Садовский Михаил Прович
Пров Михайлович Садовский

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Биографический очерк о зачинателе актерской династии, отце автора.
    Текст издания: журнал "Нива", No 39, 1872.

   

ПРОВЪ МИХАЙЛОВИЧЪ САДОВСКІЙ.

Біографическій очеркъ.

[]

   Кому не извѣстенъ тотъ фактъ, что драматическая и оперная сцены Москвы и Петербурга находятся между собою въ обратномъ отношеніи? Сѣверная Пальмира, преизобилующая персоналомъ италіанской и русской оперы, который представляетъ въ постоянномъ наличномъ составѣ своемъ десятки рѣдкихъ голосовъ и талантовъ, одинъ другаго крупнѣе,-- крайнѣ бѣдна драматическими артистами. Москва, гдѣ опера лишь періодически возникаетъ и вновь исчезаетъ, давно уже воспитала въ себѣ цѣлую школу комиковъ и служитъ какъ бы разсадникомъ талантовъ, серіозно и строго относящихся къ своему искусству. Еще весьма недавно, въ то время, какъ Петербургъ едва могъ указать двухъ-трехъ истинныхъ актеровъ, считая въ томъ числѣ гг. Самойлова и Васильева II,-- въ Москвѣ сіяла цѣлая плеяда такихъ именъ какъ Щепкинъ, Васильевъ, Полтавцевъ, Шумскій, Самаринъ, Никифоровъ, Живокини и, наконецъ, незабвенный Садовскій. На нашихъ глазахъ, въ теченіи какихъ нибудь лѣтъ десяти, сошли со сцены и удалились на вѣчный покой первые трое изъ названныхъ дѣятелей московской школы; но преданія ихъ живутъ и доселѣ на подмосткахъ Малаго театра, и многообѣщающіе молодые артисты, какъ напр. гг. Вильде, Музиль и др. успѣшно идутъ по слѣдамъ ихъ. Едва-ли въ такой же степени замѣнима послѣдняя утрата, которая постигла московскую сцену въ лицѣ Прова Михайловича Садовскаго, скончавшагося 15 Іюля нынѣшняго года.
   Но прежде чѣмъ говорить о значеніи этого артиста-художника, имя котораго займетъ почетное мѣсто въ исторіи русскаго театра, мы приведемъ здѣсь краткій очеркъ жизни Садовскаго до той поры, когда всѣми признанный талантъ его, проявившись въ полномъ блескѣ, послужилъ истолкователемъ цѣлаго ряда замѣчательнѣйшихъ произведеній новѣйшей драматургіи.
   Провъ Михайловичъ родился 11 октября 1818 года въ городѣ Ливнахъ, Орловской губерніи, гдѣ въ то время находился по дѣламъ отецъ его, рязанскій уроженецъ, служившій по откупамъ. До девяти лѣтъ ребенокъ жилъ съ отцомъ и матерью, а по смерти отца остался у матери и дяди (роднаго ея брата), актера-пѣвца провинціальныхъ театровъ. Григорій Васильевичъ Садовскій выпросилъ маленькаго племянника у сестры на свое попеченіе и взялъ его съ собою въ Тулу. Здѣсь начинается раннее знакомство будущаго артиста съ предстоящимъ ему поприщемъ. Проживая у дяди, сиротка переписывалъ его роли и каждый день посѣщалъ неказистый провинціальный театръ. Впослѣдствіи, вступивъ на сцену, онъ принялъ самое имя своего перваго наставника, перемѣнивъ отцовскую фамилію: Ермолаевъ на дядину: Садовскій.
   Лишившись вскорѣ и этого покровителя, Провъ Михайловичъ нашелъ замѣну его въ родномъ братѣ умершаго, Дмитріѣ Васильевичѣ, извѣстномъ комическомъ актерѣ Оренбургскаго театра. Подъ его-то руководствомъ состоялся дебютъ четырнадцатилѣтняго юноши, на Тульской сценѣ, въ піэсѣ П. Н. Арапова "Ватель или потомокъ великаго человѣка". Отсюда начинается артистическая карьера молодаго Садовскаго, въ самомъ началѣ и еще долгое время спустя наряду съ первыми лаврами вплетавшая въ вѣнокъ его немало и терній. Послѣ удачнаго дебюта, начинающій актеръ съигралъ въ тотъ годъ болѣе двадцати ролей, за что и получилъ отъ директора Тульскаго театра Турчанинова -- цѣлковый. Разочаровавшись въ Тулѣ, Садовскій отправился сначала съ дядей въ Калугу, а потомъ одинъ -- въ Рязань. Здѣсь онъ присталъ къ труппѣ Шилкина и Вертовскаго, съ которыми и переѣхалъ въ Елецъ, но тамъ пришлось чуть не съ голоду умирать, питаясь чорнымъ хлѣбомъ и проживая въ какомъ-то чуланѣ. Изъ этого положенія, Садовскаго снова выручилъ дядя, увезшій его въ Воронежъ, гдѣ молодой актеръ пробылъ цѣлый годъ на ничтожномъ жалованьѣ, а затѣмъ скитался вмѣстѣ съ дядей то въ Тамбовъ къ Пивато, то въ Липецкъ, то въ Казань, при самыхъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ и крайней нуждѣ -- этой губительницѣ юныхъ талантовъ въ самомъ зародышѣ. Въ Казани прожилъ онъ полтора года въ весьма незавидномъ положеніи. Случайно, вмѣстѣ съ одной актрисой, ѣхавшей повидаться съ родными въ Москвѣ, Садовскій попалъ наконецъ въ первопрестольную столицу, гдѣ и пробылъ около двухъ мѣсяцевъ, постоянно посѣщая театръ. Столичная сцена была ему какъ бы откровеніемъ на трудномъ пути развитія. Запасшись здѣсь новыми впечатлѣніями, Садовскій снова объѣхалъ Тулу, Воронежъ и наконецъ Рязань, въ которой, навѣстивъ родныхъ, онъ поступилъ къ содержателю театра Азбукину. Здѣсь опасная болѣзнь заставила его истратиться вконецъ, такъ что для поправленія своихъ денежныхъ дѣлъ онъ, тотчасъ по выздоровленіи, долженъ былъ ѣхать въ Зарайскъ, а потомъ въ Тулу. На этотъ разъ пребываніе въ томъ городѣ, гдѣ состоялся первый дебютъ Садовскаго, оказалось гораздо сноснѣе. Судьба, до сихъ поръ щедрая на одни невзгоды, впервые улыбнулась ему послѣ цѣлаго ряда неудачъ; онъ сталъ первымъ лицомъ ври театрѣ, а съѣздивъ въ Калугу, вернулся почти режиссеромъ. Но тутъ его ждалъ окончательный переворотъ. 15 марта 1838 года Садовскій переселился въ Москву, гдѣ вскорѣ былъ принятъ на сцену Императорскаго театра съ жалованьемъ на первый разъ 800 руб. ассигнаціями. Москва, гордившаяся уже своимъ Мочаловымъ и Щепкинымъ, не скоро оцѣнила талантъ молодаго комика; но начальство, въ свою очередь, обратило вниманіе на добросовѣстное исполненіе имъ своихъ ролей, и черезъ пять лѣтъ Садовскій получилъ первый бенефисъ. Съ этихъ поръ положеніе его было упрочено и началась для него новая эпоха, а вскорѣ затѣмъ и самъ онъ составилъ эпоху въ лѣтописяхъ московскаго театра, при которомъ оставался до кончины.
   Дѣятельность Садовскаго въ Москвѣ распадается на три періода. Во время его поступленія, русская сцена была крайне бѣдна оригинальными русскими комедіями -- и Недоросль и Бригадиръ, Горе отъ ума почти на половину урѣзанное, Ревизоръ -- вотъ почти всѣ художественныя комедіи, на которыхъ могъ сколько нибудь развернуться въ то время истинный талантъ. Репертуаръ былъ заваленъ переводными мелодрамами французской и нѣмецкой школы съ трескучими эффектами, весьма нерѣдко и съ бенгальскимъ огнемъ,-- какъ напримѣръ въ пресловутой "Жизни игрока". Даже первый литографированный портретъ (во весь ростъ) Прова Михайловича представляетъ его во французскомъ костюмѣ, въ чулкахъ и башмакахъ, въ роли ламповщика, въ драмѣ "Великій Актеръ". Но могучему таланту, извѣдавшему во время артистическихъ разъѣздовъ свою родину вдоль и поперекъ, тѣсно было въ этихъ чуждыхъ рамкахъ; -- и вотъ какъ бы на выручку ему является новый драматургъ съ своей чисто-русскою новинкою изъ купеческаго быта: "Свои люди сочтемся", рѣзко отдѣляющій своимъ появленіемъ второй періодъ дѣятельности, талантливаго актера. Съ тѣхъ поръ эти два имени стали неразлучными: Островскій, какъ творецъ новаго репертуара, окончательно завладѣвшаго сценою Малаго театра въ теченіи пятидесятыхъ годовъ; Садовскій, какъ его истолкователь, чуть не вновь создавшій на подмосткахъ то, что было задумано въ кабинетѣ писателя. И какъ бы отголоскомъ этого обоюднаго значенія, самая трогательная дружба соединяла драматурга и актера въ продолженіи ихъ совмѣстной дѣятельности.
   Излишне было бы распространяться здѣсь о громадности и разнообразіи таланта Прова Михайловича. Онъ извѣстенъ по всей Россіи, по крайней мѣрѣ въ главнѣйшихъ пунктахъ, посѣщенныхъ великимъ артистомъ уже въ апогеѣ своей славы во время артистическихъ путешествій. Онъ игралъ и въ Петербургѣ, и въ Нижнемъ-Новгородѣ, и въ Харьковѣ, и во многихъ другихъ городахъ. Позволимъ себѣ напомнить читателямъ, что имъ съ одинаковою добросовѣстностью и глубокою прочувствованностью созданы роли прикащика "Подхалюзина", Осина и городничаго въ "Ревизорѣ", Скалозуба и Фамусова въ "Горе отъ ума", и цѣлый рядъ блестящихъ ролей: Любима Торцова, кучера Толстогораздова, Брускова, Дикаго, Краснова и т. д. "Свадьба Кречинскаго" всѣмъ успѣхомъ своимъ одолжена геніально созданной роли Расплюева. А какъ типичны и жизненны выходили у него пожилые чиновники, майоры, старые бояре и многое множество характерныхъ комическихъ лицъ изъ новѣйшаго репертуара цѣлой фаланги писателей, пошедшихъ по слѣдамъ Островскаго!
   Въ началѣ и въ теченіи шестидесятыхъ годовъ для московскаго театра опять настала иная пора. Какъ бы реакціей послѣ наплыва оригинально-русскихъ комедій, изъ которыхъ многія въ послѣднее время этого періода нерѣдко представляли весьма посредственныя, дюжинныя самодѣлки,-- репертуаръ начинаетъ оживляться комедіями Шекспира, Мольера и другихъ классиковъ. Публика нѣкоторое время съ недовѣріемъ смотритъ на эту небывальщину, но скоро въ восторгѣ признаетъ совершившійся фактъ. То что не снилось, не грезилось Петербургу, въ Москвѣ творится на яву. Какъ на подборъ составленная московская труппа дѣлаетъ невозможное возможнымъ -- и публика восхищается тѣмъ, что нѣсколько лѣтъ тому назадъ могло бы вызвать лишь насмѣшливую улыбку. Припомните Садовскаго въ "Продѣлкахъ Скапена", "Докторѣ поневолѣ", "Укрощеніи строптивой" и проч., и проч.! Съ тою же поразительною жизненностью, съ тѣмъ олимпическимъ спокойствіемъ, которымъ отличалась игра его въ національномъ репертуарѣ, воспроизводилъ передъ нами Садовскій людей давно минувшихъ вѣковъ -- и очарованнымъ зрителямъ казалось, что они вновь переживаютъ эти минувшія вѣка. Классическій репертуаръ быль упроченъ на московской почвѣ.
   Таковы двѣ громадныя заслуги покойнаго на поприщѣ русской сцены.
   Въ послѣднее время Садовскій дважды посѣтилъ Петербургъ: лѣтомъ 1870 года, во время мануфактурной выставки, и въ лѣто 1871, при чемъ отличительныя черты игры его: простота, натура, спокойствіе, благородство и своеобразный юморъ возбуждали живѣйшій восторгъ и конечно надолго останутся въ памяти петербуржцевъ. Имя же честнаго труженика и славнаго русскаго артиста безсмертно въ исторіи русскаго драмматическаго искусства.
   Погребеніе его происходило въ Москвѣ, во вторникъ 18 іюля, на Пятницкомъ кладбищѣ. Смерть его, какъ пишутъ въ "Московскихъ Вѣдом.", поразила всѣхъ своею неожиданностью, хотя уже около двухъ мѣсяцевъ онъ былъ боленъ довольно тяжко; о смерти Садовскаго никто не зналъ, и наканунѣ похоронъ онъ еще числился больнымъ на афишѣ! Распорядители похронъ покойнаго не потрудились даже извѣстить редакціи газетъ о его кончинѣ. Нѣкоторые присоединились къ погребальному шествію по дорогѣ, случайно узнавъ, что хоронятъ Садовскаго. Вотъ причина, почему на похороны Садовскаго собралось, сравнительно, небольшое число почитателей его таланта. Товарищи покойнаго по театру, артисты народнаго театра, нѣсколько литераторовъ проводили тѣло покойнаго до его послѣдняго жилища. Гробъ Садовскаго, украшенный цвѣтами и вѣнками отъ его сотоварищей и артистовъ народнаго театра, былъ несенъ на рукахъ отъ дачи покойнаго на Башиловкѣ до церкви Благовѣщенія, что на Тверской-Ямской, гдѣ происходило отпѣваніе, а оттуда до кладбища. Въ церкви, мѣсто, гдѣ стоялъ гробъ, было уставлено цвѣтами и тропическими растеніями -- приношенія артистическаго кружка. Предъ опущеніемъ въ могилу, на гробъ былъ положенъ вѣнокъ отъ артистическаго кружка. Бывшій старшина кружка М. С. Мостовскій, произнесъ на могилѣ покойнаго прочувствованную рѣчь, гдѣ указалъ на заслуги Садовскаго для русскаго театра. Когда горсти земли стали опускаться на крышку гроба, многіе плакали.

"Нива", No 39, 1872

   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru