Соловьев M. M.
Ученая экспедиция в Бухару в 1841-1842 гг

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    при участии натуралиста Александра Лемана.

   

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

M. M. Соловьев.
Ученая экспедиция в Бухару в 1841 -- 1842 гг.

при участии натуралиста АЛЕКСАНДРА ЛЕМАНА

ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА * 1936 * ЛЕНИНГРАД

   

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава I. О настоящем и прошлом Бухары

   1. Бухара до экспедиции 1841 г. Миссия русского правительства в Бухару 1841 г. Прикомандирование к ней Лемана. Инструкция начальнику миссии, "открытая" и "секретная"
   2. Жизнь и научная деятельность Лемана до отъезда в Бухару (1814-1842 гг.)

Глава II. Путь от Урала до г. Бухары

   1. От реки Урала до пустыни Кара-кум31
   2. Через пустыню Кара-кум до пустыни Кызыл-кум41
   3. По пустыне Кызыл-кум. Река Зеравшан. Прибытие в столицу эмира -- Бухару
   4. Личность эмира

Глава III. От Бухары до Самарканда

   1. Пребывание в г. Бухаре
   2. "Священный" Богуэддин. Пустыня Малик. Гостеприимный бек города Кермине
   3. Горы Карнап-тау. Вдоль берегов вверх по течению Зеравшана до стен Самарканда

Глава IV. Город Самарканд

   1. Вид и история города Самарканда
   Исторические постройки. Население города

Глава V. От Самарканда до неизведанных золотоносных возвышенностей Фон-тау. Возвращение в Россию

   1. Пенджикент и его любознательный бек. Горный Зеравшан. Золотопромыватели. Опасности пути
   2. Золотоносный Фон (Фан). Вершины Кара-тау. Таинственная гора "вечных огней"
   3. Угрозы бухарского руководителя миссии Рамазана. Возвращение в Самарканд
   4. Вынужденная зимовка в г. Бухаре. Трагический конец английских путешественников Конолли и Стоддарта. Зимние наблюдения Лемана
   5. Зима и весна в Бухаре (1842). Воинственный прием недовольного эмира. Возвращение в Россию и смерть Лемана

Глава VI. Судьба научного наследия Лемана

   Значение работы Лемана и других участников экспедиции
   Карты: Общий маршрут экспедиции и карта путешествия по Бухаре
   Главнейшие использованные источники и литература
   

Глава I. О настоящем и прошлом Бухары

1. Бухара до экспедиции 1841 г. Миссия русского правительства в Бухару 1841 г. Прикомандирование к ней Лемана. Инструкция начальнику миссии, "открытая" и "секретная"

   Особенно убеждаешься в величайших завоеваниях Октябрьской революции во всех областях хозяйственно-культурного строительства, когда сопоставляешь настоящее и прошлое частей нашего Союза, отличавшихся в прежние времена исключительною отсталостью.
   Такою страною бесправия и черного горя была в числе прочих и старая Бухара. Неограниченно господствовало в ней засилие феодальной знати, деспотическая власть эмира, произвол торгового капитала, интриги и колониальный гнет царизма Знатность и богатство решали в стране все, п в защиту их все средства были позволены.
   "Царизм намеренно культивировал на окраинах патриархально-феодальный гнет для того, чтобы держать массы в рабстве и невежестве". {И. Сталин. Политика советской власти по национально-колониальному вопросу. Сборник избранных статей и речей. Партиздат ЦК ВКП(б). 1935, стр. 61.}
   Грамотность доходила только до полупроцента. Здесь не было никакой промышленности, не было железных дорог, не было каких бы то ни было культурных дорог вообще. Сейчас это страна большевистских колхозов, создающих важнейшие рычаги советской стройки и культурного подъема. 70% дехканских хозяйств Средней Азии охвачено коллективизацией. Проложены сотни километров новых культурных гудронированных дорог, доходящих до Памира. Строятся новые красные чайханы, клубы, ясли, усадьбы, электростанции... Тысячи автомашин несутся по автомобильным дорогам. Прочно вошел в транспорт самолет.
   "Царизм стеснял, а иногда просто упразднял местную школу, театр, просветительные учреждения, для того чтобы держать массы в темноте". {И. Сталин. Политика советской власти по национальному вопросу в России. Марксизм и национально-колониальный вопрос. Сборник избранных статей и речей. Партиздат ЦК ВКП(б), 1935, стр. 61.}
   В школах обучалось ничтожное количество детей и то преимущественно русских.
   В 1934 г. в одиннадцати тысячах начальных школ Средней Азии обучался на родном языке один миллион детей. Там имеется 35 высших учебных заведений. В частности в Таджикистане, основную часть которого образует бывшая Восточная Бухара, школы охватывают 80% детского населения, высшее образование таджики получают в своих пяти высших учебных заведениях и 29 техникумах. Согни таджиков учатся в Москве, Ленинграде, Ташкенте.
   Съезд писателей познакомил нас с рядом национальных советских писателей, поэтов и драматургов Таджикистана, Узбекистана и т. д., выпускающих в многотысячных тиражах свои стихи, новеллы и романы.
   "В далеких знойных степях Средней Азии совершилось величайшее историческое событие, которое вызывает глубокое волнение на всем Востоке, где живет больше половины человечества. В среднеазиатских республиках Советского Союза, где недавно царил феодально-помещичий, рабский уклад, сегодня созидается социалистический строй". {Доклад тов. Д. З. Мануильского на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала. "Правда", 1 авг. 1935 г., No 230 (6476), стр. 3.}
   Создается социалистическая по своему содержанию и национальная по форме культура.
   Взамен жалких, скученных кишлаков вырастают поселения улучшенного, рационального типа. Тысячи тракторов, железных плугов, борон и сеялок господствуют в сельском хозяйстве, в котором при старом строе царила необделанная деревянная рогуля -- омач.
   "До революции в сельском хозяйстве Туркестана работало 800 плугов, сейчас полмиллиона плугов и 15 тыс. тракторов вспахивают среднеазиатские поля". {Доклад тов. Д. З. Мануильского на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала. "Правда", 21 авг. 1935 г. No 230 (6476), стр. 3.}
   Пустынные земли получили впервые машинное орошение... Вновь орошены тысячи гектаров земли. Целый ряд крупнейших специалистов, профессоров, агрономов, техников, засучив рукава, работают на полях. Сеть вновь созданных промышленных предприятий покрыла страну. Так -- в Таджикистане созданы механические заводы, крупнейшие в Союзе консервный, шелкомотальный комбинаты, швейная фабрика, новые нефтяные промыслы... Развивается золотопромышленность.
   Местным золотом заинтересовался около ста лет тому назад (1838 г.) и властитель Бухары Наср-Улла. Он обратился к русскому правительству с просьбой прислать ему сведущих людей для исследования некоторых местностей Бухары, в которых предполагалось наличие золотых россыпей. Во исполнение этой просьбы в Бухару были командированы в 1839 г., в год похода русских войск на Хиву, горные инженеры Ковалевский и Гернгрос, но они не добрались до места назначения из-за нападений на них, как они сообщили, "разбойных" киргизов (читай -- казахов) -- приверженцев Хивы. В глазах этих правительственных чиновников казахи, боровшиеся за свою национальную самостоятельность, являлись не более, как разбойниками. {Происхождение казахов таково: в XIII в. под предводительством Чингисхана через Казахстан хлынули массы кочевых племен и народов. Одна часть этих кочевников -- тюрко-монголов, завоевав культурные области, смешалась с оседлыми жителями. Другая часть продолжала кочевать в степях, разбившись на два союза: ногайский и узбекский. В XV веке ногайцы под давлением Московского царства ушли в Ставропольские степи. Почти одновременно узбеки завоевали бассейн Аму-дарьи и Сыр-дарьи, образовав новые ханства: Хиву Бухару и Коканд. Прочим кочующим тюрко-монгольским родам остались в удел пустынные пространства, граничащие на западе с Московским государством, на востоке с Китаем, на юге с новыми ханствами -- Хивой, Бухарой и Кокандом. Замкнутые в этих пустынях и полупустынях, кочевники эти окончательно обособились под именем казахов. См. "Прошлое Казакстана в источниках и материалах", сб. 1. под ред. проф. С. Д. Асфендиарова и проф. П. А. Кунте. Госуд. Публ. библиотека Казакстана и Казакский Научно-иссл. институт национальной культуры, 1935, Москва.}
   Надо сказать также, что находился в 1839 г. в Хиве и английский представитель Конолли, о котором придется еще говорить дальше, со специальной задачей, как утверждает Hellwald, {Hellwald. Die Russen in Centralasion. 1873.} "открыть" хивинцам и казахам "глаза на угрожающую им опасность со стороны России и побудить их к отпору русским".
   Ковалевскому и Гернгросу пришлось отказаться от путешествия в Бухару и присоединиться к шедшим на Хиву русским войскам Перовского, с котором и оба инженера и возвратились в Оренбург. Хан бухарский, не дождавшись посланцев царя, на следующий год возбудил перед последним "повторительное ходатайство", снисходя на которое, Николай I "для исполнения данного уже хану согласия, так и для вящшего при настоящем благоприятном положении дел сближения с сим ханством", распорядился снова отправить с наступлением весны 1841 г. в Бухару двух горных инженеров в сопровождении одного переводчика, одного топографа и нескольких казаков.
   Первоначально предполагалось послать в Бухару опять Ковалевского, но он "по расстроенному здоровью" поехать не мог, Гернгрос же, его сопутчик, к тому времени уже оставил горную службу. Тогда остановились на горном инженере, майоре Бароцци, управлявшем одним из заводов на Урале. Он должен был прямо с места службы отправиться в Оренбург, где и получить все инструкции, присланные ему из Петербурга. Выбор министра финансов и главноуправляющего корпусом горных инженеров Канкрина пал на Бароцци по той причине, что Бароцци раньше несколько лет служил в Грузии, а потому, "имел случай ознакомиться с бытом азиатским". Однако министр иностранных дел граф Нессельроде, принеся "чувствительную благодарность" Канкрину "за благосклонное" его "распоряжение", высказался против этой кандидатуры. Нессельроде считал необходимым лично "поставить начальника миссии в известность о разных сведениях, имеющихся в министерстве иностранных дел, касающихся помянутого ханства, а также и о характере наших с оным отношений, дабы предупредить всякое с его стороны недоумение на счет настоящих видов и намерений правительства", а потому предпочитал бы видеть во главе миссии какое-либо живущее в Петербурге доверенное лицо Канкрина, которое "имело бы более времени до отъезда в Оренбург приготовить себя к выполнению поручений министерства иностранных дел".
   "В удовлетворение такового желания" министра Нессельроде, Канкрин "избрал для посылки в Бухару" хорошо ему известного и весьма им ценимого горного инженера, майора Бутенева 2-го, состоявшего при нем для особых поручений.
   Константину Федоровичу Бутеневу было тогда 37 лет. Это был специалист по золотопромышленному делу и вместе с тем широко образованный человек. Сейчас же по окончании Горного кадетского корпуса он отправился смотрителем на золотые Миасские рудники и принял участие в экспедиции для исследования Воицкого рудника. Ознакомившись практически с вопросами добывания золота, Бутенев уехал за границу "для усовершенствования в горных науках". По возвращении оттуда в Петербург, он читал лекции в Горном институте по горному маркшейдерскому делу. В 1838 г. Канкрин назначил его первым редактором только-что созданной ежедневной газеты "Мануфактурные и горнозаводские известия". С этой работы Бутенев и снимается для руководства Бухарской экспедицией 1841 --1842 гг.
   В помощь Бутеневу был назначен горный инженер поручик Федор Богословский, "один из лучших", по отзыву Канкрина,"молодых инженеров Златоустовского округа".
   К нему были откомандированы из Главной конторы Златоустовских заводов "один из самых благонадежных штейгеров, Козлов, хорошо знакомый с отысканием и обработкой золотоносных песков", и два горных мастеровых, Лепешков и Морозов, "один хороший промывальщик, а другой знакомый со стальной и булатной ковкой".
   Бутенев должен был принять Богословского и указанных мастеровых "в команду" по прибытии в Оренбург, причем в отношении последних начальнику миссии поручалось между прочим "наблюдать, чтобы мастеровые одеты были прилично и единообразно, например, в зеленых полукафтанах с светлосиней выпушкой и, буде по местным обстоятельствам нужно, то и с саблей".
   Статистиком и географом экспедиции был определен двадцатилетний переводчик IX класса Азиатского департамента, Николай Владимирович Ханыков, хорошо знавший уже к тому времени арабский язык и в совершенстве персидский. 18-летним юношей в 1839--1840 г. он участвовал в должности переводчика в Хивинской военной экспедиции совместно с молодым натуралистом Александром Леманом. Последнему было разрешено присоединиться к миссии в Бухару в качестве частного лица.
   Леман оставил в дневниках и письмах подробное описание своего путешествия в Бухару. {Архив АН СССР, Фонд 56, оп. I, NoNo 1--5 (включительно).} Помимо большого естественно-научного значения, рассказ Лемана о том, что он видел и слышал во время экспедиции, ярко характеризует ужасающее бесправие и бескультурность Бухары того времени. Рассказ этот убедительно подтверждает правильность слов М. Горького, сказанных в заключительном слове на съезде писателей: "Чем лучше мы будем знать прошлое, тем легче, тем более глубоко и радостно поймем великое значение творимого нами настоящего".

-----

   Итак, Бутенев вместе со своими сотрудниками отправились в Бухару, чтобы искать для эмира в его стране золото. Но не таковы были главные побуждения, которые заставили царя послать в Бухару специалистов по золоту.
   И. Сталин говорит: "Дальнейший рост капитализма в Европе, потребность в новых рынках сбыта, искание сырья и топлива, наконец, развитие империализма, вывоз капитала и необходимость обеспечения великих морских и железнодорожных путей привели, с одной стороны, к захвату новых территорий старыми национальными государствами и превращению последних в многонациональные (колониальные) государства с присущим им национальным гнетом и национальными столкновениями (Англия, Франция, Германия, Италия), с другой стороны -- усилили среди господствующих наций старых многонациональных государств стремление не только к удержанию старых государственных границ, но и к расширению этих последних, к подчинению себе новых (слабых) национальностей за счет соседних государств. Тем самым национальный вопрос был расширен и, в конце концов, слит самым ходом вещей с общим вопросом о колониях, а национальный гнет из вопроса внутригосударственного был превращен в вопрос междугосударственный, в вопрос о борьбе (и войне) "великих" империалистических держав за подчинение слабых неполноправных национальностей" ("Об очередных задачах партии в национальном вопросе. Тезисы к X съезду РКП (б), утвержденные ЦК партии", (1921 г., п. 4). {И. Сталин. Марксизм и национально-колониальный вопрос. Сборник статей и речей. Партиздат ЦК ВКП (б), 1935, стр. 66.}
   Так неминуемо столкнулись в начале XIX столетия в борьбе за овладение культурноотсталыми народностями Средней Азии и две географически близкие друг к другу страны: русского военно-феодального империализма и английского империализма.
   У обеих "великих" держав к тому времени накопился уже достаточно солидный опыт по части закабаления более слабых национальностей, в частности, царская Россия как многонациональное государство, строящееся на господстве одной нации, точнее, ее господствующего класса, над остальными нациями, являла собой первоначальную родину и основную арену национального гнета и национальных движений.
   Одним из эффективнейших способов, которыми пользовались и Англия и Россия для достижения своих захватнических целей, была посылка в предназначенные к захвату государства особых "миссий", скрытыми задачами которых было всяческими путями, начиная от заключения официальных договоров и кончая подкупами, угрозами, сеянием национальной розни и утонченнейшими интригами, добиться уловления государства в свои предательские сети, вовлечь страну сперва незаметно в сферу своего влияния, а дальше и совсем связать ее самостоятельность и превратить ее в своего вассала.
   К. Ф. Нейман в 1847 г. писал: "Когда восточные князья и племена не хотят позволить обманывать себя под именем дружественных торговых сношений, угрозы и сила оружия принуждают их к неограниченному повиновению Так было прежде, также точно и теперь". {"Trauerspiel in Afghanistan*. В русском переводе под измененным названием: "Афганистан и англичане в 1841 и 1842 года". Сочинение К. Ф. Нейман, Москва, 1848.}
   Официальной целью такой, обычно весьма торжественно обставляемой экспедиции было засвидетельствование почтения главе государства, передача ему подарков в знак дружелюбнейших чувств и отсутствия каких-либо скрытых коварных намерений, производство научных, практически ценных для посещаемой страны изысканий, секретной же задачей являлось экономическое и политическое порабощение страны и принятие должных мер для парализования аналогичных условий со стороны великой державы-соперницы. Одной из подобных миссий на самом деле являлась и Бухарская экспедиция 1841--1842 гг.
   В открытой инструкции от Горного департамента миссии предлагалось заняться в Бухаре отысканием и разведкой полезных месторождений, в особенности дорогих минералов, причем но мере возможности следовало организовать и "самую добычу оных". Главнейшим предметом горных изысканий экспедиции должно быть "введение в сей стороне золотопромывательного производства, Вам и помощнику вашему достаточно известного". "Особенно приложите Вы старание,-- говорилось в инструкции,-- к собранию сведений: не производится ли в Бухаре и соседственных с нею странах торг хищническим золотом, Уральским или Сибирским, и, буде он существует, то какими главнейшими путями производится и в какой мере можно считать его значительным".
   Независимо от сего Бутенев обязывался собирать сведения об азиатской русской торговле вообще, согласно особой инструкции от Департамента мануфактуры. {Ленинградское отделение Центрархива.} Требовались эти данные в целях "увеличить в Бухаре сбыт наших произведений по ограниченности там фабричной промышленности и вместе с тем доставить выгодную мену на сырые тамошние произведения". В виду желания правительства учредить в России компанию для распространения торговли вообще в Азии, надлежало выяснить, возможно ли будет в Бухаре учредить торговую контору такой компании или лучше ограничиться содержанием комиссионера и устройством склада товаров. Надо было договориться о правах такой конторы и таможенных правилах.
   Естественно-научная инструкция {Там же.} академиков Бэра и Купфера оговаривала прежде всего, что "горный офицер, отправляющийся в Бухарию только на несколько месяцев, не будет иметь возможности производить непрерывные метеорологические наблюдения", а потому для пользы метеорологии предлагалось ограничиться определением средней температуры месяцев, самого холодного и самого теплого (января и июня), далее рекомендовалось производить ежедневные психрометрические и барометрические наблюдения, последние даже во время дороги, для определения высоты тех мест, которые будут проезжать. При помощи компаса следовало определять направление ветра.
   Инструкция зоологическая и ботаническая носили преимущественно прикладной, охотоведческий и сельскохозяйственный характер.
   Для получения "наставлений по политической части" Бутенев, согласно указанию Нессельроде, лично явился к нему. В результате этого свидания начальнику миссии были вручены две инструкции от министерства иностранных дел -- одна открытая, другая доверительная.
   В официальной "открытой" инструкции Бутеневу вменялось в обязанность передать от царя хану Бухары письмо и подарки, после чего миссии надлежало заняться "изучением благородных металлов и камней, так же как и руд, находящихся в Бухаре".
   На самом же деле, как гласит переданная Бутеневу секретная инструкция, {Архив АН СССР, фонд 56, оп. 1, No 18.} основной задачей миссии являлось изыскание "наилучших путей для подчинения Бухары русскому влиянию". Для выполнения последнего поручения Бутеневу предлагалось, "в целях упрочения политического влияния России и развития русской торговли", собрать возможно достоверные и полезные сведения как о Бухарском ханстве; так и сопредельных с ним землях и установить должные отношения между Россией и Бухарским ханством. Чтобы обеспечить успех данных предначертаний, Бутенев на время пребывания в Бухаре получал звание посланника и снабжался, кроме официальных сумм, секретным денежным фондом. Последний был предназначен главным образом для тех влиятельных в Бухаре лиц, которые пожелали бы "извлечь личную пользу из добрых отношений к России".
   Для той же цели "сближения по азиатскому обычаю с занимательнейшими лицами" Бухары, Бутеневу были отпущены многочисленные и ценные подарки, среди них богатое оружие из Музеума Горного института {1. Сабля по образцу турецких с булатным клинком, ценою 34 р. 284/7 к.
   2. Шашка на манер черкесских с булатным клинком, с серебряной оправой, ценою в 60 р. 28 4/7 к.
   3. То же со стальной ручкой, ценою 28 p. 57 1/4 к.
   4. Нож в виде кинжала из платиновой стали, ценою 22 р. 80 1/14 к.
   5. Кинжал из платиновой стали, 19 р. 94 5/14 к.
   Три последних веши из числа оружия, бывшего на Мануфактурной выставке 1839 г. (Ведомость, приложенная к секретному циркуляру штаба корпуса горн, инженеров 4/III 1841 г. в Департамент горных и соляных дел). Лен. отдел. Центрархива.} и различные медали, серебряные и бронзовые, с СПб. Монетного двора.
   Начальнику миссии предлагалось возможно больше путешествовать по стране и с пути давать как можно больше распоряжений и инструкций, касающихся горной части. На самом же деле работами этого рода самому Бутеневу рекомендовалось отнюдь не увлекаться. Все горные исследования надлежало поручить Богословскому, за собою же Бутенев обязывался сохранить только общее наблюдение за работой Богословского. Настоящей задачей поездок Бутенева по стране должно было быть возможно точное описание местностей, выяснение возможности расширения торговли с Россией, характеристика внутренней организации страны, собирание сведений об отношениях хана к своим подданным и обратно -- подданных к хану, так же как и определение состава влиятельных лиц в стране и в особенности расположенных к России.
   Особенное внимание инструкция уделяла отношениям России к Англии. Исключительно ценными были бы, говорит инструкция, сведения о том, как повлияли на Бухару недавний разрыв отношений между Англией и Хивой, так же как и последние события в Афганистане. Вообще крайне необходимо знать, каковы взгляды руководящих кругов Бухары на "акции" Англии в Азии.
   Если в Бухаре во время пребывания там русской миссии окажется агент Англии, предлагалось вступить с ним в самые дружеские, возможно близкие отношения и убеждать его в отсутствии у России каких-либо стремлений соперничать с Англией как в Бухаре, так и вообще в Азии.
   Ни в коем случае не следовало мешать агенту Англии сближаться с ханом. Рекомендовалось только тщательно следить за всеми действиями агента и принимать соответствующие меры к тому, чтобы в результате действий русского и английского агентов явилось подчинение хана и его приближенных не английскому, а русскому влиянию. Однако ни в коем случае не следовало допускать какого-либо вмешательства британского агента в переговоры русской миссии с ханом.
   В числе требований, которые предполагалось предъявить хану от имени России, значилось между прочим указание на недопустимость "обращения русских пленных в рабское состояние" и присвоения правительством Бухары личного имущества умерших русских подданных. Таковое имущество должно доставляться в сохранности до границы для передачи родственникам, живущим в России.
   Все обычные донесения Бутенев должен был доставлять верной оказией Оренбургскому генерал-губернатору. {Ряд таких донесений сохранился в деле о бухарской миссии в Ленинградском отделении Центрархива.} Об особо важных предметах, которые Бутеневу удалось бы добыть, ему предписывалось доложить по приезде в Петербург непосредственно министру иностранных дел. В интересах соблюдения крайней осторожности, инструкцию воспрещалось брать с собой в Бухару. Ее надлежало сдать перед отъездом из Оренбурга в соответствующий стол канцелярии оренбургского генерал-губернатора.
   "Министр убежден,-- говорится в заключении инструкции,-- что Вы вполне оправдаете лестное для Вас, оказываемое Вам доверие и тем самым обратите на себя всемилостивейшее внимание государя императора". Последующий рассказ в значительной мере выясняет, насколько удалось Бутеневу и его сотрудникам выполнить данные поручения.
   

2. Жизнь и научная деятельность Лемана до отъезда в Бухару (1814--1842 гг).

   В Дерпте, незначительном прибалтийском городке, в 1814 г. шли большие торжества по случаю вступления союзных армий в Париж. Горожане зажгли "добровольную", как сообщала местная газета, иллюминацию, а на площади при большом стечении публики был устроен студентами молодого, всего 8-летней давности, Дерптского университета праздник победы над Наполеоном.
   Особенный успех имела среди других номеров программы исполненная студенческим хором патриотическая песнь на слова студента-медика Карла Бэра. Это "литературное произведение" столь понравилось ректору университета Струве, что он распорядился его напечатать. Такова была первая опубликованная работа будущего знаменитого ученого зоолога и петербургского академика К. Э. фон-Бэра.
   В том же году, во время указанных великолепных празднеств, в семье популярного дерптского врача Лемана родился его сын Александр, будущий спутник академика Бэра на Новую Землю, талантливый, много сделавший для науки, но, к сожалению, очень рано умерший ученый.
   Среди своих братьев и сестер он провел все свое детство и юность, не покидая Дерпта, и девятнадцати лет поступил в университет своего же родного города. {Архив АН СССР, фонд 56, он. I, No 29.}
   Еще студентом Леман, благодаря своим выдающимся способностям, был горячо рекомендован Бэру дерптскими профессорами: петербургским академиком Е. Е. Парротом и членом-корреспондентом Петербургской Академии Наук M. Ф. Энгельгардтом для участия в экспедиции на Новую Землю в качестве "сведущего натуралиста, особливо геогноста, так же как и искусного рисовальщика". Бэр принял это предложение, и Леман отправился в далекий и утомительный путь на лошадях из Дерпта в Петербург для дальнейшего следования с Бэром и другими его сотрудниками в Архангельск. Свои дорожные впечатления Леман подробно заносил в свой дневник. {Архив АН СССР. См. также M. M. Соловьев, Новые данные о путешествии акад. Бэра на Новую Землю, Вестн. АН СССР, No 5, 19.} Из последнего видно, как живо интересовался своей поездкой и как много поработал на Новой Земле молодой, полный сил, жизнерадостный студент. Дневник этот, как и последующие все отчеты Лемана о других его ученых путешествиях и сохранившиеся его письма свидетельствуют и об его незаурядном литературном таланте.
   Достигнув 16 июля 1837 г. берегов Новой Земли, экспедиция провела на ней 6 недель, после чего благополучно вернулась в Архангельск. По отзыву сведущих лиц, это первое посещение Новой Земли натуралистами составило эпоху в научном изучении не только Новой Земли, но и вообще полярных стран. Конечно, выдающиеся результаты экспедиции объясняются прежде всего руководящим участием в ней мирового ученого, академика Бэра, однако немалую долю ее успеха приходится приписать и энергичной, самоотверженной работе Лемана, единственного научного сотрудника Бэра в этой экспедиции. Описанию последней посвящена отдельная брошюра, {M. M. Соловьев. Бэр на Новой Земле. 3-е изд., изд. Акад. Наук СССР, Л., 1934.} к которой мы отсылаем читателя. В ней освещена и роль Лемана, "разделявшего с Бэром", как удостоверяет Академия Наук, "труды и лишения, с таковым путешествием неизбежно сопряженные".
   По окончании экспедиции Леман вернулся ненадолго в Дерпт. Вскоре после приезда туда он получил приглашение от оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского обследовать в естественно-научном отношении управляемую им область.
   Основательно подготовившись к этой работе, Леман весною 1839 г. отправился на Урал и летом изучил его южную часть в "зоологическом, ботаническом и геогностическом отношениях".
   В следующем году Леман принял участие в Хивинской военной экспедиции. Она была организована после того как лорд Аукленд вторгся в Кабул.
   Царское правительство, обеспокоенное возможностью захвата Туркестана Англией, предприняло немедленно контрманевр против маневра английского империализма. Был снаряжен поход на Хиву под начальством ген. Перовского. Поводом к военным действиям выставлялись "грабежи русских караванов, производимые хивинцами", и увод ими нескольких сот русских в неволю -- события, которые до вторжения англичан в Кабул, однако, не принуждали еще русского царя прибегать к оружию против хивинцев.
   О том, наско