Серов Валентин Александрович
Художественные учреждения и общества

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ

2

   

Художественные учреждения и общества

Академия художеств

   ...А. А. Ростиславов14 предложил собранию <Общества архитекторов-художников> обратиться в Академию художеств с просьбой отслужить панихиду по покойном художнике. Если Академия почему-либо откажет в этом, то совершить панихиду по инициативе общества15.

Похороны В А. Серова (по телефону из Москвы).--
"Речь", 1911, 25 ноября, No 324.

   
   ...В столовой Академии художеств состоялось многолюдное собрание членов кассы взаимопомощи учащихся Высшего художественного училища. Обсуждался вопрос об увековечении памяти В. А. Серова. Внесены следующие предложения: выставить в помещении столовой Академии художеств бюст или портрет В<алентина> А<лександровича>; просить общество имени А. И. Куинджи учредить в память Серова фонд для выдачи стипендий нуждающимся учащимся; просить Академию художеств устроить торжественное собрание, посвященное памяти покойного художника и т. д. Собрание избрало комиссию для разработки всех сделанных предложений16.

Художественные вести. В Академии художеств.-- "Речь".
1911, 2 декабря, No 331.

   
   24 ноября в годовой день кончины В. А. Серова в церкви Академии художеств в два часа дня по покойном художнике была отслужена панихида, во время которой пел солист его величества Ф. И. Шаляпин. Храм был нолон молящихся, среди которых находились все профессора Академии, художники и студенты с ректором Л. Н. Бенуа во главе17.

Хроника. Разные известия.-- "Новое время",
1912, 25 ноября. No 13186.

   

Из письма П. П. Вейнера18 к В. П. Лобойкову от 22 сентябре 1913 г.:

   ...я лично враг выставок в залах Академии, но раз принцип нарушается постоянно, а выставочное здание уже стало вопросом ближайшего будущего, я нахожу, что именно в случае Серова не должно быть такого исключительного ригоризма. С другой стороны, Серов являлся такой -- можно сказать, бесспорной, исключительной величиной, какой мы, увы, не скоро дождемся, и устройство его посмертной выставки вне стен Академии не будет ли объяснено каким-то недоброжелательным сторонени-ем ее от его памяти и славы (тем более, что домашние дела публике неизвестны или забыты)? Такое толкование мне представляется столь же несправедливым, сколь нежелательным. Поэтому я уговорил устроителей выставки Серова (Грабаря, Бенуа, из тех, кто мне известен) подождать еще несколько дней и не связывать себя с частным помещением, намекнув им, что не исключена возможность пересмотра данногд им отказа19, и что я ее выясню на этой неделе. Поэтому обращаюсь к вам,-- исходя из соображения о нежелательности для Академии устраняться от участия в чествовании памяти крупнейшей звезды современной нашей живописи,-- с просьбою: если вы разделяете мой взгляд, не признаете ли удобным доложить об этом е. и. в. великой княгине Марии Павловне20 и, испросив ее указаний, мие телеграфировать ответ21.

Не издано; ЦГИАЛ СССР.

   

Московское общество любителей художеств

   ...Было много речей.
   Коровин сказал, что в Серове художники утратили честного и непреклонного защитника их достоинств.
   Репин произнес страстную, бурную речь, полную любви и восхищения, которую закончил так: "Серов сказал бы: "Хм, хм", и в этих "хм", "хм" было бы больше смысла, чем во всех сказанных мною словах".
   Приехал Шаляпин. В публике начался все более и более усилившийся гул, всем хотелось увидеть Шаляпина. Последние слова Репина слушали уже плохо.
   После Репина вышел Шаляпин. Речь свою он начал словами: "Серов был великий молчальник, кратки были его слова и длин-н-н-о было его молчание..."22

О. Серова, стр. 63.

   

Общество преподавателей графических искусств в Москве23

   Новый зал боковой пристройки Политехнического музея, к 8-м.и часам вечера, наполнился приглашенными гостями и членами 0<бщест>ва, с их семьями24. В числе присутствовавших было много художников и любителей искусств -- московских коллекционеров. Тут были академики: М. В. Нестеров, А. М. Васнецов, А. Е. Архипов, С. Д. Милорадович, хранитель Оружейной палаты камергер Ю. В. Арсеньев, К. Н. Козырев, С. К. Говоров и мн<огие> другие. Почетным председателем собрания был избран друг покойного В. А. Серова и бывший сослуживец по Училищу живописи, А. М. Васнецов.

Серовский вечер.-- "Известия Общества преподавателей
графических искусств в Москве", 1911, No 10, стр. 464.

   

Общество "Свободная эстетика"

   ...Собрание, назначенное на 24 ноября 1911 года, было отменено по случаю кончины действительного члена Общества В. А. Серова. 1 декабря 1911 года состоялось закрытое собрание, посвященное памяти Серова. Собрание открыл И. И. Трояновский, пригласивший почтить память покойного вставанием. В. Я. Брюсов прочел свою статью (помещена в No 12 "Русской мысли" за 1911 г.). Несколько музыкальных произведений исполнили К. Н. Игумнов и М. С. Неменова-Лунц.

Отчет Комитета общества "Свободная эстетика"
за 1911--1912 гг.; отдел рукописей Л Б.

   

Товарищество южно-русских художников

   По инициативе Товарищества южно-русских художников сегодня, в 12 час. дня, будет отслужена панихида в соборе по усопшем в Москве художнике В. А. Серове, бывшем участнике южно-русских выставок...

"Одесские новости", 1911, 27 ноября, No 8582.

   

Периодическая печать

   Академик живописи Валентин Александрович Серов скончался 22-го ноября, в 9 час. утра. Панихиды в 2 час. дня и в 8 час. вечера. Вынос тела в церковь Крестовоздвиженского женского монастыря, на Воздвиженке, 24 ноября, в 9 час. 30 мин. утра. Начало литургий в 10 час. утра. Погребение на кладбище Донского монастыря.

"Русское слово", 1911, 23 ноября, No 269.
"Русские ведомости", 1911, 23 ноября, No 269.

   
   Двухэтажный домик старомосковского типа, каких все меньше и меньше остается в Белокаменной.
   Ход со двора во второй этаж по деревянной лестнице, окрашенной охрой. Маленькая передняя и скромный зал с холщевыми занавесками. В зале, в дубовом гробу, тело Валентина Александровича Серова, человека, который так много мог бы еще сделать для родного искусства. Выражение лица усопшего такое, как будто он принял какое-то важное решение и обдумывает последний шаг.
   По стенам комнаты около десятка венков,-- все от частных лиц, друзей и товарищей. Один только большой лавровый -- от "Союза русских художников".
   Семья покойного потрясена нежданной катастрофой, и всем распорядком ведает ближайший друг его И. С. Остроухов.
   Он сообщает, что В<алентин> А<лександрович> страдал перед смертью всего двадцать минут и не успел сознать своего положения. Вызванный врач И. И. Трояновский застал его труп еще теплым.
   В восемь часов является духовенство, и начинается панихида. Народа присутствует сравнительно немного -- только люди, близко соприкасавшиеся с покойным при жизни.
   Художники Переплетчиков, Ульянов, Остроухов, Мешков25, президиум Школы живописи, в лице кн. Львова и Гиацинтова, С. И. Мамонтов и человек двадцать учеников,-- вот и все известные публике лица.
   Интимно и трогательно проходит панихида, многие женщины плачут теплыми, искренними слезами.
   Чувствуется крупная, незаменимая потеря.

Кончина В. А. Серова. У гроба.-- "Русское слово", 1911,
23 ноября, No 269.

   
   Вчера на панихиде у гроба В. А. Серова перебывало много представителей художественно-артистического мира. В числе присутствовавших были художники Досекин, Остроухов, Ульянов, Милиоти, Пастернак, Милорадович, Первухин, Переплетчиков, Бакшеев, Ефимов и много других, г.г. Эрлих, Мейчик26 и Могилевский, проф. Игумнов, артист Художественного театра г. Москвин, ученики Училища живописи и др.
   На гроб возложены венки: от московского городского общественного управления, от императорской Академии художеств, от Музея имени императора Александра III, от попечительного Совета Третьяковской галереи, от Союза русских художников, от товарищества передвижников, от московского архитектурного общества, от общества Свободной эстетики, от М. Н. Ермоловой -- "вечная память славному художнику", от г.г. Шаляпиных, от артистов императорской оперы, от художника Пастернака, от Леонида Андреева, от Лилиной27 и Станиславского, от Художественного театра, от литературно-художественного кружка, от "Мира искусства", от "Русских Ведомостей", от Кусевицких, от Остроухо-вых, от Лемерсье -- "великому русской живописи", от Мануйловых28, от
   Боткиных, от учеников художественного училища Рерберга, от семьи С. Третьякова, от Ф. О. Шехтеля29 и много других.
   Сегодня на похороны ожидаются депутации из Петербурга.
   -- Музей императора Александра III поручил по телеграфу попечителю Третьяковской галереи И. С. Остроухову возложить венок на гроб В. А. Серова.
   -- Кружок -- имени Куинджи в Петербурге в экстренном заседании 23-го ноября также постановил возложить на гроб скончавшегося художника венок.

Памяти В. А. Серова. У гроба В. А. Серова.--
"Русское слово", 1911, 24 ноября, No 270.

   
   ...Венков было так много, что ими заполнили четыре колесницы. Тут были венки: из белых лилий -- "Горячо любимому другу, незабвенному В. А. Серову -- от глубоко потрясенного Шаляпина" <...> "от В. Ни-жинского" <...> "от М. Н. Ермоловой -- вечная память художнику" <...>

Похороны В. А. Серова. --
"Раннее утро", 1911, 25 ноября, No 271.

   
   Две наиболее крупные кинематографические фирмы Москвы получили разрешение на снимки с похоронной процессии В. А. Серова30.

К кончине Серова.-- "Вечерняя газета", М.,
1911, 23 ноября, No 91.

   
   ...Серов был кумиром молодежи. Многие клялись его именем. Широкий "серовский мазок" был в моде и плодил подражателей. Подражатели с места в карьер начинали мазать и "притворялись" Серовыми. Но Серов подошел к своему мазку путем громадной закулисной работы. Он мучительно искал, добивался, переписывал, уничтожал, писал вновь. Его портреты сопровождались десятками сеансов. Он не искал легкого и "удобного" успеха. Он не хотел быть "приятным". Живопись была ему дороже светских законов <...>
   Вообще это была самобытная, глубокая натура. Он жил и умер артистом-богемцем. Прямо из дворца, после сеанса, он отправлялся куда-нибудь в демократический кабачок сидеть с товарищами за кружкой пива. С ним, как с самым модным портретистом, носились. Его баловали, и -- будь он другой человек -- он мог бы лопатами загребать золото.
   В Петербурге он бывал залетным гостем. Он сжился с Москвою и вне Москвы был "немыслим" <...>
   Человек не боевой, с мягкой волей, Серов поддавался чужому влиянию. Это чужое влияние заставило его порвать с передвижниками и перейти в лагерь, с которым, говоря по правде, у него не было общих точек. Ученик и продолжатель Репина, в несколько иных тонах, рьяный фанатик рисунка и формы, что мог он иметь общего с малограмотными карьеристами, не желающими и не умеющими работать?.. Что?..
   Поэтому особенно мучительно и больно, что такой тонкий и благородный реалист, как Серов, в угоду своим смутителям и разным сиятельным дегенератам, делал судорожные гримасы в роде пресловутого портрета Иды Рубинштейн. Но эти гримасы забудутся, а портреты государя императора, Лескова, княгини Юсуповой, г-жи Гиршман -- останутся навсегда ценным вкладом в русскую школу <...>
   Серов ушел как раз в момент знаменательной грани <...> Декаден-ство гибнет, находится при последнем издыхании. Старые, вечно юные идеалы художества заметно с каждым днем торжествуют все победней и победней! Гипноз спадает, рассеивается. Шарлатанам никто не верит <...>
   Кто знает, быть может, Серов очнулся бы от временного гипноза и развернулся бы в такую мощь, которая захватила бы всех!..
   Теперь у его свежей могилы должно быть особенно стыдно тем, кто в угоду партийным страстишкам святотатственно калечил этот крупный и прекрасный талант...
   Он, как солнце, должен был всем светить одинаково, а не горсточке вырожденцев, высокомерно считающих себя избранниками Аполлона...

Н. Брешко-Брешковский. Валентин Серов. --
"Биржевые ведомости", 1911, 24 ноября, No 12650.

   
   Умер Серов. Я мало знал его. Ах, и теперь мы мало знаем наших великих художников... Мы больше знаем Гогенов, Ван-Гогов и Матиссов. Им посвящают целые журналы, им устраивают выставки, их рекламируют, их заставляют расписывать стены домов.
   Пусть наши художники (как Серов) имеют действительный, художественный, культурный успех за границей, а не только успех у оригинальничающих меценатов (как Матисс у нас),-- что в том?
   Наша гордость не Серовы, не Коровины, не Рерихи, не Баксты,-- Матиссы -- наша гордость.
   Умер Серов... К чему горькие, быть может, несправедливые слова?.. Его ценили, насколько нужно. Он не умер в доме умалишенных, как Врубель...
   Но потомки -- верные судьи... И, поверьте, они оценят тех прекрасных и скромных художников, мимо которых мы проходим порой почти равнодушно, ослепленные дешевым сверканьем базарных красок...
   Когда наше время будет в прошлом, когда станет оно далеким и мечтательным в глазах потомков,-- тогда воскреснут такие художники, как Серов...
   Искусство жизненно -- современностью. А -- разве Серов в своих портретах не певец современности? И в частности, не певец самого прекрасного и тонкого, в современном -- его женщины? От балерины Павловой до чудесного рисунка-портрета г-жи Грюнберг на последней выставке "Мира искусства"...
   И как теперь головки Левицкого и Боровиковского невольно говорят об их творцах, невольно заставляют любить затерявшихся во тьме прошлого художников, любить благодарной, признательной любовью,-- так заставят полюбить и Серова его портреты.

Евгений К<урлов>. О Серове.-- "Вечерняя газета".
1911. 23 ноября, No 91.

   
   ...Он владел секретом -- того, что является наиболее притягательным в художнике-портретисте. Человеческое лицо не было для него лишь сочетанием линий. Он обладал удивительной способностью уловить в лице отражение внутреннего мира человека, самых сокровенных глубин души его и с большим мастерством передавал это в своих картинах, оживляя полотно и заставляя краски служить проводниками наблюдательности и таланта художника. Реализм Серова сочетался в нем с особой, ему лишь свойственной искренностью, которая (всегда чувствуется в его произведениях <...>

В. А. Серов. (Некролог).-- "Всеобщая газета",
1911, 23 ноября, No 791.

   
   ...Год за годом, казалось, что творчеству Серова нет пределов. Появлявшиеся на выставках работы художника представляли собой неистощимый запас таланта, и по искренности и непринужденности разрешаемых Серовым живописных задач все его творчество является исключительным по ценности.
   Враг всякой тенденции, Серов удивительно чувствовал жизнь родной страны и во всех своих произведениях, без малейшей предвзятости, с чувством тонкого психолога, поразительно сильно и ясно передавал свои душевные настроения <...>
   Неожиданная смерть Серова прямо-таки невознаградимая потеря для русского искусства. Трудно даже сейчас представить, кто займет у нас теперь место покойного художника. Ощущается щемящее чувство сиротливости.

Филограф <И. Е. Евсеев>. В. А. Серов. --
"Голос Москвы", 1911, 23 ноября. No 269.

   
   ...Поколение 60 годов похоронило "чистое искусство", поколение 90 годов вновь возвело его на трон.
   В. А. Серов был одним из пионеров новой живописи. Он был одним из тех, которые вели от "передвижничества" к "Миру искусства". Он сам, когда-то член товарищества, потом сделался душою Дягилевского органа. Далекий от крайних модернистов, он был еще дальше от шестидесятников. Он смотрел на жизнь глазам" не публициста, а художника, ища в окружающей действительности материал не для критики и проповеди, а лишь для живописания. Не придавая особого значения сюжету, он заботился лишь о форме и технике. Не "что", а "как" -- была его программа <...>

В. Фриче. В мире искусства. (В. М. Максимов и В. А. Серов). --
"Живое слово", 1911, 28 ноября, No 39.

   
   В полном разгаре его известности, во всеоружии сил и таланта Серов был отнят у искусства. На всем бегу внезапно остановилась полная, плодотворная жизнь. Чем неожиданнее горе, тем оно острее, и смерть этого лучшего из современных русских художников больно отозвалась в художественном мире.
   Вся жизнь Серова была посвящена искусству, только искусству <...> несмотря на разнородность и подчас случайность обстановки воспитания, Серов прошел последовательную и строгую школу. Ей он в значительной мере обязан своему удивительному желанию и умению работать сознательно, добиваясь заранее намеченной цели <...>
   Серов на всем протяжении своей художественной деятельности был реалистом в лучшем значении этого слова. Он изучал природу пытливо и передавал ее с ясной убежденностью, твердо, уверенно. Его портреты, его пейзажи, быт поражают простотой передачи и глубоким проникновением в психологию оригинала. Его интуитивное познавание было точно и определенно, как знание, и в смысле характерной выразительности портретов, в смысле передачи индивидуальности данного лица (явления)
   Серов имел лишь немногих себе равных среди крупнейших современных художников.
   Он был известен больше как портретист, быть может, в силу обстоятельств он больше и работал над портретом. Но его жанр стоит на совершенно равной с портретами высоте техники и понимания. Этюды русской природы, его пейзажи, лошади чаруют великолепной передачей движения, бесконечной жизненностью передачи <...>
   Не время и не место заняться разбором всех произведений Серова. Время итогов впереди.
   Отметим характерную особенность дарования Серова: он был равно приемлем почти для всех направлений искусства, равно ценим художниками и публикой. Отсюда его Широкая и заслуженная популярность.
   Этой приемлемостью он, шедший всегда одним путем, черпавший указания только в природе и в своем сознании, обязан искренности, непосредственной простоте своего таланта.
   Серов был великолепным рисовальщиком. Во всех даже незначительных его работах его рисунок тверд, уверен, точен, бесподобен, когда схватывает мимолетные движения, общий контур.
   Как колорист он весьма индивидуален. Его палитра не блещет богатством и роскошью красок. "Серовский" тон-г тон с неподражаемым серым оттенком,-- -- художественный термин современности. Но в красках Серов, как и в рисунке, умел передавать настроение, передать характерность.

Б. Шуйский <Б. П. Лопатин>. Памяти В. А. Серова, --
"Зеркало", 1911, No 48, стр. 2--4.

   
   ...Среди русских интеллигентных людей, вероятно, найдутся такие, которые еще никогда не переживали минуты той гордой радости, которую дает созерцание благородных, величественных портретов, созданных кистью Серова,-- скудна и непритязательна русская действительность и много ли в ней отводится места для радостей искусства? Но зато можно с уверенностью сказать, что из тех, кому было суждено соприкоснуться сердцем своим с творчеством Серова, никто не прошел и не пройдет мимо него. Ибо при всей замкнутости, аристократизме своих настроений, Серов всегда говорит просто, четко и серьезно, т. е. так, что, видя его, нельзя не понять, а поняв, нельзя не почувствовать красоту и восторг.
   Сейчас, когда грудная жаба задушила нестареющее сердце художника, его имя многоголосым эхом пройдет по всей унылой шири нашей родины, И, как всегда, смерть сделает то, что было не по силам жизни и творчеству,-- те пласты общества, которым было знакомо имя Серова только понаслышке, увидят и узнают самого художника. Может быть только в этой новой атмосфере жизнь предстанет во весь свой рост, и русское общество острее почувствует боль от утраты 22-го ноября <...>
   И как всегда, когда уходит из жизни человек большой ценности, думая о Серове, незаметно начинаешь думать о том, поистине, роковом начале, которое вносит родина в судьбы своих достойнейших детей.
   Мы еще не знаем, как много дал России Серов, но нам уже известно, как мало радости дала ему русская действительность, как безжалостно и грубо, с жестокостью дикаря, она комкала и Мяла великое дарование. И если, несмотря на все это, ей не удалось потушить божественный огонь, то прежде всего потому, что судьба благословила В<алентина> А<лександровича> не только крупным талантом, но и достоинством гораздо менее ценным, но и столь же редким: упорным трудолюбием. Он любил в шутку называть себя немцем, и действительно, та уверенность, с которой он шел к намеченной цели, та неуязвимость для. внешних ударов, которую он проявлял на каждом шагу -- черты не славянского темперамента.
   Она и спасла его от той специфически русской болезни воли, которая, сочетаясь со специфическими русскими внешними условиями, погубила не один русский талант.
   Вторым счастливым фактором, на этот раз уже чисто случайным, сохранившим Серова, является его встреча с И. Репиным <...> И встреча с ним сыграла важную роль в жизни В<алентина> А<лександровича>.
   В лице Репина он нашел впоследствии не только выдающегося учителя, но и верного друга, который помогал ему отбиваться от роя внешних сюрпризов, поднесенных ему жизнью.
   А этих сюрпризов было не мало <...>
   Но, конечно, уклониться от столкновения с казенщиной было невозможно, бежать от нее некуда <...>
   Но власть казенной России не ограничивается только ее официальными представителями. Психологией казенщины отравлено и русское общество. Как в такой атмосфере дышится художнику? <...>
   Среди друзей Серова высказываются предположения, что столкновение с Гершельманом и последовавший затем уход из совета училища живописи роковым образом повлияли на его здоровье. Может быть это и преувеличение,-- от таких неприятностей не умирают,-- но уже одно несомненно; что они не дают жить. Если же Серов до последнего издыхания своего жил, творил и совершенствовал данный ему небом талант, значит в нем был великий источник душевной энергии,
   И дорогой ценой платил он за эту победу. Последнее время он все больше замыкался, избегал общества, обволакивался какой-то угрюмостью. Только в кружке самых близких друзей своих возвращалась к нему жизнерадостность.
   Как художник-портретист, Серов мало имел возможности говорить об общественных своих настроениях. Но <...> он глубоко и чутко тосковал вместе с родиной.

П. Ш. <П. А. Виленский>. В. А. Серов.--
"Киевская мысль"" 1911, 25 ноября, No 326.

   
   22 ноября с. г. в Москве неожиданно скончался знаменитый русский художник, слава и гордость нашего искусства -- Валентин Александрович Серов.
   Эта смерть поразила всех, кто хоть сколько-нибудь интересуется искусством. Артистические, художественные, музыкальные круги Москвы единодушно откликнулись на это событие глубокою скорбью, а вслед за ними и вся мыслящая и чувствующая Россия.
   Оценить надлежащим образом эту утрату пока еще нет должного мерила. В. А. Серов был настолько крупный художник, что на него следует смотреть только с некоторого расстояния. То, что было им сделано для русского искусства, равно как и вся его своеобразная личность еще не дождались полной, всесторонней оценки. Но то, что мы уже знаем и что уже оценено нами, заставляет нас сказать, что в Серове мы потеряли громадный талант, далеко еще не сказавший своего последнего слова и" быть может, еще только начавший высказываться.
   Рано умирают русские талантливые люди. Умирают подкошенные смертью на полпути, с застывшими на устах словами, полными красоты и значения. Умирают в расцвете сил и таланта, точно какая-то дань безжалостной судьбе <...>
   Всего сильнее Серов был в портрете. Каким-то чудесным прозрением он проникал в потаенное естество изображаемого им человека и схватывал его душу. С первого взгляда он умел определить в изображаемом им лице его духовную сущность. Серов был художником человеческого "я". Серовскне портреты производят впечатление какого-го волшебного разоблачения человеческой души и перенесения ее на полотно. Он изумительно подмечал личность в ее характернейших, хотя и неуловимых для другого художника, чертах. Личность, "я", субъект -- были для Серова все. Они поглощают в себе содержание даже в его картинах. Так, например, в его знаменитом "Петре I" все поглощается великолепной фигурой разгневанного царя, быстро идущего впереди своих сотрудников, навстречу ветру, на берег Невы, на верфь, к кораблям. Обстановка, пейзаж, остальные действующие лица *-- все затмевается центральной фигурой Петра, и зритель чувствует, что перед ним, в сущности, не что иное, как прекрасный портрет Петра Великого, в котором личность Преобразователя представляется сразу во весь свой духовный рост и со всеми своими типичными чертами.
   Внешняя манера письма у Серова была в коренном противоречии с тем, как он писал в действительности. Широкий мазок, размашистость, кажущаяся недоделанность рисунка говорили о небрежности и торопливости письма. На самом же деле редко кто из художников писал так долго и с такими мучительными поисками красоты и истины. По медлительности работы и по стремлению ставить себе трудные художественные задачи, для разрешения которых требовался тяжелый и упорный труд, Серова справедливо сравнивают с великими мастерами прежних веков. Он нередко переделывал всю работу с самого начала, будучи недоволен какими-нибудь, одному ему только заметными и понятными, чертами. Это было "святое недовольство самим собой" -- признак настоящего, божьего таланта.
   Для тех, кто понимает настоящее искусство, кто умеет вглядываться в его глубины,-- для того серовские мазки и серовская размашистость говорят несравненно более, чем "законченность" и аккуратность иных художников. Эта своеобразная манера письма была для Серова одним из проявлений его внутренней свободы, его правдивости и нежелания подчиняться какому бы то ни было трафарету. Духовно свободный человек, <не терпевший никаких компромиссов, уходивший оттуда, где его, как ему казалось, могли опутать цепи условности, он был таким же в искусстве. И он сумел добиться того, что и искусство его осталось свободно и на свободе выросло на огромную высоту, до которой еще не скоро доберутся его современники...
   Это был крупный (быть может, гораздо более крупный, чем нам теперь кажется) художник, искренний и честный в своем творчестве и упорно-стремительный в искании правды в искусстве. Он был настолько художник, настолько "только и исключительно художник", что его любили, ценили и признавали во всех художнических лагерях, кружках и кастах. То мелкое и временное, что разъединяет эти лагери и касты, было ему непонятно и чуждо, а то великое, во имя чего живут и работают художники всех направлений и лагерей, было у Серова слишком велико и значительно... И этот скромный, молчаливый и незаметный в толпе человек стоял головою выше своих товарищей по искусству и был признан ими за такового...
   В истории нашего искусства В. А. Серов займет громадное место, и повторяем: пока мы еще не можем определить все значение его таланта и всего того, что им сделано для искусства. Такие люди создают для будущего...

В. А. Серов.-- "Нива", 1911, No 52, стр. 978.

   
   ...В художественных, литературных и артистических кругах Москвы смерть Серова произвела потрясающее впечатление. Покойный художник не отличался общительностью характера, был сдержан, избегал знакомых, уклонялся от общественной деятельности, не любил высказываться среди мало знакомых людей; только в кругу близких он охотно обменивался впечатлениями. Серова все любили, глубоко уважали и ценили...

Московская хроника. Кончина В. А. Серова.--
"Новое время", 1911, 23 ноября, No 12324.

   
   ...В<алентин> А<лександрович> был одним из проникновеннейших поэтов кисти.
   У нас его больше знают, как портретиста.
   И в этом трудном роде живописи он был всегда художником с чуткой душой.
   Большим психологом... Психологом прямо изумительным...
   Богачом, щедро рассылавшим богатство красок своей палитры...
   Над портретом императора Александра III В<алентин> Александровича работал четыре года.
   Писал его по памяти.
   Но уже, при одном взгляде на него, портрет скажет о покойном императоре гораздо больше, чем могли бы оказать о нем десятки монографий и исследований.
   Эта способность заставить изображенное лицо жить внешним своим обликом, говорить о внутреннем, никогда не покидала Серова.
   Она создала острый по своей напряженности портрет Лескова, артистически-томный, скорбный портрет Левитана, порывистый портрет Серова-отца, портрет Римского-Корсакова.
   А сколько жизли, изящества, грации, сколько внутреннего содержания было в Серовских портретах последних лег!.. Особенно в портретах женских, где общим духом полотна дышала каждая деталь -- какое-нибудь кресло, какой-нибудь уголок зала в стиле empire <...
   Портретист В<алентин> А<лександрович> был в то же время чутким художником русской природы.
   Соперником русского сумеречника -- Левитана.
   Вряд ли кто-либо другой, кроме Левитана, мог равняться с В<алентином> А<лександровичем>? как поэтом уходящих в простор осенних полей, томительно нависшей октябрьской мглы.
   
   Серов написал несколько исторических вещей.
   Только несколько.
   Но каждая такая картина В<алентина> А<лександровича> говорит о глубоком проникновении в эпоху.
   Вспомните хотя бы его "Петра" -- фигуру преобразователя, быстро шагающего по Невской дамбе, фигуру, где все -- движение и мощь...

Ю. Б. Король русского портрета В. А. Серов.--
"Раннее утро", 1911, 23 ноября, No 269.

   
   ...В. Серов был из тех выдающихся русских художников, которые на всех международных выставках выделялись среди множества иностранных мастеров мощью и оригинальностью таланта, проявлявшегося даже в портретах и карандашных набросках.
   Последними нашумевшими вещами Серова были набросок углем балерины Павловой, напечатанный на громадных афишах, расклеенных в Париже, и обнаженный портрет танцовщицы Иды Рубинштейн, выставленный на выставке в Риме.
   Но не в этих вещах сила и значение Серова в русской живописи; некоторые странности этого даровитого и крайне скромного художника объясняются его участием в кружке модернистов, сперва "Мира искусства", потом -- "Союза русских художников".
   Наиболее сильной его вещью надо признать небольшую, но замечательную по выразительности картину: разгневанный Петр Великий шагает в сильный ветер по строящейся набережной Невы...

Вас. Янчевецкий. В. А. Серов. (Некролог).
-- "Россия". 1911, 24 ноября, No 1849.

   
   ...Умер В. А. Серов так рано. В живописи этого мастера все шире и шире шла дорога к свободе; чувствовалось из года в год все сильнее, что в заказных работах портретов Серов ищет все более сильных разрешений цвета и света, ищет все большей их выразительности. Будучи учеником Чистякова, Репина, Серов в начале своей деятельности уступал учителям в темпераменте. Всегда памятуя о рисунке и форме, он не имел той уверенной твердости, какая была у Репина. Но в последние годы Серов все больше совершенствовал форму и увеличивал силу в своих портретах.
   Поразительное сходство может быть передано и в портрете, в художественном отношении отрицательном. Серов это понимал. Серов понимал, что только сходства -- мало, что при сходстве нужно и искусство. И вот как раз в ту пору, когда стало у него совершенствоваться в портрете искусство, смерть отняла у нас и унесла этого серьезнейшего художника <...>
   Среди теперешней погони за бесформенностью, среди этой фейерверочности красок, во всей острой эпидемии подражательности большим новаторам Франции Серов был и остается, как крепкий устой.

Mарсель. Портреты Серова,--
"Русские ведомости", 1911, 3 декабря, No 286.

   
   -- Знаете, Серов умер.
   -- Какой Серов?-- томно-равнодушным голосом спросила некая dame de Société {дама общества (франц.).} из второго ряда кресел.
   -- Серов?-- художник!
   -- Ах, художник, художник... Кажется, что-то слышала. Жаль; кажется, недурно писал.
   Такой разговор я подслушал в театре, в день кончины художника.
   И много еще слышал я в публике подобных разговоров, доказывающих ее ничтожный интерес к искусству, ее малое знакомство с его представителями, плохой en masse {в целом (франц.).} вкус.
   В свое время в Мюнхене всякий чернорабочий знал Ленбаха, а у нас в Москве, к стыду нашему, даже среди, так называемой, интеллигенции многие ничего -- не знают о Серове, значение которого для русского искусства гораздо выше значения Ленбаха для искусства немецкого.
   Не знают оттого, что известность приобретается у нас, в большинстве случаев, не дарованием, а рекламой, и публика судит о художнике только на основании тех печатных отзывов, которые не дают ни материала, ни оснований для каких бы то ни было суждений. У нас известен только тот, о котором кричат, или кто сам о себе кричать умеет; лишь тот желанен толпе и любим ею, кто умеет подлаживаться под уличные вкусы или ходить вверх ногами.
   А Серов этого не умел; он избегал всякого шума, отказывался от выгодных, заметных "мест", он искренно и просто любил искусство и служил ему.
   Серов принадлежал к той группе художников, которая справедливо может считаться основой эпохи освобождения русского искусства из-под гнета тенденциозности, натурализма и академизма. Художники этой эпохи не ограничивались своей "специальностью", они пробивали дороги для нового искусства всюду; они любезно шли навстречу тем, кто звал их и сами любовно звали их к себе. Они работали и в театрах, утверждая необходимость гармонии внешней стороны театрального зрелища, борясь и в театре с затхлостью; они сами писали об искусстве в своем журнале, и из их среды выдвинулись и художественные историки и такой художественный критик, как Александр Бенуа. Вместе с ним Серов отдавал свой талант и знания многим отраслям искусства, работал для искусства вообще, а не только для своей специальности. Он принимал участие в "Мире искусства", писал декорации и тревожился за судьбу поездок С. П. Дягилева и даже письменно горячо защищал С<ергея> П<авловича>, когда ему казалось, что на того несправедливо нападают газеты.
   Серов был в полном смысле художественным деятелем, а не только живописцем. Я думаю, он чувствовал, что все виды искусства между собою связаны, и настоящий художник не может замыкаться в узкие рамки специализации.
   Источник строгой, чистой правды жил в душе этого мастера, правдиво и чисто было его творчество. Серовская художественная правда была глубже правды внешней, кажущейся. Он был наделен даром видеть и в людях, и в природе те скрытые характерные черты, которые одни создают правдивую в внутреннем смысле картину.

Ф. Комиссаржевский. Памяти В. А. Серова. --
"Студия", 1911, No 10, стр. 14.

   
   ...Серов был одним из самых великих , художников России. Очень скромный, он держался в тени, но его великий талант всегда был на виду в мире искусства. Он прежде всего портретист, к которому обращались многие выдающиеся русские деятели, и в частности великий князь Константин31. Его имя заслуживает того, чтобы быть помещенным рядом с Верещагиным, среди самых известных художников России. Он умер в возрасте 68 лет32.

"Figaro", 1911, 8 décembre (Аналогичные сообщения были в газетах "La Croix", "La libre Parole", "L'Autorité", "Paris journal", "Petit journal", "Presse", "L'Indépendant Auxerrois").

   

КОММЕНТАРИИ

   14 Александр Александрович Ростиславов (1860--1920) -- Акварелист, занимался в Академии художеств (1885--1891), художественный критик журнала "Театр и искусство", газеты "Речь" и т. д.
   15 Эта корреспонденция весьма знаменательна, ибо показывает, что современники не обманывались на счет более чем сдержанной позиции Академии в отдании последних чествований умершему художнику. Никого в этом отношении не ввели в заблуждение ни официальное соболезнование "по случаю незаменимой и горестной утраты", выраженное от имени ее президента великой княгини Марии Павловны в телеграмме
   B. П. Лобойкова на имя О. Ф. Серовой от 24 ноября 1911 г. (не издано; отдел рукописей ГТГ); ни венок, возложенный на гроб Серова; ни академическая депутация на похоронах. Упомянутая в сообщении газеты панихида действительно была отслужена 28 ноября 1911 г. в церкви Академии, но от имени Общества архитекторов-художников. Одна московская газета писала по этому поводу: "Интересно отметить, что сама Академия художеств не сочла нужным почтить память скончавшегося славного художника" (Памяти В. А. Серова.-- "Столичная молва", 1911, 28 ноября, No 216).
   16 Ни одно из этих предложений руководством Академии художеств не было осуществлено.
   17 Это сообщение было уточнено корреспонденцией другой петербургской газеты, согласно которой церковная церемония состоялась "по инициативе семьи и друзей В. А. Серова", что на ней "от официальной академии" "присутствовало лишь два проф<ессора> П. П. Чистяков и В. В. Матэ" (Панихида по В. А. Серове.-- "Речь", 1912, 25 ноября, No 324).
   18 Петр Петрович Вейнер (1879--1931) -- редактор-издатель журнала "Старые годы" (1908--1915), действительный член Академии художеств с 1912 г.
   19 Просьба от имени друзей и почитателей Серова об устройстве посмертной выставки произведений художника в залах Академии была 12 мая 1913 г. адресована в совет Академии В. В. Матэ (не издано; ЦГИАЛ СССР). 17 мая 1913 г. секретарь Академии В. П. Лобойков известил, что залы Академии уже "предоставлены для Романовской юбилейной выставки" (не издано; там же).
   20 Мария Павловна, великая княгиня (1854--1923), после смерти мужа, великого князя Владимира Александровича, бывшего президентом Академии художеств, заменила его на этом посту. По словам хорошо ее знавшего современника, это была "довольно пустая и взбалмошная особа" (Дневник государственного секретаря А. А. Полов-цова. Т. 1, М., 1966, стр. 368).
   21 28 октября 1913 г. собрание Академии согласилось на устройство посмертной выставки произведений Серова в залах Академии. Она проходила с 4 января по 2 февраля 1914 г. и имела большой успех. По словам современника, художник М. П. Клодт "страшно интересовался посмертной выставкой работ В. Серова, которого ставил очень высоко" (Памяти барона М. П. Клодта.-- "Вечернее время", 1914, No 656, 8 января). "Это -- одна из наиболее замечательных русских выставок",-- говорит о ней Бенуа. "Сегодня великий праздник русского искусства",-- заявляет Остроухов <...> По мнению академика Маковского, только такая посмертная выставка имеет смысл. К сожалению, не всякому художнику суждено оставлять после себя такую выставку. Обычно посмертная выставка составляется из нераспроданных картин и не дает представления о творчестве художника. На выставке Серова его талант представлен во всей полноте <...> Академик Волков говорит: "Я Серова знаю и знаю его давно, но. многое из того, что показано на выставке, я раньше не видал. Здесь только убеждаюсь, до какой степени Серов много работал. Его талант оригинален" (Выставка Серова. Петербург.-- г "Русские ведомости", 1914, 5 января, No 4). В одной из рецензий на выставку говорилось: "Серовская посмертная выставка -- не только самое крупное художественное событие текущего года. Нет сомнения, что она крупнейшее событие в русском искусстве со времени знаменитой "Таврической выставки портретов", т. е. на протяжении почти: целого десятилетия" (Р. <А. М. Эфрос>. Открытие посмертной выставки В. А. Серова.-- "Русские ведомости", 1914, 9 февраля, No 33).
   См. также т. 1 настоящего изд., стр. 539, и т. 2 настоящего изд., стр. 468--473.
   22 Этот вечер, как сообщала газета "Голос Москвы" (1912, 22 декабря, No 296), состоялся 21 декабря 1912 г.
   23 Общество преподавателей графических искусств в Москве существовало с декабря 1906 по 1919 г. Общество ставило перед собой следующие цели: "1. Содействовать проведению в жизнь искусства как важного фактора культуры страны; 2. Объединить преподавателей для разработки разного рода специальных педагогических вопросов в области изучения графических искусств (рисования, черчения, чистописания) и 3. Содействовать улучшению материальных условий жизни своих членов на основах взаимопомощи" ("Русское слово", 1906, 19 декабря, No 307). Общество издавало свой журнал "Известия...", выходивший по десяти номеров в год.
   24 Речь идет о торжественном заседании, посвященном памяти Серова, которое общество устроило в воскресенье, 11 декабря 1911 г. На нем со своими воспоминаниями выступили С. С. Мамонтов, М. В. Кузнецов-Волжский, С. С. Голоушев (см. т. 1 настоящего изд., стр. 164--169, и т. 2 настоящего изд., стр. 12--20, 201--203).
   25 Василий Никитич Мешков (1867--1946) -- живописец.
   26 Марк Наумович Мейчик (1880--1950) -- пианист, педагог. В 1910-х гг. Мейчик слыл "очень сильным и эффектным техником, но довольно заурядным художником, лишенным тонкого вкуса и изящества" (Последние новости.-- "Театр", 1910, 13 марта, No 615). Член общества "Свободная эстетика".
   27 Мария Петровна Лилина (1866--1943) -- Актриса МХТ, жена К. С. Станиславского.
   28 По-видимому, речь идет о семье Александра Аполлоновича Мануйлова (1861--1929), профессора политэкономии, ректора Московского университета в 1905--1910 гг., министра просвещения Временного правительства; после Октябрьской революции -- сотрудника Государственного банка.
   29 Федор (Франц) Осипович Шехтель (1860--1926) -- Архитектор, автор проектов зданий МХТ, Северного вокзала в Москве и других.
   30 В архивохранилищах киноматериалы не обнаружены.
   31 Ни о каком обращении к Серову великого князя Константина Константиновича (1858--1915) -- поэта и президента Академии наук -- сведений нет.
   32 Это опечатка. Серов умер 46 лет.
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru