приобрел его картину "Моя жена". Ю. И. Репин же питал глубокое уважение к Серову. После создания портрета Иды Рубинштейн, когда Серову пришлось услышать немало нареканий на свой счет, Ю. И. Репин послал ему новогоднее поздравление, в котором писал: "Преклоняющийся пред Вашим талантом и пред Вами и возмущающийся невежеством окружающих Вас" (не издано; отдел рукописей ГТГ). О том же говорится и в любопытной заметке, принадлежавшей перу Ю. И. Репина и имевшей необычайный заголовок: "Самоинтервью Репина-сына, получившего за картину первую премию". В ней приводятся слова Репина и Серова о "тяжелом и неблагодарном труде" художника. Репин, например, говорил: "надо семь раз издохнуть, прежде чем что-нибудь выйдет". Далее Юрий Репин пишет: "А великий В. А. Серов говорит: "в каждое свое произведение надо врезать часть самого себя, да и вложить, а чуть на себя понадеешься,-- смотришь, и назад пошел" ("Петербургская газета", 1910, 21 марта, No 78).

113 "Новое общество художников" возникло в Петербурге в 1903 г. под председательством Д. Н. Кардовского. Первая выставка общества была в 1904 г., последняя -- в 1917 г. Цель этого общества заключалась в том, чтобы поддерживать оканчивающих Академию художеств или только что окончивших ее.

Кустодиев состоял его членом в 1904--1906 гг.

114 Филипп Андреевич Малявин (1869--1939) -- живописец, ученик Репина, участник выставок "Мира искусства" и "Союза русских художников", с 1922 г. жил за рубежом.

При жизни Серова современники нередко проводили параллели между ним и Малявиным. Вот несколько высказываний такого рода. Одно из них принадлежит С. С. Голоушеву (псевдонимы С. Сергеевич и Сергей Глаголь): "Большой интерес возбуждает на выставке и г. Малявин, которого почему-то любят сравнивать с Серовым. И Серов, и Малявин на первый взгляд, действительно, как будто очень близки друг к другу. Оба, по преимуществу, портретисты, оба поклонники широкой манеры и живописной красоты, но перейдите два-три раза от работ одного к работам другого и разница между ними станет для вас ясна -- Малявин только живописец, Серов -- художник в самом глубоком смысле этого слова. Все внимание Малявина на поверхности его картины, внимание Серова сосредоточено на чем-то глубже, на чем-то лежащем за всеми этими красками и мазками. Серов -- крупный натуралист новой школы, и красота его вещей -- красота самой натуры. Красота малявинских портретов, наоборот, в красках, которые мешали на палитре. Смотря на вещи Малявина, вы часто не скажете, что перед вами? День, вечер, комнатный свет, открытый воздух или даже вечернее освещение <...> У Серова никогда ничего подобного случиться не может. В зависимости от этой разницы и разница впечатления, которое производят оба художника. Малявин поражает сразу, быть может, и больше Серова, но подойдите к их работам во второй, третий, десятый раз, и впечатление от Малявина точно начинает таять, а впечатление от Серова, напротив, крепнет и растет. Малявин за границей поразил всех и удостоился высших наград, а Серова оставил позади,-- и это понятно. В Малявине гораздо больше европейца и француза, гораздо больше внешнего эффекта, красоты и виртуозности мазка <...> Сравните два портрета. Портрет г. Дягилева, написанный Малявиным, и портрет М. А. Морозова, исполненный Серовым. Я не скажу, чтобы портрет Серова был безукоризнен по живописи. В нем чересчур видна кисть и мазок, но в то же время перед вами живой человек со всей его типичной психологией. Подведите к нему человека, никогда не видавшего г. Морозова, и он вам охарактеризует его, как будто он близко его знает, а подведите его к портрету г. Дягилева, и едва ли он скажет вам об этом красивом денди что-либо такое, чтобы вы угадали в нем Дягилева" (С. Сергеевич <Сергей Глаголь>. Выставка картин журнала "Мир искусства".-- "Курьер", 1902, 18 ноября, No319).

Такое же сравнение сделал в следующем году А. А. Ростиславов: "Уже одно только участие Серова и Малявина, одни их картины придают выставке такой интерес, такую привлекательность. Ведь надо быть слепым, чтобы не восхищаться этими художниками. Впрочем, у нас существуют две комиссии для приобретения картин в музеи Академии и Александра III, комиссии из художников, которые, по-видимому, действительно слепы или "приобретают" картины с завязанными глазами. Картины Серова, этого прекрасного, необычайно талантливого художника, как и всегда, исключительны, особенно, например, его "Корова". Поразительная виртуозность, необычайная жизненность кисти художника, прелесть, сила живописи этой картины ставят ее может быть наряду с величайшими художественными шедеврами. "Музейные приобретатели" ее не заметили <...> Впрочем, оставим Серова с его дивными по обыкновению портретами, в которых он все более и более проявляет мастерства и художественности, с его очаровательными тонкими рисунками девочек, с его прелестными талантливыми иллюстрациями к "Истории царской охоты", оставим и Малявина, этого милого, истинного, крупнейшего художника. Талантливость их не отрицают, не посмеют отрицать самые средние из публики и только вяло и равнодушно скажут; "да, конечно, Серов и Малявин...", как будто это что-то самое обыкновенное, нестоящее внимания, попадающееся чуть ли не на каждом шагу" (А. Р<остиславов>. Вечная Сандрильона. По поводу выставки "Мира искусства".-- "Театр и искусство", 1903, 9 марта, No 11, стр. 238, 239). "Не перевелись еще богатыри на Руси", думаешь, глядя на Малявина,-- вторил им журналист С. Яблоновский (псевдоним С. В. Потресова).-- А вот другая силища, менее огорашивающая, но бесконечно более сознательная, несравненно более культурная -- Серов" (С. Яблоновский. "Союз русских художников".-- "Русское слово", 1906, 7 апреля, No93).

Рецензент другой газеты, выделяя из числа "новых реалистов" Малявина и Серова, писал, что они представляют собой художников "ищущего и нашедшего, неудовлетворенного и уравновещанного, неполного и законченного в известном, правильно ограниченном роде совершенства". Первый, по его словам,-- это Малявин, второй -- Серов (М. Сыркин. Новое искусство в Петербурге.-- "Курьер", 1903, 21 марта, No 23). Некоторые современники, как, например, писатель и журналист И. И. Ясинский, полагали, что Малявин "более талантлив <...>чем даже Серов". В этой связи Ясинский сообщал также: "Илья Ефимович <Репин> считает его <Малявина>, как он мне сам говорил, самым сильным русским художником последнего десятилетия" (Иер. Ясинский. Английский журнал о русском искусстве.-- "Биржевые ведомости", 1913, 13 ноября, No 13871).

В свою очередь, Малявин, который ставил себя весьма высоко, так отозвался о Серове: "Серов, как и многие другие художники, ищет краски, а не жизнь и натуру, т. е., что он в то время как увлекается тонами и красками, их гармонией, сочетанием и т. д., позабывает о самом главном -- о сущности предмета, об его характере, духе и жизненности" (А. П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. Л., 1935, стр. 116). В этой связи интересно высказывание Серова о Малявине, которое приводит в своих воспоминаниях Н. П. Ульянов (см. т. 2 настоящего изд., стр. 146).

Нет никаких данных о том, зарисовывали ли оба художника друг друга. А рисунок, приписываемый Серову и якобы изображающий Малявина, вызывает сомнение в такой атрибуции (см. альманах "Прометей". M., I967, т. 2, стр. 338).

115 Осип (Иосиф) Эммануилович Враз (1873--1936) -- живописец, ученик Репина, участник выставок "Мира искусства" и "Союза русских художников".

116 Кто такая Варгунина -- выяснить не удалось.

Упоминание Репина о существовании ее портрета работы Серова, по-видимому, следует считать ошибочным, поскольку такового в каталоге выставки нет и каких-либо сведений, что он был написан Серовым, не обнаружено.

117 Ответ Стасова на это письмо неизвестен. Не высказал он своего мнения об упоминаемых Репиным произведениях Серова, хотя и выступил тогда с большой статьей "Итоги нашей портретной выставки" ("Новости и биржевая газета", 1905, 2 и 3 июня, NoNo 137 и 138). На этой выставке "невзирая на большие и многочисленные достоинства", он "все-таки многое" порицал и находил неудовлетворительным.

По мысли устроителей выставки (наряду с Дягилевым в ее устройстве принимали участие А. Н. Бенуа, Л. С. Бакст, Н. Н. Врангель, М. В. Добужинский и др.), она должна была "во всем блеске" показать "портретное искусство, созданное у нас с Петра Великого до наших дней" (М. Добужинский. Историческая выставка портретов. К пятидесятилетию.-- "Новый журнал", Нью-Йорк, 1955, кн. XVII, стр. 128). Подготовительные работы по выискиванию произведений изобразительного искусства в дворянских поместьях продолжались в течение двух лет. Выставка получилась огромная, на ней демонстрировалось около 2300 портретов, причем, как указывалось в предисловии Дягилева к ее каталогу, за "полным отсутствием места" пришлось "отказаться поместить на выставку до трехсот портретов" (подробный каталог этой выставки, состоявший из восьми выпусков объемом в пятьсот четырнадцать страниц, вышел в свет в том же 1905 г.). Выставка произвела на современников большое впечатление. Среди массы откликов печати, которые нам удалось выявить, только три отрицательных. Один из них, причем самый резкий, принадлежит художнику К. Е. Маковскому. "На выставке много хламу, заявил он,-- и я не понимаю, какая надобность была выставлять столько полотен: лучше было устроить выставку меньше, но зато выбрать действительно хорошие картины..." (Р. у К. Е. Маковского.-- "Петербургская газета", 1905, 3 июня, No 143). Другой отрицательный отзыв принадлежит рецензенту, который, назвав себя "скромным профаном", тем не менее безапелляционно утверждал: "...история не только доминирует на этой выставке, но прямо подавляет эстетику. Есть вещи до такой степени слабые, что тошно смотреть, хотя, конечно, с точки зрения исторической, все-таки интересно... С другой стороны, я спрашиваю себя: видел ли я хоть один портрет, который бы запомнился, как создание, действительно отмеченное гениальностью? Увы! Такого портрета я не видел..." (Импрессионист. Зрительные впечатления и ароматы.-- "Рцы", 1907, No 1). Третий отклик, более развернутый, чем предыдущий, обязан своим появлением скульптору И. Я. Гинцбургу. Заявив о "несвоевременности" выставки ввиду переживаемого революционного времени, он писал: "Главный мотив этой выставки -- представить образцы искусства XVII и XVIII веков, того искусства, которое до сих пор очень мало известно не только большой публике, но и глубоко интересующимся искусством. Портреты и картины этих веков большей частью хранятся во дворцах, в захолустных помещичьих домах, и надо было употребить огромную энергию, чтобы все это собрать и разобрать. Только особенная любовь к старине могла побудить собирателя этих портретов к такому труду. И ладо отдать справедливость устроителю этой выставки: только благодаря изумительной инициативе его получилось нечто такое, что имеет большое значение в истории русского искусства с точки зрения исторической и археологической. Что касается вопроса чисто художественного, то выставка не имеет большого значения как суждение о прошлом и как назидание для будущего <...> Какая-то непреодолимая тоска овладевает, когда осматриваешь эту огромную коллекцию портретов XVIII века, портретов в большинстве случаев скучных, грустных и ничтожных по художественному значению. Общий уровень художественности ровный, ничтожный <...> Не знаем, общее уменье ли писать, т. е. шаблонные технические приемы или, просто, отсутствие индивидуальности или отсутствие крупных талантов, но все нивелировало и сделало искусство этого <XVIII> века каким-то безличным, холодным и пошлым <...> Портретисты 60-х, 70-х и 80-х годов представлены в непозволительно скверном виде. Диаметрально противоположные XVIII веку портреты Перова и др. пропущены, а то, что представлено, не характерно и неважно <...> Но самое изумительное -- это то, что слава нашей портретистики -- Репин и Серов -- представлены крайне мизерно. Серов показан с очень невыгодной стороны его крупного таланта. То тонкое чувство внутреннее, тот глубокий, высокий реализм, который отличает талант Серова от многих, все это почти отсутствует в тех вещах, которые почему-то тщательно собраны Дягилевым" (И. Гинцбург. Историко-художественная выставка русских портретов в Таврическом дворце.-- "Сын отечества", 1905, 15 апреля, No50).

Абсолютное большинство статей, посвященных выставке, напротив, оценивали ее весьма положительно. Так, журналист Н. Г. Шебуев назвал день ее открытия "праздником искусства" и объявил, что эта выставка "небвалая в качественном и количественном отношении" (Н. Георгиевич <Н. Г. Шебуев>. Праздник.-- "Петербургская газета", 1905, 6 марта, No 56). На страницах газеты "Новое время", обычно принимавшей в штыки все, что так или иначе было связано с именем Дягилева, на этот раз было сказано следующее: "...результаты заботливости о полноте выставки уже налицо: появилось много портретов, вовсе не известных доселе русскому обществу, список работ русских портретистов пополнен новыми портретами (у одного Левицкого их набралось до 12), оказалось возможным подвести приблизительный итог наличности русского портретного художественного богатства<...> Торжество русского портретного искусства начинается в залах императрицы Екатерины II и императора Павла, составляющих, как и следовало ожидать, "гвоздь" выставки. Ласкающая, нежная кисть Левицкого и строгая поэзия работы Боровиковского придают залам этим вполне национальный характер; еще никогда работы этих мастеров не были собраны в таком количестве: 75 портретов, писанных Левицким, и 100 писанных Боровиковским. Кругом размещены работы других русских художников: Рокотова, Аргунова, Щукина и других. Можно сказать, что здесь наглядно показано торжество русского искусства, хотя соперниками русских мастеров являются такие величины, как Рослен, Вуаль, Лампи и несравненная по изяществу Виже-Лебрен, работ которой на выставке до сорока<...> Заполнив Таврический дворец редкостями XVIII века, выставка не могла дать много места XIX веку<...> Кроме Репина, хорошо представлены Крамской и Серов. И, как ни хороши наши позднейшие мастера, знаете ли что, читатель? от них снова тянет назад, к "старичкам" конца XVIII века: от этих старичков веет свежестью, поэзией, внутренней правдой; самые краски портретов их ярче, живее и, да позволено будет прибавить, чище и прочнее" (Евгений Шумигорский. Историческая выставка русских портретов в Таврическом дворце.-- "Новое время", 1905, 5 марта, No 10416).

Большой познавательный интерес представляла эта выставка для художников. "Страстно хотелось бы, чтобы историческая портретная продержалась бы до осени -- еще ее поизучать бы",-- писал Е. Е. Лансере к А. Н. Бенуа 1 июля 1905 г. (не издано; отдел рукописей ГРМ).

Впечатления от выставки большинства современников были настолько сильными, что спустя пятьдесят лет М. В. Добужинский говорил о ней: "...для русской художественной культуры выставка имела очень большое значение: она дала возможность новых художественных сопоставлений и разных новых оценок, на ней было сделано и немало открытий, так как множество портретов было выставлено впервые. Целый ряд художников, в том числе Н. Ге и Крамской, показались в ином свете, более значительными и привлекательными по живописи и тому, что особенно свойственно русскому портретному искусству,-- психологичности или, точнее, душевности<...> На выставке, наряду с русскими художниками, фигурировали все наиболее выдающиеся иностранные портретисты, работавшие в России с начала XVIII века и запечатлевшие многих представителей русской царствующей династии, аристократии и знаменитых людей. Особенно поражали всех на выставке портреты Рослена по их мастерству и выразительности. Выставка с очевидностью доказывала, что наши портретисты того же XVIII века -- Левицкий, Боровиковский, Шубин, Щукин, Рокотов и более позднего времени, как братья Брюлловы, Кипренский, Тропинин, Варнек, Соколов, стоят на уровне лучших европейских портретистов -- их современников" (М. Добужинский. Историческая выставка портретов. К пятидесятилетию.-- "Новый журнал", Нью-Йорк, 1955, кн. XVII, стр. 134, 135).

Но выставка позволяла проводить параллели не только с художественной стороны. Иллюстрированный журнал политической сатиры "Зритель", известный своими острыми выступлениями против самодержавия, сопоставляя произведения старых и новых художников, наводил читателей на мысль о низких моральных качествах тогдашних государственных деятелей России: "Если вы бывали на выставке, то вы видели и сравнивали старые портреты с новыми. И какая разница в отношениях старых и новых мастеров к своим моделям. Старики верили в мундир и искренне вдохновлялись им. Из старых, почерневших рам на вас глядит вдохновенная рука мастера, благоговейно накладывавшая сочные, уверенные и почтительные мазки. Что ни портрет, то шедевр и благоговение. Все эти сановники, министры, деятели, их жены и дочери -- все это дышит мощью земледержавия и мундирностью. Не то новые художники ближайшего к нам времени. Мундир тот же. Но отношение к мундиру иное. Рука мастера видна. Та же уверенность, то же мастерство. Но вдохновляющего благоговения к мундиру нет. Есть лицо в мундире обыкновенное, немощное, человеческое лицо. Возьмите хотя бы картины Репина, Серова и многих других. Из новых рам глядят обыкновенные смертные с пороками, достоинствами и недостатками. Вдохновенности силою нет, есть голая правда, жизнь" ("Зритель", 1905, No 1, 5 июня, стр. 12).

На Серова выставка произвела большое впечатление. "Дягилевская выставка -- собственно не выставка,-- писал он А. П. Боткиной 11 марта 1905 г.,-- а Государственная галерея чудная, не включая современного отдела, который действует неприятно. Хороший, отличный Боровиковский. Из новых Врубель (Пан), Мусатов, Кустодиев и еще быть может кое-что" (не издано; отдел рукописей ГТГ). По словам И. Э. Грабаря, выставка оставила "весьма заметный след" на искусстве Серова: "с этого времени в его творчестве совершается знаменательный поворот от исканий характера к исканиям стилистическим. Тщательно законченное, холеное письмо мастеров 18-го века, гладкая, эмалевая поверхность живописи казалась особенно совершенной и даже просто недосягаемой рядом с грубыми холстами висевших тут же современных русских портретов. Серов говорил мне на выставке, что никогда раньше не чувствовал столь остро всю бесконечную разницу между мастерством прежних художников и нынешних. Особенно он был потрясен "смолянками" Левицкого и портретами Рослина. Первых он видел раньше уже не раз, но теперь они все были собраны в одном месте, и можно было каждый день ходить на выставку и часами простаивать перед дивными созданиями. Рослин также не был новостью, ибо и его Серов знал по Романовской галерее, но собранный вместе из дворцов и частных коллекций, он казался настоящим откровением" (Грабарь. Серов. Изд. И. Кнебель, стр. 166, 167).

В этой выставке, как и во всех других, организованных Дягилевым, Серов принимал участие. Он экспонировал портреты M. H. Ермоловой, С. Ю. Витте, К. А. Обнинской, великого князя Михаила Николаевича -- в рост, великого князя Георгия Михайловича, графа Ф. Ф. Сумарокова-Эльстона с бульдогом, Александра 111 на маневрах с рапортом в руках. Художественный критик H. H. Врангель так отозвался о работах Серова на выставке: "Серов на выставке предстал, как никогда, в блеске своего замечательного таланта. Портрет Ермоловой -- такая изумительная психология, такое виртуозное мастерство, такая простота и величие красок, которых он, может быть, не достигал еще ни в одном портрете. Молодой граф Сумароков-Эльстон с собакой будет со временем прямо классическим портретом. Портреты Витте и императора Александра нравятся мне гораздо меньше<...> Современное искусство создало немало прекрасных произведений, так как нельзя иначе назвать работы Серова, Врубеля, Сомова. Современные портретисты значительно опередили своих менее культурных предшественников -- поколение шестидесятников, но как им еще бесконечно далеко до больших мастеров XVIII века" (Н. Врангель. Портретная выставка в Таврическом дворце.-- "Искусство", М., 1905, No 5--7, стр. 142).

Выставка стала своего рода триумфом Дягилева, который был ее официальным генеральным комиссаром. По словам Н. П. Ульянова, работавшего тогда над оформлением пьесы Гауптмана "Шлюк и Яу" для Художественного театра, Станиславский в то время "находился под впечатлением" портретной выставки, и это нашло откровенное отражение при постановке пьесы (Ульянов, стр. 132). А. П. Остроумова-Лебедева считала, что выставка явилась "выдающимся событием в художественно-общественной жизни страны. Какой это для всех, любящих искусство, был великолепный праздник!" (А. П. Остроумова-Лебедева. Автобиографические записки. 1900--1916. Т. 2. Л.-- М., 1945, стр. 67). При проезде Дягилева через Москву Серов, И. С. Остроухов, В. В. Переплетчиков, К. К. Первухин, В. Я. Брюсов и другие деятели культуры организовали 24 марта 1905 г. торжественный обед в его честь. Согласно сообщению в печати, москвичи в своих речах указывали на заслуги Дягилева и, в частности, "на замечательный подвиг -- создание "Историко-художественной выставки портретов", образующей целую эпоху в истории русского искусства" (Весы", 1905, No 4, стр. 45); подробнее об этом см. т. 2 настоящего изд., стр. 74, 75, и прим. 22, стр. 81.

118 Под словами "выход Серова" Репин разумел отказ Серова от звания действительного члена Академии художеств в связи с событиями 9 января 1905 г. (см. т. 1 настоящего изд., стр. 187--191, и прим. 7, стр. 195).

119 Карл Августович Лемерсье (1870--1912) -- Вначале служащий художественного магазина Аванцо, затем с 1909 г.-- владелец выставочного зала в Москве, известного под названием "галерея Лемерсье" (Салтыковский пер., д. 8). В 1910 г. С. С. Голоушев посвятил этой галерее статью "Галерея Лемерсье", в которой писал: "В Москве уже второй год функционирует учреждение, на которое русским художникам следовало бы обратить серьезное внимание. Это галерея г. Лемерсье, который в своем помещении за свой страх и, разумеется, не без пользы для себя решил ежегодно устраивать ряд выставок и продажи всевозможных художественных произведений. Для Москвы это новость" ("Утро России", 1910, 20 октября, No 278). Однако это необычное художественное предприятие с трудом прививалось. Вот что, например, писал на третьем году его существования Н. Г. Шебуев: "Галерея Лемерсье -- отрадное явление в жизни художников Москвы. Эта "хроническая выставка" разрешает просто и выгодно для художников роковой вопрос -- где продавать? И следовательно: быть или не быть? Надо приветствовать такой свободный и изящный рынок, а не накидываться на него с пошлыми ханжескими упреками" (Н. Шебуев. В галерее. -- "Вечерняя газета", 1911, 19 ноября, No 87). Через год с небольшим уже считали, что галерея "несмотря на чисто коммерческие интересы, ею преследуемые, понемногу завоевывает внимание публики" (Сер г. Мамонтов. Сезон выставок. Обзор.-- "Путь", 1912, No 4, февраль, стр. 74).

120 Эти хвалебные слова относятся к портрету Репина, который Серов исполнил в 1892 г. (см. т. 1 настоящего изд., стр. 36).

121 Дмитрий Васильевич Стасов (1828--1918) -- юрист, член Совета присяжных поверенных, музыкально-общественный деятель, был в дружеских отношениях с М. И. Глинкой, вместе с А. Г. Рубинштейном один из учредителей Русского музыкального общества и основателей Петербургской консерватории, брат В. В. Стасова, отец известной революционерки Е. Д. Стасовой и выдающейся исследовательницы французской литературы В. Д. Комаровой (писавшей под псевдонимом Владимир Каренин).

В 1908 г. Серов исполнил портрет Д. В. Стасова (ныне в ГРМ). Спустя два года портрет был на выставке "Мира искусства" и получил высокую оценку в печати. Так, рецензент "Петербургской газеты" писал: "Один портрет маститого Д. В. Стасова работы В. А. Серова может вознаградить за десятки других испорченных холстов. Немножко карикатурно, но удивительно написано!" (Меценат. Выставка "Мир искусства".-- "Петербургская газета", 1910, 30 декабря, No 318). С. К. Маковский в 1911 г. утверждал, что этот портрет "поражает импрессионистическим реализмом, доведенным до той неприятной жизненности, когда грань отделяет "сходство" от карикатурной утрировки... Самая техника -- бесконтурная лепка длинными жидкими мазками -- тон непосредственно передает рыхлость, скомканность старческой кожи и струи льющегося по ней рассеянного света. Этот портрет не "нравится", даже пугает немного, но, вглядываясь, чувствуешь -- какой живописец Серов и как глубоко психологично проникновение его в плоть и дух человеческого лица" (С. Маковский. Выставка "Мир искусства".-- "Аполлон", 1911, No 2, стр. 17).

И. Э. Грабарь приводит высказывание Серова об одной из задач, которую тот поставил перед собой при работе над портретом Д. В. Стасова: "Показывая его мне, Серов спросил: "А что, видно, что это человек большого роста?" Мне это не приходило в голову, потому что я не раз видал Стасова, бывшего еще выше своего знаменитого брата и, смотря на его портрет, над этим не задумывался, но из серовского вопроса видно, что он и здесь задавался определенной целью -- дать зрителю почувствовать рост человека. Он сказал мне, что для этого он, так же как во время сеансов с Ермоловой, садился у ног стоявшего Стасова, откуда и писал его" (Грабарь. Серов. "Искусство", стр. 174). В этой связи напомним, что М. И. Глинка называл Д. В. Стасова "любезный великан" (см. также т. 1 настоящего изд., стр. 187, и прим. 9, стр. 203).

Узнав о смерти Серова, Д. В. Стасов писал 15 декабря 1911 г.: "А какая потеря Серов! Хотя я его мало знаю, как человека, но страшно жаль художника" (Репин. Переписка со Стасовым. Т. 3, стр. 156).

122 Алексей Евгеньевич Грузинский (1858--1930) -- Педагог, известен своей литературной и литературоведческой деятельностью.

123 Иван Алексеевич Белоусов (1863--1930) -- Поэт и переводчик, редактор и издатель московского журнала "Путь", начавшего выходить в 1911 г.

124 Статья Репина ("заметка", как он называет ее в этом письме), излагавшая его суждение о портрете Иды Рубинштейн, была напечатана во втором номере журнала "Путь" за 1911 г.

А. М. Горький, ознакомившись со статьей Репина, весьма неодобрительно отозвался о ней в письме (см. т. 2 настоящего изд., письмо 8, стр. 437). Спустя два месяца после напечатания статьи Репин, побывав на выставке "Мира искусства", повторил свой отзыв (Илья Репин. О двух декадентствах -- византийском и нашего времени.-- "Мир божий", 1912, No 1, стр. 70). Несколько позже в своих воспоминаниях о Серове Репин, однако, смягчил отзыв об этом произведении (см. т. 1 настоящего изд., стр. 31).

125 Валерий Яковлевич Светлов, псевдоним Ивченко (1860--1935),-- беллетрист, журналист, писавший преимущественно о балете, с 1910-х гг.-- главный редактор журнала "Нива", после Октябрьской революции уехал за границу.

126 Воспоминания Репина о Серове "Валентин Александрович Серов (материалы для биографии)", о которых идет речь в этом письме, впервые были напечатаны в ежемесячных литературных и научно-популярных приложениях к журналу "Нива" (1912, No 11, 12). Писатель И. И. Ясинский в рецензии на эти воспоминания Репина отмечал тогда: "Есть что-то трогательное и волнующее в воспоминаниях учителя об ученике <...> Репин -- великий художник, но он владеет и настоящим талантом писателя. Удивительно тепло, искренно и красиво пишет Репин. Весь своеобразный и замечательный человек этот рисуется <в его нервном, страстном и живописном языке. Читаешь и слышишь голос Репина". И далее, пересказывая воспоминания Репина, Ясинский заключал: "Большое счастье быть учеником Репина; но конечно, счастлив и художник, которому выпало на долю быть учителем Серова" (И. Ясинский. Валентин Серов.-- "Биржевые ведомости", 1912, 4 декабря, No 13261). Впоследствии воспоминания Репина о Серове вошли в его книгу "Далекое близкое". Как отмечал Репин в письме к И. С. Остроухову от 8 сентября 1924 г., если ему случалось читать отрывки из своих литературных работ, в том числе и о Серове, "всегда публика отзывалась шумным одобрением" (Репин. Письма к художникам, стр. 243).

127 Это письмо Репина является ответом на обращение к нему директора Училища живописи А. Е. Львова от II декабря 1912 г., в котором под всякого рода юридическими предлогами делалась попытка представить законным и вполне нормальным недопущение А. С. Голубкиной к занятиям в стенах этого учебного заведения. В конце письма Львова имелась такая фраза: "Изложенные факты должны показать Вам, сколь далек от действительности сообщенный Вами рассказ об исключении из Училища по приказу губернатора или градоначальника талантливой и ни в чем перед Училищем неповинной ученицы, и потому Совет преподавателей Училища живописи, ваяния и зодчества надеется, что Вы сами<...>исправите допущенную Вами ошибку" (не издано; ЦГАЛИ).

После категорического отказа Репина исправить изложение обстоятельств, при которых Серов, выступивший в защиту Голубкиной, ушел из училища, директор Львов и делопроизводитель В. Н. Дукшт направили 22 декабря 1912 г. соответствующее письмо в редакцию журнала "Нива". В ежемесячных литературных и популярно-научных приложениях к этому журналу (февральский номер за 1913 г., стр. 355--358) оно было напечатано.

128 Упоминаемое Репиным название картины Рембрандта ныне считается ошибочным. Теперь это произведение (оно находится в Эрмитаже) известно как "Портрет старушки с очками в руках".

Копия, исполненная Серовым в 1879 г., поступила в Русский музей в 1916 г.

129 Дмитрий Иванович Яворницкий (Эварницкий) (1857--1940) -- Историк-археолог, известный своими работами по истории запорожских казаков.

130 Илья Евграфович Бондаренко (?--1947) -- художник и архитектор.