# Политические права и экономическая неурядица

Александр Константинович Шеллер-Михайлов

("Швейцария и швейцарцы", соч. В. Г. Диксона. Изд. Н. Шигина, пер. под редакц. А. Михайлова и Н. И. Шульгина. 1872 г.).

## ПОЛИТИЧЕСКІЯ ПРАВА И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ НЕУРЯДИЦА.


("Швейцарія и швейцарцы", соч. В. Г. Диксона. Изд. Н. Шигина, пер. подъ редакц. А. Михайлова и Н. И. Шульгина. 1872 г.).


I.


Заканчивая свои статьи о бельгійскихъ филантропическихъ учрежденіяхъ и бельгійскихъ экономическихъ ассоціаціяхъ, я сказалъ, что всѣ эти начинанія далеко неспособны внести въ общественныя отношенія Бельгіи какія-нибудь коренныя измѣненія. Но очень ошиблись-бы тѣ изъ нашихъ читателей, которые подумали-бы, что эта неспособность къ коренному улучшенію общественныхъ отношеній лежитъ только въ той формѣ экономическихъ попытокъ, которая принята въ Бельгіи рабочими и ихъ доброжелателями. Нѣтъ, дѣло тутъ по въ одной формѣ, не въ томъ, что Бельгія слѣдуетъ по слѣдамъ Шульце-Делича и рочдэльскихъ піонеровъ, а не по пути, указанному, напримѣръ, Лассалемъ. Коренной реформы общественныхъ отношеній не было-бы и тогда, когда Бельгія пошла-бы но другому пути въ своихъ экономическихъ комбинаціяхъ, такъ какъ главный недостатокъ разныхъ попытокъ для улучшенія общественныхъ отношеній заключается не въ одной формѣ тѣхъ или другихъ экономическихъ мѣръ, а, главнымъ образомъ, въ самой постановкѣ такъ-называемаго рабочаго вопроса въ западной Европѣ; -- въ постановкѣ, которую особенно полюбили въ послѣднее время западно-европейскіе экономисты. Рабочій вопросъ въ Бельгіи, также какъ и во всѣхъ другихъ странахъ Европы, былъ изолированъ, отдѣленъ отъ другихъ вопросовъ, и въ этомъ заключался важнѣйшій недостатокъ всѣхъ стремленій разрѣшить этотъ вопросъ. "Замѣчаемое въ послѣдніе десять, двадцать лѣтъ въ Германіи отдѣленіе рабочаго вопроса отъ другихъ общественныхъ вопросовъ,-- совершенно вѣрно замѣтилъ въ 1866 г. одинъ изъ умнѣйшихъ нѣмецкихъ публицистовъ,-- было неестественнымъ, искуственнымъ и придумано къ величайшему вреду страдающихъ отъ нищеты классовъ. По моему твердому убѣжденію, рабочій вопросъ никогда не можетъ быть основательно разрѣшенъ самъ по себѣ, отдѣльно отъ другихъ общественныхъ вопросовъ и всѣ безчисленныя попытки улучшенія положенія рабочихъ классовъ -- все равно, дѣлаются-ли онѣ Шульце-Деличемъ, Лассалемъ или людьми среднихъ фракцій -- сводятся на такъ называемыя палліативныя средства, которыя только замедляютъ человѣческую смертность. Производительныя ассоціаціи Лассаля, отъ которыхъ ждутъ ихъ поклонники конца всѣхъ невзгодъ, сами по себѣ также являются только однимъ изъ средствъ для поднятія на высшую общественную ступень четвертаго сословія, подобно тому, какъ прежде поднялось третье сословіе; но на мѣсто этого четвертаго сословія явится пятое сословіе незанятыхъ въ ассоціаціяхъ работниковъ и вообще всѣхъ пролетаріевъ. Прежде при всѣхъ разрѣшеніяхъ такъ называемыхъ общественныхъ вопросовъ люди болѣе всего вредили общему дѣлу тѣмъ, что они изолировали каждый интересовавшій ихъ вопросъ и стремились доказать, что съ разрѣшеніемъ его, и только его одного, окончатся всѣ недоразумѣнія, всѣ общественные недуги. Подобныя увлеченія могутъ имѣть мѣсто при существованіи узкихъ спеціалистовъ, незнающихъ и нежелающихъ знать ничего, кромѣ своей спеціальности,-- по обществу очень невыгодно, когда подобная спеціализація примѣняется къ общественнымъ вопросамъ. Какой-нибудь спеціалистъестествоиспытатель, посвящающій всю свою жизнь на изученіе инфузорій, ограничивается только тѣмъ, что дальше этихъ инфузорій ничего не видитъ; но онъ, конечно, не станетъ утверждать, что отъ рѣшенія вопроса. объ этихъ инфузоріяхъ зависитъ благо всего человѣчества, что безъ рѣшенія этого вопроса человѣчество погибнетъ. Но если-бы даже и нашелся такой чудакъ, то его заблужденіе было-бы слишкомъ очевидно и никто не повѣрилъ-бы ему, а просто посмѣялся-бы надъ бѣднякомъ, непонимающимъ условій, отъ которыхъ зависитъ благо человѣчества. Совсѣмъ не такъ очевидны, а потому и не такъ безопасны одностороннія увлеченія однимъ какимъ-нибудь вопросомъ въ области общественныхъ наукъ. Здѣсь довольно трудно сразу понять заблужденія спеціалиста; особенно трудно это понять въ то время, когда невѣжественное большинство встрѣчаетъ среди ученыхъ почти однихъ подобныхъ спеціалистовъ и почти не слышитъ голосовъ тѣхъ, которые могли-бы разъяснить эти заблужденія. Сверхъ того, подобные господа спеціалисты, съ одной стороны, постоянно начинаютъ ожесточенную войну съ каждымъ, кто не признаетъ за разрѣшеніемъ ихъ спеціальныхъ вопросовъ характера универсальнаго средства для истребленія всѣхъ золъ, съ другой -- они поселяютъ разочарованіе въ легковѣрной массѣ, когда ихъ универсальное средство, примѣненное на практикѣ, оказывается далеко не универсальнымъ и, повидимому, не подвигаетъ дѣла ни на шагъ впередъ. Такъ французскіе политики 1791 года, видѣвшіе единственное спасеніе для Франціи въ одной политической свободѣ и недумавшіе вовсе объ устройствѣ экономическихъ отношеній различныхъ классовъ общества, ожесточенно возстали противъ голодныхъ рабочихъ, попробовавшихъ сообща обсудить свои дѣла, и высказали при этомъ одну изъ нелѣпѣйшихъ мыслей, что "всѣ граждане имѣютъ право собираться вмѣстѣ, но граждане извѣстныхъ профессій не имѣютъ этого нрава". При этомъ политики, совершавшіе переворотъ, повидимому, для блага французскаго народа, замѣтили, что "люди извѣстныхъ профессій собираются для обсужденія своихъ мнимыхъ общихъ интересовъ". Всѣ люди, которые стремились въ это время разрѣшить свои общія экономическія затрудненія и интересы, преслѣдовались при помощи вооруженной силы и считались врагами революціи, произведенной для блага народа. Конечно, при такомъ отношеніи къ дѣлу вожаковъ революціи экономическое положеніе народа ко улучшилось и народъ не особенно упорно отстаивалъ республику, давшую ему политическую свободу, но недавшую ему благосостоянія. А между тѣмъ съ паденіемъ республики погибла и значительная доля политической свободы французскаго народа, и отъ республики, стоившей столькихъ жертвъ и крови, осталось не какое-нибудь яркое измѣненіе всего строя общественной жизни, но, главнымъ образомъ, только воспоминаніе объ извѣстныхъ принципахъ, установленныхъ ею и все еще не осуществившихся на практикѣ. Конечно, республика выиграла-бы гораздо больше, если-бы ея представители въ 1791 году вполнѣ ясно попинали, что политическая свобода не есть предѣлъ всѣхъ стремленій народа, что она не разрѣшаетъ всѣхъ вопросовъ, волнующихъ общество, что голодный и невѣжественный Исавъ всегда продастъ свое первенство за чечевичную похлебку. Ту-же самую ошибку повторила побѣдившая во Франціи партія людей 1848 года. Переворотъ, произведенный народомъ и для народа, она превратила въ революцію политическаго характера и стремилась употребить его въ пользу той или другой политической системы, воюя противъ тѣхъ, кто стремился воспользоваться этимъ переворотомъ для измѣненія экономическихъ отношеній общества. Но всматриваясь въ дѣйствія людей 1791 года и побѣдоносной партіи французскихъ дѣятелей 1848 года, мы увидимъ громадную разницу. Первые дѣйствовали такъ потому, что они задались мыслью объ уничтоженіи стараго порядка и боялись, что обсужденіе рабочими ихъ общихъ интересовъ возродитъ корпораціи, а вмѣстѣ съ корпораціями и старый строй жизни. Они ошибались, они были недальновидны -- вотъ и все. Но вторые просто желали для личныхъ цѣлей придать болѣе узкій характеръ дѣлу, начатому ими во имя болѣе широкой программы; они обманывали народъ, обманывали тѣхъ изъ своихъ сотоварищей, которые ждали отъ начатаго дѣла совсѣмъ иныхъ результатовъ.

Но если сравнить и этихъ дѣятелей съ послѣдующими дѣятелями, явившимися во время второй имперіи защитниками ассоціацій, такъ сказать, спеціалистами ассоціаціоннаго движенія, то мы должны будемъ рѣшить не въ пользу послѣднихъ. Эти господа обратились къ другой крайности: они отстранили не экономическіе вопросы во имя политическихъ реформъ, а, наоборотъ, они говорили, что ихъ дѣла не должна касаться политика и что оно должно состоять изъ чисто-экономической стороны. "Мы дурно-бы поняли роль экономическихъ ассоціацій, говоритъ Казиміръ Перье,-- если-бы стали дѣлать изъ нихъ орудіе политической пропаганды. Духъ партій и прозелитизма быстро изгналъ-бы изъ нихъ духъ братства. Основанныя во имя свободы, онѣ должны уважать чужую совѣсть и не уклоняться отъ своей цѣли. Только при этомъ условіи онѣ не будутъ рисковать нарушить общественный миръ, пасть подъ ударами репрессивныхъ мѣръ и разрушиться среди безсилія и недовѣрія". Это было бы совершенно честно, если-бы это говорилось не во Франціи, гдѣ каждому было извѣстно, что ассоціаціи, благоразумно невмѣшивавшіяся въ политику, все-таки подверглись репрессивнымъ мѣрамъ послѣ декабрьскаго переворота. Мы этимъ не хотимъ сказать, что экономическія ассоціаціи должны заниматься политикою; но мы замѣчаемъ только, что чисто-экономическія ассоціаціи не исключаютъ вопроса о политическихъ правахъ западно-европейскихъ рабочихъ, что если-бы во Франціи въ сорокъ девятомъ году было впятеро болѣе подобныхъ ассоціацій, то все-таки декабрьскій переворотъ не избавилъ-бы рабочихъ отъ репрессивныхъ мѣръ. Все дѣло въ томъ, что если кто-нибудь основываетъ магазинъ бакалейныхъ товаровъ, то, конечно, онъ долженъ основывать и дѣйствительно основываетъ его не для того, чтобы занимать приказчиковъ и покупателей политикой, а для того, чтобы торговать. Но это не значитъ, что хозяинъ и приказчики магазина бакалейныхъ товаровъ должны съ открытіемъ магазина отречься отъ политики. Еще менѣе можно предполагать, что съ открытіемъ этого магазина и съ счастливымъ развитіемъ его оборотовъ его хозяинъ и приказчики добьются не только экономическаго благосостоянія, но и политическихъ правъ. А между тѣмъ экономисты второй имперіи ведутъ именно къ такимъ нелѣпымъ выводамъ. Они идутъ даже далѣе и выдѣляютъ изъ рабочаго вопроса всѣ общественные вопросы, сводя его исключительно на одну спеціальную тему -- на улучшеніе экономическаго положенія рабочихъ при помощи частныхъ ассоціацій и только частныхъ ассоціацій. Они на всѣ лады повторяютъ слова Шульце-Делича о томъ, что "главною причиною удивительнаго успѣха коопераціи неоспоримо послужило то обстоятельство, что основаніе ассоціацій было исключительно дѣломъ частной, личной иниціативы, а не правительственнаго вмѣшательства". Они, вѣроятно, подняли-бы страшный крикъ о неизбѣжной гибели русскихъ ссудо-сберегательныхъ обществъ, узнавъ, что русское правительство рѣшилось помочь этому дѣлу. Они нападаютъ на временное французское правительство 1848 года, дававшее субсидіи ассоціаціямъ; они ожесточенно борятся противъ всякой ассоціаціи, но идущей по слѣдамъ речдэльцевъ или Шульце-Делича; они не признаютъ за рабочимъ классомъ права на какіе бы то ни было интересы, кромѣ интересовъ той или другой экономической ассоціаціи; они хотятъ сдѣлать изъ работниковъ какихъ-то членовъ отдѣльныхъ муравейниковъ, неимѣющихъ ничего общаго со всѣми интересами остального человѣчества. Во всѣхъ сферахъ науки и общественной жизни вредна подобная исключительность и нетерпимость: при такомъ образѣ дѣйствій невозможна всесторонняя разработка вопросовъ. Но хуже всего то, что сами эти господа дѣйствуютъ не какъ фанатики, глубоко-убѣжденные, что отъ осуществленія ихъ идей зависитъ счастіе міра. Нѣтъ, они очень хорошо знаютъ, что ихъ дѣятельность далеко не можетъ улучшить положенія всего западно-европейскаго рабочаго класса и разрѣшить всѣ вопросы, касающіеся рабочихъ, какъ и другихъ людей. Но они стоятъ за свой образъ дѣйствія потому, что видятъ въ ассоціаціяхъ своего рода баррикаду,-- баррикаду, основанную изъ западно-европейскихъ рабочихъ и направленную противъ тѣхъ-же западно-европейскихъ рабочихъ. Они говорятъ, нисколько не стѣсняясь, что ассоціаціи не могутъ облагодѣтельствовать весь рабочій классъ, но что облагодѣтельствованные ассоціаціями рабочіе будутъ постоянно держать въ уздѣ пеоблагодѣтельствованныхъ ассоціаціями рабочихъ и, такимъ образомъ, явятся чѣмъ-то въ родѣ охранительнаго вала вокругъ обезпеченныхъ классовъ западно-европейскаго общества. Нечего упрекать ихъ за то, что они вмѣсто разработки экономической науки занимаются изобрѣтеніемъ какой-то покой системы общественнаго разлада и видятъ спасеніе для общества въ теоріи: dévidé et impera.

Эти экономисты всегда забываютъ, что жизнь общества -- явленіе очень сложное и что ея неурядицы менѣе всего поддаются какому-нибудь спеціальному, одностороннему врачеванію. Нѣтъ никакой возможности сказать, что слѣдуетъ преобразовать ту или другую сторону общественной жизни -- и все пойдетъ хорошо, или утверждать, что стоитъ поднять матеріальный или умственный уровень того или другого класса и онъ, безъ дальнѣйшихъ реформъ, будетъ благоденствовать. Въ общественной жизни всѣ классы общества и всѣ вопросы такъ тѣсно связаны между собою, что, коснувшись одного класса или одного вопроса, вы задѣваете всѣ остальные классы и всѣ остальные вопросы. Если-бы дѣйствительно можно было предположить, что вся Франція покроется экономическими ассоціаціями, то тутъ про изошло-бы не одно экономическое улучшеніе извѣстной части рабочаго сословія, а и паденіе крупныхъ представителей буржуазіи, такъ-какъ вся промышленность перешла-бы въ руки ассоціацій. Конечно, эта часть рабочихъ поспѣшила-бы захватить въ свои руки и долю политической власти и явилась-бы представительницею интересовъ, которые, можетъ быть, пошли-бы въ разрѣзъ съ тѣми интересами, за которые стоятъ теперь французскія высшія сословія и крупные представители буржуазіи. Тѣсная зависимость разныхъ сторонъ общественной жизни такъ велика, что положительно нельзя разшириться одной, не тронувъ другую. Возьмите, напримѣръ, народное образованіе. Нѣтъ никакого сомнѣнія, что оно очень важно для процвѣтанія общества; чѣмъ полнѣе, чѣмъ шире народное образованіе, тѣмъ болѣе средствъ является у народа для разумнаго хозяйства, для приложенія съ пользою своихъ силъ, для завоеванія себѣ извѣстныхъ правъ, для избѣжанія тѣхъ ловушекъ, въ которыя такъ легко попадаетъ невѣжественная масса. Но народное образованіе, ведущее къ благосостоянію, само является и можетъ явиться только вслѣдствіе извѣстной доли благосостоянія: народъ, которому нужны даже дѣтскія руки для заработковъ, который принужденъ проводить все время въ работѣ изъ-за куска хлѣба, который не можетъ содержать порядочныхъ школъ, конечно, не можетъ разсчитывать на введеніе въ своей средѣ серьезнаго и дѣйствительно полезнаго образованія. Такимъ образомъ, является какой-то заколдованный кругъ: бѣдный народъ невѣжественъ, невѣжественный народъ бѣденъ. Изъ этого круга, повидимому, трудно выбиться, но, конечно, не для спеціалистовъ, не для поклонниковъ отдѣльныхъ вопросцевъ. Спеціалистъ, поклонникъ народнаго образованія, говоритъ: "народъ можетъ образовываться, не смотря на бѣдность; бѣдность есть исключительное слѣдствіе невѣжества; образуйте народъ и бѣдность исчезнетъ". Вслѣдствіе этого онъ рѣшаетъ, что нужно ввести обязательное обученіе и принудительными мѣрами заставить народъ учиться. Нечего говорить, что принудительныя мѣры не хороши, что люди стараются уклоняться отъ исполненія ихъ, что принужденіе ведетъ къ плохому отбыванію обязанностей, что не сытое, а голодное брюхо къ ученью глухо, что среди бѣднаго народа могутъ быть только плохія школы и т. д. Но предположимъ, что всѣ эти препятствія и неудобства устранены, что народъ получилъ первоначальное образованіе, что-же изъ этого вышло? Дало-ли оно ему средства лучше хозяйничать, цѣлесообразнѣе прилагать къ дѣлу свои силы, рѣже поддаваться обману? Положимъ, что образованіе было на столько разумно, на столько широко, что дало ему все это. Но теперь является вопросъ: увеличился-ли спросъ на рынкѣ труда! Измѣнилась-ли задѣльная плата? Возросло-ли его благосостояніе! Не увеличились-ли прежде всего налоги и подати, вслѣдствіе введенія обязательнаго обученія въ школахъ, для существованія которыхъ, при существующемъ строѣ западно-европейскихъ обществъ, у государства не могло быть другихъ источниковъ, какъ увеличеніе налоговъ и податей? Если вы подумаете надъ этими вопросами, то вы увидите, что блага, принесенныя народнымъ образованіемъ, даже при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ далеко не такъ велики, какъ это казалось спеціалистамъ, поклонникамъ этого вопроса. "Это оттого, кричатъ экономисты, что просвѣтители начали съ конца: образованіе было, есть и будетъ результатомъ благосостоянія. Нужно улучшить экономическое положеніе народа, а образованіе явится само собою". И вотъ предлагаются банки, потребительныя общества, производительныя ассоціаціи. Все это дѣйствительно развиваетъ и можетъ развить извѣстную долю благосостоянія и вызвать въ народѣ стремленіе къ образованію. Но всевозможныя экономическія ассоціаціи почти не прививаются въ средѣ невѣжественнаго народа и являются только въ той первобытной формѣ, какъ наши артели и старыя западно-европейскія общества взаимной помощи, существующія втеченіи столѣтій и неподвинувшія ни на шагъ народнаго образованія и развитія. Если мы даже предположимъ, что экономическія ассоціаціи будутъ искуственно развиты въ невѣжественномъ народѣ, то вслѣдствіе его невѣжества онѣ сдѣлаются орудіемъ наживы для цѣлаго ряда пройдохъ и будутъ идти очень плохо,-- затраты общественнаго капитала, какъ это бывало во Франціи, эксплуатація наемныхъ работниковъ въ пользу нѣсколькихъ членовъ ассоціаціи, употребленіе капиталовъ банковъ на операціи кулаковъ, а не на нужды дѣйствительно бѣдствующихъ членовъ,-- все это будетъ имѣть мѣсто въ экономическихъ ассоціаціяхъ среди невѣжественнаго народа. Кромѣ того онъ будетъ постоянно слѣпымъ орудіемъ и игрушкою въ рукахъ нѣсколькихъ развитыхъ личностей, пристроившихся при ассоціаціяхъ въ качествѣ руководителей для своихъ личныхъ выгодъ. Такимъ образомъ и здѣсь дѣло пойдетъ не такъ успѣшно, какъ думаютъ спеціальные поклонники экономическихъ ассоціацій, какъ единственнаго, исключительнаго и радикальнаго средства для исцѣленія всѣхъ общественныхъ недуговъ. Но предположимъ, что и образованіе и экономическое положеніе народа дошло до извѣстной степени, что же будетъ? Этотъ народъ можетъ походить на французскихъ рабочихъ, извѣстная часть которыхъ пользовалась въ началѣ пятидесятыхъ годовъ и долею благосостоянія, и долею образованія, и все-таки подверглась безъ всякой вины тяжелымъ политическимъ преслѣдованіямъ и должна была молчать когда наполеоновская полиція обирала у нея деньги и товары въ ея ассоціаціонныхъ мастерскихъ и складахъ, не смотря на то, что члены этихъ ассоціаціонныхъ мастерскихъ и складовъ не только не занимались политикою, но даже не читали газетъ. "Это все потому, что важнѣе всего политическая свобода: она есть единственное условіе экономическаго процвѣтанія и народнаго образованія; безъ нея не можетъ быт.т ни хорошаго хозяйства, такъ какъ подневольный трудъ бываетъ нехорошъ, ни истиннаго просвѣщенія, такъ какъ только въ свободной странѣ процвѣтаетъ знаніе, говоритъ исключительный поклонникъ политической свободы, забывая, что сравнительно сильное развитіе политической свободы въ Англіи не поставило ея рабочій классъ на такую-же сравнительно высокую ступень экономическаго благосостоянія и народнаго образованія. "Ну, что вы ни дѣлайте, а общество никогда не будетъ процвѣтать, пока половина его будетъ состоять изъ порабощенныхъ созданій, пока мы будемъ развиваться подъ вліяніемъ этихъ порабощенныхъ созданій, пока мы будемъ безплодію убивать силы этихъ порабощенныхъ созданій, пока, однимъ словомъ, не будетъ равноправности женщинъ и мужчинъ", говоритъ исключительный поклонникъ женской эманципаціи. Спеціалисты идутъ еще далѣе, и нѣкоторые изъ нихъ готовы даже считать за несомнѣнную истину слова, напримѣръ, Бланки о томъ, что "можно утвердительно сказать, что нездоровое устройство помѣщеній рабочихъ есть главная исходная точка всѣхъ нуждъ, всѣхъ пороковъ, всѣхъ несчастій соціальнаго положенія рабочихъ". Можно насчитать десятки подобныхъ спеціалистовъ и признать за каждымъ изъ нихъ долю правды и долю лжи. Дѣйствительно, и народное образованіе, и экономическое благосостояніе, и женская эмансипація,-- все это обусловливаетъ развитіе общества, но ни одна изъ этихъ сторонъ не можетъ удержать за собою права на названіе исключительнаго и радикальнаго средства, съ примѣненіемъ котораго на практикѣ вдругъ разовьются и всѣ другія стороны общественной жизни. Напротивъ того, стремленіе отдѣлить и изолировать какой-нибудь изъ вопросовъ общественной жизни всегда не только не ведетъ къ коренному улучшенію положенія всего общества, но по большей части сводитъ къ нулю значеніе того вопроса, надъ разрѣшеніемъ котораго бились его поклонники-спеціалисты.


II.


Какъ гибельно отсутствіе гармоніи въ равномѣрномъ развитіи всѣхъ сторонъ общественной жизни -- это ярче всего бросается въ глаза въ Швейцаріи, стоящей въ политическомъ отношеніи выше всѣхъ остальныхъ государствъ западной Европы.

Историческія событія заставили швейцарцевъ направить всѣ свои усилія исключительно на завоеваніе политической независимости, сначала для самаго государства, а потомъ и для всего народа. Это стремленіе выразилось открыто уже въ то время, когда въ Грютли, уединенной долинѣ у подножья Селисберга, въ кантонѣ Ури, собралось тридцать пастуховъ, сильныхъ физически и мужественныхъ духомъ, Ихъ созвали три великіе патріота: Вернеръ Штауфахеръ изъ Швица, Вальтеръ Фгорстъ изъ Ури и Арнольдъ Мельхталь изъ Унтервальдена. Всѣ они дали клятву стоять каждому за всѣхъ и всѣмъ за каждаго, дали клятву возстать противъ иноземца-тиранна, уничтожить его знамя и освободить кантоны отъ австрійскаго ига. Эта открытая борьба съ Австріей, начавшаяся въ 1307 году и ознаменовавшаяся такими побѣдами, какъ моргартенская, земпахская и нефельская, кончилась во время базельскаго мира въ 1499 году освобожденіемъ Швейцаріи и привела къ тому, что независимость страны, уже существовавшая фактически, была окончательно и торжественно признана во время вестфальскаго мира въ 1648 году. Сами по себѣ эти долгіе годы политической борьбы могли заставить швейцарцевъ прежде всего заботиться о мѣрахъ для дальнѣйшей самозащиты, для дальнѣйшаго охраненія своей независимости. Мѣры для достиженія этихъ цѣлей могли быть успѣшны только въ томъ случаѣ, еслибы онѣ были очень энергичны, очень радикальны, такъ какъ Швейцарскій Союзъ былъ ни особенно великъ, ни особенно силенъ, и состоялъ изъ людей разныхъ расъ и вѣроисповѣданій. Ему было особенно трудно устоять въ борьбѣ съ сильными сосѣдями безъ энергической поддержки всего народа -- народа, своими собственными силами завоевавшаго независимость. Для того, чтобы этотъ народъ, несвязанный между собою ни единствомъ расы, ни единствомъ вѣроисповѣданія, ни единствомъ нравовъ и обычаевъ, стоялъ, какъ одинъ человѣкъ, за интересы всѣхъ,-- нужно было дать ему равныя политическія права, полную возможность участвовать въ управленіи страною -- однимъ словомъ, сдѣлать его державнымъ народомъ. Только такимъ образомъ можно было связать между собою эти различные элементы, вошедшіе, въ силу историческихъ событій, въ одинъ политическій союзъ. И дѣйствительно, всѣ стремленія союза направились, въ концѣ концовъ, почти исключительно въ эту сторону и за политическими соображеніями нерѣдко стали забываться чисто-экономическія и общественныя нужды гражданъ.

Послѣ освобожденія союза отъ австрійскаго владычества, швейцарскій народъ, отстоявшій своею грудью страну, довольно долго управлялся весьма различно и иногда довольно плохо въ различныхъ кантонахъ. Общей -- не только демократической, но и какой бы то ни было -- конституціи по имѣлось. Кантоны присоединялись къ своимъ сосѣдямъ только тогда, когда союзу грозило какое-нибудь чужеземное вторженіе. Представители кантоновъ собирались въ Бернѣ, Люцернѣ или Цюрихѣ для рѣшенія общихъ вопросовъ и лотомъ снова возвращались въ свои кантоны. Между кантонами не было не только единодушія, но иногда между ними просто существовала открытая ненависть, развивавшаяся тѣмъ сильнѣе, чѣмъ меньше являлось угрозъ извнѣ. Не было единодушія и въ средѣ самихъ кантоновъ: народъ, завоевавшій свободу, попадалъ въ ежовыя рукавицы то къ феодаламъ, то къ клерикаламъ, то къ разнымъ разбогатѣвшимъ пройдохамъ. Нерѣдко то въ томъ, то въ другомъ кантонѣ вспыхивали возстанія противъ той или другой существовавшей системы кантональнаго управленія. Но до поры до времени эти возстанія очень успѣшно подавлялись кантональными властями, прибравшими народъ къ рукамъ. Эти вспышки у домашняго очага казались неопасными тогдашнимъ швейцарскимъ политикамъ, такъ какъ мелкія возстанія удавалось тушить домашними средствами. Но эти вспышки получили другое значеніе, когда въ 1789 году началась французская революція. Волненія начались и въ Швейцаріи; въ нихъ приняли участіе: Женева, Базель, С. Галенъ, Ваадтъ, Нижній Валлисъ и мѣстности, лежащія на берегахъ Цюрихскаго озера. Кантональнымъ властямъ удалось и въ настоящемъ случаѣ усмирить неспокойныхъ, но тѣмъ не менѣе союзъ долженъ былъ задуматься, видя быстрые успѣхи французской революціи. Франція уже успѣла преобразовать многія изъ такихъ старыхъ республикъ, какъ Голландія, Генуя, Венеція. Союзу теперь были болѣе необходимы, чѣмъ когда-нибудь, полное согласіе кантоновъ и единодушная поддержка всего народа. Онъ дѣлалъ всевозможное, чтобы не раздражать Францію, и терпѣливо выносилъ даже самыя тяжелыя обиды со стороны своей безпокойной сосѣдки. Онъ сохранялъ строжайшій нейтралитетъ -- оберегалъ, такимъ образомъ, слабыя мѣста Франціи, прогонялъ отъ себя эмигрантовъ, по все было напрасно: выискавъ самый ничтожный предлогъ, французы вторглись въ 1798 году въ ваадтскую землю и напали на Вернъ. Здѣсь выказалась ахиллесова пята Союза: Бернъ былъ оставленъ своими союзниками и разграбленъ непріятелями. Это обстоятельство ясно показало, на сколько ослабѣла связь между кантонами. Благодаря отсутствію единодушія между кантонами и значительному ослабленію энергіи въ народѣ швейцарскаго Союза, Франція могла завладѣть имъ и предписать ему новое республиканское устройство. Однако увидѣвъ врага, распоряжающагося въ странѣ, швейцарскій народъ пробудился снова отъ сна и вступилъ въ ожесточенную борьбу, которая длилась до тѣхъ поръ, пока Наполеонъ не рѣшился отступиться отъ Швейцаріи. Оставленный въ покоѣ, Союзъ началъ преобразовываться.

Въ 1803 году кантоны сомкнулись плотнѣе; народъ получилъ болѣе правъ, союзная конституція сдѣлалась предметомъ общаго интереса: ее стали часто пересматривать и 1814, 1830, 1846, 1848, 1866 годы памятны швейцарцамъ, какъ годы сильныхъ политическихъ движеній, имѣвшихъ послѣдствіемъ отмѣну или преобразованіе статей союзнаго договора. Народъ, иногда вооруженной силой, добивался своихъ политическихъ правъ, какъ, напримѣръ, въ декабрѣ 1830 года, когда къ вооружившемуся народу присоединилось нѣсколько сотъ солдатъ, возвратившихся изъ Франціи и служившихъ тамъ по найму. "Всѣ эти измѣненія союзнаго договора, говоритъ Диксонъ,-- представляютъ признаки жизни и развитія. На всѣхъ ступеняхъ историческаго развитія Союзъ всегда боролся съ кантонами и общинами за общія права, за тѣ интересы гражданъ, которые лежатъ внѣ узкой сферы мѣстныхъ законовъ и обычаевъ. Въ Союзѣ впервые выработались идеи о Швейцаріи и швейцарцахъ. До тѣхъ поръ въ Цюрихѣ жили только цюрихцы, въ Женевѣ -- женевцы". Однимъ словомъ, Союзъ создалъ изъ этихъ людей разныя расы, разныхъ вѣроисповѣданій, разныхъ обычаевъ и нравовъ одно политическое тѣло. Этого требовали политическія соображенія. Достигнуть этого можно было только при помощи уравненія и расширенія политическихъ правъ всего народа. И вотъ мы видимъ этотъ народъ правителемъ: онъ назначаетъ чиновниковъ, выбираетъ судей, составляетъ законы; его представители -- его уполномоченные, его слуги, а не повелители. Каждый избиратель имѣетъ прямое и видимое участіе въ общественныхъ дѣлахъ. Во всѣхъ важныхъ дѣлахъ онъ самъ подаетъ голосъ, словесно и письменно. Въ его конституціи говорится:

1) Общественная власть сосредоточивается во всѣхъ гражданахъ, а не въ какой-либо ихъ части. Этой общественной властью пользуются непосредственно всѣ граждане, непотерявшіе своихъ гражданскихъ правъ, и посредственно тѣ граждане, которые избираются на общественныя должности или нанимаются на государственную службу.

2) Всѣ граждане равны въ политическомъ и юридическомъ смыслѣ, за исключеніемъ тѣхъ, которые лишены закономъ гражданскихъ и политическихъ правъ. Статья 18-ая опредѣляетъ слѣдующіе поводы къ лишенію гражданскихъ и политическихъ правъ: сумашедствіе, постыдное преступленіе, злостное банкротство и полученіе общественной милостыни.

3) Свобода слова и печати вполнѣ гарантирована, также какъ свобода сходокъ и собраній. Этой свободѣ говорить, печатать и собираться но можетъ быть положено никакихъ предѣловъ, кромѣ тѣхъ, которые вытекаютъ изъ правъ, принадлежащихъ всѣмъ. Всякое справедливое извѣстіе, напечатанное съ честною цѣлью, не можетъ признаваться судомъ за пасквиль.

4) Государство защищаетъ всѣ частныя права частныхъ лицъ. Государство имѣетъ право экспропріаціи частной собственности для общественныхъ нуждъ, но потерпѣвшій долженъ быть вознагражденъ по опредѣленію подлежащаго суда.

5) Смертная казнь отмѣнена, колодки и цѣпи уничтожены въ общественныхъ тюрьмахъ. Уголовные законы подлежатъ смягченію.

7) Личная свобода каждаго человѣка обезпечена. Никто не можетъ быть арестованъ безъ постановленія суда, согласно спеціальнымъ законамъ. Личное задержаніе за долги уничтожено. Воспрещено принимать насильственныя мѣры, чтобъ исторгнуть сознаніе отъ кого-бы то ни было. Государство должно удовлетворить деньгами за всякій убытокъ, причиненный гражданину неправильнымъ арестомъ.

8) Домъ каждаго человѣка -- его крѣпость, и никто не можетъ войдти въ него безъ согласія хозяина, или безъ опредѣленія законнаго суда. Въ этомъ судебномъ опредѣленіи должно быть точно сказано, для какой цѣли и въ какихъ предѣлахъ совершается осмотръ или обыскъ. Въ случаяхъ общественной опасности эти правила не обязательны, по исполнительная власть отвѣчаетъ за всѣ свои дѣйствія.

10) Каждый гражданинъ, занимающій общественную должность, отвѣчаетъ передъ кантономъ и городомъ, также какъ передъ частными лицами, согласно постановленіямъ закона.

11) Никакая общественная должность не можетъ заниматься пожизненно. Власти должны быть перемѣняемы всѣ вдругъ, а не по частямъ. Отецъ и сынъ, два брата, тесть и зять, шуринъ и деверь не могутъ служить въ одномъ административномъ вѣдомствѣ или въ одномъ судѣ, членъ совѣта выбирается на три года; чиновникъ также на три года; судья и нотаріусъ на шесть лѣтъ.

13) На всѣ общественныя должности граждане избираются тайной подачей голосовъ, все равно, происходитъ-ли избраніе въ кантонѣ или въ городѣ. Муниципалитеты могутъ также примѣнять эту систему баллотировки.

14) Свобода селиться, гдѣ кому угодно, обезпечена. Каждый швейцарецъ, исполнивъ нѣкоторыя требуемыя закономъ формальности, можетъ поселиться, гдѣ желаетъ, и получить всѣ права мѣстнаго гражданства. Община можетъ взять съ новаго поселенца только умѣренную пошлину. Съ иностранца пошлина не можетъ быть выше, чѣмъ съ туземца. Отказъ въ принятіи въ общину новаго члспа долженъ быть основанъ на безспорныхъ доказательствахъ, что его образъ жизни вреденъ для общественной нравственности. Если поселенецъ изгоняется изъ общины, то это насильственное дѣйствіе можетъ быть оправдано только представленіемъ безспорныхъ доказательствъ, что его присутствіе грозило опасностью государству.

15) Гражданскій бракъ и церковный бракъ передъ закономъ равны. Никто -- ни пасторъ, ни патеръ, ни мэръ,-- но можетъ требовать вознагражденія за совершеніе брака.

16) Каждый гражданинъ вступаетъ въ свои гражданскія права, но достиженіи имъ двадцати одного года. Эти гражданскія права совмѣщаютъ въ себѣ возможность вступать въ долговыя обязательства, подавать голосъ на выборахъ и занимать общественныя должности.

19) Каждый долженъ платить налоги, которыми обложена всякая собственность, какъ частная, такъ и общественная. Цифра подоходнаго и поземельнаго налоговъ соотвѣтствуетъ величинѣ дохода или собственности, такъ что чѣмъ человѣкъ богаче, тѣмъ большій процентъ онъ платитъ. Мелкіе доходы и имущества вовсе освобождены отъ налога. Поземельный налогъ можетъ быть удвоенъ относительно большихъ состояній. При вступленіи въ права наслѣдства взимается съ недвижимостей и движимостей пошлина соотвѣтственно величинѣ наслѣдства и близости родства наслѣдника съ наслѣдодателемъ. Большія состояніи не совмѣстимы съ принципами чистой демократіи. Никакая корпорація не можетъ быть освобождена отъ платежа налога. Налогъ соли долженъ быть пониженъ. Никакой новый налогъ на обыкновенные предметы пищи не можетъ быть изданъ.

21) Всѣ ремесла открыты для каждаго гражданина, за исключеніемъ тѣхъ ограниченій, которыя поставлены закономъ. Каждый можетъ заниматься всѣмъ, чѣмъ онъ пожелаетъ. Наука, искуство, промышленность и торговля открыты для всѣхъ.

22) Общины должны заботиться о бѣдныхъ; въ случаѣ надобности, государство оказываетъ имъ въ этомъ содѣйствіе.

23) Государство покровительствуетъ и оказываетъ содѣйствіе кооперативнымъ обществамъ, основаннымъ на принципѣ самопомощи. Для устройства лучшаго положенія рабочаго класса должны быть составлены особые законы.

25) Государство содѣйствуетъ общинамъ въ исправленіи дорогъ.

26) Государство контролируетъ всѣ желѣзныя дороги.

27) Государство доставляетъ обмундировку людямъ, стекающимся подъ знамя кантона.

28) Народъ, съ помощью кантональнаго Совѣта, избраннаго имъ-же, пользуется законодательною властью.

Далѣе союзная конституція даетъ народу право подавать голосъ по каждому проекту закона, представленному на его обсужденіе, и принимать этотъ проектъ, давая ему силу закона, или отвергать его безъаппеляціонно. Народъ можетъ предложить мѣры для обсужденія, требовать изданія новыхъ законовъ и измѣненія стараго. Каждый гражданинъ можетъ предложить проектъ закона и передать его въ совѣтъ кантона; если треть голосовъ въ этомъ совѣтѣ поддержитъ его проектъ, то послѣдній долженъ быть подвергнутъ обсужденію всего народа. Представивъ какой-нибудь вопросъ на обсужденіе кантональнаго совѣта, каждый гражданинъ имѣетъ право являться въ совѣтъ для обсужденія своихъ взглядовъ, если это считаютъ нужнымъ двадцать пять членовъ совѣта. Пять тысячъ голосовъ могутъ настоять на томъ, чтобы извѣстный вопросъ былъ подвергнутъ народному голосованію.

Трудно себѣ представить что-нибудь шире и полнѣе этихъ политическихъ правъ при современномъ строѣ общества. Только такое широкое развитіе союзной конституціи дало возможность Швейцаріи сплотить въ одно политическое тѣло всѣ разнообразные элементы, изъ которыхъ она состоитъ. Мы не станемъ говорить здѣсь о томъ, что будто-бы католики и протестанты, германская раса и кельтическая живутъ въ полнѣйшемъ согласіи и никогда не приходятъ въ столкновеніе. Домашнія дрязги, иногда очень крупныя, происходятъ здѣсь весьма нерѣдко. Въ газетахъ очень часто появляется описаніе вѣчныхъ, постоянно повторяющихся скандаловъ по поводу погребенія протестантовъ на католическихъ кладбищахъ. Эти скандалы очень ярко показываютъ, какъ велика вражда между католиками и протестантами. Еще ярче выразилась эта вражда въ дѣлѣ, бывшемъ въ 1866 году, когда въ Люцернѣ общинное управленіе отняло силой ребенка у анабаптиста, окрестило малютку по католическому обряду, отдало его на воспитаніе въ чужой домъ, а отца посадило въ тюрьму за сопротивленіе полиціи, пришедшей брать у него ребенка. Подобныхъ исторій можно найдти безчисленное множество. Но описаніе этихъ дрязгъ не касается предмета нашей статьи. Мы должны замѣтить здѣсь только одно то, что союзный договоръ былъ настолько силенъ, что заставилъ и кельтическую и германскую расы, и католиковъ и протестантовъ забывать свои семейные счеты и являться вполнѣ единодушными, когда дѣло касалось не какихъ-нибудь мелкихъ кантональныхъ вопросовъ, а важныхъ политическихъ событій. Благодаря союзной конституціи, теперь Швейцарія при всякомъ столкновеніи съ внѣшними врагами явится прочно сплоченнымъ, единодушнымъ государствомъ и католическая часть населенія будетъ также упорно бороться съ внѣшними врагами изъ католиковъ, какъ и протестанская часть населенія. Въ этомъ отношеніи Швейцарія представляетъ самую крайнюю противоположность Австріи, гдѣ люди различныхъ расъ и различныхъ вѣроисповѣданій только и думаютъ объ отдѣленіи другъ отъ друга, гдѣ государство никогда не можетъ быть спокойно при началѣ войны и должно нетолько воевать съ внѣшнимъ врагомъ, но и остерегаться отпаденія тѣхъ или другихъ провинцій. Швейцарія давно уже стоитъ выше подобныхъ опасеній и этимъ она обязана единственно своей политической системѣ. Безъ этой политической системы и ей пришлось бы оставаться такимъ-же сшитымъ изъ разныхъ лоскутьевъ государствомъ, какъ Австрія, и ждать, что вотъ-вотъ въ одинъ прекрасный день лопнутъ эти перегнившія нитки и отъ государства не останется ничего.


III.


Но самые широкіе политическіе права должны остаться мертвою буквою и сдѣлаться предметомъ интригъ для разныхъ ловкихъ пройдохъ, если эти политическія права будутъ дапы невѣжественному народу. Большая или меньшая степень образованія всегда обусловливаетъ возможность пользоваться тѣми или другими правами. Передовые люди швейцарскаго союза поняли это очень хорошо и потому мы встрѣчаемъ здѣсь постоянныя заботы о развитіи народнаго образованія. Они, вслѣдъ за демократомъ Лютеромъ, говорятъ, что общественное образованіе должно быть распространено на всѣхъ, богатыхъ и бѣдныхъ, мужчинъ и женщинъ, свободныхъ и рабовъ. Они признаютъ, что первая обязанность общества -- не дозволять его членамъ погубить свои души отъ недостатка просвѣщенія, и что государство должно заставить всѣхъ гражданъ достигнуть извѣстной степени образованія въ общественныхъ или частныхъ школахъ. Вотъ почему швейцарцы очень цѣнятъ такихъ дѣятелей на поприщѣ образованія, какъ Песталоцци, Фелленбергъ, Іоганъ Зиберъ и Томасъ Шерръ.

"Школа -- первое, что представляется глазамъ швейцарскаго ребенка и послѣднее, что изчезаетъ изъ мысли швейцарскаго старика, говоритъ Диксонъ, Съ колыбели пробуждается у швейцарца мысль о школѣ и вмѣстѣ съ нимъ сходитъ она въ могилу. Онъ не можетъ съ нею разстаться, если-бы и хотѣлъ; онъ не хочетъ съ нею разстаться, если-бы и могъ." Почти въ каждой деревнѣ, въ каждомъ городѣ самое лучшее зданіе есть школа. Всѣ праздники и торжества въ Швейцаріи тѣсно связаны съ школьною жизнью. Переставъ быть ученикомъ школы, швейцарецъ становится ея руководителемъ или наблюдателемъ. Въ школѣ равны всѣ дѣти, кто-бы ни были ихъ отцы -- профессора, лавочники или поденьщики. Каждый швейцарецъ долженъ посѣщать школу въ теченіи извѣстнаго числа лѣтъ и этого закона нѣтъ только въ Женевѣ, гдѣ однако на практикѣ всѣ слѣдуютъ этому важному правилу. Вотъ отчего въ то время, когда во Франціи народная школа приходилась на 501 жителя, въ Бельгіи одна на 828 жителей, въ Италіи одна на 960 жителей, въ Турціи одна на 3,125 жителей,-- въ Швейцаріи одна народная школа приходилась на 352 жителя. Впрочемъ, нечего говорить о числѣ школъ въ Швейцаріи, довольно сказать, что здѣсь имѣется первоначальная народная школа въ каждой общинѣ.

Швейцарскія школы посѣщаются дѣтьми даже и въ томъ случаѣ, когда посѣщеніе школы сопряжено съ большими затрудненіями, какъ это бываетъ въ гористыхъ мѣстностяхъ. Плохія дороги, почти непроходимыя въ дурное время года, значительныя разстоянія, отдѣляющія жилища одно отъ другого, наконецъ бѣдность общинъ, все это, повидимому, должно-бы было положить непроходимую преграду для развитія школъ. Но эти школы существуютъ и посѣщаются учениками. Интересно сравнить цифры, говорящія о не посѣщеніи школы дѣтьми. Въ Люцернскомъ кантонѣ вообще непосѣщеніе дѣтьми школы равняется 18 днямъ на 300 школьныхъ дней. Въ горномъ-же округѣ того-же кантона за исключеніемъ главной долины, гдѣ число непосѣщенія школъ равно числу непосѣщенія школъ въ остальныхъ частяхъ кантона, мы находимъ 9 школъ, въ которыхъ непосѣщеніе школы равнялось 30--40 днямъ на 700 школьныхъ полу-дней; 2 школы, гдѣ прогульные дни равнялись 40--50 на 700 полудней и 5 школъ, въ которыхъ прогульныхъ дней было болѣе 50 на 700 школьныхъ полу-дней. Но этотъ округъ, состоящій изъ 21 общины, имѣлъ 3,106 домовъ, изъ которыхъ половина была удалена на полъ-лье отъ зданія школы; 707 домовъ были удалены на 1/2 и на 3/4 лье отъ школы; 356 домовъ на 3/4 и на 1 лье отъ школы и, наконецъ, 158 домовъ находились дальше, чѣмъ на 1 лье отъ школьнаго помѣщенія. Такъ какъ уроки начинались въ 8 часовъ утра, то большинство дѣтей должны были отправляться въ дорогу до разсвѣта и возвращаться домой только съ наступленіемъ ночи; прибавьте къ этому, что дѣтямъ приходилось проходить по дорогамъ, по которымъ въ теченіи цѣлыхъ недѣль не ступала ни одна человѣческая нога, вспомните, что эти дороги занесены снѣгомъ, и вы поймете, какія трудности приходилось побѣждать этимъ дѣтямъ при посѣщеніи школъ.

Рядомъ съ первоначальными школами существуютъ среднія учебныя заведенія, существуютъ школы для взрослыхъ, воскресные и вечерніе классы, промышленныя школы, извѣстныя подъ именемъ Fortbildungsschule, публичныя лекціи, народныя библіотеки, народныя газеты и т. д. Въ женевскомъ кантонѣ, напримѣръ, въ 1866 году были 43 народныя публичныя библіотеки, имѣвшія до 39,000 томовъ -- число читающихъ равняюсь 4,950 человѣкамъ, прочитало было 66,074 тома.

"При помощи долголѣтнихъ усилій, говоритъ Диксонъ, швейцарскій союзъ достигъ, наконецъ, того, что, собственно говоря, въ немъ нѣтъ неграмотныхъ". Конечно, эти результаты были достигнуты при помощи значительныхъ расходовъ. Союзъ, затрачивавшій въ 1870 году 4,508,901 франкъ на каптональные войска, тратилъ 5,157,756 фр. на кантональныя школы; но и эта относительно большая цифра показываетъ далеко не всѣ расходы, сдѣланные на школы. Сюда надо прибавить, во-первыхъ, суммы, платимыя каждой общиной для содержанія своихъ первоначальныхъ школъ; во-вторыхъ, суммы, отпускаемыя союзомъ на союзную школу (политехническій институтъ). Общинныя школы обходятся въ 5,000,000 франковъ, а на содержаніе союзной шкоты идетъ 287,611 франковъ.

Мы не станемъ пускаться ни въ какія мелочныя и излишнія подробности для доказательства сильнаго развитія народнаго образованія въ Швейцаріи. Довольно сказать, что въ этомъ отношеніи она стоитъ выше не только всѣхъ государствъ западной Европы, но и выше Соединенныхъ Штатовъ сѣверной Америки.

Итакъ Швейцарія развила въ теоріи идею политической равноправности всѣхъ гражданъ и позаботилась о томъ, чтобы эта идея, проведенная въ конституціи, не осталась пустымъ звукомъ и примѣнилась-бы на практикѣ при помощи хорошо-организованнаго народнаго образованія. Но внося въ жизнь эти великія идеи, Швейцарія не внесла ровно ничего новаго въ экономическую жизнь народа. Весь складъ экономическихъ отношеній, существующихъ въ западной Европѣ, всецѣло существуетъ и въ Швейцаріи. Въ общинахъ являются самые жалкіе бѣдняки, и хуже всего то, что эти люди бѣдны не всегда вслѣдствіе своей лѣпи, дурного поведенія или тупости.

Если-бы мы даже но видали никогда швейцарской нищеты, то наше вниманіе непремѣнно должно-бы было остановиться на слѣдующемъ фактѣ: въ ваадскомъ кантонѣ кантональныя власти почувствовали необходимость усилить наказаніе для тѣхъ родителей, которые не посылаютъ своихъ дѣтей въ школу; въ Люцернѣ въ 1864 году за подобное-же преступленіе назначались 24 дня тюремнаго заключенія, 7 дней принудительной работы и 222 франка штрафа. Не является-ли у васъ при чтеніи объ этихъ мѣрахъ слѣдующихъ вопросовъ: почему нужны эти наказанія? Неужели швейцарцы не сознаютъ необходимости образованія? Неужели они не понимаютъ, что безъ образованія нельзя пользоваться политическими правами? Неужели подобныя преступленія совершаются такъ часто, что останавливать отъ совершенія ихъ можно только подобными чрезвычайно строгими мѣрами? На эти вопросы является слѣдующій отвѣтъ: швейцарцы очень хорошо сознаютъ пользу народнаго образованія, каждый изъ нихъ охотно подчиняется необходимости посылать дѣтей въ первоначальную школу; конечно, подобное сознаніе развилось не вдругъ, но въ настоящее время встрѣчается немного подобныхъ нарушеній закона вслѣдствіе непониманія пользы образованія. Нѣтъ, всѣ эти нарушенія дѣлаются людьми не вслѣдствіе непониманія и тупости, а вслѣдствіе нищеты: эти люди желаютъ поскорѣе воспользоваться трудомъ своихъ дѣтей, безъ котораго этимъ несчастнымъ родителямъ трудно прокормить свою семью. Итакъ и здѣсь нищета уже является въ такомъ видѣ, что можетъ быть преградою для первоначальнаго образованія дѣтей, преградою для дальнѣйшаго ихъ пользованія политическими правами.

А сколько-же здѣсь нищихъ?

Гаусперъ въ своей сравнительной статистикѣ говоритъ, что въ Швейцаріи въ 1861 году на 2,534,242 человѣка швейцарскаго населенія приходилась 131,000 бѣдныхъ, а въ томъ числѣ 18,000 нищихъ. Вообще-же бѣдныхъ въ Швейцаріи приходился 1 бѣднякъ на 19,4 человѣка всего народонаселенія, т. е. больше, чѣмъ въ Англіи, Германіи, Испаніи, Даніи, Швеціи, Франціи и т. д. Максъ Виртъ насчитывалъ 140,000 бѣдныхъ. Но болѣе подробныя, болѣе вѣрныя и болѣе печальныя цифры представляетъ намъ профессоръ Бёмертъ.

Вотъ приводимыя имъ цифры:


Такимъ образомъ Гаусперъ ставитъ Швейцарію въ первую категорію земель съ чрезмѣрно развитою нищетою. Согласно съ данными, приводимыми Вёмертомъ, городъ Базель и кантонъ Люцернъ стоятъ въ болѣе худшемъ положеніи, чѣмъ Римъ, Неаполь, Гессенъ-Кассель, Папскія владѣнія и. т. д.

Какъ видите, цифры не веселыя. Можно, пожалуй, допустить, что большинство изъ этихъ людей получило первоначальное образованіе и посылало своихъ дѣтей въ школу, если у него были дѣти. Но въ тоже время можно уже навѣрное сказать, что эти люди совсѣмъ не пользовались, не имѣли никакой фактической возможности пользоваться тѣми широкими политическими правами, пользоваться которыми можетъ каждый швейцарецъ -- по словамъ союзной конституціи. Это мы покажемъ дальше...

Обратимся теперь къ экономическому быту Швейцаріи вообще.


А. Михайловъ.


"Дѣло", No 4, 1872