# О Серове

Николай Георгиевич Шебуев

## ВАЛЕНТИН СЕРОВ В ВОСПОМИНАНИЯХ, ДНЕВНИКАХ И ПЕРЕПИСКЕ СОВРЕМЕННИКОВ


## 2


## H. Г. ШЕБУЕВ


Николай Георгиевич Шебуев (1874--1937) -- журналист и писатель, сотрудник многих московских и петербургских газет (иногда под псевдонимами Н. Георгиевич, Никс, Подкалыватель). В 1905 г. издавал и редактировал журнал политической сатиры "Пулемет", за что был заключен на год в Петропавловскую крепость. Среди выходивших тогда подобных журналов "Пулемет" Шебуева по праву занимает одно из ведущих мест, "как по времени выхода, так и по качеству материала, особенно литературного" (И. Ярославцев. Из пулемета по Зимнему дворцу.-- "Русские новости", Париж, 1966, 9 сентября, No 1108). За обличительные выступления в печати Шебуев двадцать восемь раз привлекался царскими властями к судебному преследованию; в советское время -- член Союза писателей.

В своих статьях и заметках Шебуев неоднократно высказывался в поддержку деятельности Серова и его товарищей в Третьяковской галерее (см. т. 2 настоящего изд., прим. 4, стр. 313). Он также выступил в печати с одобрением отказа Серова от звания академика в 1905 г. (см. т. 1 настоящего изд., прим. 7, стр. 202).


## Статьи разных лет


## 1. МОЛОДЫЕ СИЛЫ


...Настоящим гвоздем выставки являются работы портретной мастерской К. А. Коровина и В, А. Серова <...>

Вообще работы Некрасова1, Никифорова, Кузнецова и еще одного ученика, подпись которого я не разобрал, разбивают ходячее мнение, что в классе Коровина и Серова учеников "задергивают".

Говорят:

-- Серов и Коровин прекрасные художники, "но как учителя -- не хороши!

Нынешние работы портретной мастерской выдают диплом не только ученикам (на звание художников), но и их учителям -- на звание учителей2.


"Русское слово", 1902, 9 декабря, No 349.


## 2. К ОТКРЫТИЮ


...На открытии выставки нового стиля3 я встретил одного из "пяти" -- В. А. Серова4.

-- С чистым ли сердцем подписали вы разрешение открыть галерею?

-- Почти... Нас убедили, что сырости больше не будет...

-- Кто убедил?

-- Городские инженеры и архитекторы... Им и книги в руки... Нам ли, художникам, спорить о системах отопления!.. Нам ли, художникам, думать о том, как нагреть галерею!

"Да,-- подумал я,-- нагревать -- это дело архитекторов".

"Русское слово", 1902, 23 декабря, No 353.


## 3. NU


...Цензор! Цензор!..

Появляется типичный бюрократ, ни аза не смыслящий в искусстве, и начинает экзаменовать картины.

Здесь все зависит от усмотрения.

Цензора не пропускают картины, которые им кажутся "политическими", а так как понятие "крамола" у нас растяжимо до бесконечности, то даже пейзажисты и те боятся за свою участь.

Другие цензора кроме политики боятся креста: не разрешают крестных ходов, кладбищ и т. п.

Третьи не терпят аллегорий.

Но и те, и другие, и третьи пуще всего придираются к картинам, на которых изображено голое женское тело.

-- Это порнография.

Усвоив себе профессионально порнографический взгляд на женщину, они с бестактностью Тартюфов, не год, не два, десятки лет изгоняли с наших выставок то, чем так славны выставки Европы, то, чем они так красны, так великолепны.

Цензора-художники смотрят на женское тело, как Буренин на "Буревестник" Горького.

Буренин в гордом символе певца свободы не увидел ничего, кроме порнографии.

И цензора смотрят на женское тело, на благоуханный венец творения, и видят не красоту, а... порнографию.

И лучшие вещи не попадали на выставки.

Помню, как-то в Москве, на выставке несравненнейший В. А. Серов схватил меня за руку:

-- Сейчас цензор убил одного из способнейших моих учеников.

Смотрите, что он забраковал!

Он подвел меня к дивному этюду талантливого Некрасова.

Юное тело брюнетки казалось бестелесным в своей божественной наготе.

Ничто не закончено: лицо надо писать, ноги чуть помечены, фон холоден и пуст,-- ничто не закончено, но все дано понять!

Она прекрасна, эта безликая красавица, прекрасна каждым уголком своего тела, слоено рождающегося из ничего. Она прекрасна в гамме тонов серовского портрета княгини Юсуповой.

Я едва оторвал влюбленные глаза от этой бесплотной плоти.

-- А вот и автор!

Он стоял смущенный, бледный, растерянный. Это была первая серьезная выставка, на которой он должен был заставить говорить о себе. И это была первая надежда на заработок.

-- Неужели везти назад в мастерскую? Неужели выставлять только вот эти два пустяшных пейзажика?..

-- Я найду вам покупателя. Сколько вы хотите за эту натурщицу? Он сказал. И -- картина стала моей.

И эту лучшую из его картин публика не увидит, не узнает. А об Некрасове говорят только как о пейзажисте и декораторе. И подобных историй -- тысячи.


"Сегодня", 1906, 29 августа. No 7.


## 4. МОЛОДЫЕ


...Мне пришлось слышать мнение гостящего теперь в Петербурге В. А. Серова об одном из талантливейших учеников Академии И. И. Бродском.

Валентин Александрович на днях посетил выставку конкурентов нынешнего года, которую правильнее было бы назвать выставкой конкурентов будущего года.

Действительно, центр тяжести выставки не в тех рыцарях печального образа, которые вывесили свои полотна в конкурентском зале, а в тех этюдах, которыми кишит циркуль.

Среди них-то и выделяются работы конкурентов будущего года и в особенности Бродского и Савинова.

В<алентин> А<лександрович> положительно изумлялся энциклопедичное" даровитого юноши.

-- Он одинаковый мастер во всех манерах и везде интересен. Предсказываю ему прекрасное будущее.


"Газета Шебуева", 1906, октябрь, No 2.


## 6. <О ПАМЯТНИКЕ ГОГОЛЮ>


<В 1909 г. исполнялось столетие со дня рождения Н. В. Гоголя. В связи с этим Московская городская дума в числе мероприятий по увековечиванию памяти великого писателя объявила конкурс на памятник. Победителем вышел молодой скульптор Н. А. Андреев. Однажды между ним, Врубелем, С. и К. Коровиными, С. И. Мамонтовым, Поленовым, Серовым в присутствии Н. Г. Шебуева произошел следующий разговор, который начал С. А. Коровин>:

-- То, что ты создал, вовсе и не памятник даже...

-- А что же это? Ерунда? Кикимора?

-- Нет, не ерунда. То, что ты создал -- большое художественное произведение интимного характера! -- вступился за брата Константин Коровин.-- До широких масс твое изобретение не дойдет. А каждый памятник создается для широких масс, даже для широчайших масс!..

-- Если бы вы точно воспроизвели в мраморе лицо и фигуру Гоголя вот с этой трагической картины Репина5, вашу работу можно было бы поставить на выставку, в музей! -- высказался и Серов.-- Но на Арбатскую площадь ни в каком случае...

-- Тоша прав! Прекрасное, тонкое, жуткое произведение это надо поместить во дворе Третьяковской галереи! -- предложил Поленов.

-- Почему во дворе! В самой галерее!

Помню, в течение всего обеда все художники деликатно, но решительно высказывались против постановки такого памятника на Арбатской площади.

Только Врубель и Савва Иванович Мамонтов находили, что памятник хорош, родэничен, символичен и должен быть водружен.

-- Мы памятники ставим не на один день. Не дошло сегодня, дойдет через десять лет! Но в угоду неразвитости нашего народа преступно прятать под спуд такое исключительно талантливое произведение! -- горячился Врубель6.


Не издано; ЦГАЛИ.


## 6. ПРАЗДНИКИ


...Как понимаю <...> супругу незабвенного С. А. Муромцева, которая мне рассказала о своем горе:

-- Лучший портрет моего мужа принадлежит кисти В. А. Серова. Он был сделан для комнаты Совета присяжных поверенных в здании судебных установлений, но до поры, до времени висел в кабинете у председателя Совета С. И. Филатова7. Серов обещал мне сделать копию с этого портрета. Но -- умер. Умер и Филатов. И где находится лучший портрет мужа и одна из лучших работ Серова,-- неизвестно. Я приму все меры, чтобы его разыскать. Эта крупная художественная ценность для меня особенно ценна <...>


"Вечерняя газета", 1911, 27 декабря, No 123.


## ПРИЛОЖЕНИЯ


## 1. О Серове


1


Серов не был Толстым живописи. Репин -- Толстой. А Серов -- Чехов.

Всегда молчаливый, развертывающийся только в интимной компании, всегда исподлобья наблюдающий вокруг, всегда застенчиво стоящий в стороне, всегда скромный и серьезный,-- он очень походил на Чехова.

И в манере писать картину, в манере наблюдать, манере подходить к натуре между Серовым и Чеховым так много общего.

Недаром нынче у гроба кто-то, глядя на строгое, хмурое лицо Серова, сказал:

-- Он умел улыбаться какой-то внутренней улыбкой.

В самом деле, и Серов, и Чехов воспроизводили природу с изумительною портретного сходственностью. И у того, и у другого строгий портрет. А вглядишься -- улыбка чувствуется. Недаром кто-то нынче у гроба про его портреты сказал:

-- Гениальные карикатуры.


2


Серов это -- Левитан жанра. В его портретах живет та же душевная простота. Так много интимной прелести и очарования, и проникновенности в самое святая-святых души.


3


Гордость России -- Серов был гордостью Москвы.

Левитан, Врубель, Сергей Коровин, Иванов, Серов...

Ведь это все москвичи...

Ведь это все Третьяковская галерея...

Ведь это все история русской живописи...

И всю ее написали москвичи...


"Вечерняя газета", 1911. 23 ноября, No 91.


## Еженедельники


..."Синий журнал" со свойственной ему развязностью утверждает, что В. А. Серов ушел из жизни русского искусства, истинно и глубоко ценимый только немногими8.

Как раз наоборот.

В<алентин> А<лександрович> был чуть ли не единственный художник, которого одинаково ценили и правые, и левые, и старики, и молодежь.


"Вечерняя газета", 1911, 5 декабря. No 103.


## КОММЕНТАРИИ


1 Николай Федорович Некрасов (1874--?) -- художник, ученик Училища живописи (1894--1907 гг.); впоследствие работал учителем рисования и черчения в Симбирской чувашской школе.

3 Спустя неделю после этой статьи Шебуев, возвращаясь к выставке ученических работ, вновь заявил, что "отголоски А. М. Васнецова, К. А. Коровина и В. А. Серова -- властно звучат в работах учеников" (Н. Георгиевич. Выставки.-- "Русское слово", 1902, 27 декабря, No 356).

8 Речь идет об устроенной архитектором И. А. Фоминым выставке "Архитектура и художественная промышленность", открывшейся в Москве 21 декабря 1902 г.

Выставка явилась примечательным событием в художественной жизни и вызвала различные отклики. Одни считали, что на ней представлены работы "не серьезных" последователей Е. Поленовой, К. Коровина и С. Мамонтова, несколько ранее "бросивших зерно возрождения русской художественной промышленности" (М. Михайлов. 1st zu wienerisch.-- "Искусство строительное н декоративное". 1903, No 3, стр. 13). Шебуев, посвятивший этой выставке несколько заметок, высказывал мнение, что ее характер очень удачно определил писатель П. Д. Боборыкин, сказавший, что это -- выставка "кустарного модерна" (Н. Георгиевич. Новый стиль.-- "Русское слово", 1902, 23 декабря, No 353).

По словам Шебуева, Горький, посетивший выставку, "с живейшим интересом провел на ней время". И далее Шебуев писал: "Максим Горький и новый стиль!

Что может быть, казалось бы, общего между этими двумя понятиями <...>

И между тем Горький пришел в восторг от выставки нового стиля.

Не говорю уже о том, что его очаровали знаменитые иностранные гастролеры Ольбрик и Макинтош.

Ему и в русских "прикладных декадентах" понравилось очень многое <...>

На выставке во всем, почти во всем -- стремление к простоте, к опрощению форм.

Вот почему выставка эта и понравилась так Максиму Горькому" (Н. Шебуев. Максим Горький и новый стиль.-- "Русское слово", 1902, 22 декабря, No 352).

4 Называя Серова "одним из пяти", Шебуев имеет в виду, что художник был одним из пяти членов совета Третьяковской галереи.

До упоминаемой встречи с Серовым Шебуев на страницах газеты "Русское слово" в начале декабря 1902 г. поднял вопрос о недоброкачественности только что закончившихся строительных работ в Третьяковской галерее (Н. Шебуев. Первое предостережение.-- "Русское слово", 1902, 10 декабря, No 340; Н. Шебуев. Если бы я был гласным,-- Там же, 14 декабря, К$ 344; Н. Шебуев. Третьяковская галерея.-- Там же, 17 декабря, No 347). В заметке, где рассказывается о встрече с Серовым, Шебуев приводил мнения специалистов о нежелательности открытия галереи ввиду плохого ремонта.

6 Имеется в виду произведение Репина "Гоголь сжигает в камине вторую часть "Мертвых душ".

6 Эти мнения выдающихся деятелей русского искусства и культуры о памятнике Гоголю работы Андреева дополняет следующее суждение о нем Репина: "Трогательно, глубоко и необыкновенно изящно и просто. Какой поворот головы! Сколько страдания в этом мученике за грехи России!.. Сходство полное. Это Гоголь сидит в Италии на каменной скамейке. Да здравствует Н. А. Андреев! В душе своей я благославляю комиссию, утвердившую эту смелую по правде идею. Москва не без просвещенных людей: большое счастье для искусства" (-- М.-- И. Е. Репин в Москве.-- "Голос Москвы", 1910, 6 января, No 4).

Расхождения во мнениях о памятнике Гоголю были одно время довольно острыми. В этой связи не лишена интереса статья В. В. Розанова "Отчего не удался памятник Гоголю?", в которой имеются такие строки: "...Гоголь -- это чувствуется -- был таким, как его представил г. Андреев. Ну, был -- в последний момент, уже не творческий момент: однако все-таки же -- был! Это -- портрет живого, натурального человека, что очень много для памятника, который всегда являет только схему или идею изображенного человека, по несчастному неуменью русских. В памятнике Гоголя есть несомненно "кое-что" необыкновенно ценное,-- и редкое. Рассматриваемый вблизи, он чрезвычайно нравится, заинтересовывает. А ведь, например, памятник Пушкину в Москве до того шаблонен, что на него невозможно долго смотреть: скучно! Этой ужасной скуки нет в памятнике Гоголю; но печаль состоит в том, что в нем совершенно ничего не видно, едва вы отдалились от него на некоторое расстояние. Сзади же он представляет положительное и бессмысленное безобразие <...>

Нельзя вообще задавать "изобразить Гоголя", или -- "увековечить память о его творениях..." <...> "Памятник" ставится "всему" в человеке, ставится "целому" человека и творца. Это -- непременно. Андреев так невольно и взял: взял -- конец! Но тут идея памятника столкнулась с фактом в человеке: "конец" Гоголя есть сожжение 2-го тома "Мертвых душ", безумие и смерть. Андреев волею-неволею взялся за это, и его Гоголь с упреком, недоумением и негодованием смотрит на толпу у своего подножия,-- готовый бросить в печь свои творения <...> Как же вы хотите, чтобы такое "коронование" человека,-- а памятник есть "коронование",-- удалось, вышло удачным и даже просто осмысленным? Гоголю вообще невозможно поставить хорошего памятника. И не нужно. Ему лично вовсе не нужно, "не благопотребно", как говорят семинаристы; но и для России тоже не нужны" (В. В. Розанов. Среди художников, 1914, стр. 273--275, 278),

7 Сергей Иванович Филатов (1852--1911) -- Присяжный поверенный, председатель Совета присяжных поверенных Москвы. Среди современников слыл "большим цивилистом" (Ф. На славном посту. С. И. Филатов.-- "Московская газета", 1911, 14 ноября, No 159).

8 В упомянутой заметке "Синего журнала" творчество Серова характеризовалось так: "22-го ноября русское искусство потеряло одного из самых изумительных, по тонкости и изящности, художников.

Смерть вырвала из их рядов Валентина Серова -- художника, одни произведения которого делали выставку передвижников, а позднее "Союза", значительными. Появление его портретов и картин придавало выставке тот торжественный характер праздника искусства, каким по существу и должна быть выставка живописцев. В пору полного развития натуралистических направлений -- он сумел остаться строго обособленным, не подражающим никому, и внес в область портретной живописи новое слово, которое является божественной привилегией только огромного таланта. Среди передвижников, строго замкнутых в круге своего "передвижнического" толкования искусства, Серов, наряду с Левитаном, шел своей дорогой, разрешая исключительно только живописные задачи.

Передавая натуру буквально, он всегда перекладывал ее на ту изумительную музыку своей души и своего глаза, которая почти не поддается определению словами<...> Несмотря на всю утонченность техники, Серов был прост, ясен и убедителен, как сама натура, как истина, как красота. Он весь -- скромность и искренность. Он как раз обладал такими достоинствами живописца, которые менее всего импонируют толпе и менее всего доступны ее пониманию. Лишенный занимательности в глазах рядовых зрителей, никогда и не пытавшийся быть рассказчиком,-- Серов давал высокие образцы чистого искусства в своих портретах... Но лучший наш художник ушел из жизни русского искусства, истинно и глубоко ценимый только немногими. Такова судьба русского художника" (Памяти В. А. Серова.-- "Синий журнал", 1911, No 50, стр. 6).