# Авелю

Андре Шенье

(A Abel)

"О Авель, юных тайн наперсник благосклонный..."

Перевод Вс. Римского-Корсакова (1938).

Французская поэзия в переводах русских поэтов 10-70-х годов XX века: Сборник

М.: ОАО Издательство "Радуга", 2005


## André Chеnier


## A Abel


Abel, doux confident de mes jeunes mystères,

Vois, mai nous a rendu nos courses solitaires.

Viens à l'ombre écouter mes nouvelles amours;

Viens. Tout aime au printemps, et moi j'aime toujours.

Tant que du sombre hiver dura le froid empire,

Tu sais si l'aquilon s'unit avec ma lyre.

Ma muse aux durs glaèons ne livre point ses pas;

Délicate, elle tremble à l'aspect des frimas,

Et près d'un'pur foyer, cachée en sa retraite,

Entend les vents mugir, et sa voix est muette.

Mais sitôt que Procné ramène les oiseaux,

Dès qu'au riant murmure et des bois et des eaux,

Les champs ont revêtu leur robe d'hyménée,

A ses caprices vains sans crainte abandonnée,

Elle renaît; sa voix a retrouvé des sons;

Et comme la cigale, amante des buissons,

De rameaux en rameaux, tour à tour reposée,

D'un peu de fleur nourrie et d'un peu de rosée,

S'égaie, et des beaux jours prophète harmonieux,

Aux chants du laboureur mêle son chant joyeux;

Ainsi, courant partout sous les nombreux ombrages,

Je vais chantant Zéphir, les nymphes, les bocages,

Et les fleurs du printemps et les riches couleurs,

Et mes belles amours, plus belles que les fleurs.


## Андре Шенье


## Авелю


О Авель, юных тайн наперсник благосклонный,

Взгляни, нас май зовет к стезе уединенной.

Приди! В тени дубрав мой жар благослови.

Весна велит любить, и вновь я ноли любви.

Пока придавлен мир зимы державой хладной,

Пев дружбе Аквилон и лиры звон отрадный,

И муза грубым льдам свой не вверяет шаг.

В смятеньи трепетном, покинув снег и мрак.

Она близ очага, в тиши уединенья,

Безмолвная, грустит и внемлет вихря пенью.

Но в дни, когда под плеск и смех оживших вод

Прокнэ приводит вспять пернатый своп народ

И светятся поля в убранстве подвенечном, --

Забавам предана, в веселии беспечном

Она резвится вновь. В ней ожил песни зов.

И словно в ясный день кузнечик, друг кустов.

То здесь, то там в ветвях недолгий миг помедлив.

Росою вскормленный, играет, непоседлив,

И, песней звонкою вещая близкий зной,

С напевом поселян сливает голос свой;

Стопою жадною блуждая в вешней чаще,

Пою я нимф, зефир и лес, под сень манящий,

И юные цветы, и красок полноту,

И, сладостней цветов, любовь мою в цвету!

Перевод Вс. Римского-Корсакова

1938