# О высоком и прекрасном в сочинениях Г. Степана Шевырева

С Объективин

О высокомъ и прекрасномъ въ сочиненіяхъ Г. Степана Шевырева.


(Письмо къ Издателямъ Сѣв. Пчелы).


"Пишите критики хладнокровно, не шутите, не забавляйтесь!" Вотъ что слышу я отъ Катоновъ и вообще отъ мастеровъ Словесности. Извольте. Надобно угождать всѣмъ грамотѣямъ, и такъ прочтемъ и разберемъ хладнокровно стихи Г-на Шевырева, который, будучи самъ пламеннымъ Критикомъ, судіею въ Литературѣ и Піитомъ, безъ сомнѣнія послушаетъ нашего чтенія. Заглянемъ въ Альманахъ: Альбомъ Сѣверныхъ Музъ, на 1828 годъ: тамъ, для оттѣнки прекрасныхъ произведеній, помѣщено, на стр. 249, одно стихотвореніе Г. Шевырева, подъ заглавіемь Каинъ. Слушайте:

Надъ бездною водной, на мрачной скалѣ,

Кинжаломъ упрека измученъ,

Глаза приковавши къ безмолвной землѣ

И съ жертвой своей неразлученъ,

Клейменый убійца у брега сидитъ

И Авеля имя въ устахъ шевелитъ.

Я не стану мучить Автора кинжаломъ упрека за то, что онъ весьма любить прилагательныя. Пусть бездна будетъ водною, скала мрачною, и пустъ земля будетъ не только безмолвною, но и поющею, это для меня все равно! и я не остановлюсь на этомъ, приковавши глаза. Меня приводитъ въ восхищеніе послѣдній стихъ сей строфы: "И Авеля имя въ усталъ шевелитъ." Это поистинѣ піитически! Сперва олицетворяется имя человѣка, а потомъ кладется въ ротъ другому, чтобы онъ шевелилъ его, но отнюдь не грызъ и не глоталъ. Вотъ выраженіе, заклейменное изящнымъ вкусомъ! Объ немъ мы скажемъ словами самою же Г. Шевырева: "Если въ своихъ послѣдующихъ твореніяхъ, почти во всѣ созданія своей фантазіи вплетаетъ Авторъ индивидуальность своего характера и образа мыслей, то здѣсь является онъ чисто творцемъ-Поэтомъ." -- Можетъ быть, читатели, привыкшіе въ чистотѣ и ясности Русскаго слога, не поймутъ этого: не наша вина. Мы выписали сей періодъ цѣликомъ, и ровнехонько отъ точки до точки. См. No 6 Москов. Вѣстн. статью на стр. 175 отъ 22 до 27 строк.

Послушаемъ далѣе:

"Все тихо въ природѣ: какъ въ царствѣ тѣней,

Такъ мрачно въ груди у убійцы;

Лишь изрѣдка искри изъ темныхъ очей

Мелькнетъ -- и освѣтитъ рѣсницы.

Такъ молнія блещетъ предъ гласомъ громовъ,

Края зажигая сѣдыхъ облаковъ.

Какой нибудь забавникъ подумаетъ, что я для смѣху сочинилъ эти стихи. Повѣрьте ихъ въ Альбомѣ Музъ, любезные читатели! Не правда ли, что картина прекрасная? Самъ Каинъ сидитъ на мрачной скалѣ, въ груди у убійцы еще мрачнѣе, вдругъ въ этомъ мракѣ, онъ хлопнетъ вѣками, а изъ темныхъ очей мелькнетъ искра какъ отъ ударенія огнива въ кремень, и освѣтитъ рѣсницы. Убійца во мракѣ, на мрачной скалѣ, съ мракомъ въ груди, съ темными очами и свѣтлыми рѣсницами -- есть идеалъ высокаго и прекраснаго въ Живописи и Поэзіи. Объ этомъ нѣтъ спора, тѣмъ болѣе, что сравненіе мелькающей искры отъ миганья глазъ, съ молніею, блещущею предъ гласомъ громовъ и зажигающею края сѣдыхъ облаковъ, ни чуть не преувеличено. Это все такъ естественно, какъ то, что отъ чернаго кота во мракѣ сыплются искры, когда потрешь спину рукою противъ шерсти. Только страшно, чтобъ и рѣсницы не загорѣлись такъ же какъ края сѣдыхъ облаковъ. Мнѣ особенно нравится гармонія стиховъ отъ сочетанія гласныхъ буквъ: "въ груди у убійцы." -- Эти два у, послѣ гласной и, производятъ прекрасное звукоподражаніе иуу, родъ жалостнаго вопля, исходящаго изъ мрачной груди. Прошу замѣтить, что въ силъ словахъ ровно семь гласныхъ и семь согласныхъ буквъ. Похвальная акуратностъ: это родъ музыкальнаго размѣра. О семь рѣченіи мы скажемъ словами самаго Автора: "отъ того каждая часть такъ необходимо вплетается къ составъ цѣлаго созданія, что нельзя ничего прибавить или выбросить {Грамматикъ сказалъ бы: ни прибавить, ни выбросить. Но видно, что въ сужденіяхъ о Словесности не нужно ни Грамматики, ни Логики. Соч.}. (См. Моск. Вестн. No 6, ту же статью, стр. 176.-- Для тѣхъ изъ читателей, которые не поймутъ этой звукоподражательной гармоніи стиховъ, мы выпишемъ изъ Моск. Вестн. No 6, на стр. 183, цѣлый періодъ: "Чтобы понять такого рода гармонію, надобно прислушиваться къ внутренней музыкѣ чувствованій, раждающейся изъ впечатлѣній отъ описываемыхъ предметовъ, между тѣмъ, какъ самые предметы служатъ здѣсь только орудіемъ, клавишами, ударяющими въ струны сердца." -- Если кто не пойметъ этого цѣльнаго періода, прошу у меня не спрашивать: я здѣсь ни зги не вижу: рѣсницы моего понятія не освѣщены искрою любомудрія.

Для сокращенія, выписываю стихи чрезъ строфу. Вотъ послѣдняя:

И въ сердцѣ раздался убійственный гулъ,

Какъ въ кладезѣ брошенный камень;

Перуна ужаснѣй во взорахъ сверкнулъ

Пожара душевнаго пламень.

И вмѣтѣ съ громами онъ брата зоветъ

И самъ же убійца, убійцу клянетъ.

Убійственный гулъ -- ни слова. Но откуда взялось сравненіе этого гула, съ звукомъ камня, брошеннаго къ колодезь, когда этотъ звукъ вовсе не убійственный? Вы не знаете: и такъ я вамъ скажу. Для богатыхъ риѳмь: камень и пламень. Этими богатыми риѳмами давно уже воспользовался покойный Ѳедоръ Эминъ, въ стихахъ:

Утолите сильный пламень

Нетерпѣнья своего:

Капля падая на камень

Точитъ временемъ его.

Ничто не можетъ быть возвышеннѣе и прекраснѣе сихъ сравненій и метафоръ. Пламень душевнаго пожара сверкнулъ по взорахъ, ужаснѣе Перуна, и послѣ этотъ пламень вдругъ заговорилъ и сталъ призывать брата!-- Смѣло представляю эту картину, какъ образецъ изящнаго, и какъ модель плодотворнаго воображенія. Но мнѣ, если выдумывать, такъ ужъ выдумывать) и писать такъ, чтобы небо показалось съ овчинку! Что за Поэзія, когда всѣ понимаютъ? Заключаю сіе письмо выписками изъ статьи самого Автора, выписками, которыя, по моему разсужденію, совершенно характеризируютъ его собственную Поэзію, и даже прозу. Такъ онъ судилъ о другихъ, слѣдовательно можно и мнѣ такъ судить объ Г. Шевыревѣ: "Теперь является онъ Поэтомъ-философомъ, который въ самой Поэзіи хочетъ выразить сомнѣнія своего разума, который всѣмъ предметамъ даетъ общія краски своего особеннаго воззрѣнія", и часто отвлекается отъ предметовъ, чтобы жить въ области мышленія." -- См. М. В. No 6, стр. 178--179.-- Такъ говоритъ Сочинитель сихъ стиховъ, и кто не согласится, что у него свое особенное воззрѣніе, и что онъ живетъ въ области мышленія, гдѣ по несчастію нѣтъ квартиръ для здраваго смысла!-- Приведемъ другую выписку; "не только своимъ воззрѣніемъ на жизнь и человѣка совпадаетъ Авторъ съ пѣвцомъ Корсара {Прибавимъ и съ Авторомъ книги: Юный вкусь, соч. Г. Котлова. Соч.} (NB Русскаго): онъ сходствуетъ съ нимъ и въ остальныхъ частяхъ своей Поэзіи." -- См. No 6 Вѣст. Моск. стр. 179.-- Послѣ этого представляемъ читателямъ рѣшить, можетъ ли Авторъ Каина, Г. Шевыревъ, который такъ часто совпадается, быть судьею вкуса къ Литературѣ? С. Объективинъ.


"Сѣверная Пчела", No 52, 1828