# Очерки из истории крепостного права в Великороссии во второй половине XVIII в

Василий Иванович Семевский

## Очерки изъ исторіи крѣпостнаго права въ Великороссіи во второй половинѣ XVIII в.


## I. Поземельная община у крѣпостныхъ крестьянъ.


Недостаточность источниковъ для исторіи общиннаго землевладѣнія въ XVIII в.-- Передѣлы существуютъ въ половинѣ XVIII.в. во всей центральной Россіи,-- Способы разверстки земли.-- Тягловое совершеннолѣтіе.-- Общіе и частные передѣлы.-- Сроки передѣловъ.-- Общественныя работы.-- Помощь неимущимъ.-- Арендованіе земли всею общиною и артелями крестьянъ.-- Покупка земли міромъ.-- Мірская ссудная касса.-- Вліяніе помѣщика на мірское пользованіе землею.


Обыкновенно полагаютъ, что споръ объ общинномъ землевладѣніи былъ возбужденъ у насъ только съ начала нынѣшняго царствованія, съ тѣхъ поръ, когда въ печати, а затѣмъ и въ редакціонныхъ коммиссіяхъ былъ поднятъ вопросъ, нужно ли сохранять мірское землевладѣніе и при новомъ порядкѣ вещей, или на него слѣдуетъ взглянуть, какъ на вредный тормазъ, препятствующій усовершенствованію земледѣлія, какъ на результатъ крѣпостнаго права, который долженъ исчезнуть вмѣстѣ съ уничтоженіемъ рабства. А, между тѣмъ, споръ объ общинѣ, или, лучше сказать, нападенія на общинное пользованіе землею, исходившія изъ среды агрономовъ, начались еще съ 60-хъ годовъ прошлаго столѣтія, и въ нѣкоторыхъ случаяхъ они имѣли извѣстное вліяніе. Однако вообще сторонникамъ разрушенія общины, которые могли сослаться на примѣръ европейскихъ государствъ и особенно Пруссіи, не удалось направить законодательную дѣятельность согласно со своими взглядами; напротивъ того, правительство, по крайней мѣрѣ относительно русскихъ крестьянъ, не только охраняло общинный принципъ тамъ, гдѣ онъ уже укоренился, но и стремилось распространить тотъ типъ общиннаго землевладѣнія, который выработался въ центральной Россіи, на сѣверныя окраины, гдѣ не существовало передѣловъ земли, и даже своими мѣрами подготовляло введеніе его у крестьянъ, подворно владѣвшихъ землею. Итакъ, энергическія нападки на общину начались уже въ то время; онѣ имѣли то сходство съ Филиппинами противъ общиннаго землевладѣнія, раздавшимися со второй половины 50 годовъ нынѣшняго столѣтія, что авторы ихъ не обнаруживали обстоятельнаго знакомства съ порядками мірскаго пользованія землею, а исходили изъ общихъ соображеній о ихъ вредѣ съ агрономической точки зрѣнія. Люди, понимавшіе пользу общиннаго землевладѣнія, были также довольно скупы на фактическія данныя, но все-таки они сохранили для насъ, въ своихъ сочиненіяхъ, нѣсколько любопытныхъ указаній.

Мы не будемъ здѣсь разсматривать мнѣнія противниковъ и защитниковъ поземельной общины во второй половинѣ ХАМИ в. и упомянули объ нихъ только для того, чтобы указать одинъ изъ источниковъ, откуда мы можемъ пополнить въ высшей степени скудныя свѣдѣнія объ исторіи мірскаго землевладѣнія, какія до сихъ поръ приводились въ нашей литературѣ. Съ исторіею поземельной общины повторилось то же что и съ теоретическимъ обсужденіемъ общиннаго землевладѣнія; въ томъ и другомъ случаѣ защитники противоположныхъ мнѣній имѣли подъ руками слишкомъ ничтожное количество фактическаго матеріала. Въ самое недавнее время эти въ высшей степени отрывочныя свѣдѣнія по исторіи общины были пополнены данными, найденными въ изданныхъ писцовыхъ книгахъ XVI в.; новымъ изслѣдователямъ необходимо подвергнуть такому же изученію неизданныя писцовыя книги, различныя грамоты и т. п. Напечатано только самое ничтожное количество писцовыхъ книгъ, а ихъ сохранилось восемь или девять десятковъ, составленныхъ въ XVI в., и еще болѣе книгъ XVII в. Жатва велика, но дѣлателей мало!

Итакъ, относительно XVI и XVII вв. мы можемъ, по крайней мѣрѣ, въ будущемъ ожидать значительнаго обогащенія фактическими данными относительно мірскаго пользованія землею. Въ гораздо болѣе печальномъ положеніи находится по отношенію къ этому вопросу изслѣдователь XVIII в. Со введеніемъ подушной подати, писцовыя книги сдѣлались ненужными, и составленіе ихъ прекратилось; данныя же генеральнаго межеванія, явившіяся имъ на смѣну во второй половинѣ XVIII в., далеко не отличаются такимъ богатствомъ фактическихъ свѣдѣній уже потому, что межеваніе имѣло въ виду отграниченіе земли къ селеніямъ и, слѣдовательно, въ результатѣ дало свѣдѣнія о количествѣ земли у каждаго селенія съ крайне скудными указаніями на ея качества и нѣкоторые промыслы жителей. Для исторіи общиннаго землевладѣнія мы не находимъ въ этихъ свѣдѣніяхъ никакихъ данныхъ. Остается только надѣяться, что со временемъ будутъ найдены въ глухихъ провинціальныхъ городкахъ кое-какія постановленія крестьянскихъ общинъ относительно пользованія ихъ землями. Правда, передѣлы земли, въ большинствѣ случаевъ, должны были совершаться безъ письменныхъ записей, а если гдѣ такія и были, то, разумѣется, имъ было гораздо труднѣе уцѣлѣть, чѣмъ грудамъ правительственныхъ указовъ и распоряженій, хранящимся въ нашихъ столичныхъ архивахъ; по тѣмъ не менѣе кое-что, быть можетъ, найдется, судя потому, что мѣстнымъ изслѣдователямъ удалось отрывать на глухомъ сѣверѣ Россіи, такъ называемыя, "веревныя книги" XVII и XVIII в.в., куда заносились извѣстія о крестьянскихъ земляхъ. Но не только разработки, но даже и розысканій подобныхъ мѣстныхъ источниковъ мы дождемся не очень скоро, а до тѣхъ поръ изслѣдователь жизни крестьянъ въ XVIII в. принужденъ довольствоваться немногими свѣдѣніями, сообщаемыми современниками. На сколько интересныя свѣдѣнія о крестьянскомъ землевладѣніи могутъ быть почерпнуты изъ документовъ, составленныхъ самими крестьянами, мы имѣли случай убѣдиться, разработывая Наказы депутатамъ отъ крестьянъ въ коммиссію уложенія {См. "Казенные крестьяне при Екатеринѣ II" Рус. Стар. 79 г. 1--6.}; но депутатовъ въ эту коммиссію могли прислать только государственные крестьяне, крѣпостное же населеніе Россіи не имѣло въ ней своихъ представителей. Весьма естественно, что, ограничиваясь, въ настоящемъ случаѣ, изученіемъ порядковъ пользованія землею у крестьянъ крѣпостныхъ, мы должны будемъ довольствоваться немногими данными, приводимыми современниками какъ въ печатныхъ, такъ и въ неизданныхъ сочиненіяхъ, проектахъ и распоряженіяхъ, касающихся быта крѣпостнаго населенія. Труды такихъ лицъ, какъ Балтинъ, Рычковъ, Болотовъ, бар. Вольфъ, указанія нѣкоторыхъ прокуроровъ въ отвѣтахъ на "Экономическіе вопросы", разосланные Вольнымъ Экономическимъ Обществомъ и нѣкоторые другіе источники дадутъ намъ возможность обрисовать, по крайней мѣрѣ, въ главныхъ чертахъ поземельныя отношенія, установившіяся въ помѣщичьихъ вотчинахъ; мы позволимъ себѣ также воспользоваться нѣсколькими свѣдѣніями, относящимися къ началу XIX в., такъ какъ поземельныя отношенія измѣняются съ крайнею медленностію; наконецъ, укажемъ для сравненія и на нѣкоторые факты позднѣйшаго времени.

Прежде чѣмъ заняться исключительно крѣпостыми крестьянами, мы приведемъ нѣсколько указаній, доказывающихъ, что общинное землевладѣніе съ передѣлами полей было явленіемъ повсемѣстнымъ въ центральной Россіи уже въ половинѣ XVIII в. и что, слѣдовательно, не можетъ быть и рѣчи о созданіи въ это время, посредствомъ правительственныхъ распоряженій, современнаго типа общины. Депутатъ ямбургскаго дворянства въ Коммиссіи Уложенія бар. Вольфъ въ неизданномъ проектѣ, составленномъ въ 1770 году, говоритъ, что крестьяне самымъ точнымъ образомъ "раздѣляютъ между собою по полосамъ свои поля и земли, покрытыя кустарникомъ". Коммиссія о разборѣ родовъ государственныхъ жителей въ проектѣ о правахъ третьяго или нижняго рода людей (также неизданномъ) говоритъ о государственныхъ черносошныхъ, государевыхъ, дворцовыхъ и экономическимъ крестьянахъ, что они "владѣютъ землями каждый по отведеннымъ имъ участкамъ", но въ случаѣ размноженія народа въ селеніи производится передѣлъ. Курская казенная палата, доказывая въ донесеніи Сенату (1788 г.) какъ неудобно участковое землевладѣніе однодворцевъ, предлагаетъ уровнять между ними земли "на подобіе дворцовыхъ, экономическихъ и прочихъ всѣхъ государственныхъ крестьянъ, дѣлящихъ земли въ дачахъ селеній своихъ въ каждомъ особо по ровну, т. е. по числу въ тѣхъ селеніяхъ положенныхъ въ окладъ мужеска полу душъ". Предлагая ввести уровненіе земель у черносошныхъ и дворцовыхъ крестьянъ архангельской и великоустюжской провинцій, гдѣ передѣловъ въ то время не было, Козминъ въ докладѣ императрицѣ (1765 г.) предлагаетъ предписать именнымъ указомъ "дѣлить имъ земли и раздавать въ волостяхъ недостаточнымъ равномѣрно такъ, какъ и помѣщики своихъ крестьянъ по числу людей, кто что снести можетъ, уравниваютъ". Подтверждая извѣстный фактъ -- отсутствіе передѣловъ на сѣверѣ Россіи, Козминъ свидѣтельствуетъ въ то же время о ихъ повсемѣстности у крѣпостныхъ крестьянъ.

Кромѣ этихъ общихъ указаній, мы можемъ привести еще нѣсколько свидѣтельствъ объ отдѣльныхъ губерніяхъ центральной Россіи. Что общинное землевладѣніе существовало въ петербургской губерніи, видно изъ неизданнаго мнѣнія ораніенбаумскихъ и ямбургскихъ дворянъ (1780 г.), а также и изъ того, что свѣдѣнія объ общинномъ пользованіи землею, встрѣчаемыя у бар. Вольфа, очевидно, основаны на наблюденіяхъ въ этой мѣстности Россіи, такъ какъ Вольфъ былъ депутатомъ ямбургскаго уѣзда. О новгородской губерніи свидѣтельствуетъ академикъ Гюльденштадтъ, что тамъ (въ 1774 г.) "поля и сѣнокосы находятся въ общинномъ владѣніи деревень, и крестьяне дѣлятъ ихъ между собою по жребію на 5 или 10 лѣтъ.... Выгоны и лѣса общіе для пользованія по усмотрѣнію." Повсемѣстное существованіе общиннаго землевладѣнія въ тверской губерніи будетъ видно изъ многихъ указаній, которыя мы сообщимъ ниже на основаніи подробнаго описанія этого края, составленнаго въ началѣ 80 годовъ прошлаго вѣка {Въ экономическихъ отвѣтахъ о кашинскомъ уѣздѣ сказано: "въ разсужденіи болотъ и низкихъ мѣстъ пашня на разныя части въ полѣ раздѣляется, притомъ, будучи разной доброты, дѣлится между крестьянами по полосно и худая, и добрая, потому у нихъ цѣлыхъ десятинъ не имѣется."}. Авторъ описанія нерехотскаго уѣзда костромской губерніи (1805 г.) говоритъ о передѣлахъ крестьянъ такимъ образомъ, что давнее существованіе поземельной общины въ этой мѣстности совершенно несомнѣнно. По словамъ авторовъ описанія московской губерніи (1803 г.), "крестьяне дѣлятъ земли по семействамъ или по тягламъ". Въ калужской провинціи, по свидѣтельству мѣстнаго прокурора, земли крестьянъ помѣщичьихъ, дворцовыхъ и монастырскихъ "дѣлятся по ихъ тягламъ." О крестьянахъ провинціи Переяславля-Рязанскаго въ экономическихъ отвѣтахъ сказано: "у котораго по тяглу земельныхъ участковъ довольнѣе, тотъ болѣе и скота держитъ".

Приведенныхъ фактовъ, мы полагаемъ, достаточно, чтобы утверждать, что общинное землевладѣніе съ передѣлами земли было въ половинѣ XVIII вѣка явленіемъ уже давно установившимся въ центральной Россіи и притомъ не у однихъ помѣщичьихъ крестьянъ, а также въ государственныхъ, дворцовыхъ и экономическихъ волостяхъ. Но это не мѣшаетъ намъ признать, что въ теченіе столѣтія, протекшаго съ того времени, этотъ типъ общиннаго землевладѣнія получилъ большее территоріальное распространеніе и появился на окраинахъ, частію, какъ результатъ внутренней самодѣятельности общины, частію, подъ вліяніемъ распоряженій правительства, смотрѣвшаго на эту форму землевладѣнія, какъ на главное условіе уравнительнаго и спокойнаго пользованія землею членами крестьянской общины. Общинное землевладѣніе съ передѣлами земли, мѣстами, появилось у такихъ крестьянъ центральной Россіи, гдѣ прежде существовало участковое землевладѣніе, а именно у нѣкоторыхъ однодворцевъ.

Теперь мы перейдемъ къ изученію общиннаго пользованія землею у крѣпостныхъ крестьянъ. Такъ какъ прошлое крестьянской общины во многомъ разъясняется сопоставленіемъ съ настоящими поземельными отношеніями у крестьянъ, то мы воспользуемся для этой цѣли прекраснымъ трудомъ г. Орлова {"Формы крестьянскаго землевладѣнія въ Московской губерніи". Въ Сборникѣ Статистич. Свѣд. по московской губерніи. Отдѣлъ хозяйственной статистики. T. IV вып. 1. М. 1879 г.}. Мы ограничимся для сравненій почти исключительно трудомъ г. Орлова, не только потому, что онъ по своимъ достоинствамъ превосходитъ всѣ другія работы, посвященныя этому вопросу, и составленъ на основаніи громаднаго матеріала, собраннаго въ 5500 общинахъ, но и потому, что въ немъ рѣчь идетъ о московской губерніи, гдѣ крѣпостное населеніе составляло громадный процентъ. Г. Орловъ говоритъ, что при передѣлахъ земли въ однихъ общинахъ принимаются за единицу "всѣ наличныя души мужескаго пола, въ другихъ -- только мужчины, достигшіе извѣстнаго возраста; въ нѣкоторыхъ же вмѣстѣ съ наличными душами принимаются въ разсчетъ и извѣстныя имущественныя свойства отдѣльныхъ домохозяевъ. Въ первыхъ случаяхъ разверстка земли при передѣлахъ является подушною, въ собственномъ смыслѣ этого слова, во второмъ -- потягольною, а въ третьемъ -- смѣшанною." Далѣе авторъ замѣчаетъ, что "чисто подушная разверстка земли при передѣлахъ встрѣчается въ рѣдкихъ случаяхъ и притомъ почти исключительно у государственныхъ крестьянъ" (стр. 8), "смѣшанная разверстка практикуется въ цѣлой половинѣ общинъ, состоящихъ изъ государственныхъ и удѣльныхъ крестьянъ" (стр. 20), "въ большинствѣ же общинъ господствуетъ разверстка тягольная" (стр. 8), а это большинство и состоитъ преимущественно изъ бывшихъ крѣпостныхъ крестьянъ.

Точно также и въ прошломъ столѣтіи у крѣпостныхъ крестьянъ господствовала тягольная система разверстки.

Слово тягло имѣло въ XVIII вѣкѣ различныя значенія. Всего чаще въ составъ одного тягла входили мужъ и жена. "Старинное у насъ обыкновеніе", говоритъ Рычковъ, "могущихъ работать крестьянъ, разверстывать по тягламъ, считая въ тяглѣ мужа и жену". Въ этомъ же смыслѣ употребляли слово тягло Татищевъ въ своихъ "Экономическихъ Запискахъ" (1742 г.), Балтинъ, ораніенбаумскіе и ямбургскіе крестьяне, крестьяне нерехотскаго уѣзда. Въ тверской губерніи, для обозначенія одного взрослаго мужчины и одной женщины употребляли слово вѣнецъ. Но были и сложныя тягла, т. е. когда этотъ терминъ обозначалъ двухъ или трехъ работниковъ и столько же работницъ. Волынскій въ инструкціи дворецкому Нѣмчинову (1724 г.) говоритъ: "понеже у насъ въ деревняхъ тягла именуются не однимъ званіемъ: инде называются деньги {Въ костромской губерніи еще и теперь денежка, между прочимъ, означаетъ участокъ земли, приходящійся на долю крестьянина. Словарь Даля изд. II т. 1, стр. 439.}, да полушки, а инде осмаки и прочія званіи, что все во всѣхъ деревняхъ оставить, а называть и писать тяглами, исчисляя людей въ цѣлое тягло, чтобы было два человѣка работниковъ мужескаго полу и двѣ женскаго". Въ такомъ же смыслѣ слово тягло употреблялось въ вышневолоцкомъ уѣздѣ тверской губерніи, такъ какъ тамъ въ одномъ тяглѣ считалось два вѣнца. Слово осмакъ (или иначе осѣмакъ), которое желалъ изгнать изъ употребленія Волынскій, продолжало однако существовать въ тверской губерніи: тамъ въ осьмакѣ или долѣ считалось два вѣнца. {Слово осмакъ и въ настоящее время употребляется въ ярославской губерніи для обозначенія двухъ тяголъ. "Опытъ областнаго словаря" изд. Академіи Наукъ.} Въ Весьегонскомъ уѣздѣ тверской губерніи, въ этомъ смыслѣ употреблялось слово жребій, въ немъ считалось два вѣнца. Встрѣчались тягла и болѣе обширныя: въ тверскомъ уѣздѣ, въ каждомъ тяглѣ было по три работника и по три работницы. Осынакъ и доля не всегда имѣли одно и то же значеніе; такъ въ ржевскомъ уѣздѣ, въ осьмакѣ считалось два вѣнца, а доли въ нѣкоторыхъ мѣстахъ этого уѣзда составлялись изъ четырехъ вѣнцовъ. Мы будемъ употреблять слово тягло всегда въ значеніи одного работника и одной работницы.

Итакъ, мы встрѣчаемъ цѣлый рядъ терминовъ -- тягло, вѣнецъ, доля, осьмакъ, жеребій -- для обозначенія одной или нѣсколькихъ паръ, составленныхъ изъ взрослаго работника и работницы. Значеніе нѣкоторыхъ изъ этихъ терминовъ, какъ тягло (отъ слова тянуть) или жеребій -- не требуютъ никакихъ объясненій; но мы должны остановиться на словахъ осьмакъ и доля. Осьмакъ есть, очевидно, осьмая часть чего-то, доля точно также предполагаетъ какое-то неизвѣстное цѣлое. Этимъ цѣлымъ несомнѣнно была выть, слово, которое употреблялось въ допетровской Руси, употребляется и въ настоящее время. Дѣло въ томъ, что въ мало-мальски значительныхъ общинахъ, крестьяне находятъ неудобнымъ производить передѣлъ земли (а слѣдовательно, и разверстку повинностей) прямо по тягламъ, а раздѣляютъ ее предварительно между меньшими группами, которыя уже сами производятъ раздѣлъ между своими членами. Такія подраздѣленія общины носятъ различныя названія и, между прочимъ, очень часто называются вытями. Въ многолюдныхъ общинахъ и эти группы оказываются еще на столько значительными, что вновь распадаются на болѣе мелкія группы {Это видно изъ слѣдующаго примѣра, который вмѣстѣ съ тѣмъ наглядно объясняетъ происхоженіе слова осьмакъ. Въ одномъ селѣ рязанской губерніи вся община (1050 душъ) распадается на 10 равныхъ вытей по 105 душъ въ каждой; при раздѣлѣ земли кидаютъ жребій на каждую выть. Затѣмъ выть дѣлится на 4 части -- 4 четверика (въ каждомъ по 26 душъ); кидаютъ жребій между четвериками. Каждый четверикъ дѣлится пополамъ на осьмаки (по 13 душъ); кидаютъ жребій на осьмаки. Наконецъ, осьмаки разбиваются на полосы по душамъ. Половцевъ "Первые шаги на пути фактическаго изученія сельской общины". Спб. 79 г. стр. 14..Любопытныя свѣдѣнія о томъ, какъ община раздѣляется на выти. См. въ статьѣ г. Злато вратскаіо "Деревенскіе будни". Отеч. Зап. 1879 г. No 12, стр. 550--561.}. Въ московской губерніи въ настоящее время болѣе мелкія группы называются осьмакъ, доля, жеребъ, полвытка, четверка и проч., причемъ первая всего болѣе употребительна; когда же въ большихъ селеніяхъ нѣсколько мелкихъ группъ соединяются въ одну болѣе крупную, то это послѣднее почти всегда носитъ названіе выть. Число душъ, входящихъ въ составъ группы въ различныхъ обществахъ московской губерніи различно: осьмакъ состоитъ изъ 6--34 душъ, въ выти же не бываетъ менѣе 60 душъ {Орловъ -- "Формы крестьянскаго землевладѣнія" стр. 29.}.

Теперь для насъ понятно значеніе этихъ терминовъ, встрѣченныхъ нами и въ прошломъ вѣкѣ. Что касается слова выть, то въ нашихъ источникахъ намъ не случилось встрѣтить его въ примѣненіи къ крѣпостнымъ крестьянамъ второй половины XVIII в.; но что этотъ терминъ несомнѣнно употреблялся въ то время, видно изъ того, что мы встрѣчаемъ его въ дворцовыхъ вотчинахъ {Въ началѣ XVIII в. поборы съ дворцовыхъ крестьянъ собирались по вытямъ. Въ московскомъ уѣздѣ въ выти было среднимъ числомъ по 16 дворовъ. Государственныя повинности дворцовые крестьяне также распредѣляли по вытямъ: въ Духовской волости въ 1754 г. было взято по одному рекруту съ выти (въ каждой изъ нихъ было около 100 человѣкъ).}, а также еще въ XVII в. въ вотчинахъ частныхъ владѣльцевъ {Нужно замѣтить, что слово выть въ настоящее время имѣетъ не одно указанное выше значеніе. Обозначая извѣстную группу крестьянъ и соотвѣтственно ей участокъ земли, это слово можетъ также означать одинъ надѣлъ, одно тягло (Словарь Даля изд. 2, т. I, 330). Когда въ сошныхъ книгахъ XVII вѣка мы видимъ, что на крестьянскую выть приходится 6--8 десятинъ пахатной земли во всѣхъ трехъ поляхъ, то очевидно, что тутъ выть имѣетъ значеніе одного надѣла, а не группы крестьянъ и соотвѣтственнаго ей участка. Нашъ талантливый ученый г. Забѣлинъ въ статьѣ "Большой бояринъ въ своемъ вотчинномъ хозяйствѣ" не обратилъ вниманія на это двойственное значеніе выть, и потому пришелъ къ крайне страннымъ выводамъ относительно количества земли, находившейся въ пользованіи крѣпостныхъ крестьянъ; по его мнѣнію, они имѣли въ XVII в. гораздо менѣе земли чѣмъ то, какимъ владѣютъ даже въ настоящее время бывшіе крѣпостные крестьяне, послѣ того какъ у нихъ отрѣзано значительное количество ихъ прежнихъ угодій. См. Вѣстн. Евр. 1871 г. No 1, стр. 23--25.}.

При тягольной разверсткѣ, земля и связанныя съ нею повинности распредѣляются между работниками, признанными взрослыми; поэтому очень важно знать, когда наступало это тягловое совершеннолѣтіе. Въ настоящее время вопросъ этотъ рѣшается членами общины, а при крѣпостномъ правѣ самимъ помѣщикомъ. Волынскій въ своей инструкціи приказываетъ считать подлежащими обложенію мужчинъ съ 20 лѣтъ, а женщинъ со времени замужества. Такъ какъ крестьяне, не желая принимать тягло, долго не женились, то онъ велѣлъ, какъ женатыхъ, такъ и холостыхъ, по достиженіи ими указаннаго возраста, зачислять въ разрядъ тяглыхъ. По мѣрѣ ухудшенія положенія крѣпостныхъ крестьянъ и увеличенія ихъ повинностей для тягловаго совершеннолѣтія стали обыкновенно принимать болѣе ранній срокъ. Рычковъ, въ "Наказѣ для прикащика" (1770 г.), совѣтуетъ всѣхъ "свыше 16 лѣтъ положить въ тягловыя работы, хотя бы они были и холостые"; разверстку тяголъ онъ предписываетъ управителямъ и прикащикамъ дѣлать каждый годъ и не рѣже какъ черезъ два или три года. "Рачительный о пользѣ своего господина управитель и прикащикъ, продолжаетъ Рычковъ, долженъ всегда стараться, чтобъ тягловыхъ крестьянъ умножать, а изъ тягольныхъ не выключать, кромѣ такихъ, кои увѣчны, очень стары и къ господскимъ работамъ совсѣмъ не годятся". Депутатъ Титовъ, въ своемъ проектѣ устройства быта крѣпостныхъ крестьянъ и Удодовъ, въ "Наставленіи прикащикамъ", также считаютъ тягловой возрастъ отъ 16 до 60 лѣтъ. Авторъ мнѣнія по крестьянскому вопросу (1778--1780 г.) считаетъ рабочій возрастъ даже съ 15 до 60 лѣтъ; Елагинъ -- для мужчинъ 17--65 лѣтъ, для женщинъ 15--50 лѣтъ; ораніенбаумскіе и ямбургскіе дворяне для мужчинъ -- 17--60 лѣтъ. Само правительство въ 70 годахъ XVIII в. считало тягловыми работниками людей отъ 15 до 60 лѣтняго возраста. Въ настоящее время, въ московской губерніи, въ большинствѣ общинъ тягловое совершеннолѣтіе начинается съ 18, въ другихъ съ 20 лѣтъ, а въ нѣкоторыхъ, обремененныхъ непосильными платежами, вслѣдствіе недостаточнаго количества тяглыхъ работниковъ, совершеннолѣтними признаются и такіе, которые едва достигли 16--17 лѣтъ. Во многихъ общинахъ даже на болѣе молодыхъ подростковъ наваливаютъ часть тягла: случается, что на мальчика 10--11 лѣтъ налагаютъ уже четверть или половину тягла. Снимаютъ тягло въ 60 лѣтъ.

Дробную разверстку мы встрѣчаемъ иногда и въ прошломъ столѣтіи: въ кашинскомъ уѣздѣ, тверской губерніи, крестьяне сидѣли "на цѣломъ осьмакѣ по два вѣнца, на полу-осьмакѣ или полу-долѣ -- по одному вѣнцу", но нѣкоторые брали "три четверти осьмака, другіе пять четвертей и семь."

Какъ мы уже упоминали выше, тягольная разверстка земли и повинностей преобладала у помѣщичьихъ крестьянъ. Еще Волынскій приказывалъ "уровнять земли крестьяномъ ихъ собственныя во всѣхъ деревняхъ"; Татищевъ, Рычковъ, Вольфъ также предписываютъ раздѣлять землю по тягламъ: намъ извѣстію, что такимъ же образомъ распредѣлялась земля въ калужской провинціи, тверской и московской губерніяхъ и въ переходномъ уѣздѣ костромской губерніи.

Кромѣ тягольной разверсти въ чистомъ видѣ, у крѣпостныхъ крестьянъ существовала и такая, при которой, кромѣ наличныхъ тяголъ, принималось во вниманіе общее число душъ въ семьѣ и имущественныя средства домохозяевъ. Такой порядокъ разверстки земли, а вмѣстѣ съ тѣмъ и связанныхъ съ нею повинностей, описалъ Болтинъ. "Положимъ, говоритъ онъ, что въ селѣ или деревнѣ 250 душъ мужескаго пола, кои составляютъ 100 тяголъ, что оброку платитъ вся деревня помѣщику 1000 руб., да государственныхъ податей, яко-то подушныхъ, рекрутскихъ и разныхъ мелочныхъ расходовъ сходитъ съ нихъ 500, и того всего 1500 руб., и что вся земля той деревни раздѣлена на 120 паевъ. Изъ сихъ 120 паевъ земли раздаютъ они на каждое тягло по одному, достальные 20 раздѣляютъ по себѣ тѣ, кои семьянистѣе или зажиточнѣе другихъ, по добровольному согласію, или по жеребью какая часть пая кому достанется. Имѣющіе по одному паю земли платятъ въ годъ по 12 р. 60 к.; тѣ жъ, кои разберутъ по себѣ достальные 20 паевъ, каждый платитъ по разсчисленію, т. е. кто полъ-пая возьметъ, тотъ платитъ 6 р. 30 к., а за четверть пая 3 р. 15 к. сверхъ 12 р. 60 к., которыми каждый за владѣніе цѣлаго пая долженъ." Гакстгаузенъ, путешествовавшій въ сороковыхъ годахъ нынѣшняго столѣтія, говоритъ, что по тягламъ земля дѣлилась въ барщинныхъ имѣніяхъ, а въ оброчныхъ по ревизскимъ душамъ; такъ какъ есть указаніе на тягольную разверстку въ прошломъ столѣтіи и въ оброчныхъ вотчинахъ, то такого дѣленія никакъ нельзя признать общимъ правиломъ, но очень можетъ быть, что мѣстами у оброчныхъ крестьянъ существовала и подушная разверстка, тѣмъ болѣе что въ такихъ имѣніяхъ могли скорѣе встрѣтиться причины, ее обусловливающія.

Въ отличіе отъ помѣщичьихъ имѣній у крестьянъ государственныхъ подушная разверстка преобладала. Въ 1820 г. тверской помѣщикъ Зубовъ писалъ: "Казенные крестьяне дѣлятъ во всѣхъ поляхъ землю и покосы по мужескимъ душамъ, въ семействахъ находящимся, съ числа коихъ и оплачиваютъ государственные доходы; а дворянскія селенія раздѣляютъ землю по работникамъ, съ коихъ оплачиваютъ оброкъ и государственную повинность, или на мѣсто оброка обрабатываютъ господское издѣліе." По словамъ Гакстгаузена, государственные крестьяне дѣлили земли по душамъ, а удѣльные по тягламъ. Относительно существованія подушной разверстки у государственныхъ крестьянъ въ прошломъ вѣкѣ мы находимъ прямое подтвержденіе въ упомянутомъ выше докладѣ курской казенной палаты (1788 г.) {Указаніе въ этомъ докладѣ на подушную разверстку въ дворцовыхъ имѣніяхъ противорѣчитъ свидѣтельству Гакстгаузена о потягольной разверсткѣ у удѣльныхъ крестьянъ; послѣдняя, если и не была общимъ правиломъ, то все таки несомнѣнно существовала въ нѣкоторыхъ мѣстахъ: по словамъ калужскаго прокурора, тамошніе экономическіе и дворцовые крестьяне дѣлили земли по тягламъ.} и въ извѣстномъ наставленіи экономическимъ правленіямъ (1770 г.), которымъ предписывалось вводить потягольную разверстку. Свидѣтельство Зубова и другіе факты показываютъ, что послѣднее предписаніе не было исполнено мѣстными властями; а, быть можетъ, попытки ихъ въ этомъ направленіи не увѣнчались успѣхомъ.

Чѣмъ же обусловливается то обстоятельство, что у крѣпостныхъ мы встрѣчаемъ потягольную разверстку земли и повинности, а у государственныхъ крестьянъ преобладаетъ разверстка подушная? Помѣщики требовали раздѣленія земли и повинностей по тягламъ, потому что считали такой способъ болѣе уравнительнымъ. Дурныя стороны подушной разверстки, такимъ образомъ, формулированы въ наставленіи экономическимъ правленіемъ: при этомъ "вмѣсто должнаго уравненія, крестьяне, одинъ передъ другимъ, несутъ въ прокормленіи своихъ семей и въ платежѣ податей раззорительныя отягощенія, потому что нерѣдко случается, что, хотя во дворѣ, состоящемъ въ 5 мужеска пола душахъ, одинъ только находится работникъ, а 4 въ томъ числѣ или малолѣтные, или же престарѣлые, никакой работы, а особливо хлѣбопашества исполнять немогущіе, однако жъ долженъ тотъ одинъ работникъ, какъ для всего своего семейства хлѣба напахать, такъ подушныя и оброчныя деньги не за одну только свою душу, но и за малолѣтныхъ, и за престарѣлыхъ заплатить, и хотя на всѣ оныя души земля у него и есть, но не достаетъ у него силы оную обработывать.... Почему принужденъ такой одинокій крестьянинъ свой участокъ земли оставлять въ пустѣ, а самъ.... приходить въ скудость и совершенное раззореніе." Наоборотъ, крестьянская семья, состоящая только изъ взрослыхъ работниковъ, находится въ весьма выгодномъ положеніи; однимъ словомъ, повинности распредѣляются неуравнительно. По этой причинѣ помѣщики придерживались въ своихъ имѣніяхъ разверстки по тягламъ. Но почему же этой системы не приняли и государственные крестьяне; неужели нужна была помѣщичья власть, чтобы привить къ нимъ этотъ весьма нехитрый порядокъ? Почему не подѣйствовали правительственныя увѣщанія? Дѣло въ томъ, что при соотвѣтствіи платежей съ доходностію земли, подушная разверстка имѣетъ свои значительныя удобства; лишній надѣлъ не только не кажется тогда бременемъ, а, напротивъ, увеличиваетъ средства семьи, если же оказывается, что она не въ силахъ его обработать, то всякій другой членъ общины охотно возьметъ этотъ надѣлъ въ аренду. А государственные крестьяне именно и находились въ болѣе благопріятномъ положеніи относительно повинностей: оброчный сборъ, платимый казнѣ, былъ всегда менѣе оброка, требуемаго помѣщиками и потому подушная разверстка была удобнѣе для государственныхъ крестьянъ. Положеніе оброчныхъ вотчинъ было, обыкновенно, лучше, чѣмъ барщинныхъ, и приближалось до нѣкоторой степени къ условіямъ жизни государственныхъ крестьянъ; поэтому нѣтъ ничего невѣроятнаго, что, согласно со свидѣтельствомъ Гакстгаузена, мѣстами въ оброчныхъ имѣніяхъ существовала подушная разверстка земли. Въ настоящее время, бывшіе крѣпостные крестьяне, обремененные непосильными платежами, не разъ пытались, въ московской губерніи, переходить отъ разверстки по тягламъ къ подушной; но такъ какъ она оказывалась для нихъ совершенно непригодною, то приходилось возвращаться къ старому порядку {Ср. указанное выше сочиненіе г. Орлова стр. 9--19.}.

Въ настоящее время, у крестьянъ передѣлы бываютъ двоякаго рода: общіе и частные; при первыхъ, бросаютъ жребій всѣ домохозяева, при чемъ дѣлается нерѣдко и разверстка полосъ (съ измѣненіемъ ихъ числа) во всѣхъ передѣляемыхъ поляхъ и угодьяхъ; при вторыхъ, переверстка производится только между нѣкоторыми домохозяевами. Точно также и въ прошломъ столѣтіи передѣлы были общіе и частные. Остановимся сначала на первыхъ.

Какъ въ настоящее время, такъ и въ прошломъ столѣтіи желаніе крестьянъ имѣть полосы одинаковаго качества и одинаковаго разстоянія отъ селенія, заставляло разбивать каждое изъ трехъ нолей на отдѣльные куски и нарѣзать на всякое тягло по полосѣ изъ всѣхъ этихъ кусковъ. По свидѣтельству автора описанія нерехотскаго уѣзда, костромской губерніи, крестьяне раздѣляли землю такимъ образомъ: "разбираютъ ее напередъ по добротѣ ея, гдѣ какая земля и какой доброты, и, опредѣли симъ мѣстамъ извѣстные предѣлы, размежевываютъ ее на толикое число участковъ, сколько въ селеніи находится тяголъ, т. е. семействъ, полагая на каждаго мужа съ женою по участку, и такъ мечутъ жеребій". Такимъ образомъ "поступаютъ со всѣми участками, сколько бы ихъ ни случилось во всемъ полѣ. И часто случается, что землю по добротѣ.... отдѣляя хорошую отъ средней, а сію отъ худой, разбиваютъ на десять и болѣе участковъ въ одномъ полѣ {Такіе участки назывались тогда, какъ и теперь, загонами, жеребьями, и проч.}, и во всякомъ участкѣ каждый имѣетъ свою полосу. Такъ же поступаютъ и съ прочими двумя полями. Гр. Влад. Гр. Орловъ предписываетъ въ одной изъ своихъ вотчинъ "нарѣзать крестьянскія пашни одинаковой доброты и одинаковой отдаленности отъ селеній". Въ другомъ распоряженіи, онъ говоритъ о раздѣлѣ земли "по качеству, а не по числу, для чего должно въ удобное время выбрать.... совѣстныхъ и знающихъ крестьянъ". Неизвѣстный землевладѣлецъ, приславшій въ 1778 г. въ Вольное Экономическое Общество свои замѣтки "о спокойствіи духа помѣщичьихъ сельскихъ подданныхъ", между прочимъ говоритъ о жителяхъ своей волокаламской вотчины: "всѣ мои угодья отдалъ я имъ, которыя они сами по себѣ и раздѣлили, и у каждаго крестьянина во владѣніи въ разныхъ мѣстахъ премножество полосъ со множествомъ различныхъ, названіевъ".

Распредѣленіе полосъ, какъ мы уже знаемъ, совершалось по жеребію.-- "Раздѣлъ земли", писалъ въ 1820 г. помѣщикъ Дурасовъ, "производятъ чрезъ избраннаго изъ сторожиловъ, землянаго старосту, къ коему придаютъ затягольныхъ трехъ помощниковъ, и оный раздѣлъ начинаютъ съ ближайшей земли отъ гуменъ: первое, яровое поле,-- весною до посѣва, второе, паровое,-- въ такъ называемое междупарье, и третье.... осенью по уборкѣ ржанаго хлѣба. На такой раздѣлъ каждаго поля употребляютъ не болѣе трехъ дней. Величину участка или полосы земли назначаютъ сколько работникъ однимъ днемъ обработать можетъ, что составляетъ примѣрно третью долю десятины". Само собою разумѣется, что въ различныхъ обществахъ продолжительность самой процедуры передѣла точно такъ же, какъ и величина полосъ, были весьма различны, и потому приведенное указаніе имѣетъ значеніе лишь отдѣльнаго примѣра. Надѣлъ получали домохозяева, несущіе тягло; у вдовы, желающей взять на себя тягло, и по смерти мужа, земля не отбиралась, какъ это видно изъ слѣдующаго правила, внесеннаго бар. Вольфомъ въ его проектъ крестьянскихъ правъ и обязанностей: "если по смерти крестьянина останется вдова съ малолѣтними дѣтьми, то за нею должно сохранить надѣлъ, буде она можетъ обработать его съ помощію батраковъ; если же она не въ состояніи этого сдѣлать, то община обязана платить за нее подати, при чемъ она не навсегда отнимаетъ у нея землю, а только до тѣхъ поръ, пока подростутъ дѣти; тогда земля должна быть имъ возвращена". Мы увидимъ, что иногда крестьяне предоставляли вдовамъ землю, не требуя отъ нихъ никакихъ платежей. Владѣлица одного имѣнія давала надѣлы и на женскія души. У помѣщицы скопинскаго уѣзда, рязанской губерніи, крестьяне и крестьянки работали на суконной фабрикѣ; въ вознагражденіе за это, какъ доносила помѣщица въ мануфактуръ коллегію, имъ не производилось никакой платы, а давались на каждую душу мужскаго и женскаго пола участки земли: каждому мужчинѣ по полторы десятины въ одномъ полѣ, слѣдовательно, четыре съ половиною десятины пахатной земли во всѣхъ поляхъ, а женщинамъ по одной десятинѣ въ полѣ, т. е. всего по три десятины. Нужно думать однако, что при разверсткѣ данной имъ земли, крестьяне обычнымъ порядкомъ раздѣляли ее по тягламъ.

При производствѣ передѣла, крестьяне внимательно наблюдали за тѣмъ, чтобы участки были одинаковаго достоинства, уравновѣшивая худшее качество, или другія неудобства, большимъ количествомъ земли. Авторъ описанія нерехотскаго уѣзда говоритъ: кому изъ крестьянъ придется взять землю отъ селенія на стравлѣ (т. е. гдѣ скотъ легко можетъ стравить посѣвъ), то по сей причинѣ дѣлаютъ награду, примежевывая нѣсколько излишней земли въ сію полосу, и кто ее получитъ, "тому въ другомъ участкѣ достается уже быть самому дальнему и отъ потравы и прочаго свободному". Извѣстно, какъ искуссно производятъ крестьяне измѣреніе и передѣлъ земли безъ помощи межевыхъ инструментовъ; это признавали и помѣщики. "Надобно отдать земледѣльцамъ справедливость", продолжаетъ составитель того же описанія, "что они, какъ разбирать свойства худыхъ и добрыхъ полей, а равно и въ разсужденіи раздѣленія,-- великіе знатоки, и такъ, что можно сказать ни мало не ошибутся ни въ чемъ." Свидѣтельство бар. Вольфа объ искусствѣ крестьянъ въ этомъ отношеніи мы приводили уже выше. Наконецъ, тверской помѣщикъ Зубовъ, въ 1820 г. писалъ: "для прочнаго раздѣленія полевыхъ и сѣнокосныхъ земель не нужны землемѣры, и крестьяне между себя учинятъ раздѣлъ.... въ безобидномъ отъ одного къ другому равенствѣ, употребляя на то сажени, аршины и даже ступени ногъ своихъ."

Бар. Вольфъ въ своемъ проектѣ о правахъ и обязанностяхъ крестьянъ совѣтуетъ тамъ, гдѣ достаточно земли, оставлять, но избѣжаніе ежегодныхъ передѣловъ, запасныя полосы для подростающихъ поколѣній. Такъ оно и дѣлалось, по крайней мѣрѣ, въ нѣкоторыхъ мѣстахъ. "За надѣленіемъ всѣхъ тяголъ землями", свидѣтельствуетъ членъ Вольнаго Экономическаго Общества, Дурасовъ, "оставляютъ въ каждомъ полѣ общій участокъ таковой величины, чтобъ можно было всѣми сжать съ него хлѣбъ въ одинъ день.... сіи участки охраняютъ неприкосновенность общаго дѣлежа земель, изъ коихъ дѣлаютъ уравненіе на новыя прибылыя тягла, буде вывесть за старостію некого,: даютъ на время въ прибавокъ тѣмъ семействамъ, у которыхъ болѣе пяти малолѣтнихъ сыновей."

Итакъ, пашни и сѣнокосы, а также, вѣроятно, и пріусадебныя земли, подвергались передѣламъ, {Нужно замѣтить впрочемъ, что какъ и въ настоящее время, земля, впервые расчищенная какимъ-нибудь крестьяниномъ, долгое время оставалась въ его пользованіе; авторъ экономическихъ отвѣтовъ по кашинскому уѣзду, упомянувъ о раздѣлахъ полей, затѣмъ продолжаетъ: "но есть чищобы и вновь вспаханныя мѣста -- недѣленныя, по отхожимъ пустошамъ находящіяся... однако на таковыхъ, по большей части, бываютъ сѣнокосы, куда для убранія сѣна отъѣзжаютъ и тамъ живутъ, покуда сѣно приберутъ. Несомнѣнно, что если расчистка была произведена міромъ, то и покосъ находился въ общинномъ пользованіи.} выгоны находились въ нераздѣльномъ пользованіи; что же касается лѣса, то мы увидимъ, что въ барщинскихъ имѣніяхъ для пользованія и имъ нужно было разрѣшеніе помѣщика или управляющаго, а въ оброчныхъ вотчинахъ, гдѣ, обыкновенно, вся земля была отдана въ пользованіе крестьянамъ, въ вотчинахъ, которыя управлялись исключительно мірскими выборными властями, несомнѣнно существовало общинное пользованіе всѣмъ лѣсомъ, или извѣстною его частію, и тамъ, вѣроятно, выработаны были правила о раздѣлѣ лѣса, или лѣснаго матеріала; но объ этомъ мы не нашли въ нашихъ источникахъ никакихъ указаній.

Въ имѣющихся у насъ свѣдѣніяхъ объ крѣпостной поземельной общинѣ мы не встрѣчаемъ яснаго различенія общихъ и частныхъ передѣловъ; но тѣ и другіе несомнѣнно существовали. Такіе термины, какъ "общій дѣлежъ" (въ статьѣ Дурасова) или "прочное раздѣленіе полей" (въ замѣткахъ Зубова), очевидно, относятся къ общимъ передѣламъ, а приводимыя ниже мѣста изъ сочиненія Балтина и Уложенія, составленнаго въ XVIII в. гр. В. Орловымъ для его вотчинъ, рисуютъ намъ частные передѣлы. Описавъ общій передѣлъ полей (см. выше), Балтинъ продолжаетъ: "по прошествіи года, если который крестьянинъ по случившемуся какому-либо ему несчастію, яко за умертвіемъ жены, сына на возрастѣ, за сгорѣніемъ дома или другимъ какимъ убыткомъ, не будетъ въ состояніи съ полуторыхъ паевъ или съ одного пая платить оброка, то объявляетъ о томъ на мірскомъ сходѣ старостѣ и всѣмъ крестьянамъ; вслѣдствіе чего ту землю, которую онъ обработать не въ состояніи, отъ него отбираютъ и отдаютъ другому, кто взять ее пожелаетъ, или раздѣляютъ двоимъ или троимъ на части." Дурасовъ, такимъ образомъ, описываетъ частный передѣлъ: если запасный участокъ, изъ котораго производили надѣлы для прибылыхъ тяголъ, истощился, то, "не нарушая общаго дѣлежа земель, берутъ отъ каждаго тягла по одной полосѣ перваго, второго или послѣдняго жеребья, чрезъ что изъ отдѣльныхъ полосъ надѣляютъ всѣ прибылыя тягла". Гр. В. Г. Орловъ въ своемъ Уложеніи говоритъ: "для облегченія бѣдныхъ и маломочныхъ наблюдать слѣдующій порядокъ: съ семействъ ихъ снимать приличное число душъ, а.земли отъ нихъ за снятыя души отнюдь не отбирать, дабы они, пользуясь оною безъ всякой платы, могли поправиться, напримѣръ, кто владѣлъ землею на три души и положено будетъ снять съ него одну или двѣ, или всѣ три, въ такомъ случаѣ владѣть ему землею на одну или на двѣ, или на всѣ три безъ всякой платы за нее. И сіи снятыя души накладывать на прожиточныхъ (т. е. болѣе состоятельныхъ)". Тутъ помѣщикъ своимъ распоряженіемъ пытался внести совершенно новое правило въ обычные порядки пользованія землею. Крестьяне никогда не отдѣляли сбора податей и оброковъ отъ земли; какъ послѣ Петра, такъ и до ревизіи, для нихъ существовали только поземельныя подати; поэтому, налагая на крестьянина извѣстную часть повинности, они одновременно съ этимъ передавали въ его пользованіе и соотвѣтственную часть общинной земли. Покрывались ли доходомъ съ земли наложные на нее сборы,-- это уже другой вопросъ, это было внѣ власти крестьянской общины; но во всякомъ случаѣ требованіе равенства было соблюдено. В. Г. Орловъ хотѣлъ сдѣлать иначе: снятыя съ бѣдныхъ повинности, онъ заставлялъ вносить болѣе зажиточныхъ, а, между тѣмъ, нѣкоторые земельные участки, съ которыхъ эти сборы должны были оплачиваться, оставлялъ въ рукахъ прежнихъ владѣльцевъ. Разумѣется, при этомъ имъ руководило весьма разумное побужденіе: дать средства для пропитанія и бѣднякамъ; но крестьянская община поступала въ этомъ случаѣ иначе: она иногда давала бѣднымъ надѣлы изъ запасной земли, не облагая ихъ никакими сборами, тяглые же участки въ полномъ количествѣ передавала тѣмъ, кто несъ тягло. Впрочемъ, къ вопросу о помощи обѣднѣвшимъ членамъ общины мы вернемся еще ниже.

Частные передѣлы производились, по всей вѣроятности, ежегодно; это видно, во первыхъ, изъ только что приведеннаго свидѣтельства Балтина. В. Орловъ также предписываетъ снимать и перекладывать души "всякій годъ предъ наступленіемъ новаго года". Что касается общихъ передѣловъ, то въ различной мѣстности Россіи они производились въ различные сроки. Тверской помѣщикъ Зубовъ свидѣтельствуетъ, что въ помѣщичьихъ имѣніяхъ "очень часто" передѣлялись участки земли, находившіеся въ пользованіи крестьянъ. Гюльденштедтъ говоритъ о передѣлахъ въ новгородской губерніи черезъ пять и десять лѣтъ, не различая впрочемъ при этомъ государственныхъ и крѣпостныхъ крестьянъ. Бар. Вольфъ въ своемъ проектѣ упоминаетъ о "старинномъ обычаѣ" ежегодно передѣлять земли и, находя его вреднымъ, совѣтуетъ оставлять запасныя полосы для подростающаго поколѣнія; а Рычковъ, вѣроятно имѣя въ виду поземельныя отношенія казанской и оренбургской губерній, напротивъ, не доволенъ рѣдкостью передѣловъ и требуетъ, чтобы ихъ производили ежегодно {Въ своемъ "Наказѣ прикащику" онъ говоритъ: "единожды учиненная разверстка остается у нихъ на долгое время, не взирая на то, что по разнымъ обстоятельствамъ вотчины иногда прибавку, а иногда и убавку дѣлать въ томъ надобно, наблюдая между всѣми удобовозможное уравненіе" и требуетъ, чтобы управитель или прикащикъ производилъ "смотръ и разверстку тяголъ" ежегодно, или, по крайней: мѣрѣ, не рѣже, какъ черезъ два или три года.}.

Кн. Васильчиковъ такъ характеризуетъ разнообразіе въ срокахъ передѣловъ земли въ помѣщичьихъ вотчинахъ предъ крестьянскою реформою: "въ тѣхъ мѣстностяхъ, гдѣ помѣщичья власть дѣйствовала слабо, заочно, и гдѣ господа были не алчны, тамъ крестьяне, обыкновенно, облагались оброкомъ огульно, однимъ окладомъ на все селеніе, и въ такомъ случаѣ они передѣляли свои земли очень рѣдко, соблюдая, по возможности, чтобы съ тягла спускать столько стариковъ или сиротъ, сколько являлось новыхъ хозяевъ принимать тягловыя земли" (т. е., говоря словами крестьянъ, они часто производили свалку и навалку душъ); "поэтому въ сѣверной полосѣ, гдѣ преобладало оброчное положеніе, мірскія поля дѣлились на болѣе или менѣе продолжительные сроки, обыкновенно, отъ ревизіи до ревизіи. Но были и такіе господа, которые взимали оброкъ не по землѣ, нарѣзанной въ деревнѣ, а по наличному числу рабочихъ душъ; какъ только подросталъ парень, приказывали его женить, зачесть въ тягло и обложить оброкомъ; въ такомъ случаѣ передѣлъ дѣлался необходимымъ и совершался ежегодно по приказу. То же самое, и еще съ большею настойчивостію, проводилось въ барщинныхъ имѣніяхъ средней полосы: каждый взрослый крестьянинъ выгонялся на работу пѣшую и конную, и хотя можно было предположить, что мужикъ прокормится самъ собою, чѣмъ Богъ послалъ, но на коня надо было положить кормъ и пастбище, чтобы имѣть доброконныхъ работниковъ; подростки 15--14-лѣтняго возроста записывались въ тягло, старики не спускались съ тягла до преклонныхъ лѣтъ. Передѣлы въ такихъ имѣніяхъ производились ежегодно для усиленія рабочаго состава барщины. Итакъ, частые передѣлы были неотвратимыя послѣдствія помѣщичьей эксплоатаціи." Тутъ прежде всего для насъ любопытно указаніе на то, что нѣкоторые помѣщики налагали на крестьянъ своей вотчины извѣстную сумму оброка и затѣмъ не заботились уже о наложеніи новыхъ тяголъ и разверсткѣ земли и платежей; вѣроятно, такъ нерѣдко было и въ прошломъ столѣтіи. Къ вопросу о вліяніи на общинное пользованіе землею помѣщичьей власти мы вернемся ниже; теперь же замѣтимъ только, что хотя частые передѣлы нерѣдко обусловливались требованіемъ помѣщика, но не въ этомъ одномъ заключалась ихъ причина, они несомнѣнно зависѣли иногда отъ несоотвѣтствія доходности земли съ наложенными на крестьянъ повинностями, а потому тамъ, гдѣ земля лучше, передѣлы должны были быть рѣже и наоборотъ. Не даромъ, по свидѣтельству помѣщика кашинскаго уѣзда, тверской губерніи, Зубова, у государственныхъ крестьянъ (очевидно, этой мѣстности) передѣлы бывали ежегодно. Чѣмъ же это можно объяснить? Вѣдь надъ ними не тяготѣла помѣщичья власть. Очевидно, плохое качество земли вызывало желаніе сбыть малодоходный надѣлъ {Тамошніе крестьяне занимались отхожими промыслами.}.

Общинное міросозерцаніе крестьянъ проявлялось не въ одномъ только уравнительномъ пользованіи землею и соотвѣтственной тому раскладкѣ повинностей; оно сказывалось во многихъ другихъ явленіяхъ -- общественныхъ работахъ, помощи бѣднымъ и старикамъ, и пострадавшимъ при пожарѣ, въ покупкѣ и арендованіи міромъ земли и т. п.

Намъ уже извѣстно свидѣтельство члена Вольнаго Экономическаго Общества Дурасова о томъ, что крестьяне оставляли запасный участокъ, изъ котораго давали надѣлы прибылымъ тягламъ. Мы сейчасъ увидимъ, что отсюда же нарѣзались участки бѣднякамъ, а затѣмъ "остальною землею изъ общаго участка староста располагаетъ хозяйственно, дѣлая во время посѣвъ, жатву и уборку хлѣба въ особое общее гумно." Само собою разумѣется, что эта земля обработывалась всѣмъ міромъ. Изъ мірскаго хлѣба оказываютъ помощь старикамъ, сиротамъ и проч., а затѣмъ остальное количество его продаютъ и "деньги употребляютъ на заплату государственныхъ податей, а въ случаѣ, если оныхъ не доставало бы, тогда добавляютъ уже сборомъ поровну отъ каждаго тягла." Были и другіе случаи приложенія мірскаго труда; такъ, по словамъ Дурасова, когда весь запасный участокъ поступитъ въ раздѣлъ, тогда "обработываютъ обществомъ залежалыя мѣста."

Мірская помощь членамъ общины выражалась въ слѣдующихъ формахъ: крестьяне, говоритъ Дурасовъ, изъ запаснаго участка "даютъ на время (земли) въ прибавокъ тѣмъ семействамъ, у которыхъ болѣе пяти малолѣтныхъ сыновей, назначаютъ вдовамъ съ малолѣтными дѣтьми, отставнымъ солдатамъ, неимѣющимъ родственниковъ, смотря по нуждѣ и силамъ каждаго, сколько общество кому признаетъ дать за нужное, не вводя ихъ ни въ какой счетъ государственныхъ и общественныхъ или мірскихъ податей." Изъ хлѣба, собраннаго міромъ изъ общественной запашки, "общество назначаетъ мѣсячину за службу мужей солдаткамъ съ ихъ дѣтьми, буде родственники держать ихъ откажутся, также и престарѣлымъ одинокимъ, пережившимъ свои семейства, дабы оные не скитались по міру."

Община помогала также своимъ погорѣвшимъ членамъ, какъ это видно изъ проекта Вольфа, по его собственнымъ словамъ, принимавшаго во вниманіе "мѣстные порядки и старые обычаи". "Если крестьянинъ погоритъ, то вся вотчина, сказано въ проектѣ, должна навозить для него строеваго лѣса и помочь ему строить; старосты должны смотрѣть за этимъ и немедленно разверстать (между членами общества) эту работу." Въ случаѣ неурожая, Суворовъ предписалъ "крестьянину пособлять всѣмъ міромъ заимообразно, безъ всякихъ заработокъ, чиня раскладку на прочія семьи совѣстно при священникѣ и съ поспѣшностію."

Нерѣдко крестьяне цѣлою общиною арендовали сосѣднія казенныя или частныя земли. Изъ вѣдомости (1772 г.) объ оброчныхъ пустошахъ московской провинціи, состоявшихъ въ вѣдѣніи коллегіи экономіи, видно, что въ этой провинціи было 18 общинъ крѣпостныхъ крестьянъ, арендовавшихъ бывшія монастырскія и церковныя земли на годъ, на четыре года и другіе непродолжительные сроки, и двѣнадцать общинъ, пользовавшихся такими же землями съ давняго времени "безъ перекупки". Половина изъ этихъ двѣнадцати общинъ получила землю въ аренду еще въ XVИв. (1628--1691 г.), а остальныя въ XVIII в. (1711--1766 г.). О томъ, какую ничтожную аренду платили иногда крестьяне за землю, мы скажемъ въ своемъ мѣстѣ. Любопытно, что одна община крѣпостныхъ крестьянъ взяла землю въ аренду вмѣстѣ съ сосѣднимъ помѣщикомъ. Точно также арендовали земли и рыбныя ловли общины крѣпостныхъ крестьянъ и въ другихъ губерніяхъ. Упомянемъ здѣсь кстати, что земли арендовались не только цѣлою общиною, но иногда и артелями изъ нѣсколькихъ человѣкъ крѣпостныхъ крестьянъ; въ московской провинціи такихъ артелей, арендовавшихъ землю на небольшіе сроки, было четыре и еще одна, пользовавшаяся землею съ 1616 г. "безъ перекупки".

Крѣпостные крестьяне не только брали въ аренду, но и покупали землю всѣмъ міромъ, покупали однако на имя помѣщика. Такъ Суворовъ пишетъ относительно крестьянъ одной изъ своихъ вотчинъ: "землю и пустоши покупать дозволяю всѣмъ міромъ, разверстывая разнообразно цѣну на богатыхъ и неимущихъ, скудныхъ и убогихъ" {Въ этой вотчинѣ Суворова даже соль покупали въ складчину цѣлымъ міромъ. "Солью торговать моимъ крестьянамъ по одиночкѣ незаконно; когда соль покупать, то на это всѣмъ міромъ складываться старшимъ крестьянамъ на мірскомъ сборѣ, сколько на какую семью потребно, и потому на покупку собирать съ семей деньги, и какъ скоро привезена будетъ соль по наряду подводъ отъ міра, то въ тѣ же сутки оную по семьямъ раздѣлить."}.

Случалось, что общинный духъ сказывался и во взаимной денежной помощи, и во взаимномъ ручательствѣ крестьянъ въ торговыхъ дѣлахъ. Вотъ что узнаемъ мы изъ автобіографіи одного крѣпостнаго. Въ одной изъ помѣщичьихъ вотчинъ ярославскаго уѣзда, былъ крестьянинъ, который 22 года служилъ въ Москвѣ у купца, сначала мальчикомъ, а потомъ и прикащикомъ и пріобрѣлъ навыкъ въ торговлѣ такъ, что, возвратившись на родину, сталъ и самъ торговать. Когда въ 1794 г. міръ выбралъ его въ бурмистры, онъ обратилъ вниманіе на бѣдность своихъ односельчанъ и предложилъ имъ поправить свое экономическое положеніе взаимною ссудою денегъ и общимъ поручительствомъ. "Давайте, постановимъ приговоръ, сказалъ онъ, что съ этого дня всѣ ручаемся одинъ за другаго въ такихъ-то деньгахъ по способности и поведенію каждаго; а кто такой поруки заслуживаетъ, пусть разберутъ выборные люди и выдадутъ открытые на годъ листы. А на кого жалоба,-- долгъ заплатить, самого же изъ поруки вонъ и взыскивать своимъ манеромъ. Буди же кто злостный расточитель чужаго добра, того считать вреднымъ міру и сдавать въ царскую службу." -- Для начала дѣла бурмистръ предложилъ 2.000 руб. изъ собственнаго капитала на 10 лѣтъ безъ процентовъ, всѣ согласились, единодушно постановили приговоръ, и немедленно было собрано 6.000 руб. {Въ вотчинѣ было 1.250 душъ.}, которые и рѣшили раздавать бѣднымъ для торговли.

По словамъ внука этого бурмистра, составившаго интересные мемуары, "съ того времени наши крестьяне точно переродились, и одинъ передъ другимъ стали хлопотать. Не далѣе, какъ черезъ три года на пустой прежде площади выросли лавочки не только съ мелочнымъ, даже съ краснымъ товаромъ и всѣмъ нужнымъ для крестьянскаго обихода. О кузницахъ и говорить нечего. Вмѣсто прежней обуви стали работать нѣмецкіе сапоги съ вострыми носками и со скрипомъ (ихъ охотно покупали и сосѣдніе помѣщики.) Понемногу завелись маслобойни, устроилось нѣсколько небольшихъ кирпичныхъ заводовъ, торговля льномъ и холстами увеличилась. Съ продажей своихъ издѣлій стали выѣзжать и на посторонніе базары." Виновникъ всего этого развитія мѣстныхъ промысловъ оставался бурмистромъ съ 1794 по 1802 г. Капиталъ, которому онъ положилъ основаніе, со временемъ съ процентами и другими сборами возросъ до 30.000 р. {"Русскій Вѣстникъ" 1877 г. No 7, стр. 332--333.}

Описывая порядокъ пользованія землею, установившійся у крѣпостныхъ крестьянъ, мы не коснулись еще одного весьма важнаго вопроса: о вліяніи въ этомъ отношеніи на крестьянъ помѣщичьей власти. Мы не будемъ говорить здѣсь о томъ, имѣло ли вообще крѣпостное право вліяніе на установленіе наиболѣе распространеннаго типа общины -- съ передѣлами земли, такъ какъ это совершенно выходитъ изъ предѣловъ нашей задачи, и разсмотримъ только, каково было отношеніе помѣщика во второй половинѣ XVIII и первой половинѣ XIX в. къ той формѣ крестьянскаго землевладѣнія, которая повсемѣстно существовала въ Великороссіи у крѣпостныхъ крестьянъ.

Помѣщикъ въ XVIII в. могъ, во первыхъ, отнять у крестьянъ всю землю и, такимъ образомъ, совершенно уничтожить поземельную общину; хотя и рѣдко, но все-таки это случалось. Затѣмъ, помѣщикъ могъ уменьшить или увеличить количество крестьянской земли, и тогда являлась потребность въ новомъ передѣлѣ. Наконецъ, помѣщикъ могъ запретить передѣлы, или установить новые способы разверстки земли. Мы укажемъ ниже такіе случаи въ XIX в.; если намъ не встрѣтилось ихъ въ предыдущемъ столѣтіи, это еще не значитъ, чтобъ ихъ не было вовсе. Мысль о вредѣ передѣловъ съ агрономической точки зрѣнія начала высказываться почти съ самаго учрежденія Вольнаго Экономическаго Общества, и нѣтъ ничего невѣроятнаго въ томъ, что какой-нибудь усердный не по разуму землевладѣлецъ поспѣшилъ примѣнить въ своей вотчинѣ плоды западной мудрости {Вотъ, по крайней мѣрѣ, что разсказываетъ въ 1792 г. одинъ англичанинъ, путешествовавшій по Россіи, о нѣсколькихъ, такъ называемыхъ, "государевыхъ" вотчинахъ. "Когда жалобы крестьянъ въ нѣкоторыхъ имѣніяхъ великаго князя (Павла Петровича) дошли до Его Высочества, онъ приказалъ поставить ихъ въ такое же положеніе, въ какомъ находятся англійскіе фермеры, и взыскивать съ нихъ ничтожную арендную плату; крестьяне были снабжены всѣми орудіями для хозяйства и къ нимъ назначили наставниковъ для обученія земледѣлію; однако крестьяне умудрились въ теченіе двухъ лѣтъ продать свою новую собственность и пропить полученныя деньги. Послѣ того они были не въ состояніи платить даже ничтожную аренду и просили, чтобы имъ позволили жить по старому."}. Но, безъ сомнѣнія, такіе случаи, если они и существовали, были весьма рѣдки; къ счастію для крестьянъ, научная агрономія, приносившая ихъ благо въ жертву развитію сельско-хозяйственной культуры (на англійскій образецъ), еще не проникла тогда въ наши захолустья. Тѣмъ не менѣе помѣщики имѣли все-таки значительное вліяніе на общинное пользованіе землею, и оно всего чаще обнаруживалось въ правѣ снимать и накладывать тягло по своему усмотрѣнію. Тамъ, гдѣ помѣщикъ дѣлалъ это каждый годъ, являлась необходимость въ ежегодномъ передѣлѣ земли; вообще, помѣщичья власть понуждала къ болѣе частымъ передѣламъ, чѣмъ это было бы безъ вліянія землевладѣльцевъ. Понятно, что въ этомъ отношеніи, какъ и во всѣхъ другихъ, власть помѣщика сказывалась сильнѣе въ барщинныхъ вотчинахъ; въ оброчныхъ, помѣщикъ, повидимому, нерѣдко довольствовался полученіемъ опредѣленной суммы оброка, предоставляя крестьянамъ пользоваться всею землею вотчины по своему усмотрѣнію и иногда установлялъ только извѣстныя ограниченія относительно рубки лѣса. Изъ свидѣтельства Балтина видно, что какъ передѣлы земли, такъ и связанная съ ними раскладка повинностей дѣлались самими крестьянами; онъ прямо говоритъ: "всегда раскладку сію дѣлаютъ крестьяне сами по себѣ, вѣдая каждый о другомъ, сколько можетъ заплатить безъ тягостей передъ другими и по общему мірскому приговору {Срав. слова автора записки "о спокойствіи духа помѣщичьихъ подданныхъ" "ни я, ни мои дворовые люди отнюдь не мѣшаются ни въ какія дѣла. Всѣ мои угодья отдалъ я имъ, которыя они сами по себѣ и раздѣлили."}. Такимъ образомъ, обыкновенно, помѣщикъ если и имѣлъ вліяніе на порядокъ пользованія крестьянъ землею, то это вліяніе ограничивалось учащеніемъ передѣловъ, вслѣдствіе частаго снятія и наложенія тяглъ, но иногда оно шло, повидимому, далѣе. Какъ на примѣръ прямаго участія воли помѣщика въ распредѣленіи земли, можно указать на слѣдующій приказъ землевладѣльца ковровскаго уѣзда, Владимірской губерніи, Черемисинова (1834 г.): "съ принятіемъ въ будущемъ году въ паренину новыми тяглами.... Елоховскіе должны въ пустошахъ Голиковкѣ и Колесницѣ раздѣлить всю пахатную землю по тягламъ, на каждое тягло, разровнявъ по ровну хорошія мѣста, равно и худыя также по ровну. Но только взять въ соображеніе: если кто внедавне распахалъ,-- оставить ему, что на тягло придется, а остальную отрѣзать въ пользу другихъ; кто же не расчищалъ,-- если есть нерасчищенныя хорошія мѣста,-- тѣмъ изъ тѣхъ намѣрять, но ежели нѣтъ, то изъ старой пашни. На этотъ раздѣлъ нарядить и деревни Михѣевской крестьянъ всѣхъ безотговорочно, они могутъ быть посредники, а сами они не раздѣлятъ безъ ссоры. Это исполнить непремѣнно и не представляя, что я-де расчищалъ; а другой нѣтъ. Въ здѣшнемъ краю, мнѣ извѣстно, что кто беретъ въ наймы палы для распашки, то не болѣе на пять лѣтъ, а потомъ отбирается обратно, или отдаетъ въ кортому, а вы много лѣтъ владѣете. Теперь новая ревизія, то безгрѣшно должно раздѣлить поровну." Относительно пользованія сѣнокосомъ тотъ же помѣщикъ предписалъ слѣдующее: "Елоховскимъ косить въ тѣхъ же мѣстахъ, гдѣ и прежде косили; у нихъ сѣнокосъ лучше Михѣевскихъ. Но въ селѣ Петровскомъ имѣется пожня Медвѣдево, въ которой косятъ Михѣевскихъ тягла по очереди,-- то косить впредь оную Елоховскимъ: у Михѣевскихъ сѣнокосу и безъ того есть. И раздѣлить сѣнокосъ поровну съ принятіемъ тяголъ. Михѣевскимъ же -- у нихъ сѣнокосъ владѣется по чащобамъ издревле: гдѣ кто расчистилъ, тамъ и владѣетъ, другой сложивши съ себя тягло, а владѣетъ сколько было,-- то съ принятіемъ въ будущемъ году тяголъ, какъ удобнѣе, раздѣлить весь, сколько у нихъ будетъ тяголъ; дѣлежъ производитъ, какъ они считаютъ удобнѣе, не запрещать: во всѣхъ ли пустошахъ всѣмъ вмѣстѣ, или по третямъ, или по согласію каждому опредѣлять, или перемѣнять погодно. Въ Колесницѣ же и Голиковкѣ полагаю косить всей лучше деревнѣ Михѣевской; старый сѣнокосъ непремѣнно весь раздѣлить.... Въ будущее же время въ поверстномъ лѣсу.... и пустошѣ Качалихѣ, какъ наше владѣніе есть, но.... погорѣло много лѣсу, то не воспрещается трудолюбивому крестьянину, который хочетъ имѣть прибыль.... расчищать лѣсъ для пашни или сѣнокосу сколько хочетъ, и отъ него не отымется, хотя бы и болѣе другаго начистилъ до будущей ревизіи, которая можетъ быть черезъ 20 л.; но новыхъ пожогъ отнюдь не дѣлать: строго взыщу." При бѣгломъ чтеніи этого распоряженія можетъ показаться, что въ этой вотчинѣ сильно чувствовалось вліяніе помѣщика относительно пользованія крестьянами земли. Но что мы замѣчаемъ, всматриваясь внимательнѣе? Крестьяне уже довольно давно владѣютъ землею безъ передѣла; новый передѣлъ предоставляется имъ произвести самимъ при посредничествѣ сосѣдей; крестьянинъ, впервые расчистившій сѣнокосъ или пашню въ лѣсу, получаетъ право въ теченіе извѣстнаго времени владѣть ею исключительно, чтобы затраченный имъ трудъ окупился, какъ это дѣлается и теперь, особенно въ мѣстностяхъ, обильныхъ лѣсомъ. Настаетъ время, когда помѣщикъ предписываетъ такую "чищобу" пустить въ передѣлъ, но это считается вполнѣ справедливымъ и по понятіямъ крестьянской общины. Правда, помѣщикъ отнимаетъ часть земли у одной деревни и передаетъ ее другой; это опять такъ дѣлается исключительно съ цѣлію большаго уравненія въ землѣ. Однимъ словомъ, помѣщикъ, въ этомъ случаѣ, настолько проникнутъ общиннымъ міросозерцаніемъ, что является почти безсознательнымъ орудіемъ народной воли, народнаго стремленія къ равенству.

У Черемисинова, повидимому, общіе передѣлы производились только во время ревизіи; такъ было и въ нѣкоторыхъ другихъ имѣніяхъ {См., напр., книгу г. Орлова, стр. 224.}; но по большей части вліяніе помѣщика сказывалось, какъ мы уже замѣтили, въ учащеніи передѣловъ; поэтому, съ уничтоженіемъ крѣпостнаго права, общіе передѣлы пахатной земли, по большей части, стали производиться рѣже {Кн. Васильчиковъ. Землевладѣніе II, 745--746; Орловъ 163, 171--173, 236--237.}. Къ сожалѣнію, однако, въ XIX в., нѣкоторые помѣщики дозволяли себѣ болѣе сильное вмѣшательство въ поземельныя отношенія крестьянъ: такъ, одинъ требовалъ, "чтобы не было врозь полосъ, а все къ одному мѣсту", тогда какъ только при надѣлѣ отдѣльными полосами "въ загонахъ" или "ярусахъ" разнаго качества, достигалось полное равенство; другой вовсе запрещалъ общіе передѣлы. Само собою разумѣется, что такія установленія, противныя общиннымъ обычаямъ, исчезли со времени уничтоженія крѣпостнаго права.

Сами крестьяне отлично сознавали необходимость передѣловъ. Описавъ порядокъ разверстки земли у помѣщичьихъ крестьянъ, Дурасовъ, статьею котораго мы пользовались уже не разъ, замѣчаетъ: "крестьяне почитаютъ сей раздѣлъ за самый уравнительный, ибо время въ проѣздахъ на обработываніе полей, посѣвъ и уборку хлѣба съ дальнихъ полосъ одинаково, и при могущихъ встрѣтиться спорахъ въ дѣлежѣ земель могутъ одинъ съ другимъ всѣми полосами перемѣниться, а притомъ по великому пространству отдаленныхъ полей,-- иногда болѣе 10 верстъ,-- буде бы какая часть поля потерпѣла отъ засухи или града, то остальною еще можно прокормить семейство". Не смотря на такое вполнѣ сочувственное отношеніе крестьянъ къ общинному землевладѣнію, самозванные благодѣтели, думавшіе осчастливить ихъ введеніемъ у насъ подворнаго землевладѣнія, стали являться вскорѣ послѣ учрежденія Вольнаго Экономическаго Общества. Здѣсь можно указать на проектъ Елагина и на мысли, высказанныя Удодовымъ въ его, одобренномъ Вольнымъ Экономическимъ Обществомъ, "наставленіи прикащикамъ".

Практическіе результаты проповѣдей подобной идеи сказались въ нѣкоторыхъ правительственныхъ мѣрахъ еще Екатерининскаго времени: предложеніе Удолова, человѣка близко извѣстнаго Григорію Орлову, совершенно совпадаетъ съ мѣрами, принятыми при устройствѣ поземельныхъ отношеній иностранныхъ колонистовъ (извѣстно, что часть этихъ колонистовъ признала потомъ навязанную имъ систему неудобною и перешла къ мірскимъ порядкамъ нашихъ крестьянъ). Помѣщики въ то время, повидимому, еще не пробовали уничтожать поземельную общину, по крайней мѣрѣ, ни въ одной изъ инструкцій и приказовъ мы не встрѣтили ничего подобнаго; но съ самаго начала XIX в. мысль о необходимости надѣлить землю крестьянамъ въ подворное пользованіе получаютъ большее значеніе. Изъ частныхъ примѣровъ мы укажемъ на два, такъ какъ они представляютъ результатъ ученій, усердно распространяемыхъ у насъ Вольнымъ Экономическимъ Обществомъ съ самаго его учрежденія.

Авторъ одного изъ отвѣтныхъ сочиненій на тему, предложенную въ 1812 г. Вольнымъ Экономическимъ Обществомъ: "выгоднѣе-ли обработывать землю своими или наемными работниками", съ одобреніемъ разсказываетъ о томъ, какой порядокъ пользованія землею установилъ владѣлецъ одного имѣнія. Онъ раздѣлилъ всѣхъ крестьянъ на 4 класса: принадлежавшіе къ первому имѣли по 20 десятинъ (на тягло?); такихъ было 1,179 душъ; члены втораго класса -- по 15 десятинъ -- 1,216 душъ; третьяго класса -- по 10 десятинъ -- 1,869 душъ. Всѣ они платили оброку по одному рублю съ десятины. Принадлежавшіе къ четвертому классу (739 душъ), количество земли у которыхъ неизвѣстно, оброку не платили, но за то обрабатывали барскую запашку въ размѣрѣ 1,516 десятинъ. Крестьянская земля раздѣлялась натри поля, и каждый пользовался ею "въ разныхъ участкахъ нераздѣльно". Всякій крестьянинъ, по минованіи ему 16 лѣтъ, долженъ былъ заявить, къ какому разряду онъ желаетъ принадлежать, при чемъ міръ еще разсматривалъ, можетъ ли онъ въ него вступить, и затѣмъ отвѣчалъ за исполненіе принятыхъ имъ на себя обязанностей.

Къ какимъ результатамъ привела эта система мы не знаемъ; но можно замѣтить, что тутъ, по крайней мѣрѣ, не было совершенно безземельныхъ крестьянъ. Гораздо хуже распорядился въ болѣе позднее время помѣщикъ рязанской губерніи, генералъ-маіоръ Заварицкій. Вотъ что разсказываетъ объ этомъ въ своихъ воспоминаніяхъ г. Славутинскій. "Прежде всего помѣщикъ отдѣлилъ изъ состоявшей при селѣ Чуриловкѣ распашной и луговой земли самую лучшую, самую удобную часть, сколько помнится, не менѣе одной трети общаго количества, и завелъ на ней господскую запашку". Затѣмъ онъ подѣлилъ ихъ на три категоріи: "къ первой, наименьшей изъ всѣхъ, съ самаго начала принадлежали самые зажиточные крестьяне. Только они одни считались состоящими какъ будто по-прежнему на оброкѣ. На каждое тягло отведено было имъ земли въ размѣрѣ довольно близко подходившемъ къ тому, какимъ они вмѣстѣ съ прочими односельчанами прежде того пользовались"; но во первыхъ, оброкъ былъ очень увеличенъ на каждое тягло, а во вторыхъ, эти оброчныя тягла все-таки не избавлялись отъ нѣкоторыхъ барщинныхъ повинностей. Принадлежавшимъ ко второй категоріи было отведено менѣе земли; они платили менѣе и оброку, но за то отбывали всевозможныя барщинныя работы и давали подводы для отвоза хлѣба въ весьма отдаленныя мѣста. Наконецъ, въ третьей категоріи состояли всѣ остальные, наиболѣе бѣдные уже, безъ разбора ихъ рабочихъ силъ и средствъ; "земли полеваго и луговаго надѣла эти малоимущіе уже вовсе не имѣли", а пользовались только своей усадебной и огородной землей, да участвовали въ пользованіи выгономъ и пастбищами. Не смотря на то, они все-таки платили оброкъ, хотя и незначительный, поголовно отбывали барщину каждый день и давали подводы на всевозможныя разстоянія. Какъ ни ужасно было положеніе принадлежавшихъ къ этой третьей категоріи; но, вѣроятно, оброкъ, наложенный на членовъ первыхъ двухъ разрядовъ былъ слишкомъ великъ, потому что крестьяне генерала Заварицкаго обнаружили наклонность къ поголовному переходу въ безземельные батраки. Они занимались приготовленіемъ гребенокъ и, вѣроятно, надѣялись, такимъ образомъ, заработать зимою средства для своего существованія. Тогда помѣщикъ подвергъ и этотъ промыселъ самой строгой регламентаціи. Такія мудрыя мѣры принесли самые блестящіе плоды: крестьяне совершенно раззорились, кормились милостынею, совершенно отупѣли и одичали, но въ концѣ концовъ все-таки не выдержали и стали волноваться въ 1856 г. {"Древняя и Новая Россія", 1879 г., No 9, стр. 370--375.}.

Напомнимъ однако, что относительно крестьянъ XVIII в. мы не знаемъ ни одного подобнаго эксперимента надъ крѣпостною общиною. (Выше приведенный разсказъ англійскаго путешественника относится къ государевымъ вотчинамъ). Впрочемъ существованіе общиннаго пользованія землею могло подвергнуться опасности насильственнаго уничтоженія въ имѣніяхъ нѣкоторыхъ знатныхъ баръ, мечтавшихъ объ измѣненіи быта нашихъ крестьянъ на западный образецъ. Извѣстный пасторъ Эйзенъ разсказываетъ, что въ 1765 г. его пригласилъ въ Петербургъ Григорій Орловъ "для того, чтобы въ имѣніяхъ Орловыхъ, лежащихъ близъ Петербурга, даровать крестьянамъ право собственности на землю"; на языкѣ того времени это означало дать каждому двору отдѣльный участокъ земли въ наслѣдственное пользованіе. Однако эта затѣя, несомнѣнно исходившая изъ столь же добрыхъ побужденій, какъ и неудачная попытка великаго князя Павла Петровича, не была осуществлена". Я прожилъ полтора года въ Ропшѣ {Одной изъ вотчинъ, пожалованныхъ Екатериною Гр. Орлову; любопытно это пожалованное Орловымъ именно Ропши.}, разсказываетъ Эйзенъ, принялъ пожалованныя имѣнія отъ различныхъ императорскихъ канцелярій и подготовлялъ великое дѣло; мой планъ былъ одобренъ императрицею, и каждый день можно было ожидать раздачи крестьянамъ документовъ на наслѣдственную аренду земли съ опредѣленіемъ размѣра оброка; однако до этого дѣло не дошло". Съ увѣренностію можно сказать, что если и были какія-нибудь попытки во второй половинѣ XVIII в. уничтожить общинное пользованіе землею въ какихъ-нибудь помѣщичьихъ вотчинахъ, то, во всякомъ случаѣ, подобныя явленія несомнѣнно. были самыми рѣдкими исключеніями. Мы увидимъ, что большинство имѣній въ это время состояло на оброкѣ, а въ такихъ вотчинахъ крестьяне, обыкновенно, совершенно свободно пользовались землею на излюбленныхъ ими общинныхъ началахъ, почти безъ всякаго вмѣшательства со стороны помѣщика. Въ этомъ отношеніи нашъ крѣпостной мужикъ находился въ несравненно болѣе выгодномъ положеніи, чѣмъ такой же крестьянинъ въ западной Европѣ.

Описанная нами форма пользованія землею, какъ уже было указано, не составляла въ XVIII в. исключительнаго достоянія крѣпостныхъ крестьянъ: мы находимъ ее и у дворцовыхъ, и у экономическихъ, и у государственныхъ крестьянъ центральной Россіи. На сѣверѣ мы не находимъ передѣловъ земли, однако тамъ существовало въ полномъ развитіи общинное пользованіе угодьями не только цѣлою волостью, но даже нѣсколькими сосѣдними волостями, и въ то же время раздавались уже голоса о необходимости введеніи передѣловъ. Напротивъ того, въ западной Европѣ уже издавна прочно установилось подворное владѣніе; общинныя угодья сохранились еще тогда во многихъ мѣстахъ, но и они во второй половинѣ XVIII в. начали подвергаться подворному раздѣлу, что исполнялось особенно энергично въ Пруссіи, вслѣдствіе настоятельнаго требованія Фридриха Великаго. Въ юго-западной Германіи, къ счастію, разумнѣе отнеслись къ общиннымъ угодьямъ, такъ называемымъ, альмендамъ, и въ большинствѣ случаевъ, сохранили ихъ въ общинномъ пользованіи {Члены общины обыкновенно пользуются изъ нихъ участками различнаго размѣра, смотря по своему возрасту, такъ что люди болѣе пожилые получаютъ и болѣе земли.}. Но и здѣсь надѣлы изъ общинной земли составляютъ только придатки къ главнымъ земельнымъ участкамъ, находящимся въ подворномъ владѣніи. Въ противуположность поземельнымъ порядкамъ Великороссіи, основаннымъ на равномъ правѣ каждаго на поземельный надѣлъ, Германія представляла въ крестьянской средѣ крайніе контрасты; начиная отъ владѣльца полной гуфы, обработывающаго свой участокъ съ помощію батраковъ, до бобыля, не имѣющаго никакого права на клочекъ земли. Имущественныя различія встрѣчались, разумѣется, и въ великорусской крѣпостной общинѣ, но здѣсь, по крайней мѣрѣ, въ XVIII вѣкѣ, мы почти не встрѣчаемъ людей безземельныхъ (мы говоримъ здѣсь только о крестьянахъ, а не о дворовыхъ). Напротивъ того, въ Германіи мы встрѣчаемъ у крестьянъ одновременно и довольно крупные участки, и совершенное безземеліе въ предѣлахъ одного и того же имѣнія. Такъ въ Пруссіи, мы видимъ во первыхъ полные крестьянскіе участки, обработка которыхъ требовала но меньшей мѣрѣ пары лошадей или воловъ (въ Помераніи minimum такого надѣла равнялся 45 моргенамъ, 10 1/2 десятинъ), затѣмъ встрѣчаемъ полутяглыя хозяйства и, наконецъ, множество мелкихъ участковъ, гдѣ хозяева владѣли или одними хижинами, или усадьбами съ огородами, а иногда небольшими клочками пахатной земли. Такіе огородники, или бобыли, не держали рабочаго скота, воздѣлывали свою землю заступами и мотыками, и при этомъ нанимались въ разныя работы у помѣщиковъ и богатыхъ крестьянъ, а нѣкоторые занимались ремеслами. Въ Шлезвигѣ и Голштиніи мы находимъ также владѣльцевъ полной гуфы, половины, четверти ея и т. д., а также безземельныхъ бобылей (Insten), водворенныхъ въ хатахъ, принадлежащихъ помѣщикамъ. То же было и въ другихъ мѣстахъ Германіи. Нѣмецкое поземельное устройство повліяло и на земли, съ востока прилежащія къ ней. Мы не говоримъ уже объ Остзейскомъ краѣ, куда нѣмецкіе колонисты перенесли порядки, практиковавшіеся на родинѣ; нѣмецкое вліяніе проникло и въ Польшу, и въ Литву, а, наконецъ, и въ Малороссію. Въ Польшѣ въ XVIII в. мы встрѣчаемъ, какъ и въ Германіи, полныхъ крестьянъ -- кметовъ, имѣвшихъ значительный участокъ земли, затѣмъ, въ огородниковъ, владѣвшихъ нѣкоторымъ количествомъ пахатной земли, или питавшихся только съ одного огорода, халупниковъ, сидѣвшихъ въ хижинахъ нерѣдко безъ огорода и питавшихся заработками и, наконецъ, поморниковъ, служившихъ батраками у кметовъ. При посредствѣ Польши западныя поземельныя отношенія были введены и въ русскія области, подпавшія ея власти. Мы разумѣемъ тутъ проникшую въ началѣ XVI в. въ сѣверозападную Россію, такъ называемую, волочную систему, при которой лучшіе участки выдѣлялись для устройства фольварка, помѣщичьей фермы, а остальные раздѣлялись на волоки, заключавшія въ себѣ каждая около 19 нынѣшнихъ десятинъ, гдѣ помѣщикъ селилъ по одному, а впослѣдствіи по два и болѣе крестьянскихъ хозяйствъ. "Это разселеніе крестьянъ по отдѣльнымъ участкамъ, говоритъ г. Новицкій, было главною причиною сохранившейся до сихъ поръ въ сѣверо-западной Руси и на Полѣсьи дробности поселеній, не рѣдко состоящихъ изъ двухъ, трехъ дворовъ, которую иные современные изслѣдователи напрасно объясняютъ исключительными условіями мѣстности или условіями народнаго характера бѣлоруссовъ и помѣщиковъ". Въ югозападную Русь волочная система проникла лишь къ концу XVI в., и такъ какъ здѣсь она вводилась иногда въ такихъ мѣстностяхъ, гдѣ до тѣхъ поръ существовало вполнѣ свободное пользованіе землею, то крестьяне относились къ ней въ высшей степени враждебно и грозили бросить землю и уйдти всею массою въ другія мѣстности. Кончилось однако тѣмъ, что волочная система была и здѣсь введена и не дала возможности перейдти свободному захватному пользованію землею въ общинное землевладѣніе. Поземельное неравенство и тутъ существовало въ большихъ размѣрахъ: рядомъ съ тяглыми крестьянами существовали огородники, и участки первыхъ были въ десять разъ болѣе участковъ вторыхъ {Архивъ юго-западной Россіи, ч. VI т. 1, введеніе г. Новицкаго.}. Въ Малороссіи также, кромѣ тяглыхъ крестьянъ, были огородники, имѣвшіе только усадьбу съ огородомъ безъ полевой земли и лозные, совсѣмъ не имѣвшіе осѣдлости и переходившіе съ мѣста на мѣсто, пока не поселялись гдѣ-нибудь на слободѣ. Въ одномъ и томъ же имѣніи мы встрѣчаемъ и много-земельныхъ, и мало-земельныхъ, и совершенно безземельныхъ крестьянъ. Тяжесть повинностей заставляла тяглыхъ людей дѣлаться подсосѣдками, т. е. поселяться въ панскихъ, казачьихъ и др. хатахъ и платить за помѣщеніе или деньгами, или личною работою.

Отсутствіе передѣловъ земли и связанные съ нимъ имущественные контрасты были не единственною мрачною стороною поземельныхъ отношеній выше упомянутыхъ странъ: еще большимъ зломъ было довольно развитое стремленіе къ обезземеленію крестьянъ. Такъ, напримѣръ, въ Пруссіи, въ теченіе XVII в., мы находимъ цѣлый рядъ указовъ противъ изгнанія крестьянъ съ ихъ участковъ безъ уважительной причины, хотя бы съ уплатою имъ денежнаго вознагражденія, и предписанія возстановить уничтоженные дворы. Подобныя же распоряженія мы встрѣчаемъ и въ другихъ мѣстностяхъ Германіи. Но уже одна многочисленность указовъ по этому предмету свидѣтельствуетъ, что они плохо достигали цѣли. Такія же злоупотребленія владѣльцевъ въ Австріи заставили Марію-Терезію прибѣгнуть къ поземельному кадастру, съ цѣлію сдѣлать крестьянскія земли неотъемлемыми. Сравнивая эти законодательныя распоряженія съ мѣрами нашего правительства относительно Великороссіи XVIII в., мы видимъ въ Германіи энергическое стремленіе положить предѣлъ обезземеленію крестьянъ и, напротивъ, полную бездѣятельность правительства въ этомъ отношеніи у насъ. Но, обративъ вниманіе не на одни правительственные указы, а на дѣйствительный строй жизни, мы не можемъ не признать, что поземельныя отношенія, сложившіяся въ Великороссіи, были неизмѣримо благопріятнѣе для массы крестьянъ, и что хотя помѣщикъ могъ совершенно безнаказанно превратить своихъ крѣпостныхъ въ батраковъ,-- лишь весьма немногіе пользовались этимъ правомъ. Что касается Польши, то въ ней, какъ и въ Германіи, мы нерѣдко встрѣчаемся съ насильственнымъ обезземеленіемъ крестьянъ; малороссійскіе помѣщики также насильственно разрывали связь между землею и людьми, ее издавна населявшими.


## II. Количество земли, находившейся въ пользованіи крѣпостныхъ крестьянъ.


Отъ изученія способовъ пользованія землею мы перейдемъ къ вопросу о томъ, какое количество земли давалъ помѣщикъ своимъ крестьянамъ. Къ несчастію, и въ этомъ случаѣ мы можемъ располагать весьма немногими матеріалами. Правда, во время генеральнаго межеванія количество помѣщичьихъ земель было приведено въ извѣстность, и въ подробныхъ таблицахъ по каждому уѣзду можно найдти свѣдѣнія, какимъ пространствомъ земли владѣлъ каждый помѣщикъ; но не говоря уже про то, что почти всѣ эти документы не изданы, мы во всякомъ случаѣ узнаемъ изъ нихъ только количество всей земли, принадлежавшей помѣщику, размѣры же крестьянской земли отдѣльно не обозначались. Правда, въ оброчныхъ вотчинахъ, по большей части, вся земля предоставлялась въ пользованіе крестьянъ, но для опредѣленія средняго количества, приходившагося на одну душу, слѣдовало бы имѣть отдѣльный итогъ земель и количества крестьянъ въ оброчныхъ имѣніяхъ, а такихъ итоговъ мы не находимъ въ межевыхъ таблицахъ. Противъ данныхъ о каждомъ имѣніи отмѣчалось, были ли тамошніе крестьяне на пашнѣ или на оброкѣ, но на основаніи подобныхъ отмѣтокъ составить итоги по всѣмъ уѣздамъ Великороссіи -- дѣло почти совершенно невозможное для одного изслѣдователя, тѣмъ болѣе, что земли, принадлежащія къ той или къ другой вотчинѣ далеко не всегда лежали въ одномъ мѣстѣ. Такой трудъ возможенъ только для тѣхъ, кто имѣетъ въ виду описаніе одной небольшой мѣстности, и, дѣйствительно, нѣкоторые мѣстные изслѣдователи пользовались этимъ матеріаломъ. Такъ, напримѣръ, подробныя свѣдѣнія о количествѣ земли у помѣщиковъ, а также и у крестьянъ различныхъ наименованій мы находимъ въ неизданномъ описаніи тульской губерніи Левшина. Не имѣя, такимъ образомъ, возможности сдѣлать точные выводы о размѣрахъ надѣловъ крѣпостныхъ крестьянъ въ различныхъ мѣстностяхъ Великороссіи, мы принуждены довольствоваться общими указаніями современниковъ и нѣкоторыми другими отрывочными свѣдѣніями.

А. П. Волынскій, въ инструкціи своему дворецкому, предписываетъ: "на каждое цѣлое тягло уравнять земли крестьянамъ ихъ собственныя во всѣхъ деревняхъ: когда тягло вспашетъ на меня двѣ десятины въ полѣ {Такою повинностію велѣно было обложить всѣ тягла.}, то надобно, чтобъ собственной ему земли было на всякое тягло противъ того вдвое {И въ Екатерининскую эпоху у нѣкоторыхъ владѣльцевъ крестьяне имѣли вдвое болѣе земли, чѣмъ помѣщикъ; такъ было, напримѣръ, у Лупина: "крестьяне повсемѣстно", говоритъ онъ въ своихъ неизданныхъ запискахъ "обработываютъ на себя земли вдвое противъ меня".}, которую, не запуская, конечно, повиненъ всякій крестьянинъ самъ для себя вспахать и всю землю посѣять, не отговариваясь тѣмъ, что посѣять нечѣмъ, или не на чемъ пахать, понеже на то имъ опредѣляется ссуда".

Такъ какъ у Волынскаго тягла были двойныя (по два работника и двѣ работницы), и такъ какъ онъ считалъ десятину въ 3200 кв. саж., то на простое тягло обыкновенныхъ десятинъ придется по 2*/з въ каждомъ полѣ, или 8 десятинъ пахатной земли во всѣхъ трехъ поляхъ. Татищевъ въ своихъ экономическихъ запискахъ опредѣляетъ только minimum количества пахатной крестьянской земли -- 4 десятины во всѣхъ трехъ поляхъ на тягло; въ случаѣ же ея обилія, рекомендуетъ всю землю, за исключеніемъ господской запашки и покоса, отдать крестьянамъ, а малоземельныя деревни опредѣлять на оброкъ. Въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ, что помѣщикъ, который самъ не можетъ присматривать за хозяйствомъ, поступитъ благоразумнѣе, отдавъ крестьянамъ всю свою землю, при этомъ, если довольно пахатной земли, такъ чтобы въ каждомъ полѣ было не менѣе 3 десятинъ, и много покосовъ и лѣсовъ, то можно требовать съ тягла, или указываемое Татищевымъ количество сборовъ натурою, или деньгами по 10 руб. въ годъ. Это составитъ съ ревизской души по 4--5 руб., оброкъ слишкомъ большой для 40-хъ годовъ XVIII в., когда составлены были "экономическія записки"; но за то каждое тягло получало по 12 десятинъ (въ 2400 кв. саж.) одной пахатной земли во всѣхъ поляхъ, да еще въ придачу значительное количество покоса и лѣса. Въ Екатерининской коммиссіи для составленія новаго Уложенія, депутатъ Мельгуновъ заявилъ, что, "по вкоренившемуся обычаю, помѣщики даютъ крестьянамъ въ собственность" пашни по двѣ десятины на тягло, конечно, въ каждомъ полѣ. По мнѣнію другаго депутата, при продажѣ имѣній за долги, слѣдуетъ считать земли на тягло по 10 четвертей, или 5 десятинъ, безъ сомнѣнія, одной пахатной земли и такъ какъ тутъ дѣло идетъ о всей землѣ вмѣстѣ съ помѣщичьею, то, очевидно, слѣдуетъ разумѣть по 5 десятинъ въ каждомъ полѣ. Изъ этихъ 15 десятинъ всей пахатной земли на долю крестьянъ приходилось въ барщинныхъ имѣніяхъ на тягло отъ 7 1/2 до 10 десятинъ, такъ какъ изъ указаній Волынскаго и Татищева видно, что крестьяне пользовались то половиною, то двумя третями запашки {По свидѣтельству Болотова въ Каширскомъ уѣздѣ, Тульской губерніи, крестьянинъ, обыкновенно, пахалъ "столько десятинъ на помѣщика, сколько на себя". Въ Волоколамскомъ уѣздѣ Московской губерніи, въ имѣніи кн. Мещерскаго, работникъ получалъ за обработку одной господской десятины почти двѣ десятины пашни, а въ имѣніи кн. Шаховскаго гораздо болѣе -- слишкомъ по четыре десятины пашни.}. Балтинъ, защищая русскихъ крестьянъ отъ обвиненія въ праздности, взведеннаго на нихъ Леклеркомъ, говоритъ, что мужику приходится унавозить, вспахатьи посѣять "по крайней мѣрѣ три десятины, а въ иныхъ мѣстахъ, гдѣ довольно земли, до четырехъ и до пяти"; такъ какъ при трехпольномъ хозяйствѣ ежегодно обработывается два поля, то, слѣдовательно, въ каждомъ изъ нихъ приходилось воздѣлать отъ 1 1/2 до 2 1/2 десятинъ; если даже Балтинъ принимаетъ при этомъ во вниманіе и господскую запашку, мы получимъ все-таки 1--2 десятины въ полѣ, что совпадаетъ съ его указаніемъ, что при раздѣлахъ земли на пай приходится по 1--2 десятины въ каждомъ полѣ. Слѣдовательно, по его словамъ, на каждый пай приходилось отъ 3--6 десятинъ во всѣхъ поляхъ; онъ говоритъ, что большинство крестьянъ владѣло однимъ паемъ, но все-таки значительное число брало по два пая, т. е. по 6--12 десятинъ. Такимъ образомъ, на основаніи этого свидѣтельства, можно было бы принять, что въ среднемъ на тягло приходилось по 2 десятины въ каждомъ полѣ. Авторъ книги "Плугъ и Соха" (1806 г.) говоритъ: "у насъ, гдѣ обыкновенная пашня, въ хлѣбородныхъ и многоземельныхъ мѣстахъ полагается до 3 десятинъ въ полѣ.... на каждаго работника, считая одну на господина, а двѣ на себя". По словамъ Дурасова, помѣщики "буде земель достаточно, на каждое тягло полагаютъ отъ 2--3 десятинъ каждаго поля", т. е. 6--9 десятинъ пахатной земли во всѣхъ поляхъ.

Послѣ этихъ общихъ указаній, приведемъ нѣсколько отрывочныхъ свидѣтельствъ о дѣйствительномъ количествѣ земли въ помѣщичьихъ имѣніяхъ, которыя всѣ относятся къ малоземельнымъ мѣстностямъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ недостаточность надѣловъ крѣпостныхъ крестьянъ ясно видна изъ того, что, вообще, помѣщичьей земли было весьма мало относительно числа душъ, ихъ населяющихъ. Такъ, напримѣръ, въ тульской губерніи въ первые годы XIX в. всей помѣщичьей земли въ различныхъ уѣздахъ приходилось на одного крѣпостнаго крестьянина отъ 4 1/2--7 1/2 десятинъ, въ большинствѣ уѣздовъ 5--6 десятинъ. Понятно, что собственно крестьянской земли должно было быть еще менѣе {Дворяне крапивинскаго уѣзда (тульской провинціи) говорятъ въ наказѣ своему депутату въ коммиссіи Уложенія, что у многихъ помѣщиковъ на крестьянскій дворъ приходится менѣе десятины земли, а сѣнныхъ покосовъ и лѣсу многіе совсѣмъ не имѣютъ, и "отчего тѣ крестьяне, сказано въ наказѣ, живутъ въ самой бѣдности".}. Подробныя свѣдѣнія о всѣхъ имѣніяхъ мы имѣемъ относительно бѣлевскаго уѣзда. Изъ сочиненія Левшина видно, что здѣсь всей помѣщичьей земли приходилось на одного крѣпостнаго 6 1/2 десятинъ; если же взять изъ подробнаго описанія бѣлевскаго уѣзда только оброчныя вотчины, такъ какъ въ нихъ, обыкновенно, вся земля предоставлялась крестьянамъ, то мы увидимъ, что въ нихъ приходилось на душу отъ 1 1/4 -- 16 десятинъ, въ среднемъ по 4 десятины всей земли. У помѣщика Лунина въ разныхъ имѣніяхъ было крестьянской земли отъ 2--7 десятинъ на душу, а въ большинствѣ случаевъ по 5 десятинъ (кромѣ лѣса). Въ началѣ XIX в., въ имѣніи кн. Шаховскаго, въ волоколамскомъ уѣздѣ, московской губерніи, было выдѣлено крестьянамъ на каждую душу 4 десятины пашни, сѣнокосу и пастбища, а въ имѣніи кн. Мещерскаго по 6 десятинъ. Въ оброчномъ имѣніи гр. Разумовскаго, въ московскомъ уѣздѣ, гдѣ вся земля находилась въ пользованіи крестьянъ, приходилось на душу 3 1/2 дес. пашни, 1 1/2 дес. луговъ и выгону и слишкомъ 1 1/2 дес. лѣсныхъ угодій. Въ оброчномъ имѣніи гр. Головкиной, верейскаго уѣзда, крестьянамъ (5,269 д. м. п.) было выдѣлено всего 22,112 дес., т. е. по 4 слишкомъ десятины на душу, въ томъ числѣ 1,500 дес. пашни, 860 дес. садовъ (изъ которыхъ каждая приносила по 100--150 руб. доходу), 240 дес. пастбищъ, а остальное занималъ лѣсъ. Хлѣбопашество здѣсь было мало развито не только вслѣдствіе занятія крестьянъ садоводствомъ, но и потому, что почти все взрослое населеніе мужскаго пола занималось отхожими промыслами (2,000 душъ было отпущено но паспортамъ). Въ имѣніи лейбъ-медика Бека 1,500 душъ крестьянъ имѣли по три дес. пашни, но 1 дес. сѣнокосу и выгоновъ и по 4 дес. лѣсныхъ угодій, т. е. всего по 8 десятинъ.

Приведенные факты не даютъ намъ еще возможности сдѣлать вывода о среднемъ размѣрѣ крестьянскаго надѣла. Гораздо важнѣе этихъ отдѣльныхъ примѣровъ, къ тому же относящихся исключительно къ малоземельнымъ мѣстностямъ, то, что, по свидѣтельству Шторха и Елагина, въ чистооброчныхъ имѣніяхъ {Были еще такія, гдѣ, кромѣ оброка, помѣщикъ требовалъ и небольшой барщины.} помѣщики отдавали всю землю въ пользованіе крестьянамъ. Въ вотчинахъ Суворова крестьяне пользовались "всѣми угодьями, лѣсами, озерами, рѣками, покосами, кромѣ заказныхъ лѣсовъ, изъ которыхъ давался лѣсъ крестьянамъ на постройку, и то не иначе, какъ съ разрѣшенія самого генералиссимуса". Въ двухъ имѣніяхъ Суворова, находившихся въ боровичскомъ уѣздѣ новгородской губерніи, на 900 душъ было всѣхъ угодьевъ болѣе 30,000 дес., но преимуществу лѣсовъ, покосовъ и до 25 озеръ съ рыбными ловлями. Авторъ записки "о спокойствіи духа помѣщичьихъ сельскихъ подданныхъ" въ одномъ своемъ оброчномъ имѣніи отдалъ во владѣніе крестьянъ всѣ угодья. Въ оброчной вотчинѣ гр. Разумовскаго московскаго уѣзда также вся земля была роздана крестьянамъ {Изъ этого правила были, конечно, и нѣкоторыя исключенія, напримѣръ, въ имѣніи гр. Головкиной верейскаго уѣзда.}.-- Такой порядокъ существовалъ и предъ самой крестьянской реформой: редакціонныя коммиссіи сдѣлали выводъ, что въ малоземельныхъ оброчныхъ имѣніяхъ вся земля, а въ многоземельныхъ большая часть ея предоставлялась въ пользованіе крестьянъ; впрочемъ, мы видимъ, что и въ большихъ оброчныхъ имѣніяхъ нерѣдко вся земля была отдана крестьянамъ, чѣмъ и объясняются огромные надѣлы, существовавшіе въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ.

Для приблизительнаго опредѣленія величины наиболѣе обычныхъ крестьянскихъ надѣловъ, мы имѣемъ еще одно средство. Авторы различныхъ проектовъ по крестьянскому вопросу, въ Екатерининскую эпоху, высказывали свои мнѣнія о томъ, какимъ количествомъ земли слѣдовало бы надѣлить крѣпостныхъ при предлагаемомъ ими устройствѣ ихъ быта. Такъ какъ въ этихъ предложеніяхъ, разумѣется, отражалось современное положеніе крестьянъ, то они также могутъ послужить матеріаломъ для общаго вывода по занимающему насъ теперь вопросу. Депутатъ ямбургскаго дворянства, Вольфъ, въ проектѣ, представленномъ имъ въ коммиссію о разборѣ государственныхъ родовъ, предлагаетъ дать крестьянамъ за извѣстныя повинности по 3 дес. пахатной земли въ каждомъ полѣ на тягло, кромѣ луговъ, пастбищъ, усадебной и садовой земли. Депутатъ Титовъ, въ своемъ проектѣ, также предлагаетъ, чтобы каждое тягло обработывало по 3 дес. въ полѣ, слѣдовательно, всего 9 дес. Авторъ одного неизданнаго мнѣнія, составленнаго въ 1778--1780 гг. полагаетъ, что на тягло довольно по двѣ десятины въ полѣ пахатной земли и нѣкоторое количество сѣнокоса, а въ малоземельныхъ вотчинахъ, гдѣ не окажется по 2 дес. на душу, слѣдуетъ раздѣлить всю землю пополамъ между помѣщикомъ и крестьянами, или, по крайней мѣрѣ, давать на тягло не менѣе одной десятины. Авторъ "Размышленія о неудобствахъ въ Россіи дать свободу крестьянамъ" (1785 г.) говоритъ, что, при освобожденіи, слѣдовало бы надѣлить ихъ такимъ количествомъ земли на каждое тягло: пашня 6 дес. во всѣхъ поляхъ, 2 дес. луговъ, 2 дес. лѣсу и десятину на неудобныя мѣста, и того 11 дес., да еще сверхъ того на каждый дворъ по 1,600 кв. саж.; авторъ прибавляетъ: "меньше положить не можно", "я положилъ самую необходимость". Удодовъ считаетъ необходимымъ, при предлагаемомъ имъ устройствѣ крестьянъ, дать на каждаго взрослаго работника мужскаго пола всей земли -- усадебной, пашни, сѣнокосу, выгону и лѣсу по 10 дес. Само собою разумѣется, что помѣщики въ своихъ проектахъ не могли въ ущербъ себѣ предлагать слишкомъ большіе надѣлы для крестьянъ, и потому на большинство изъ предложенныхъ здѣсь данныхъ слѣдуетъ скорѣе смотрѣть какъ на крайній minimum земельнаго обезпеченія крестьянъ, въ дѣйствительности же, крестьяне, особенно въ оброчныхъ вотчинахъ, конечно, пользовались большимъ количествомъ земли.

Какой же, общій выводъ о количествѣ земли, находившейся въ распоряженіи крестьянъ, мы можемъ сдѣлать изъ всѣхъ приведенныхъ фактовъ? Не смотря на то, что въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ и отдѣльныхъ имѣніяхъ количество пахатной земли нисходило до одной десятины на тягло въ каждомъ полѣ, и даже менѣе, мы можемъ принять, что всего чаще давалось 2--3 дес. въ полѣ, т. е. 6--9 дес. пахатной земли во всѣхъ трехъ поляхъ. Примемъ 6 дес. для барщинныхъ и 9 для оброчныхъ вотчинъ. Прежде чѣмъ вычислять количество остальной земли, разсчитаемъ по скольку это придется не на тягло, а на душу.

Мы привели выше много указаній на то, что тягловыми работниками считались люди отъ 16--60 лѣтъ. По разсчету академика Буняковскаго, люди этого возраста составляютъ 56% общаго населенія мужскаго пола; слѣдовательно, на одно тягло приходится двѣ ревизскія души. Нѣкоторые писатели конца XVIII и начала XIX в. принимаютъ на тягло по двѣ съ половиною ревизскихъ души, но другіе авторы и нѣкоторые отдѣльные примѣры указываютъ на отношеніе 2:1. И то, и другое могло быть

Очерки изъ исторіи крѣпостнаго права. 129 справедливо для различныхъ мѣстностей, по крайней мѣрѣ, такъ было предъ крестьянскою реформою. Редакціонныя коммиссіи пришли къ такому убѣжденію: "чѣмъ рѣже населеніе или, что все равно, чѣмъ дешевле земля, тѣмъ тяголъ болѣе и обратно. Въ дешевыхъ мѣстахъ естественное отношеніе взрослыхъ работниковъ къ неработникамъ увеличивается установленіемъ полутягловыхъ работниковъ, которые состоятъ изъ подростковъ и стариковъ, получающихъ полутягловые надѣлы, такъ что число полныхъ тяголъ въ этихъ мѣстахъ составляетъ не менѣе половины числа душъ, т. е. на каждое тягло приходится по двѣ души. Чѣмъ дороже земля, тѣмъ отношеніе это увеличивается и доходитъ до трехъ душъ въ тяглѣ." Такимъ образомъ, въ нечерноземной полосѣ тягло состояло, обыкновенно, изъ двухъ душъ, иногда даже, нѣсколько менѣе и не превышало двухъ съ четвертью душъ, а въ черноземной колебалось отъ 2,35 до 3 душъ {Скребицкій. Крестьянское дѣло въ царствованіе императора Александра II, т. II, 1045, 1209.}.

Если принять на одно тягло для оброчныхъ имѣній двѣ ревизскія души, а для барщинныхъ 2 1/2, то мы получимъ среднюю величину пахатной земли въ барщинныхъ вотчинахъ по 2 1/2 дес. на душу, въ оброчныхъ -- по 4 1/2 дес. Что касается сѣнокоса, пастбищъ и лѣса, то авторъ "Размышленія о неудобствахъ дать въ Россіи свободу крестьянамъ" кладетъ на тягло по 2 дес. луговъ, 2 дес. лѣсу и 1 дес. неудобной земли, всего 5 дес. или 2 1/2 дес. на душу. Но онъ самъ оговаривается, что назначаетъ весьма малое количество; поэтому мы полагаемъ, что. ближе къ истинѣ утвержденіе Якоба, что "на всякую мужскую душу даютъ 2 дес. сѣнокосу и пастбищъ, и что почти вездѣ 3 дес. лѣсу полагается на одного крестьянина." Нѣкоторые факты, приведенные имъ относительно мѣстности весьма малоземельной, заставляютъ думать, что его утвержденіе должно быть справедливо. Принявъ его, мы найдемъ, что въ барщинныхъ имѣніяхъ на душу приходилось среднимъ числомъ 2 1/2 дес. пашни и 2 дес. покосу, кромѣ усадебной земли; лѣсъ въ такихъ имѣніяхъ или нарѣзали крестьянамъ отдѣльно, или они пользовались помѣщичьимъ лѣсомъ съ разрѣшенія господина. Считая въ барщинныхъ имѣніяхъ по 2 дес. лѣсу на душу, получимъ всего въ барщинныхъ имѣніяхъ по 6 1/2 дес. Въ оброчныхъ же вотчинахъ обычнымъ надѣломъ на душу будетъ 4 1/2 дес. пашни, 2 дес. сѣнокосу и 3 дес. лѣсу, т. е. съ пріусадебною землею 10 дес. {Съ этимъ можно сопоставить, что, по межевой инструкціи 1754 г., правительство, въ извѣстныхъ случаяхъ, отводило помѣщикамъ по 9--15 дес. на каждую ревизскую душу.}, а оброчныхъ имѣній было тогда въ Россіи болѣе, чѣмъ барщинныхъ. Нужно еще принять во вниманіе, что, по свидѣтельству Рычкова, большаго знатока сельскаго хозяйства, въ помѣщичьихъ имѣніяхъ, почти вездѣ десятина равнялась 3200 кв. саж., "а въ нѣкоторыхъ мѣстахъ и еще болѣе" {Труды вольн. Экой. Общ. ч. XVI, 21.}, слѣдовательно, тогдашнихъ 6 1/2 дес. въ барщинныхъ имѣніяхъ равняются 9 нынѣшнимъ дес., а 10 дес. въ оброчныхъ вотчинахъ равняются 13 1/2 дес. Такимъ образомъ, надѣлъ въ 12 дес. на душу можно принять за наиболѣе обыкновенный. Конечно, въ малоземельныхъ мѣстностяхъ крестьяне пользовались иногда меньшими надѣлами, но за то сплошь и рядомъ имѣли въ своемъ распоряженіи гораздо болѣе земли (ср. выше о вотчинахъ Суворова). Словомъ, надѣлъ въ 12 дес. на душу мы можемъ принять не какъ maximum, а какъ среднюю величину, такъ какъ даже въ половинѣ XIX в., когда населеніе Россіи возросло въ сравненіи съ Екатерининскою эпохою вдвое, въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ нечерноземной полосы крестьянскій надѣлъ превосходилъ это количество: такъ въ разныхъ уѣздахъ новгородской губерніи онъ колебался между 5 и 16, 7--18 десятинами на душу (двѣ послѣднія цифры относятся къ бѣлозерскому и тихвинскому уѣздамъ; въ кадниковскомъ уѣздѣ, вологодской губерніи, средній надѣлъ былъ 14 дес., въ чухломскомъ и солигаличскомъ 10 дес., а въ кологривскомъ 13 дес.; даже въ населенной тверской губерніи, въ нѣсколькихъ уѣздахъ крестьяне нѣкоторыхъ помѣщиковъ имѣли по 15--20 дес. на душу; въ холмскомъ уѣздѣ, псковской губерніи, средній надѣлъ равнялся 8 дес.; наконецъ, въ новоладожскомъ уѣздѣ, петербургской губерніи, въ пользованіи крестьянъ было но 12 дес. на душу.

Мы должны сказать еще нѣсколько словъ о томъ, какъ крѣпостные крестьяне пользовались лѣсомъ. Лѣсныя угодья въ барщинныхъ имѣніяхъ помѣщики, по большей части, оставляли подъ собственнымъ наблюденіемъ, не давая крестьянамъ права безконтрольнаго пользованія ими. Вотъ, напримѣръ, что говоритъ по этому поводу помѣщикъ Лунинъ въ наставленіи своему управляющему: "лѣсъ, принадлежащій мнѣ, который весьма необширенъ, долженъ быть особенно сберегаемъ въ цѣлости, и запретить, чтобы никто и ни подъ какимъ видомъ съ корня безъ точнаго вашего приказанія рубить не осмѣливался, а пользовался бы для дровъ валежникомъ съ бережливостію. Вамъ же, на случай требованія крестьянина какого дерева съ корня, по крайнемъ разсмотрѣніи его надобности, буде не болѣе трехъ бревенъ, то вырубить, по назначенію отъ васъ, позвольте, а о имѣющихъ нужду болѣе, донесть ко мнѣ съ объясненіемъ нужды и ожидать приказанія". Иногда помѣщикъ отводилъ крестьянамъ извѣстные участки лѣсу, которыми они могли пользоваться, не прося уже каждый разъ на то разрѣшенія, а остальной лѣсъ дѣлалъ заказнымъ. Въ оброчныхъ имѣніяхъ Суворова, крестьяне могли рубить строевой лѣсъ для своей надобности только съ разрѣшенія господина, а онъ такъ берегъ свои лѣса, что предпочиталъ давать денегъ на покупку бревенъ изъ чужихъ владѣній. Но, повидимому, гораздо чаще оброчные крестьяне весьма свободно пользовались помѣщичьимъ лѣсомъ, а иногда даже и продавали бревна. Такъ, въ угличскомъ уѣздѣ, ярославской губеріи, крестьяне гр. Шереметьева строили въ зимнее время до 20 барокъ и "кладовыхъ лодокъ" изъ помѣщичьяго лѣса, пригоняемаго изъ мологскаго уѣзда по Волгѣ, и продавали въ первые годы XIX вѣка каждую барку по 180, а лодку по 120 руб. Авторъ описанія солигаличскаго уѣзда, костромской губерніи, говоритъ: "главный казенныхъ крестьянъ промыселъ, когда владѣли они всѣми казенными лѣсами, состоялъ въ рубкѣ и гонкѣ по р. Костромѣ бревенъ и дровъ; нынѣ же нѣкоторые изъ нихъ нанимаютъ для сего дорогими цѣнами лѣса у помѣщиковъ. Помѣщичьи крестьяне, кои лѣсныя дачи имѣютъ, и понынѣ съ успѣхомъ симъ промысломъ пользуются". Одинъ англичанинъ, бывшій въ Россіи при Екатеринѣ, говоритъ: "каждому крестьянину дается участокъ земли для земледѣлія и значительное пространство лѣса въ общинное пользованіе".

Рыбными ловлями для своихъ потребностей крестьяне пользовались, повидимому, безпрепятственно; для ловли же въ большихъ количествахъ на продажу, вѣроятно, требовалось, по крайней мѣрѣ, въ барщинныхъ вотчинахъ, разрѣшеніе помѣщика. Въ проектѣ крестьянскихъ правъ, составленномъ въ коммиссіи о разборѣ родовъ государственныхъ жителей, объ этомъ сказано: "крѣпостные крестьяне могутъ ловить рыбу для прокормленія своего семейства въ рѣкахъ, но токмо недетками (sic), саками и бреднями, а сѣтями и неводами, и прочимъ безъ дозволенія своего помѣщика не могутъ". Помѣщики,-- стѣснявшіе крестьянъ въ пользованіи рыбными ловлями, безъ сомнѣнія, составляли исключеніе.

Недостаточное количество земли или черезполосное владѣніе съ сосѣдями заставляли помѣщиковъ прикупать земли къ своимъ вотчинамъ. Такъ помѣщикъ Лунинъ пріобрѣлъ въ 1796 г. въ московской губерніи 171 дес. земли преимущественно пахатной (за 1500 руб.), главнымъ образомъ, для того, чтобы увеличить количество крестьянской земли въ одномъ изъ своихъ имѣній. Онъ рѣшилъ три года пользоваться ею самъ, надѣясь въ случаѣ урожая возвратить продажею хлѣба почти всю истраченную сумму. По прошествіи этихъ трехъ лѣтъ, онъ велѣлъ отдать крестьянамъ часть купленной земли, такъ что вмѣстѣ съ ихъ прежними владѣніями крестьянской земли стало вдвое болѣе, чѣмъ помѣщичьей. По этому поводу помѣщикъ, въ своемъ приказѣ въ эту вотчину, писалъ, что крестьяне должны вновь даруемую имъ землю принять и "съ совершеннымъ порядкомъ и честностію, какъ сію, такъ прежде во владѣніи ихъ состоящую, между собою подѣлить и пользоваться съ рачительнымъ о ней стараніемъ". Суворовъ пріобрѣлъ имѣніе у сосѣдей, потому что чрезполосное владѣніе затрудняло хозяйство его крестьянъ {Ему пришлось еще поплатиться тремя тысячами рублей за то, что его крестьяне завладѣли и долго пользовались чужою землею.}.

Въ случаѣ недостатка пахатной земли расчищали лѣса, при чемъ помѣщикъ предоставлялъ иногда усмотрѣнію міра, гдѣ производить такую расчистку; такъ дѣлалъ и Суворовъ, не смотря на то, что вообще онъ очень берегъ лѣсъ. Между прочимъ, онъ писалъ управляющему своего боровичскаго имѣнія: "нынѣ повелите суки рубить (т. е. валить лѣсъ на лядины для пожоговъ и пашней) въ мѣстахъ, опредѣленныхъ по мірскому приговору, и прежде удовольствовать лядинами скудныхъ, а за симъ уже достаточныхъ, совѣстнымъ разсмотрѣніемъ при священникѣ. Ибо, въ случаѣ малѣйшаго налога отъ имущественныхъ крестьянъ надъ скудными, въ моемъ присутствіи послѣдуетъ строгое взысканіе за неприличность сію и недоносъ мнѣ носильныхъ крестьянъ".

Въ XIX в., въ малоземельныхъ мѣстностяхъ, помѣщики прибѣгали иногда къ такому средству: они обращали часть крестьянъ въ такъ называемыхъ, затяглыхъ, которые не получали земли и не отбывали повинности. Это дѣлалось тамъ, гдѣ земля цѣнилась дорого, такъ что, по свѣдѣніямъ редакціонныхъ коммиссій, обращеніе части крестьянъ въ затяглыхъ было очень распространено въ уѣздахъ липецкомъ, лебедянскомъ, данковскомъ, раненбургскомъ и многихъ другихъ. Этотъ способъ предлагалъ еще въ 1770 г. Болотовъ, жившій въ малоземельномъ каширскомъ уѣздѣ, тульской провинціи. Въ "Наказѣ для прикащика" онъ говоритъ: "какъ случается, что по малоземелію въ дачахъ и для самого господина очень мало земли останется, если крестьянъ всѣхъ удовольствовать надлежащимъ образомъ, то, въ такомъ случаѣ, другаго не остается, какъ только расположить тяглы, чтобы во всякомъ тяглѣ былъ человѣкъ затяглый или излишній, который бы, между тѣмъ, какъ прочіе работаютъ, ходилъ бы въ работы постороннія изъ найму и приносилъ бы домой для награжденія недостатковъ и на всѣ домашнія надобности деньги". По всей вѣроятности, эта система только начинала тогда входить въ употребленіе въ малоземельныхъ мѣстностяхъ.

Въ случаѣ недостаточности крестьянскихъ надѣловъ, кромѣ пріобрѣтенія земли покупкою отъ сосѣдей, было еще иное средство помочь горю: арендованіе земель, принадлежавшихъ казнѣ или другимъ помѣщикамъ. Мы указывали уже на то, что крѣпостные крестьяне нерѣдко цѣлою общиною арендовали казенную землю. На основаніи вѣдомости объ экономическихъ земляхъ въ московской провинціи (1772 г.), посмотримъ въ какихъ размѣрахъ и за какую плату арендовали землю въ этой мѣстности общины крѣпостныхъ крестьянъ. На короткіе сроки 18 деревенскихъ общинъ арендовало въ московской провинціи 739 дес.; размѣръ арендуемаго участка колебался отъ 3 до 371 дес., среднимъ же числомъ приходилось по 41 дес. на одну общину. Земля эта состояла изъ пашенъ и сѣнокосовъ; если среди арендуемаго участка находился лѣсъ, то его предписывалось беречь, и онъ не включался въ число десятинъ, взятыхъ въ аренду. Что касается арендной платы, то она колебалась отъ одной копѣйки за десятину до двухъ рублей, а въ среднемъ выводѣ равнялась 26 копѣйкамъ за десятину. Въ тѣхъ случаяхъ, когда земля сдана была очень дешево, въ вѣдомости, обыкновенно, прибавлялось, что это сдѣлано "по неявленію ко взятію охочихъ людей". Мы видѣли, что кромѣ этихъ временныхъ арендъ, нѣкоторыя общины издавна получали право владѣть тою или другою экономическою землею "безъ перекупки", или "въ вѣчное владѣніе изъ оброку"; такихъ общинъ было 12. Всѣ вмѣстѣ онѣ арендовали 333 дес., слѣдовательно, въ среднемъ по 28 дес.; но величина участковъ отдѣльныхъ общинъ была весьма различна (отъ 0,1 дес. до 119 дес.); арендная плата, которую онѣ вносили, была вообще менѣе той, которую платили общины, арендовавшія землю на небольшіе сроки, а именно, она колебалась отъ 1/2 коп. до 36 к. за десятину, а въ среднемъ равнялась 4 1/2 коп. Нужно замѣтить, что въ числѣ земли, отдаваемой въ вѣчное пользованіе, находилось и небольшое количество лѣсу, причемъ не было оговорено, что его слѣдуетъ беречь. Было упомянуто также, что одна крѣпостная община арендовала землю вмѣстѣ съ сосѣднимъ помѣщикомъ: за участокъ въ 355 дес. они платили "но неявленію ко взятію охочихъ людей" 36 руб., т. е. по 10 коп. съ дес. Пять артелей арендовали участки отъ 18 до 123 дес., всего 275 дес., въ среднемъ по 55 дес. (4 артели на короткіе сроки и одна "безъ перекупки"); арендная плата за десятину колебалась отъ 3 до 34 коп., а въ среднемъ равнялась 16 коп. Кромѣ крѣпостныхъ общинъ и артелей, брали въ аренду экономическія земли и отдѣльные крестьяне, и дворовые, а именно, краткосрочныхъ арендаторовъ было изъ крестьянъ 41 чел., дворовыхъ 4, а получившихъ участки въ вѣчную аренду -- 6 чел. Въ краткосрочное пользованіе было взято всѣми крестьянами и дворовыми 1,141 дес.; величина арендныхъ участковъ колебалась отъ 1/4 до 316 дес., въ среднемъ же равнялась 28 дес. Арендная плата была вообще выше вносимой крѣпостными общинами и колебалась между 5 к. и 3 руб. 32 коп. за десятину (послѣдняя цифра относится къ московскому уѣзду) и въ одномъ случаѣ дошла даже до 8 руб. (въ волоколамскомъ уѣздѣ за одну десятину пашни и 3 десят. лѣсу взималось 3 руб.); въ среднемъ же равнялось 47 коп. за дес. Что касается вѣчныхъ арендъ, то изъ шести крестьянъ, владѣвшихъ ими, четыре, (т. е. ихъ предки) получили аренду еще въ XVII в. Всего въ такомъ безсрочномъ пользованіи находилось 70 дес.; величина отдѣльныхъ участковъ -- отъ 2 1/2 до 18, въ среднемъ 11 1/2 дес.; арендная плата 1--20 коп. за дес., въ среднемъ 6 коп.

Всего у крѣпостныхъ общинъ, артелей и отдѣльныхъ лицъ было въ арендѣ, во всей московской провинціи, 2558 дес.; арендная плата въ среднемъ выводѣ равнялась 31 коп. за дес.

Помѣщики дозволяли своимъ крѣпостнымъ арендовать землю, принадлежащую казнѣ или другимъ частнымъ владѣльцамъ; что же касается земли, полученной въ пользованіе отъ помѣщика, то отдавать ее въ наемъ въ однѣхъ вотчинахъ было вовсе запрещено, въ другихъ же на это каждый разъ требовалось разрѣшеніе господина или уполномоченнаго имъ лица. Помѣщикъ Лунинъ въ приказѣ "домовому правленію" одной изъ своихъ вотчинъ писалъ: "Землю, каждому на часть доставшемуся въ наемъ, а паче еще въ стороннія руки, отдавать строго запрещаю, и противъ всего вообще поступать не осмѣливаться". В. Г. Орловъ въ уложеніи, составленномъ имъ для своихъ вотчинъ, говоритъ: "крестьянамъ изъ угодій своихъ какъ-то: пахатной земли, луговъ и огородной земли въ наемъ, безъ позволенія бурмистра, отнюдь не отдавать; бурмистру позволять въ такомъ только случаѣ, буде желающій отдать имѣетъ въ томъ необходимую нужду".

Мы указывали выше на то, что въ нѣкоторыхъ имѣніяхъ крестьяне страдали отъ крайняго малоземелія. Заботливые помѣщики помогали этому горю пріобрѣтеніемъ сосѣднихъ имѣній, или сами крестьяне арендовали казенныя или частныя земли; но были и такіе владѣльцы, которые находили для себя выгоднымъ совершенно разорвать связь между крестьяниномъ и землею, какъ это видно изъ свидѣтельствъ Рычкова и Радищева. Не только Екатерина II не приняла никакихъ мѣръ противъ такихъ вопіющихъ злоупотребленій, но даже, до появленія перваго изданія свода законовъ, не было постановленія, обязывающаго помѣщика давать крестьянину надѣлъ, достаточный для его прокормленія. Иногда помѣщики отнимали у крестьянъ не всю землю, а только часть ея, такъ, напримѣръ, крѣпостные генерала Леонтьева жаловались императрицѣ, что помѣщикъ отнялъ у нихъ въ разныхъ деревняхъ 40 дес. хорошей пахатной земли, которую они называютъ "своею собственною" и 150 д. сѣнныхъ покосовъ. Но вообще обезземеливаніе крестьянъ было тогда въ Великороссіи очень рѣдкимъ явленіемъ, точно также какъ и въ половинѣ XIX в., передъ самою крестьянскою реформою. Редакціонныя коммиссіи замѣтили, что отобраніе земель у крѣпостныхъ въ великорусскихъ губерніяхъ составляло рѣдкое исключеніе; въ большей части случаевъ, это дѣлалось при переводѣ оброчныхъ крестьянъ на барщину для образованія господской запашки; но и тогда крестьянскій надѣлъ не уничтожался, а только подвергался уменьшенію; были, однако, хотя и весьма рѣдкіе, случаи, что крестьянъ обращали въ безземельныхъ, предоставляя имъ однѣ только усадьбы, и тогда прокармливали ихъ, такъ называемою, мѣсячиною. Напротивъ того, въ малороссійскихъ губерніяхъ обезземеливаніе крестьянъ производилось, по свѣдѣніямъ редакціонныхъ коммиссій, въ весьма большихъ размѣрахъ. Такія хищническія стремленія малороссійское дворянство обнаруживало издавна. Еще въ концѣ XVII в. Мазепа, въ особомъ универсалѣ, грозилъ владѣльцамъ наказаніемъ за отнятіе земель у крестьянъ; однако это не дѣйствовало, и въ челобитныхъ крестьянъ первой половины XVIII в. мы встрѣчаемъ не мало жалобъ на отобраніе у нихъ той или другой земли, издавна имъ принадлежащей. Нѣкоторые владѣльцы возвели даже въ систему, чрезмѣрное повышеніе повинностей съ тѣмъ, чтобы выжить крестьянъ старожильцевъ и замѣнить ихъ другими, до тѣхъ поръ неимѣвшими осѣдлости и переходившими съ мѣста на мѣсто, такъ какъ такіе безземельные были сговорчивѣе въ исполненіи тяжелыхъ повинностей.

И такъ мы пришли относительно количества земли у крѣпостныхъ крестьянъ въ Великороссіи къ такому выводу, что наиболѣе обычнымъ надѣломъ въ то время можно считать 12 дес. на душу и, что если въ барщинныхъ имѣніяхъ, лежавшихъ преимущественно въ черноземной полосѣ центральной Россіи, надѣлъ этотъ мѣстами значительно уменьшался, то за то въ нечерноземныхъ губерніяхъ, а также въ малонаселенномъ заволжскомъ краю, онъ долженъ былъ быть гораздо выше. Если остановиться на средней цифрѣ -- 12 дес. и принять, что въ настоящее время средній душевой въ Великороссіи надѣлъ равняется 3 1/2 дес. на душу {Янсонъ. Опытъ статистическаго изслѣдованія о крестьянскихъ надѣлахъ. Спб. 1877 г., стр. 14 и 45.}, то мы придемъ къ выводу, что бывшіе крѣпостные крестьяне (не говоря уже о получившихъ даровой надѣлъ) имѣютъ, въ настоящее время, въ три съ половиною раза менѣе земли, чѣмъ 100 лѣтъ тому назадъ. Изъ этого видно, насколько справедливы заявленія тѣхъ современныхъ публицистовъ, которые утверждаютъ, что крестьяне пользуются достаточнымъ количествомъ земли, и что нѣтъ никакой надобности въ увеличеніи ихъ надѣловъ.


В. И. Семевскій.


(Продолженіе слѣдуетъ).


"Русская Мысль", кн.V, 1880