# Хроника парижской жизни

Шарль-Луи Шассен

I. Политика. Из Тонкина в Рим.- Англо-французское соперничество.- Мадагаскарская экспедиция и посланники королевы Говасов.- Мандарин Тзэнг и переговоры с Китаем.- Гамбетта и г-жа Вольтесс.- Советы путешественника Дюпюи.- Отсутствие Шальмель-Лакура.- Слухи о разладе в среде французского кабинета.- Банкет в зимнем цирке в честь Гарибальди, по случаю первой годовщины его смерти.- Завтрак в Hôtel Continental: Спюллер, Клемансо, генерал Канцио.- Сабля Латур д"Оверня, поднесенная Гарибальди и возвращенная парижскому муниципальному совету.- Предстоящая венгерская экскурсия.- Историк Анри Мартен, славяне и немцы.- Письмо папы к президенту Греви.- Анти-клерикальное настроение палат.- Запрос Брольи и предложение Гаварди в сенате.- Запросы Ланжюинэ и Френнеля в палате.

II. Текущая политика.- Зала "Jeu de Paume" в Версаля, превращенная в музей революции.- Две речи Жюля Ферри: возражение на слухи о министерском кризисе; программа популярных реформ; право слабейших.- Министерское следствие по поводу рабочих ассоциаций.- Принятие сенатом в первом чтении закона о покровительстве детскому возрасту.- Международный конгресс по тому же вопросу в Трокадеро.- Блестящее обсуждение в палате вопроса о рабочих палатах.- Принятие депутатами закона об очищении судебного персонала.- 2-е обсуждение закона о высылке рецидивистов.- Луиза Мишель пред судом присяжных.- Предстоящий национальный праздник.- Договоры с большими железнодорожными компаниями.

III. Литература, искусство, театры.

Перевод Е. Г. Бартеневой(?).

## ХРОНИКА ПАРИЖСКОЙ ЖИЗНИ.


I.

Политика. Изъ Тонкина въ Римъ.-- Англо-французское соперничество.-- Мадагаскарская экспедиція и посланники королевы Говасовъ.-- Мандаринъ Тзэнгъ и переговоры съ Китаемъ.-- Гамбетта и г-жа Вольтессъ.-- Совѣты путешественника Дюпюи.-- Отсутствіе Шальмель-Лакура.-- Слухи о разладѣ въ средѣ французскаго кабинета.-- Банкетъ въ зимнемъ циркѣ въ честь Гарибальди, по случаю первой годовщины его смерти.-- Завтракъ въ Hôtel Continental: Спюллеръ, Клемансо, генералъ Канціо.-- Сабля Латуръ д'Оверня, поднесенная Гарибальди и возвращенная парижскому муниципальному совѣту.-- Предстоящая венгерская экскурсія.-- Историкъ Анри Мартенъ, славяне и нѣмцы.-- Письмо папы къ президенту Греви.-- Анти-клерикальное настроеніе палатъ.-- Запросъ Брольи и предложеніе Гаварди въ сенатѣ.-- Запросы Ланжюинэ и Френнеля въ палатѣ.


Еслибы нынѣшній Парижъ способенъ былъ вознегодовать горячо и страстно, то обвиненія и угрозы противъ Франціи, расточавшіяся преимущественно бѣшено пылкимъ "Standard'омъ", могли бы послужить совершенно достаточнымъ къ тому поводомъ. Но парижская публика успокоилась сейчасъ же послѣ того, какъ старый франкофилъ и сторонникъ всеобщаго мира, Джонъ Брайтъ, прочиталъ надлежащее наставленіе своимъ соотечественникамъ, доказывая имъ, что Великобританія кое въ чемъ сама виновата предъ Франціей и подвергла бы себя слишкомъ серьёзному риску, поссорившись со своею старинною соперницей. Оптимизмъ потушилъ опасенія, раздутыя реакціонерами и непримиримыми, какъ только сдѣлалось извѣстнымъ, что въ палатѣ общинъ самъ Гладстонъ вступился за свободу слова, которой воспользовался бирмингэмскій ораторъ, и помѣшалъ состояться заявленію порицанія, предложенному торійскимъ Leader'омъ. Статья, появившаяся затѣмъ въ "Pall-Mall Gazette", окончательно успокоила и убѣдила въ томъ, что Англія проглотитъ мадагаскарское происшествіе, подобно тому, какъ Франція проглотила египетское приключеніе, и что отмщеніе за Гарнье и Ривьера не повлечетъ за собою усложненій съ Китаемъ.

Быстрота и разумная рѣшимость адмирала Піэрра, очистившаго весь западный берегъ о. Мадагаскара отъ говасскихъ постовъ, расположившихся тамъ вопреки пріобрѣтеннымъ французами правамъ, произвела наилучшее впечатлѣніе во французскихъ патріотическихъ кружкахъ; такое же впечатлѣніе произвели и дальнѣйшія дѣйствія его, заключавшіяся въ требованіи отъ королевы Говасовъ подтвержденія договоровъ 1841 года, вознагражденія въ размѣрѣ полутора милліона и опредѣленія правъ собственности поселенцевъ подвластнаго ей острова. Какъ извѣстно, требованія эти остались неудовлетворенными, вслѣдствіе чего адмиралъ Піэрръ разрушилъ Фульнуантъ, Могамбо и Фенсрофъ, взялъ Таматаву съ ея таможней, и такимъ образомъ доказалъ, что, вопреки распространяемымъ слухамъ, "нѣкогда великая нація" и теперь располагаетъ и пушками, и солдатами, при помощи которыхъ заставитъ уважать себя.

Посланники королевы говасовъ, блуждавшіе между Англіей, Германіей и Америкой, ища союзниковъ, явились въ Парижъ немедленно по полученіи непріятнаго извѣстія. Непринятые Дюклеркомъ, они поспѣшили попросить аудіенціи у его преемника. Первое свиданіе не привело ни къ чему, и они потребовали второго, на которомъ имъ и было внушено, что сопровождающій адмирала Піэрра генеральный комиссаръ Бокэ снабженъ всѣми необходимыми полномочіями для переговоровъ на мѣстѣ. Мадагаскарскіе дипломаты къ тому же совершили и великую безтактность, обратившись къ обществу англійской печати съ инсинуаціей, что собственность и жизнь британскихъ подданныхъ, по всей вѣроятности, сдѣлались жертвами французскихъ операцій, что во время бомбардированія Таматавы могли быть убиты и англичане, и что, слѣдовательно, необходимо вмѣшательство, въ видахъ предотвращенія гибели торговли во внутренности острова. Они прибавляли, что королева рѣшилась не уступать, что у нея имѣются хорошо вооруженныя войска, необходимые боевые снаряды и запасы для продолжительной осады ея столицы, овладѣть которой непріятель никакъ не можетъ ранѣе пяти мѣсяцевъ. Ложность всѣхъ этихъ свѣдѣній не замедлила обнаружиться въ Лондонѣ, гдѣ извѣстно, что собственность и жизнь англійскихъ подданныхъ были вполнѣ ограждены, что королева говасовъ лежитъ опасно больная, что смерть ея угрожаетъ раздорами въ средѣ ея подданныхъ, лишенныхъ и въ настоящее время возможности противиться французамъ послѣ взятія Таматавы. Нѣсколько сконфуженные мадагаскарскіе посланники не нашли нужнымъ вновь перебираться чрезъ Ламаншскій проливъ и рѣшили вернуться домой прямо изъ Парижа, заручившись пропускнымъ листомъ для проѣзда чрезъ оккупаціонныя линіи и безопаснаго пути до Тананаривы.

Китайскій посланникъ, мандаринъ Тзэнгъ, превращенный нашимъ церемоніймейстеромъ въ "маркиза", вернулся изъ Москвы, проѣхавъ, какъ и слѣдовало ожидать, чрезъ Берлинъ. 21-го іюня онъ имѣлъ совѣщаніе въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ съ Жюлемъ Ферри. Тзэнгъ много бесѣдовалъ съ англійскими и нѣмецкими репортерами, не отказалъ въ бесѣдѣ и репортеру "Фигаро". Китайскій дипломатъ не скрылъ, что ему трудно перейти къ соглашенію съ Шальмель-Лакуромъ, который слишкомъ настаивалъ въ сенатѣ на своемъ намѣреніи не обращать никакого вниманія на верховную власть Китая надъ Аннамомъ и въ тоже тремя не оказывалъ представителю Небесной Имперіи надлежащаго уваженія, такъ, напримѣръ, его два-три раза забили при приглашеніяхъ всему дипломатическому корпусу. Что касается Жюля Ферри, то маркизъ Тзэнгъ констатировалъ его неизмѣнную предупредительность и любезность по отношенію къ китайскому представительству, причемъ засвидѣтельствовалъ, что послѣднее свиданіе было не менѣе дружественно, чѣмъ и прежнія. Если же онъ отправляется въ Лондонъ, то, будучи аккредитовапъ въ этой столицѣ, наравнѣ съ Брюсселемъ и Парижемъ, онъ принужденъ переѣзжать изъ одной резиденціи въ другую, всегда готовый вернуться въ Парижъ менѣе, чѣмъ въ сутки, если будетъ вызванъ телеграммой.

Изъ этого слѣдуетъ, что всѣ слухи о перерывѣ въ переговорахъ вполнѣ лишены основанія; еслибы былъ разрывъ, то весь персоналъ посольства выѣхалъ бы изъ Парижа. Явившійся слишкомъ поздно сотрудникъ "Temps" успѣлъ видѣться только со старшимъ секретаремъ китайскаго посольства Ліу-Ки-Ціангомъ, который подтвердилъ завѣреніе своего начальника относительно безобидности его краткаго и вынужденнаго отсутствія. "Но, прибавилъ этотъ секретарь:-- въ настоящую минуту всѣ переговоры сосредоточены въ Шанхаѣ, между Ли-Хунгъ-Чангомъ и Трику" Онъ сказалъ также, что ему ничего неизвѣстно о сообщенномъ "Standard'омъ" приказѣ Аннамскому королю не вступать въ переговоры съ французскимъ посланнымъ Кергаредокомъ.

Нѣкоторые изъ парижскихъ публицистовъ, напримѣръ, въ "Soleil", сравниваютъ положеніе Аннама по отношенію къ Китаю съ положеніемъ Египта и совѣтуютъ Франціи щадить китайское самолюбіе и дѣйствовать на берегахъ Красной Рѣки такимъ же образомъ, какъ дѣйствовали англичане на Нилѣ, то есть оказывать покровительство, не заботясь о призрачной верховной власти.

Положеніе сдѣлалось бы крайне затруднительнымъ, еслибъ, вслѣдствіе европейскихъ подстрекательствъ, китайское правительство отказалось отъ признанія договора 1874 года, который необходимо заставить Аннамъ выполнить во всей строгости. Въ статьяхъ: 2 и 3 этого договора говорится, что "президентъ французской республики признаетъ верховную власть аннамскаго короля и его полную независимость по отношенію къ какой бы то ни было иностранной державѣ", а съ другой стороны, что аннамскій король, взамѣнъ французскаго покровительства, обязуется сообразовать свою внѣшнюю политику съ политикою Франціи. Само собою разумѣется, что французское правительство не намѣрено повторять экспедиціи Паликао, но должно же оно дать почувствовать миролюбивымъ китайцамъ, что если на сѣверѣ у нихъ имѣется сильный сосѣдъ въ лицѣ Россіи, то на югѣ имъ приходится признать существованіе французскихъ интересовъ, которые будутъ прочно поддерживаемы, вопреки закупленнымъ въ Америкѣ ружьямъ и заказаннымъ въ Германіи крупповскимъ пушкамъ.

Одинъ мало распространенный листокъ, "La Réforme", основанію котораго содѣйствовалъ Вальдекъ Руссо, задался цѣлью отыскать происхожденіе Тонкинской экспедиціи въ разговорѣ Гамбетты съ нѣкоей госпожею Вольтессъ, сосѣдкой его по Вилльд'Аврэ, слишкомъ извѣстной въ "галантномъ" мірѣ подъ "крайневосточнымъ" прозвищемъ "Золотого Луча".

Эта утка, усердно эксплуатировавшаяся анти-гамбеттистами. была разоблачена напечатаннымъ въ "Gaulois" письмомъ Жана Дюпюи, истиннаго автора тонкинскаго вопроса, раззорившагося открытіемъ Красной Рѣки для французской торговли. Продолжительныя путешествія Дюпюи по Китаю и Кохинхинѣ могли бы помочь избѣжать двухъ первыхъ катастрофъ и привести къ дѣйствительному протекторату, искренно желаемому самими тонкинцами, еслибы совѣты и требованія его были поняты и выслушаны во время. Дюпюи заявляетъ, что "Гамбеттѣ никогда не приходилось имѣть дѣло съ его требованіями". Пользуясь случаемъ, онъ указываетъ, сверхъ того, что тонкинское предпріятіе можетъ легко удаться, если будутъ держаться "искренно-тонкинской политики, клонящейся къ освобожденію жителей этой страны отъ гнета аннамскихъ завоевателей и "если усвоятъ себѣ систему, практикуемую англичанами въ Индіи и заключающуюся въ широкой автономіи вассальныхъ государствъ". "Тонкинъ, прибавляетъ онъ:-- былъ завоеванъ Аннамомъ, лишь благодаря французамъ, посланнымъ королемъ Людовикомъ XIV въ Жіа-Лонгъ". Поэтому должны же мы имѣть право возстановить государство, уничтоженію котораго мы содѣйствовали въ началѣ нынѣшняго столѣтія". Наконецъ, онъ увѣряетъ, что китайское правительство слишкомъ озабочено внутренними дѣлами для того, чтобы возбуждать затрудненія въ Тонкинѣ".

Шальмель-Лакуръ, такъ сильно настаивавшій на необходимости поддержанія престижа Франціи на отдаленнѣйшихъ концахъ земного шара, принужденъ былъ передать на время управленіе министерствомъ иностранныхъ дѣлъ Жюлю Ферри, за нѣсколько дней до возобновленія переговоровъ съ мадагаскарскими уполномоченными и китайскимъ посланникомъ. Здоровье Шальмель-Лакура несомнѣнно потрясено и ему необходима двадцатидневная отлучка на воды, но такъ какъ дипломатъ имѣетъ право лишь на дипломатическія болѣзни, то и въ леченіи Шальмель-Лакура любители изслѣдованія закулисныхъ мотивовъ увидѣли напало очищенія кабинета отъ ультрагамбеттистскаго элемента, а именно, Бальдека Руссо, Мартена Фелье, Шальмель-Лакура, въ видахъ подготовленія возвращенія къ кормилу умѣренно-лѣвой, иначе говоря, Леона Сэ, котораго биржевой міръ продолжаетъ считать необходимымъ министромъ финансовъ и непремѣннымъ условіемъ успѣшнаго хода "дѣлъ". Отсутствіе министра, отвѣтственнаго въ дѣлѣ внѣшней политики, истолковано было какъ удобный способъ избавиться отъ неудобныхъ запросовъ и вопросовъ по поводу колоніальныхъ предпріятій и вообще внѣшней политики, до окончанія сессіи.

По иниціативѣ "антиклерикальной лиги", въ воскресенье 17-го іюня, въ годовщину смерти Гарибальди, устроенъ былъ банкетъ, подъ предсѣдательствомъ депутата Делаттра. Несмотря на то, что собралось до 2,000 человѣкъ, банкетъ не имѣлъ бы политическаго значенія, еслибы на немъ не присутствовали зять Гарибальди, генералъ Канціо, и вице-президентъ итальянской палаты депутатовъ, Піанчіани, съ нѣсколькими изъ радикальныхъ товарищей своихъ, а также и делегаты отъ итальянскихъ рабочихъ обществъ и масонскихъ ложъ. Графъ Піанчіани, въ горячей рѣчи провозгласилъ "союзъ двухъ націй-сестеръ". "Вражда между Франціей и Италіей, воскликнулъ онъ:-- есть чистѣйшая ложь. Исходя изъ одной и той же расы, мы проникнуты одними и тѣми же стремленіями къ свободѣ и справедливости, предъ которыми должны исчезнуть арміи и милліоны, собранные въ видахъ нашего разъединенія. Если Ментона была ошибкой, то ошибкой правительства, которую пришлось жестоко искупить, и мы не должны дѣлать за нея отвѣтственнымъ французскій народъ. Еслибы итальянцамъ пришлось нести отвѣтственность за преступленія, содѣянныя папами, то насъ всѣхъ давно слѣдовало бы отправить на галеры". Съ чисто южною экзальтаціей генералъ Канціо прибавилъ: "Первымъ словомъ моимъ, словомъ, идущимъ отъ сердца и просящимся на уста, будетъ выраженіе чувства, объединяющаго всю итальянскую демократію, это слово: "Да здравствуетъ Франція!.. Мы братья, и проклятъ тотъ, кто захотѣлъ бы разъединить обѣ націи"! Восторгъ присутствующихъ дошелъ до апогея. Къ горячимъ виватамъ въ честь Франціи и Италіи присоединялись звуки гарибальдійскаго гимна, которымъ отвѣчали марсельезой. Не менѣе энтузіазма и оживленія проявилось и на слѣдующій день вечеромъ, на банкетѣ въ такъ называемомъ Salon de familles, гдѣ. муниципальный совѣтникъ Изъ Гюйо и полковникъ Гатторно, президентъ общества волонтёровъ гарибальдійскихъ экспедицій, обмѣнялись горячими заявленіями франко-итальянской дружбы. Вслѣдствіе этого, парламентскіе политики, державшіеся вначалѣ въ сторонѣ, поспѣшили своимъ вмѣшательствомъ. Нѣсколько депутатовъ крайней лѣвой, радикальной лѣвой, а также и республиканскаго союза, присоединились къ представителямъ радикальнаго большинства и республиканскаго меньшинства парижскаго муниципальнаго совѣта, чтобы устроить завтракъ въ честь гг. Канціо и Піанчіани. На этотъ разъ собрались въ Hôtel Continental и результатомъ собранія было нетолько скрѣпленіе дружескихъ узъ, связующихъ французскую и итальянскую демократію, но и весьма неожиданное сближеніе между Спюллеромъ, другомъ и повѣреннымъ Гаыбетты и главою радикализма, непримиримаго до тѣхъ поръ, Клемансо. Открывая рядъ тостовъ, Спюллеръ пилъ за здоровье "нашихъ любезныхъ союзниковъ и соратниковъ, перешедшихъ Альпы, для того, чтобы доказать существованіе неразрывныхъ узъ, соединяющихъ республиканскую Францію съ демократической Италіей". Клемансо говорилъ въ томъ же духѣ. Онъ указалъ на то, до какой степени собраніе всѣхъ представителей французской демократіи доказываетъ нелѣпость подозрѣній и недовѣрія, которыя старались возбудить. "Дѣло, совершаемое нами сегодня, заключилъ онъ свою рѣчь: -- имѣетъ высокое значеніе, это почти дипломатическое дѣло, въ которомъ заинтересована будущность обѣихъ странъ. Друзья! цѣлая французская демократія привѣтствуетъ итальянскихъ демократовъ. Я пью за братство народовъ, за равенство гражданъ, за всемірную свободу"! Генералъ Канціо не преминулъ напомнить, что счи таетъ величайшею для себя славою и честью, что ему пришлось сражаться рядомъ съ героями Жеманны и Вальми; онъ почтилъ память Гамбетты, какъ организатора національной обороны, позволившей Гарибальди явиться въ вогезскую армію, что бы отплатить Франціи за услугу, оказанную Италіи французскими товарищами экспедиціи знаменитой "Тысячи". Одинъ изъ соратниковъ этой Тысячи, депутатъ и журналистъ Локруа, отъ имени французской республиканской печати, пригласилъ демократическую итальянскую печать поддерживать завязавшееся на поляхъ сраженія и скрѣпленное во времена мира братство, посредствомъ постоянныхъ сношеній, имѣющихъ цѣлью осуществленіе общихъ либеральныхъ и демократическихъ надеждъ обѣихъ націй.

Наконецъ 21-го іюня, въ парижскомъ муниципальномъ совѣтѣ происходило торжественное возвращеніе сабли французскаго героя Латуръ д'Оверня, которая была поднесена Гарибальди, подъ условіемъ возвращенія ея послѣ смерти. Генералъ Канціо привезъ эту саблю и передалъ на храненіе парижскому муниципальному совѣту, собравшемуся по этому случаю на чрезвычайное засѣданіе, на которое приглашены были сенаторы, депутаты и генеральные совѣтники. Въ ту минуту, какъ приставъ подносилъ президенту совѣта саблю, положенную на покрытую итальянскимъ знаменемъ подушку, генералъ Канціо сказалъ: "Этотъ памятникъ французской доблести, подъ дуновеніемъ капрерскихъ вѣтровъ, сдѣлался памятникомъ и итальянской доблести. Гарибальди хранилъ его всегда, какъ залогъ согласія между обоими народами и войны противъ общихъ враговъ... Пусть же останется онъ знакомъ единенія между прошедшимъ поколѣніемъ, которое боролось и побѣдило, и грядущимъ которое также будетъ бороться и побѣждатъ, если будетъ призвано на ноля сраженія... Да здравствуетъ Франція! Да здравствуетъ республика)'! Президентъ совѣта Матэ принялъ на храненіе прославленное оружіе, а муниципальный совѣтъ рѣшилъ, что для него будетъ назначено мѣсто въ новой ратушѣ, "чтобы напоминать будущимъ поколѣніямъ о томъ, что сдѣлали Латуръ д'Овернь и Гарибальди для Франціи и республики, а также и для того, чтобы сабля эта служила эмблемой мира, согласія и братской дружбы между Франціей и Италіей". "Да здравствуетъ Франція"! повторилъ генералъ Канціо, среди восторженныхъ рукоплесканій. Овація повторилась въ вечеръ отъѣзда итальянской делегаціи, на станціи Ліонской желѣзной дороги.

На національномъ праздникѣ 14-го іюля будутъ присутствовать 150 венгерскихъ писателей и художниковъ, которые проѣдутъ чрезъ Италію, не желая ѣхать съ братскимъ визитомъ во Францію черезъ Германію. Для пріема ихъ образовался комитетъ, подъ почетнымъ предсѣдательствомъ Виктора Гюго и Лессепса, съ г-жею Аданъ и историкомъ Анри Мартеномъ, въ качествѣ вице президентовъ. Главнымъ секретаремъ будетъ Луи Ульбахъ, одинъ изъ президентовъ "Международнаго литературнаго общества". Это общество, имѣющее свои годичные съѣзды въ Вѣнѣ, отправило, два года тому назадъ, французскихъ представителей своего бюро въ Буда-Пештъ, гдѣ имъ былъ сдѣланъ самый дружескій пріемъ. Два банкета, устроенные прошедшею зимою въ Парижѣ, еще болѣе скрѣпили узы взаимнаго сочувствія, при помощи чествованія венгерскихъ поэтовъ: Арани, и въ особенности Петёфи. Предстоящій пріемъ обѣщаетъ быть блестящимъ: венгерскимъ делегатамъ будутъ предоставлены особыя мѣста на лоншанскихъ скачкахъ, для нихъ будутъ даны экстренные спектакли въ оперѣ и театрѣ Французской Комедіи, наконецъ, будетъ дано два обѣда: одинъ въ Hôtel Continental, а другой въ Тріанонѣ. Нечего опасаться, чтобы эта мадьяро-французская манифестація приняла враждебный славянству характеръ, вслѣдствіе воспоминаній о русскомъ вмѣшательствѣ въ 1849 г. Можно сказать даже, что симпатичное отношеніе къ славянамъ обезпечено участіемъ въ праздникѣ историка Анри Мартена, горячо проводящаго мысль о братскомъ единеніи негерманскихъ элементовъ центральной Европы. Еще недавно, этотъ ученый напечаталъ въ "Siècle" статью о положеніи славянъ и нѣмцевъ въ Австрійской имперіи, и статья эта вызвала сильное неудовольствіе въ нѣмецкихъ кружкахъ.

Въ клерикальномъ мірѣ -- волненіе. Папа Левъ XIII написалъ собственноручное письмо своему "dilectissimo filio" Жюлю Греви, и президентъ республики нетолько не поспѣшилъ напечатаніемъ его въ "Journal Officiel" при собственномъ отвѣтѣ, съ выраженіемъ безусловной покорности совѣтамъ непогрѣшимаго отца, но безъ малѣйшаго шума передалъ письмо предсѣдателю своего отвѣтственнаго министерства, предоставляя ему поступить по усмотрѣнію относительно этого внѣдипломатическаго сообщенія.

Если вѣрить искреннимъ повѣствователямъ, папское посланіе было вызвано письмомъ Шальмель-Лакура. Съ письмомъ этимъ онъ обратился къ римской куріи, имѣя въ виду утишить раздраженіе, на существованіе котораго указалъ кардиналъ Лавожери, архіепископъ Римскій и Тунисскій. Министръ иностранныхъ дѣлъ выражалъ въ своемъ письмѣ сожалѣніе по поводу обостренія анти-клерикальнаго движенія, а также и то, что французское правительство принимаетъ къ сердцу возможно миролюбивое рѣшеніе вопросовъ, затрогивающихъ церковь. И вотъ, святой отецъ, который "въ одинаковой мѣрѣ желаетъ миролюбивыхъ рѣшеній", излагаетъ, до какой степени огорчили его различныя мѣры, изданныя со времени примѣненія пресловутыхъ мартовскихъ декретовъ (29 марта 1881 г.); онъ указываетъ, сверхъ того, на нѣкоторые законопроэкты, обсуждающіеся въ парижскомъ парламентѣ, или комиссіяхъ, каковы, напримѣръ, о воинской повинности, распространяемой на семинаристовъ, о свободномъ образованіи для среднихъ учебныхъ заведеній, о разводѣ, объ устраненіи обученія катехизису въ учебныхъ заведеніяхъ и т. д. Выражая пожеланіе вѣчнаго блаженства, тѣлеснаго здравія и всякаго благополучія любезнѣйшему "духовному сыну" Греви, его супругѣ, дочери и внукѣ, Левъ XIII внушаетъ, со всею нѣжностью, въ которую умѣетъ улѣтрамонтанскій слогъ облекать угрозу, что если республика не помирится съ духовенствомъ, то все духовенство и всѣ вѣрные возстанутъ противъ нея. Съ достаточною ясностью, папа внушаетъ въ своемъ посланіи, что въ случаѣ, если это первое предостереженіе не помѣшаетъ распространенію воинской повинности на воспитанниковъ духовныхъ учебныхъ заведеній, отчужденію школы отъ церкви, новымъ сокращеніямъ жалованья священниковъ, прекращенію выдачи жалованья за возмутительныя проповѣди, преданію суду епископовъ за превышеніе власти, и пр., и пр., то не республика нарушитъ конкордатъ, какъ того требуютъ непримиримые, а само папство перестанетъ соблюдать этотъ договоръ.

Дѣйствительно, положеніе ультрамонтанства во Франціи, за послѣднее время, сдѣлалось безспорно щекотливымъ. Сенатъ, со времени признанія имъ обязательнаго и свѣтскаго образованія, видимо не расположенъ что-либо дѣлать въ пользу конгрегацій. Въ послѣдній день нынѣшняго мая мѣсяца, самъ герцогъ Брольи напрасно пытался поразить приговоренные къ смерти римскою властью учебники Поля Бэра, Кампэрэ и г-жи Греявиль при помощи грозной и ядовитѣйшей филиппики. Извѣстно, что сентенція противъ этихъ manuels d'éducation civique, прибитая къ дверямъ церквей, причинила строгіе выговоры полдюжинѣ прелатовъ и денежныя взысканія тремъ десяткамъ кюрэ. Ферри отнесся къ запросу герцога очень свысока, заявляя, что никакое правительство не станетъ подчиняться теологическому и мистическому запрету конгрегацій, поражавшему творенія величайшихъ умовъ, напримѣръ, Декарта, Малльбранша, Конта, Ренана, изгонявшему невиннѣйшія изъ классическихъ сочиненій, вродѣ, напримѣръ, географическаго лексикона Булье. "Нѣтъ, воскликнулъ президентъ совѣта министровъ: -- никогда не согласимся мы принять рѣшенія этой конгрегаціи и подобно тому, какъ это сдѣлалъ недавно государственный совѣтъ, поддержимъ галликанскую и французскую традицію... Запретительный декретъ прошелъ надъ головою нашего посланника въ Римѣ, надъ головою посланника римскаго двора въ Парижѣ и явился сюда зажигать пожаръ... Закрывать школу, прогонять дѣтей съ уроковъ катехизиса, отказывать имъ въ причастіи, почти отлучать отъ церкви ихъ семейства, какъ то дѣлалось во многихъ общинахъ, все это недостойные поступки, настойчиво повторилъ министръ, заглушая рѣзкіе перерывы:-- мы ихъ наказывали и снова будемъ карать". "Еслибы это продолжалось, сказалъ Ферри, заключая свою рѣчь:-- еслибы мы подчинились клерикальнымъ требованіямъ, мы, которые истощаемъ нашу казну, поддерживая религіозный миръ строгимъ выполненіемъ конкордата, мы, въ такомъ случаѣ, потерпѣли бы пораженіе со стороны общественнаго мнѣнія"!

Равиньянъ потребовалъ "протеста со стороны сената противъ нарушеній религіознаго нейтралитета общественныхъ учебныхъ заведеній". Ни одинъ сенаторъ, даже Жюль Симонъ, не нашелъ нужнымъ вмѣшаться въ дѣло. Простой переходъ къ очереднымъ дѣламъ былъ принятъ 169-ю голосами противъ 91-го. 5 іюня Гаварди предложилъ учрежденіе большой слѣдственной комиссіи для собиранія свѣдѣній, касающихся сравнительнаго положенія духовныхъ и свѣтскихъ школъ. Презрѣніе, выказанное большинствомъ, заставило бѣднягу "взять назадъ свое предложеніе, въ виду предвзятой мысли замять пренія".

Въ палатѣ, 4-го числа, Ланжюинэ много шумѣлъ по поводу нѣкоего бунта, произведеннаго юными клерикалами въ Тулузѣ, по поводу выставки во время ярмарки т. н. республиканскаго музея, орудій пытки, употреблявшихся Святою Инквизиціей. Министръ внутреннихъ дѣлъ отвѣчалъ на это: "Мы живемъ въ свободной странѣ и не имѣемъ потому никакой возможности препятствовать "воспитанію посредствомъ зрѣлищъ". Если въ одной залѣ выставляютъ ошибки инквизиціи, то никто не мѣшаетъ устроить въ другой -- выставку ея благодѣяній. Нельзя требовать отъ предпринимателя, чтобы онъ выставлялъ фигуры, доказывающія, что инквизиція положила основаніе свободному изслѣдованію и что не судьи Галилея, а онъ ихъ морилъ въ тюрьмѣ!" -- Инцидентъ заключился среди громкаго хохота присутствовавшихъ. 7-го числа, епископъ Анжерскій захотѣлъ посмѣяться надъ однимъ подпрефектомъ, который, будучи отлученъ отъ церкви за то, что руководилъ изгнаніемъ солемскихъ бенедиктинцевъ, пожелалъ затѣмъ вѣнчаться церковнымъ бракомъ и добился отмѣны своего отлученія. Почтенные отцы воспользовались этимъ и, снявъ печати съ своей обители, водворились въ ней снова и такъ прочно, что пришлось изгонять ихъ вновь. Мадье де-Монжо, раздраженный этою выходкою монсиньора Фреппеля, получилъ 363 голоса противъ 84 въ пользу слѣдующаго предложенія: "Палата, настаивая на своихъ предъидущихъ рѣшеніяхъ, по отношенію къ недозволеннымъ конгрегаціямъ, одобряетъ мѣры, принятыя правительствомъ въ Солемѣ и переходитъ къ очереднымъ дѣламъ".

Ходатайства президента совѣта и министра церковныхъ дѣлъ успѣли добиться отъ комиссій бюджетной и конкордатной сохраненія нѣкоторыхъ изъ ранѣе отвергнутыхъ кредитовъ. Однако, по одному изъ пунктовъ, на которые спеціально указываетъ папское посланіе, а именно по вопросу о содержаніи семинарій, обѣ комиссіи остались при мнѣніи, выраженномъ въ финансовомъ законѣ прошлаго года и клонящемся къ постепенному отнятію матеріальной поддержки у семинарій, начиная съ 1884 года -- иначе говоря, къ предоставленію самому духовенству вербовки своего персонала, по мѣрѣ того, какъ будетъ ослабѣвать въ немъ потребность у общинъ, которыя уже и теперь имѣютъ право, по желанію, сокращать или даже и вовсе прекращать свое участіе въ издержкахъ на католическій культъ.

При такомъ настроеніи обѣихъ палатъ, папское вмѣшательство, безъ сомнѣнія, заставитъ клерикаловъ совершить еще не мало нелѣпостей. Правительству, впрочемъ, ихъ нечего опасаться. Оно вооружено матеріально болѣе, чѣмъ требуется для его защиты, и еслибы Левъ XIII и дѣйствительно нарушилъ конкордатъ, вмѣсто того, чтобы представить его уничтоженію, на основаніи предложенія депутата Буассэ, то это ускорило бы только полное отдѣленіе церкви отъ государства. При такомъ нападеніи, республика, уже не колеблясь, довершила бы распущеніе "чернаго интернаціонала" и ужь, конечно, не крестьяне, равнодушные къ религіи и весьма скупо вынимающіе изъ кармана каждый грошъ, наполнятъ пустоту, которая образуется вслѣдствіе отмѣны всякихъ ассигнованій на нужды церкви. Что касается возстановителей алтарей и престоловъ, то, благодаря "Union générale", "Crédit de France", и другимъ учрежденіямъ, они слишкомъ страдаютъ безденежьемъ въ настоящее время, чтобы быть въ состояніи содержать духовенство, когда отъ этого откажется государство, и поддерживать своими средствами серьёзную попытку религіозной и гражданской войны.

Преемникъ Пія IX не безумецъ. Совѣты іезуитовъ подстрекнули его къ эпистолярной неосторожности. Но онъ не станетъ слѣдовать имъ и не доведетъ дѣло до уничтоженія конкордата, что неизбѣжно послужило бы на пользу демократовъ и свободныхъ мыслителей, какъ во Франціи, такъ и въ Италіи, которые соединились бы для довершенія разгрома панства.


II.

Текущая политика.-- Зала "Jeu de Paume" въ Версаля, превращенная въ музей революціи.-- Двѣ рѣчи Жюля Ферри: возраженіе на слухи о министерскомъ кризисѣ; программа популярныхъ реформъ; право слабѣйшихъ.-- Министерское слѣдствіе по поводу рабочихъ ассоціацій.-- Принятіе сенатомъ въ первомъ чтеніи закона о покровительствѣ дѣтскому возрасту.-- Международный конгрессъ по тому же вопросу въ Трокадеро.-- Блестящее обсужденіе въ палатѣ вопроса о рабочихъ палатахъ.-- Принятіе депутатами закона объ очищеніи судебнаго персонала.-- 2-е обсужденіе закона о высылкѣ рецидивистовъ.-- Луиза Мишель предъ судомъ присяжныхъ.-- Предстоящій національный праздникъ.-- Договоры съ большими желѣзнодорожными компаніями.


20-го іюня, въ Версали происходило торжественное открытіе возобновленной залы Jeu de Paume, гдѣ принесена была клятва 20-го іюня 1789 года. Зала приведена въ прежній видъ и сдѣлалась историческимъ музеемъ. Посерединѣ большой лицевой стѣны красуется бронзовая доска, вдѣланная въ камни разрушенной Бастиліи. На ней вмѣстѣ съ исторической выгравированы слова: "Они поклялись въ томъ и исполнили свою клятву". Надъ доскою портикъ, надъ которымъ распускаетъ крылья пѣтухъ изъ золоченой бронзы, работы Еэна. Онъ держитъ въ лапахъ восходящее солнце, символъ зари возрожденія націи и всего человѣчества. Внизу -- замѣчательная статуя работы Сенъ-Марро, изображающая Бальи, то есть того, на долю котораго выпала честь предсѣдательствованія на безсмертномъ засѣданіи. Кругомъ стоятъ бюсты: Мирабо, Сіэйеса, Мунье, Петіона, аббатовъ Грегуара, Жоллэ и другихъ, работы лучшихъ художниковъ. Здѣсь можно видѣть всѣхъ тѣхъ, кто игралъ первенствующую роль въ дѣлѣ отпора двору и замѣны генеральныхъ штатовъ національнымъ собраніемъ. По обѣ стороны портика вписаны имена 365 представителей народа, которые, по формулѣ Мунье, "поклялись не расходиться и собираться вездѣ, гдѣ обстоятельства того потребуютъ, до тѣхъ поръ, пока не будетъ установлена и утверждена на прочныхъ основаніяхъ конституція королевства". На лѣвой стѣнѣ находится прекрасно выполненная Оливье Мерсономъ наборной работой картина Давида, мастерски передающая сцену 20 то іюня. На правой -- читаемъ надписи, напоминающія декретъ конвента и постановленіе временного правительства 1848 года, включающія залу Jeu de Paume въ число національныхъ памятниковъ, и двѣ строфы Мари-Жозефа Шенье, освящающія это мѣсто наряду съ величайшими святынями; наконецъ, читаемъ слѣдующее: "20-го іюня 1883 года, пожеланіе національнаго конвента свершилось: въ домѣ "Игры въ Мячъ" открытъ музей французской революціи.

Жюлю Греви слѣдовало бы присутствовать на этомъ торжествѣ, но его буржуазное отвращеніе отъ всякихъ парадовъ и выставокъ рѣшительно непобѣдимо. Мѣсто его заступилъ его первый министръ. Жюль Ферри явился въ сопровожденіи не всѣхъ своихъ товарищей, а только двухъ, наиболѣе яркихъ: Вальдека Руссо и Гериссона. Отъ имени правительства говорилъ только Ферри и притомъ два раза: сперва въ самой залѣ, затѣмъ въ театрѣ, по окончаніи банкета, которымъ завершился этотъ праздникъ.

Съ тѣхъ поръ, какъ Версаль пересталъ быть парламентской столицей, это мѣсто превратилось въ весьма непривѣтную пустыню и невозможно было привлечь туда парижскую толпу, притомъ въ будній день, въ среду. Кромѣ двойныхъ шпалеръ войскъ съ хорами военной музыки, исполнявшими марсельезу, ничего не было приготовлено, не пущено было фонтановъ, не устроено декорацій. Впрочемъ, толпа не могла бы помѣститься, ни въ залѣ Jeu de Paume, ни въ театрѣ Variétés. Сверхъ того, погода была болѣе, чѣмъ сомнительная. Оффиціальное шествіе было слегка вымочено дождемъ, далеко не въ той степени, однако же, какъ депутаты третьяго сословія въ 1789 году, когда, найдя запертыми по приказу короля двери зданія, гдѣ должно было происходить ихъ собраніе, они бродили но городу, ища помѣщенія, въ которомъ могли бы произвести на свѣтъ и окрестить, но имя верховной власти народа, Національное собраніе свободныхъ французовъ.

На порогѣ Jeu de Paume, помѣстился версальскій комитетъ, который сдѣлалъ весьма удачный выборъ, поручивъ роль оратора историку Анри Мартену. Послѣдній привѣтствовалъ въ краткихъ выраженіяхъ "это мѣсто, гдѣ кончилъ жизнь старый образъ правленія, гдѣ снова началась исторія Франціи и гдѣ возникъ новый свѣтъ свободы, равенства и справедливости. Онъ напомнилъ, что именно союзъ представителей народа положилъ начало великому дѣлу, которому такъ жестоко повредили впослѣдствіи ихъ раздоры, и которое не можетъ быть довершено ихъ внуками иначе, какъ при помощи единенія, но имя полнаго осуществленія стремленій демократіи. Далѣе онъ потребовалъ, чтобы былъ воздвигнутъ и другой памятникъ, на самомъ томъ мѣстѣ, гдѣ засѣдало національное собраніе, вышедшее изъ нѣдръ этого скромнаго убѣжища и выразилъ желаніе, чтобы этотъ памятникъ былъ открытъ въ день столѣтней годовщины 1789 года.

Отвѣчая Мартену, Жюль Ферри началъ обѣщаніемъ, что пожеланіе почтеннаго историка не замедлитъ быть выполнено. Затѣмъ министръ въ дѣйствительно потрясающихъ выраженіяхъ изложилъ событія великаго историческаго дня. "Они поклялись сказалъ онъ:-- освободить мысль, человѣка, гражданина, страну. Эту клятву они исполнили; и доказательствомъ тому, господа, служитъ самое наше присутствіе здѣсь"! Такъ какъ лучшимъ способомъ почтенія славныхъ мертвецовъ есть пользованіе преподанными имъ уроками, то министръ указалъ на слѣдующіе: первый урокъ состоитъ въ томъ, "что не сила на самомъ дѣлѣ господствуетъ надъ правомъ, а право надъ силою! Дѣло отцовъ нашихъ освятило торжество силы нравственной надъ всѣми организованными для борьбы противъ нея матеріальными силами. Второй урокъ заключается въ томъ, что мы должны оставаться объединенными республиканской вѣрою и оттолкнуть служителей раздора, подъ какой бы маской они ни скрывались!"

На банкетѣ, отвѣчая на тостъ, предложенный въ честь перваго министра депутатомъ департамента Сены и Уазы, Мазомъ, Ферри произнесъ длинную политическую рѣчь, нѣкоторыя мѣста которой заслуживаютъ указанія. Сначала онъ привелъ доказательства, что, въ концѣ-концовъ, несмотря на всякія препятствія, дѣло въ 1789 г. увѣнчалось успѣхомъ, и замѣтилъ, что его министерство и большинство, на которое оно опирается, составлены изъ внуковъ людей 89-го года. Затѣмъ, не безъ остроумія и ядовитости напалъ на непримиримыхъ, полагающихъ, что "революцію приходится начинать сначала". "Еслибы, сказалъ онъ:-- это было справедливо, то это признаніе равнялось бы обвинительному акту противъ тѣхъ, за кѣмъ признается честь ея совершенія, и дѣло нашихъ героическихъ предковъ походило бы почти на промахъ, на неудачу".

Далѣе онъ съ ироніей напалъ на лигу для пересмотра конституціи: "Дѣятельность этой лиги незаконна; она выставляетъ нѣсколько даровитыхъ людей, она насчитываетъ въ своей средѣ людей достойныхъ уваженія. Я не желаю, поэтому, сказать ничего, могущаго быть для нея оскорбительнымъ. Я напоминаю только, въ видахъ безопасности друзей конституціи, что она сама заявляетъ о перемѣнѣ своего метода, и томъ, что его оставленъ методъ разрушенія и разгрома и замѣненъ другимъ, состоящимъ въ медленномъ подкапываніи существующаго зданія. Она превратилась въ термита. Но я стою за всякаго рода свободу, даже за свободу термитовъ. И такъ, подкапывайтесь подъ конституцію, дѣлайте свое дѣло; я не думаю, чтобы оно могло быть опаснымъ". Въ самомъ концѣ рѣчи, обращаясь къ тѣнямъ авторовъ революціонныхъ конституцій, которымъ не удалось просуществовать, онъ заставляетъ ихъ сказать: "Французы 1883 г., республиканцы, вы были благоразумны, оставайтесь же такими. Вы имѣете конституцію; преобразовывайте ее, но не разрушайте! Наша исторія учитъ насъ, что во Франціи трудность заключается не въ томъ, чтобы написать конституцію, а въ томъ, чтобы заставить ее существовать".

Въ другомъ мѣстѣ, рисуя картину вольностей, которыми французы пользуются въ настоящее время и которыя не оставляютъ желать нечего лучшаго, кромѣ, впрочемъ, улучшенія самыхъ нравовъ, онъ замѣтилъ, что свобода печати и слова, напримѣръ, доходитъ до безнаказанной лжи и оскорбленія. Не измѣняя добродушно-веселаго тона, министръ указалъ на "агентуры клеветы и ложныхъ слуховъ, которыя довѣрчиво принимаются даже заграничною печатью, и такимъ путемъ самыя чудовищныя нелѣпицы путешествуютъ вокругъ свѣта". Опровергая затѣмъ слухи о болѣе или менѣе кристализовавшемся министерскомъ кризисѣ, онъ обратился къ своимъ товарищамъ, министрамъ внутреннихъ дѣлъ и торговли, со словами: "Полагаютъ, что въ средѣ нашей происходятъ жестокіе раздоры, внутреннія драмы... Прекрасно, я скажу на это другу моему Вальдеку Руссо: это хорошій знакъ; въ наше бурное время необходимо создать себѣ барометръ для политическаго океана. Нашъ барометръ заключается въ слѣдующемъ: когда увѣряютъ, что мы раздираемъ другъ друга, это значитъ, любезный коллега, что дѣла наши идутъ хорошо".

Я уже, кажется, сообщалъ въ одномъ изъ предыдущихъ писемъ, что въ то время, какъ въ концѣ прошлой зимы происходили довольно горячія манифестаціи по поводу кризиса въ столярномъ дѣлѣ, въ томъ числѣ и пресловутый митингъ на эспланадѣ Дома Инвалидовъ, министръ внутреннихъ дѣлъ учредилъ внѣ-парламентскую комиссію, съ цѣлью изученія положенія рабочихъ ассоціацій и средствъ допущенія ихъ къ предпріятіямъ по общественнымъ работамъ. Комиссія выслушала не мало интересныхъ показаній и издала уже два объемистые тома своихъ работъ. Принимая участіе въ преніяхъ сената и палаты депутатовъ по вопросу объ отмѣнѣ рабочихъ книжекъ или же объ окончательномъ узаконеніи существованія ремесленныхъ палатъ (синдикатовъ), Вальдекъ Руссо выказалъ готовность къ реформамъ въ этомъ смыслѣ, насколько это допускается его буржуазностью.

Ферри пожелалъ превзойти своего коллегу. Онъ нетолько объявилъ въ приводимой здѣсь рѣчи, что поддержитъ министра внутреннихъ дѣлъ, но пошелъ далѣе, какъ увидимъ изъ слѣдующей выдержки:

"Люди 1789 года желали справедливости, въ видѣ равенства правъ. И мы осуществили послѣ нихъ эту равноправность въ безсмертной и ненарушимой формулѣ: всеобщая подача голосовъ. Но мы пошли далѣе и въ настоящую минуту превзошли ихъ усилія, опредѣлили ихъ мысль. Мы, представители современной политической мысли, мы находимъ, что равенства правъ недостаточно; мы полагаемъ, что на высшемъ представителѣ общества, носящемъ наименованіе государства, лежитъ обязанность исправлять и смягчать все болѣе и болѣе, посредствомъ учрежденій, тѣ неравенства, которыя лежатъ въ основѣ человѣческаго существованія. Республиканское правительство имѣетъ обязанности, относительно наиболѣе многочисленнаго и бѣднѣйшаго класса".

Затѣмъ Ферри, съ надлежащею скромностью, приписалъ себѣ честь осуществленія мысли, господствовавшей отъ Талейрана до Еондорсэ и отъ Кондорсэ до Лаканаля, а именно объ организаціи для народа дарового, обязательнаго и свѣтскаго образованія. Онъ упрекнулъ людей 89-го года за то, что, уничтожая неравенство и рабство цеховъ, провозглашая безусловную свободу труда, они вмѣстѣ съ тѣмъ создали "дѣйствительно жестокіе законы, закрывавшіе двери рабочимъ ассоціаціямъ". Конечно, онъ не желалъ бы вдаваться въ "зловреднѣйшій изъ соціализмовъ, въ соціализмъ государственный, но полагаетъ, что демократическое правительство можетъ, не нарушая ничьего интереса и никакого принципа, протянуть руку помощи нѣкоторымъ усиліямъ, поощрять нѣкоторыя формы сбереженій и ассоціацій. Онъ полагаетъ, что улучшенія, предпринятыя съ чувствомъ мѣры и благоразуміемъ -- это главное -- будутъ въ значительной степени содѣйствовать союзу классовъ и мирному прогрессу общества. Онъ находитъ, что "въ современномъ обществѣ, которому принадлежитъ честь отмѣны права сильнаго, стремится установиться новое право, проникающее умы, входящее въ практику администраціи -- это право можетъ быть названо правомъ слабѣйшаго".

Сенатъ окончилъ 12-го іюня первое обсужденіе закона о покровительствѣ покинутымъ или подвергающимся дурному обращенію дѣтямъ. Къ этому закону приступлено было 10-го числа предыдущаго мѣсяца. Несмотря на усердіе докладчика, Теофиля Русселя, второго и окончательнаго чтенія едва ли можно ожидать до начала парламентскихъ лѣтнихъ каникулъ, и не ранѣе первой сессіи 1884 года, палата, въ свою очередь, обсудивъ и исправивъ многое въ проэктѣ, постановитъ окончательное рѣшеніе, послѣ котораго новое учрежденіе приведено будетъ въ дѣйствіе.

Комиссія выказала какъ нельзя болѣе миролюбивое настроеніе; вмѣстѣ съ министромъ иностранныхъ дѣлъ, она признавала административныя и финансовыя затрудненія, заключающіяся въ возложеніи на государство воспитанія, охраны и попечительства о всѣхъ дѣтяхъ, лишенныхъ семьи или имѣющихъ семью недостойную; она основывала всю организацію своихъ кантональныхъ и департаментскихъ комитетовъ, а равно и высшаго комитета, завѣдующаго общей инспекціей, на добровольномъ содѣйствіи правительству со стороны частной благотворительности. Тѣмъ не менѣе, сенатская правая оказала сильнѣйшую оппозицію, нетолько при помощи смѣхотворнаго де-Гаварди, вкривь и вкось вносившаго свои предложенія объ измѣненіи, но и при поддержкѣ юриста Беранже, отрицавшаго за государственною властью право помѣщать, перемѣщать и брать дѣтей, ввѣренныхъ покровительству частныхъ заведеній. Въ концѣ концовъ, благодаря, въ особенности, ловкости Адріэна Гебрара, краснорѣчиваго помощника Русселя, большинство склонилось съ пользу надзора общественной власти надъ различными обществами, заботящимися о дѣтяхъ, и принятія ею на себя части или всѣхъ матеріальныхъ издержекъ, которыхъ не въ силахъ включить въ свой бюджетъ община или департаментъ. Комиссія ни на минуту не теряла хладнокровія, несмотря на рѣзкія выходки Бюффе, Брольи и компаніи. Даже громы самаго Бараньона не смутили ея. Несмотря на предсѣдательство наиболѣе радикальнаго изъ свободныхъ мыслителей, Виктора Шольхера, она приняла предложеніе объ измѣненіи Бараньона и голосовала, что прилагательное "религіозное" должно быть прибавлено къ слову "воспитаніе" въ статьѣ, опредѣляющей, что министръ внутреннихъ дѣлъ издаетъ административныя правила о различныхъ мѣрахъ, необходимыхъ для примѣненія закона. Статья третья этого Уложенія о покинутыхъ дѣтяхъ, которая уже и ранѣе казалась наиболѣе спорной, прошла съ изумительною легкостью. Юристъ изъ правыхъ, Леонъ Клеманъ, собралъ и представилъ собранію всѣ извѣстные аргументы въ пользу родительскаго полновластія, преподаваемые старымъ римскимъ правомъ, и вопилъ о разрушеніи семьи въ томъ случаѣ, еслибы посмѣли допустить легальнымъ путемъ оффиціальную защиту дѣтей противъ отсутствія, злоупотребленій и чрезмѣрнаго деспотизма отцовъ, что, мимоходомъ будь сказано, давно дѣлается въ Соединенныхъ Штатахъ, въ Англіи, въ Германіи! Весьма умѣренному Барду предоставлено было выказать всю чудовищность абсолютизма римскихъ католиковъ въ дѣлѣ родительской власти. За исключеніемъ нѣкоторыхъ детальныхъ смягченій, большинство признало возможность прекращенія или упраздненія родительской власти въ случаяхъ дурного обращенія, развращенія и оставленія дѣтей.

Тотъ же интересный вопросъ гражданскаго права и общественной нравственности снова явился на сцену на международномъ конгрессѣ покровительства дѣтства, состоявшемся въ Трокадеро и засѣдавшемъ отъ 15-го до 23-го іюня, подъ предсѣдательствомъ Жоржа Божана. Здѣсь произошли такія горячія столкновенія, что пришлось поспѣшить закрытіемъ одного изъ засѣданій и воздержаться отъ голосованія одного изъ предложеній. Въ силу личнаго антагонизма между учредителемъ "Société générale de protection" и директоромъ "Assistance publique", основателемъ парижскаго учрежденія, завѣдующаго покинутыми дѣтьми, конгрессу не удалось примирить соперничество между католическою и государственною благотворительностью. Можно даже сказать, что это соперничество еще болѣе обострилось, что весьма неблагопріятно отзовется на быстромъ и вѣрномъ примѣненіи охранительнаго закона.

Отъ 12-го до 19-го въ Бурбонскомъ дворцѣ велись блестящія пренія по поводу устройства рабочихъ палатъ. Графъ Альберъ де-Мэнъ, горячій проповѣдникъ католическихъ рабочихъ обществъ, съ ловкостью представилъ общій планъ возстановленія корпорацій стараго режима, упраздненныхъ французской революціей и которыя, по его мнѣнію, однѣ способны вернуть соціальный миръ, подъ руководствомъ церкви. Эдуардъ Локруа, одинъ изъ авторовъ первоначальнаго проекта законнаго признанія рабочихъ палатъ, весьма искусно доказывалъ опасность принятія сенаторскихъ измѣненій и въ особенности того изъ нихъ, которое заставило бы правительство закрывать синдикальные союзы, существующіе уже нѣсколько лѣтъ и карать рабочихъ, въ то время, какъ цѣль республиканскаго законодателя заключается именно въ узаконеніи тѣхъ мирныхъ средствъ, которыми уже пользуются рабочіе для достиженія улучшенія своего положенія. Объяснивъ затѣмъ, что французская революція была болѣе выгодна для крестьянъ, чѣмъ для ремесленниковъ, которыхъ, конечно, она освободила какъ людей и гражданъ, разбивъ стѣснительныя рамки цеховъ, но не могла оградить ихъ отъ бѣдствій, проистекшихъ изъ развитія крупной промышленности, не существовавшей еще тогда; изложивъ затѣмъ, какимъ образомъ вторая имперія пыталась замѣнить строгости буржуазной монархіи "обманомъ" закона 1864 г. и "ловушкой" закона 1867 г., какъ поощряла кооперативныя общества, терпѣла синдикаты, чтобы имѣть возможность съ большимъ удобствомъ шпіонить за рабочими и привлекать ихъ къ себѣ; объяснивъ, наконецъ, какъ рабочіе пришли къ республикѣ со всѣми своими добрыми качествами, какъ они были самыми дѣятельными подготовителями ея, самыми горячими приверженцами, народный ораторъ воскликнулъ: "Рѣчь идетъ о томъ, что сдѣлаетъ республика для этихъ рабочихъ, преданность которыхъ создала ее. Два вопроса господствуютъ надъ современной политикою: вопросъ военный, отъ котораго зависитъ наша внѣшняя безопасность и вопросъ рабочій, вопросъ соціальный, отъ котораго зависитъ безопасность внутри страны. Если вы пожелаете отнестись къ рабочимъ съ довѣріемъ и даровать имъ законъ, отъ котораго они ждутъ своего освобожденія, вы увидите упроченіе республики и исчезновеніе партіи насилія. Если вы будете выторговывать у нихъ свободу, если сохраните противъ нихъ старыя предубѣжденія, они перейдутъ на сторону партіи насилія, или же снова впадутъ въ ту страшную апатію, которая допустила ихъ, сложа руки, присутствовать при преступленіи 2-го декабря. Возьмите же снова вашъ проэктъ изъ комиссіи, отправьте его въ сенатъ и скажите ему: "соціальный миръ, или соціальная война; выбирайте!"

Министръ внутреннихъ дѣлъ сослался на слѣдствіе комиссіи рабочихъ обществъ, имъ учрежденной, доказывая, что большинство рабочихъ не требуетъ ни возвращенія къ старымъ порядкамъ, ни государственнаго соціализма, но желаетъ лишь уничтоженія тѣхъ препятствій, которыя до сихъ поръ продолжаютъ существовать въ законодательствѣ противъ усилій ихъ подняться, посредствомъ ассоціацій и взаимнаго соглашенія, изъ ихъ бѣдственнаго положенія. Въ то же время Вальдекъ Руссо старался успокоить сенатъ, встревоженный господами Жуэномъ и Беранже, по отношенію къ синдикальнымъ союзамъ. Эти союзы, какъ показало слѣдствіе, существуютъ и не представляютъ опасности. Что касается разрѣшенія смѣшаннымъ рабочимъ палатамъ принимать пожертвованія и дары по завѣщанію, то министръ воспротивился этому, не высказывая, однако-же, истиннаго мотива, который былъ и безъ того понятенъ присутствующимъ. Дѣло въ томъ, что конгрегаціи не преминули бы воспользоваться такимъ правомъ, для изъятія изъ обращенія крупныхъ владѣній и практикованія исключенія противъ хозяевъ и рабочихъ, не соглашающихся служить ихъ цѣлямъ.

Большой успѣхъ имѣла рѣчь экономиста Фредерика Пасси; этотъ ораторъ провелъ яркую параллель между настоящимъ временемъ и старыми порядками, разсказавъ до мельчайшихъ подробностей о рабскомъ положеніи и нуждѣ прежнихъ рабочихъ, о жестокихъ привилегіяхъ и смѣшномъ соперничествѣ гильдій и цеховъ, къ которымъ, какъ къ желательному идеалу, обращаются взоры нынѣшнихъ клерикаловъ. Фактическія доказательства, приведенныя ораторомъ, были столь сильны, что никто, даже съ правой стороны, не поднялся съ своего мѣста для возраженія.

Одинъ изъ послѣдователей Прудона, эксъ-полковникъ Ланглуа, пытался разъяснить существующее, по его мнѣнію, "различіе, между рабочимъ и соціальнымъ вопросомъ". Но его плохо слушали. Весьма любопытны, однако-же, указанные имъ способы достиженія того, что онъ называетъ "le courant du bon marché" ("стремленіе къ удешевленію"). Въ заключеніе онъ доказывалъ превосходство учрежденій взаимной помощи надъ болѣе или менѣе безсистемными группировками въ синдикаты, коопераціи и корпораціи.

Съ большимъ сочувствіемъ встрѣченъ былъ новый депутатъ, представитель ліонскихъ рабочихъ и самъ почти рабочій -- Бріалу, заявившій, что отказывается принимать изъ рукъ г. Мэна и комп. "кусокъ хлѣба, предлагаемый взамѣнъ свободы совѣсти и политической свободы рабочихъ". Онъ высказалъ также полное одобреніе законопроэкту, "благодаря которому, капиталъ и трудъ ближе познакомятся и лучше оцѣнятъ другъ друга".

Отъ имени комиссіи, бывшій каменьщикъ, Мартенъ Надо, въ дружественно-миролюбивомъ тонѣ и съ авторитетомъ испытаннаго соціалиста, разъяснилъ сенаторамъ мѣста проэкта, показавшіяся имъ темными. Онъ горячо и разумно доказывалъ, что товарищи его всѣхъ ремеслъ будутъ тѣмъ менѣе доступны внушеніямъ безумныхъ агитаторовъ, чѣмъ большими вольностями имъ удастся воспользоваться.

Клерикальное предложеніе объ измѣненіи, касавшееся рабочихъ палатъ было, въ концѣ концевъ, отвергнуто. Не потребовалось и баллотировки, такъ какъ четыре пятыхъ палаты подняли руку въ пользу уничтоженія сенатскихъ поправокъ и возстановленія проэкта въ первоначальномъ видѣ, то-есть въ какомъ онъ уже былъ принятъ ранѣе палатою. По всей вѣроятности, сенатъ подчинится этому рѣшенію, послѣ послѣдняго усилія въ пользу смѣшанныхъ синдикатовъ, со стороны графа Мэна и его сторонниковъ.

Министру общественныхъ работъ удалось наконецъ заключить договоры съ большими желѣзнодорожными компаніями. Эти договоры хотятъ утвердить въ парламентѣ до окончанія сессіи, хотя бы то и продлило ее до 29-го іюля. Въ сущности, они менѣе дурны, чѣмъ того можно было ожидать. Не нарушая принципа правительственнаго выкупа и пониженія тарифа, они обезпечиваютъ правильное веденіе общественныхъ работъ, слишкомъ широко начатыхъ Фрейсинэ.

Палатѣ удалось, наконецъ, 15-го іюня, выдѣлить изъ проэкта судебной реформы группу статей, которыя, если будутъ приняты сенатомъ, позволятъ министру юстиціи произвести въ трехмѣсячный срокъ, такъ называемое, очищеніе судебнаго вѣдомства, требуемое всѣми республиканскими избирателями. Вопросъ поднялся въ то время, какъ обсуждался проэктъ Гюмбера, бывшаго хранителя государственной печати при Фрейсинэ. Комиссій, составленной изъ людей передовыхъ, приходилось высказаться о принципѣ несмѣняемости судей, который она отвергла, и о принципѣ ихъ избираемости, который она провозгласила, хотя и слабымъ большинствомъ. Но затѣмъ начались разногласія по поводу примѣненія поставленнаго принципа и плана избиранія, представленнаго предсѣдателемъ судебной комиссіи, Лепэромъ. Планъ этотъ былъ отвергнутъ, начиная съ первой статьи. Девзсу, въ бытность его министромъ юстиціи въ кабинетѣ Гамбетты, а затѣмъ въ кабинетѣ Дюклерка, не удалось сгруппировать достаточное количество подходящихъ депутатовъ. Преемникъ его Мартенъ Фёлье представилъ три отдѣльныхъ проэкта: 1) о средствахъ устраненія изъ персонала судей завѣдомыхъ враговъ существующаго правительства; 2) о расширеніи компетенціи мировыхъ судей; 3) о введеніи присяжныхъ въ судѣ исправительной полиціи. Первенствующее значеніе признано было за первымъ проектомъ, и новая комиссія, радикальныя заключенія которой хотя и были приняты, но остались безплодными, выбрала своимъ докладчикомъ Жюля Рота, то-есть именно того депутата крайней лѣвой, уклоненіе котораго отъ избирательнаго принципа всего сильнѣе повліяло на отступленіе республиканскаго большинства. Уменьшеніе числа судовъ, устраненіе враждебныхъ элементовъ, при помощи министерскихъ распоряженій и, наконецъ, подчиненіе всѣхъ утвержденныхъ судей высшему совѣту, извлеченному или изъ среды палаты, или изъ кассаціоннаго суда, всѣ эти способы и ухищренія встрѣчены были весьма ядовитою критикой со стороны лѣвой, и, въ особенности, со стороны бывшаго министра внутреннихъ дѣлъ Гобдэ и Рибо. Послѣдній произнесъ замѣчательную въ своемъ родѣ рѣчь, составлявшую какъ бы квинтъ-эссенцію всего того, что могъ бы выразить по тому же вопросу Дюфоръ, этотъ типъ парламентариста прежняго времени. "Ни въ одной странѣ міра, закончилъ онъ свою рѣчь: -- не существуетъ такого унизительнаго, подчиненнаго политикѣ положенія судей, какъ у насъ... Нельзя достаточно выразить, до такой степени прискорбенъ этотъ проэктъ, идущій наперекоръ всѣмъ усиліямъ, которыя дѣлались въ теченіи долгихъ лѣтъ, въ видахъ обезпеченія независимости судей". Каммиль Пельттанъ, само собою разумѣется, не поддерживалъ несмѣняемости, какъ Рибо, но, отстаивая избираемость, онъ обвинялъ авторовъ проэкта и сторонниковъ "очищенія", по ихъ способу, въ томъ, что они возвращаются въ системѣ, замѣняющей демократію бюрократіей, и, нарушая всѣ принципы, останавливаются на преобразованіи, самымъ малымъ зломъ котораго будетъ его недѣйствительность. Предложеніе депутата Біэнвеню о замѣнѣ прямой избираемости представленіемъ списка кандидатовъ хранителю печати было отклонено. Депутатъ непримиримыхъ де-Ланессонъ похвалилъ кабинетъ Фрейсинэ за то, что онъ отказывался отъ произвола и защищалъ независимость магистратуры тѣми же либеральными доводами, которые были высказаны ранѣе устами умѣреннаго Рибо. Клемансо упрекнулъ распубликанцевъ, стоявшихъ у кормила 4-го сентября, въ томъ, что послѣ 13 лѣтъ остаются еще судьи, находящіеся въ явномъ антагонизмѣ съ республикою.

Тѣмъ не менѣе нашлось только 144 голоса на крайней лѣвой, которые осудили самую существенную статью. 341 голосомъ рѣшено было, что въ слѣдующіе 3 мѣсяца приступлено будетъ къ реорганизаціи судовъ. Неутомимый ветеранъ Мадье де-Монжо, подавшій голосъ за 12-ую статью § 2-го, снова вмѣшался въ пренія § 4-го, чтобы потребовать лишенія пенсіи для отставленныхъ судей. "Избавьте насъ отъ нашихъ судей!" таковъ былъ общій вопль, раздавшійся немедленно послѣ того, какъ Франція могла вздохнуть свободнѣе послѣ испытанныхъ бѣдствій", напомнилъ Мадье де-Монжо: -- необходимо карать виновныхъ, устранять недостойныхъ. Судьи временъ имперіи, настаивалъ онъ:-- должны выйти отъ насъ нагіе, какъ черви". Не мало возмутились нравы, когда неукротимый старикъ, напоминая о всѣхъ прегрѣшеніяхъ судей, "преклонявшихся передъ Бонапартомъ, нарушавшихъ право и не перестававшихъ жестоко преслѣдовать свободу", воскликнулъ: "Чтобы составить себѣ правильное понятіе о нихъ, слѣдуетъ обратиться къ той страницѣ Виктора Гюго, гдѣ онъ говоритъ, что еслибы на одну чашку вѣсовъ поставили судью, а на другую -- каторжника, то передъ лицомъ предвѣчнаго правосудія, вѣсы наклонились бы въ пользу послѣдняго!"

Эта выходка чуть не стоила уважаемому депутату призыва къ порядку со стороны его молодого друга, президента Бриссона.

Предположеніе не было принято, такъ какъ нашло только 172 сторонника, исключительно республиканцевъ. При обсужденіи статьи о высшемъ совѣтѣ судебной дисциплины, Флокэ предложилъ, чтобы избирательное начало примѣнялось, по крайней мѣрѣ, относительно кассаціоннаго суда, который долженъ бы назначаться обѣими палатами. Возражая на эту мысль, Мартенъ Фелье упрекнулъ Рибо, замѣтивъ, что онъ едва не вошелъ въ кабинетъ Гамбетты, который, какъ извѣстно, на первый планъ ставилъ именно эту реформу. Рибо съ горечью отвѣчалъ, обвиняя министра юстиціи за оставленіе безъ протеста оскорбленій, которыми осыпалъ Мадье де-Монжо судебное вѣдомство, то-есть его собственное, и утверждая, что Гамбетта не одобрилъ бы настоящаго проэкта, далъ почувствовать, что еслибы ему пришлось быть сотрудникомъ покойнаго, то уже конечно не по судебному вопросу стали бы они расходиться.

На другой же день, въ "République franèaise" появилась рѣзкая статья, нападавшая на Рибо, который защищался въ своемъ "Parlement". По мѣрѣ обостренія полемики, послѣдовали разоблаченія, изъ которыхъ оказалось, что Гамбетта, сильно обезкураженный безсиліемъ палаты, охотно бы покинулъ даже проэктъ пріятеля своего Девеса и для полученія политически-мирной магистратуры готовъ былъ довѣриться умѣнью бывшаго старшаго секретаря Дюфора, т. е. Рибо, заполоненнаго въ "республиканскій союзъ".

Этотъ эпизодъ обострилъ и запуталъ пренія, такъ что предложеніе Флокэ чуть не было принято къ свѣдѣнію. Оно было отклонено только 254 голосами противъ 227.

Несмотря на усилія Mapcèpa, Гро, Бисейля и Белона, Жюлю Роту удалось провести § 5-го тринадцатую статью, по которой дисциплинарный совѣтъ будетъ состоять исключительно изъ членовъ кассаціоннаго суда, изъ которыхъ одна треть назначается имъ самимъ, другая -- сенатомъ, третья -- палатою депутатовъ. 207 голосами противъ 194 было отвергнуто предложеніе Камилля Пелльтана, предлагавшаго "очистить" и самый кассаціонный судъ. Въ самомъ концѣ преній, правые, вообще мало принимавшіе участія въ обсужденіи проэкта, послали на трибуну епископа Фреппеля для объявленія новому закону отлученія отъ церкви первой степени. Монсиньоръ выполнилъ порученіе съ изумительною безтактностью.

"Пусть же начинаютъ Варѳоломеевскую ночь судей"! восклицалъ прелатъ.-- Извѣстно, что всякаго рода Варѳоломеевскія ночи играютъ некрасивую роль въ исторіи!" Благодаря такой эскцентричности, колебавшіеся до той минуты республиканцы рѣшились, за неимѣніемъ лучшаго, принять предлагаемый способъ, который и перенесенъ былъ вслѣдъ за тѣмъ въ сенатъ, поддержанный 357 депутатами противъ 129.

Сенаторская комиссія образовалась 12-го числа, вопреки ожиданіямъ реакціонеровъ, изъ 5 членовъ за и 4-хъ противъ спеціальной мѣры, обусловливавшей реорганизацію судебнаго персонала. Не подлежитъ сомнѣнію, что законопроэктъ вернется изъ Люксембурга въ первыхъ числахъ іюля съ поправками по нѣсколькимъ, можетъ быть, и важнымъ пунктамъ; но несомнѣнно, что измѣненія не будутъ существенны, и, по всей вѣроятности, до окончанія нынѣшней сессіи, большинство депутатовъ утвердитъ законъ, въ особенности, если тѣмъ временемъ сенатское большинство подчинится безъ излишняго ропота возвращенію закона о рабочихъ палатахъ.

Въ настоящую минуту, при всеобщемъ миролюбивомъ настроеніи, нельзя опасаться столкновенія. Можно бояться только отсрочки до слѣдующей сессіи или до того времени, которое, если не ошибаюсь, вы, русскіе, обозначаете "послѣ дождичка, въ четвергъ". Отъ 21-го до 30-го, палата приступила къ окончательному обсужденію закона о высылкѣ рецидивистовъ. Къ первой статьѣ прибавлено было, что и женщины не будутъ изъяты изъ числа неисправимыхъ, которыхъ надлежитъ устранять изъ крупныхъ городскихъ центровъ. И умѣренная, и радикальная лѣвыя, дважды пытались поставить вѣчную ссылку въ зависимость отъ судовъ, которымъ подсудны рецидивисты. Слабое большинство высказалось за налагаемое судьѣ обязательство: прибавлять ссылку къ наказанію, которому подвергается рецидивистъ. Рѣшено было, что колоніи, къ которымъ будутъ направляться рецидивисты, суть слѣдующія: Новая Каледонія и прилежащія мѣстности, Маркизскіе острова, островъ Фу-Куонъ и Гвіана. Рибо, главнымъ образомъ, настоялъ на уничтоженіи 6-й статьи, которою думали исправить 270 ст. уголовнаго кодекса, касающуюся бродяжничества и опредѣлить категоріи souteneurs'овъ, экспропріація которыхъ можетъ быть допущена закономъ. По предложенію Ганна, всякій приговоренный къ одиночному заключенію долженъ быть высылаемъ по окончаніи половины срока заключенія. При содѣйствіи Леона Рено была возстановлена статья, сохраняющая запрещеніе пребыванія въ столицѣ для освобожденныхъ каторжниковъ, Законъ былъ принятъ по совокупности весьма значительнымъ большинствомъ, а именно 344 голосами противъ 87.

21-го іюня началось дѣло Луизы Мишель и ея сообщниковъ. Оно заняло три засѣданія парижскаго ассизнаго суда. Главная подсудимая отвергла обвиненіе въ грабежѣ булочныхъ, но объявила, что всегда стояла и будетъ стоять на сторонѣ "несчастныхъ". Относительно брошюры "Къ войску", она заявила, что авторъ ея проживаетъ въ Женевѣ, она же дѣйствительно руководила распространеніемъ этой брошюры "съ цѣлью борьбы противъ орлеанскихъ принцевъ", которые въ то время производили дѣятельную вербовку въ войскахъ. Пужэ не отрицалъ, что во время манифестаціи шелъ подъ руку съ Л. Мишель, а также и того, что распространялъ названную брошюру. Что касается найденныхъ у него затравокъ, воспламеняемость которыхъ подтвердила экспертиза во время засѣданія, Пужэ отвѣчалъ, что держалъ ихъ для химическихъ опытовъ, которые каждый имѣетъ право производить у себя на дому. Сапожникъ Марейль показалъ, что принималъ участіе въ манифестаціи, но не въ грабежѣ булочныхъ. Обвинялись также наборщикъ де-Троа и его пріятель Моро, распространявшіе брошюру "Къ войску".

Нѣкая Булье, изъ Роанна, показала, что, хотя получала и продавала названную брошюру, но вовсе не заботилась о томъ, что въ ней написано. Свидѣтелями со стороны обвиненія были, главнымъ образомъ: булочникъ Бушэ, булочница Ожеро, ея дочь, булочникъ Морисэ, его жена и двѣ дочери. "Луиза Мишель защищалась сама и притомъ съ такою убѣжденною экзальтаціей, чемъ заставила замолчать даже безцеремонныхъ и болтливыхъ репортеровъ "Figaro". Пужэ также не захотѣлъ прибѣгать къ помощи адвоката и прочиталъ длинную оправдательную записку. Адвокатъ Лагерръ, защищавшій подсудимыхъ второй категоріи, защищалъ брошюру "Къ войску", указывая на генераловъ, которые "получили свертки золота за содѣйствіе декабрьскому перевороту, и изъ нихъ нѣкоторые разгуливаютъ по бульварамъ, заслуживая пощечины ихъ собственными эполетами -- гнусные виновники гражданской войны, спокойно живущіе пенсіями, даруемыми республикою, которую пытались задушить!" и т. д.

Послѣ получасового совѣщанія, присяжные вынесли отрицательный вердиктъ для четырехъ присутствовавшихъ подсудимыхъ и утвердительный для Л. Мишель, Пужэ и Моро, съ признаніемъ смягчающихъ обстоятельствъ. Отсутствующіе Коржэ и Тіэри приговорены къ 300 ф. штрафа и двумъ годамъ тюремнаго заключенія; Моро къ годовому заключенію и 100 ф. штрафа; Луиза Мишель къ 6 годамъ одиночнаго заключенія; Пуже -- къ 8. О сверхъ того двое послѣднихъ къ десятилѣтнему полицейскому надзору. Громкіе виваты Луизѣ Мишель и заявленія порицанія суду раздались въ самой залѣ. Главная подсудимая отказалась подавать на кассацію и прибавила: "Эти судьи оказали достаточно услугъ имперіи!" Нѣсколько дней спустя, группа анархистовъ, носящая названіе "Aiguillon", собрала митингъ для выраженія негодованія; на немъ прочтенъ былъ списокъ судей и присяжныхъ, которымъ были обѣщаны всякія непріятности... Люди благоразумные полагаютъ, что еслибы не этотъ слишкомъ горячій и нелѣпый митингъ, то осужденные, какъ послѣдняго процесса, такъ и ліонскаго и сентъ-этьенскаго получили бы амнистію, по случаю предстоящаго національнаго праздника 14-го іюля. Локруа въ "Rappel'b уже заявилъ требованіе амнистіи.


III.

Литература, искуство, театры.


"Дополненіе къ "Легендѣ вѣковъ" выйдетъ въ свѣтъ въ непродолжительномъ времени, если только кончина автора не случится ранѣе окончанія книги.-- В. Г."

Слова эти значились на первой страницѣ второй серіи "Légende des siècles", вышедшей въ февралѣ 1877 года. Кончины автора не послѣдовало, но въ тоже время неизвѣстно, получили ли мы конецъ поэмы въ V томѣ, выпущенномъ издателемъ Кальмономъ Леви въ началѣ іюня 1883.

Освѣжившись на Нормандскомъ берегу послѣ недавней смерти своей подруги, извѣстной Жюльетты, В. Гюго способенъ прибавить къ существующимъ томамъ своей легенды еще столько же.

Въ V томъ вошелъ длинный отрывокъ средневѣковой эпопеи "Les quatre jours d'Elcus", очевидно, написанной во времена юности, "Doreurs de prônes" (греческая пѣсня).

Въ нѣкоторыхъ парижскихъ газетахъ появилось извѣстіе о новомъ драматическомъ произведеніи Виктора Гюго, которое будетъ поставлено во второй половинѣ декабря на сценѣ Одеона. И сюжетъ, и заглавіе до сихъ поръ составляютъ тайну. Извѣстно только, что главная роль поручена будетъ Лафонтэну.

Выставка картинъ закрылась 20-го іюня, и два дня спустя, происходила раздача наградъ, причемъ была заглажена несправедливость по отношенію къ Ротгроссу, которому предназначалась вторая медаль, якобы по причинѣ его молодости, а на самомъ дѣлѣ но причинѣ зависти товарищей: онъ получилъ первую медаль и выслушалъ сверхъ того витіеватую, но весьма лестную рѣчь нашего вездѣсущаго премьера.

Для иностранцевъ, посѣщающихъ Парижъ лѣтомъ, открыта въ маленькой залѣ rue de Séze выставка ста произведеній знаменитыхъ живописцевъ, которыя, при помощи чудовищныхъ залоговъ, общество выставокъ пріобрѣло на нѣкоторое время изъ частныхъ картинныхъ галлерей. Здѣсь можно видѣть рядъ твореній живописцевъ поколѣнія 30-хъ годовъ: "Гамлета" Делакруа, "Самсона" Декана, "Цыганъ Діаза. "Группу дубовъ" Руссо и друг.

Въ зданіи Дворца Промышленности также выставка; экспоненты -- японскіе живописцы. Это во всякомъ случаѣ весьма любопытная вещь, хотя желтолицые художники во многомъ уступаютъ блѣднолицымъ европейцамъ. Замѣтимъ кстати, что если китайскіе чернорабочіе являются грознымъ конкуррентомъ, вслѣдствіе "гнусной привычки" жить почти ничѣмъ, то японскіе ремесленники, умѣющіе, какъ нельзя лучше эксплуатировать европейскую моду, не менѣе грозные соперники нашимъ ремесленникамъ. Японское общество Рнютегтуаи, со своими тысячами рисовальщиковъ, колористовъ и лакировщиковъ, начинаетъ наполнять міръ chinoiseries, и притомъ такими дешевыми, что скоро подражаніе будетъ обходиться дороже оригинала.

Несмотря на дождливую погоду, въ нынѣшнемъ іюнѣ мѣсяцѣ, многіе театры не открылись и даже, напротивъ, было закрыто нѣсколько изъ нихъ.

Въ театрѣ Клюни была поставлена плохая мелодрама Делагэ "La Déclassée", которой суждено увянуть съ іюньскими цвѣтами; въ театрѣ "Французской Комедіи", по случаю 277-ой годовщины Пьера Корнеля, дана была приличная обстоятельству пьеса Эмиля Моро: "Corneille et Richelieu". Поэтъ, призванный сотрудничать съ грознымъ министромъ, заставляетъ его подражать Циннѣ, то есть даровать милость, о которой умоляетъ въ передней несчастная просительница. Это дѣйствительно трогательно и произвело самое пріятное впечатлѣніе на зрителей, такъ что пришлось повторять пьесу нѣсколько вечеровъ сряду.

На этой же сценѣ поставленъ одинъ актъ въ стихахъ, написанный неизвѣстною свѣтскою женщиною, "Mademoiselle de Vigan" почти правдивая исторія молодой дѣвушки, которая такъ сильно любила великаго Кондэ, что пошла въ кармелитскій монастырь, съ отчаянія, что онъ не могъ на ней жениться. Въ этой же пьесѣ авторшѣ удалось превратить мятежника авантюриста въ спасителя отечества. Удивительное дѣло: вся нѣжная сторона пьесы несравненно слабѣе стороны энергической. Стихи хороши и сильны. Злые языки уже намекаютъ на сотрудничество съ поэтессой и поэта. Разъиграна пьеса превосходно. Делонэ очень хорошъ въ роли Кондэ, Бартэ-очаровательна.

Въ "Комической Оперѣ" довольно посредственно поставлена опера Берта "Malthias Corvin" и легкая, но не дурная музыкальная вещица "Le Portrait" Лафонта.

Въ "Большой Оперѣ" дебютировала брюссельская звѣзда Дювивье, обратившая на себя вниманіе въ "Иродіадѣ" Массенэ. Въ Парижѣ она появилась въ "Гугенотахъ", но успѣха не имѣла. Въ "Фаустѣ" Гуно дебютировалъ замѣченный на сценѣ"Gaité" баритонъ Шансонъ. Онъ весьма удачно спѣлъ Мефистофеля.

Въ "Château d'Eau" даютъ Трубадура и весьма сносно.

Въ настоящее время дѣятельно подготовляется возстановленіе въ Парижѣ настоящаго итальянскаго театра. Это дѣло взяли на себя братья Корти, бывшіе директоры миланскаго театра "La Scala", которымъ актеръ Дамала и сынъ Сары Бернаръ передали контрактъ по найму театра "Nations".

Я ничего бы не сказалъ о Лоншанскихъ скачкахъ и "первомъ призѣ", такъ какъ не считаю себя особенно компетентнымъ по части скакуновъ, но не могу ихъ пройти молчаніемъ, такъ какъ на этотъ разъ политика забралась и на Лоншанское поле. Дѣло въ томъ, что побѣдителемъ остался не ипсомскій герой Saint Blaise, а французскій, Frontin. Нѣсколько благородныхъ сыновъ Альбіона не стерпѣли, и, желая вознаградить себя за пораженіе, пустили во всю прыть свой mail-coatch чрезъ ряды колясокъ и толпы пѣшеходовъ. Блюститель порядка осмѣлился остановить опасный экипажецъ. Благородный возница ударилъ по щекѣ представителя власти и затѣмъ переночевалъ въ полиціи. Другимъ событіемъ было исчезновеніе 18,000 фр. изъ кармана одного изъ зрителей на скачкахъ.

Вообще въ нынѣшнемъ году, портмонэ обнаружили болѣе, чѣмъ когда-нибудь, наклонность къ переселеніямъ.

Мабиля нѣтъ и завсегдатаи Лоншанскаго ристалища не знали бы какъ провести вечеръ послѣ перваго приза, еслибъ, по счастью, Eden Théâtre не замѣнялъ во всѣхъ отношеніяхъ отошедшаго въ вѣчность пріюта услады.


Людовикъ.


Парижъ 30-го іюня 1883 г.


"Отечественныя Записки", No 7, 1883