Сильва Кармен
Карайман

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

[]

Кармен Сильва.
Карайман

    []Угрюмый и грозный возвышается Карайман своей громадой утёсов и скал, между которыми есть одна, имеющая такой вид, будто оторвалась от прочих, но затем так и повисла на полдороге в воздухе. Своей фигурой эта громадная каменная глыба напоминает волынку, и вот каково сложившееся о ней предание.
   В те незапамятные времена, когда небо было гораздо ближе к земле и воды на земле было более, чем суши, в Карпатах властно хозяйничал один могучий чародей. Был он ростом с высочайшую ель и носил на голове дерево, сучья и ветви которого были постоянно покрыты густой листовой; вместо бороды же, которая была у него длиною в несколько локтей, рос мох, а также и над глазами вместо бровей. Древесная кора служила ему одеждою, и словно громовые раскаты гремел его звучный, мощный голос. Подмышкой же он всюду и постоянно таскал с собою свою волынку величиною с дом, и, играя на ней, он мог добиться всего, чего бы только ни пожелал: принимался ли играть какие-либо нежные мотивы -- вокруг него на протяжении всего того пространства, какое только мог объять его взор, начинала зеленеть трава; -- извлекал ли из своей волынки звуки более звучные и сильные -- на глазах его -- если он того желал -- создавались и вырастали живые существа; -- играл ли изо всей силы своих лёгких -- поднимался ураган, да такой, что горы, дрогнув, начинали пошатываться, и море, отхлынув от утёсов, обнажало сушу. Как-то раз случилось, что на него напали какие-то очень сильные враги; и тут Карайман вместо всякой обороны поднёс к губам свою волынку, причём враги его моментально превратились некоторые из них в ели, некоторые в буковые деревья. Играть на своей волынке Карайман никогда не уставал, так как вторившее его песням гулкое горное эхо приятно ласкало его слух. Но еще отраднее было ему видеть, как всюду вокруг него всё создавалось, развивалось и крепло.
   Вскоре к нему со всех высот и со всех долин, стадами стали собираться овцы, на лбу у которых росли маленькие деревца, почему Карайман и узнал, что овцы эти были его собственностью. Вслед же за овцами прибежали к нему с гор и собаки, и всем этим собакам был знаком его голос.
   Но так как среди людей Карайман что-то не видал в других краях особенно много хорошего, то он очень долго и колебался, не зная, создать ли ему людей, или не создавать. Однако же детей он считал существами, безусловно, добрыми и милыми, и поэтому и решил, наконец, населить свои владения одними детьми. И вот он заиграл на своей волынке нежнейшие и прелестнейшие мелодии, какие когда-либо придумывал, -- и глядь -- вокруг него забегала и запрыгала целая орава детворы, к которой вскоре стали беспрерывно присоединяться всё новые и новые толпы ребят. Можете себе вообразить, какое странное впечатление производил вид Карайманова государства! Не было тут конца ни смеху, ни весёлым играм, и по целым дням забавлялись и развились крошки, то бегая взапуски по зелёным лужайкам, то кубарем катаясь по прекрасной зелёной Божьей траве-мураве, постоянно довольные, весёлые и вполне счастливые. Подползая под овец, дети сосали их молоко и этим утоляли свою жажду; срывали плоды и собирали травы и этим питались; спали на мягком мху промеж больших камней, и день-деньской радовались и веселились малютки. Даже и засыпая, продолжали дети счастливо улыбаться, так как добрый чародей, убаюкивая их своими песнями и звуками своей волынки, навевал на них самые чудные светлые сновидения. Никогда в царстве Караймана не происходило ни малейших ссор, ни малейшей брани; все эти дети были такие добрые и до того счастливы, что никогда между собою не ссорились. Всякая зависть была им вполне чужда, так как все блага земные были распределены между ними поровну и, стало быть, никогда никому из них не приходилось в чем-либо завидовать другому. Мудрый Карайман очень заботливо следил как за тем, чтобы для прокормления детей постоянно водилось надлежащее число овец, так и за тем, чтобы для прокормления этих овец и травы и злаки росли в достаточном количестве, а для этого ему стоило только прибегнуть к волшебным звукам своей волынки. Как надзор за детьми, так и уход за ними были предоставлены собакам, которые обязаны были носить их и зорко следить, чтобы дети, играя, не ушиблись, и для этого выбирать для их игр и забав места наиболее удобные, безопасные и мшистые. Если же тот или другой из ребят случайно падал в ручей ли или пруд, собаки спешили вытащить его из воды; -- уставал ли который из них -- одна из собак, посадив его себе на спину, спешила с ним в то или другое укромное тенистое место, чтобы дать ему отдохнуть. Одним словом, детям во всех отношениях жилось так хорошо, и все они чувствовали себя такими счастливыми, как будто находились не на земле, а на небе. Ещё ничего не повидав на свете, они ничего и желать себе не могли. Вдобавок же в те счастливые первобытные времена ещё не успели завестись наряды дорогие и недорогие, а равно не было ни роскошных дворцов, ни рядом с ними убогих лачуг, так что и завидовать достоянию своего ближнего у них не было ни малейших причин. Ни болезней, ни смерти в царстве Караймана тоже не было. Все создавшиеся по его желанию существа являлись на свет здоровыми и крепкими; да и умирать им не было никакой причины, ибо простору в царстве могучего чародея было пока еще очень много. Ведь надо же было Карайману населить весь тот обширный край, с которого он прогнал море, а пространства этого хватало как для овец, так и для детей хватило бы еще на долгое, долгое время.
   Ни о какой учёбе дети ничего никогда даже и не слыхали. Да и к чему было бы им учиться грамоте, если и так всё являлось у них само собою, без всяких с их стороны стараний и труда. А также и изощрять своего ума им не для чего было, так как никаких опасностей для них не существовало.
   Со всем тем некоторые из детей, подрастая, надумали рыть себе в земле небольшие землянки и, покрыв их мхом, стали говорить: "Эта землянка моя!". А как только это слово "моё" было впервые произнесено одним из них, тут тотчас и все остальные ребята возымели желание приобрести возможность тоже называть что-либо своим, и все они начали стараться обзавестись каждый своей землянкой. Но при этом некоторые из них вместо того, чтобы работать самим, нашли гораздо более удобным для себя обманом расположиться уже в готовые землянки, а если затем собственники захваченных ими землянок принимались кричать на них и жаловаться, малейшие завоеватели только смялись над ними. Тут обобранные владельцы, считая себя обиженными, пустили в ход свои маленькие кулачки, и таким образом произошло между ними первое побоище. При этом некоторые побежали к Карайману, и тот, чтобы хорошенько проучить маленьких озорников, извлек из своей волынки звуки, громовыми раскатами разразившиеся над головою драчунов, так что все они ужасно перепугались. Так впервые познали дети страх, и пошли после этого между ними разные препирательства и ссоры: те, что считали себя обиженными, озлобились на зачинщиков всей этой распри, и таким образом в прекрасном мирном государстве Караймана поселился вдобавок, ещё и раздор.
   Сильно огорчился добрый чародей, увидав, что совсем ещё маленькие люди и те уже начинают творить в его государстве почти то же самое, что в других странах творят люди взрослые, и начал подумывать, чем бы и как бы ему помочь беде. Уж не сплавить ли этих ребят всех заодно в море; a затем создать новых? Но ведь и новые чего доброго станут вскоре такими же, как и эти; да к тому же и любил он уже чересчур горячо своих малюток. Затем ему было пришла мысль уничтожить всё то, что могло служить им поводом к ссорам. Но ведь в таком случае пришлось бы оголить весь край, так как и вся-то эта вражда всего из-за ничтожного клочка земли да малого кусочка моха, и собственно только от того, что одни из них были трудолюбивы и прилежно работали, тогда, как другие были ленивы и предпочитали праздно бить баклуши.
   Наконец Карайман остановился на решении одарить своих маленьких любимцев и каждому из них отвёл по небольшому отдельному саду, а при этом дал каждому из них и по несколько штук овец, а также и собак. Однако же после этого стало и того хуже: одни из них очень прилежно обрабатывали свой участок земли. Другие же вовсе его не обрабатывали, предоставляя своей земле зарастать без всякого за ней ухода, причем не замедлили, конечно, заметить, что обработанные сады были прекраснее необработанных и что овцы владельцев таких садов давали больше молока, так как и пастбища их были тучнее. Тут пуще прежнего разгоралась между ними вражда. Ленивые, заключив между собою союз, общими силами напали на трудолюбивых, и у многих из них отняли сады и луга. После этого трудолюбивые перешли на другое место, которое благодаря их старательному уходу вскоре начало тоже процветать, и тут ленивые опять было сделали попытку отнять у них их сады и луга. Но на этот раз трудолюбивые, не желая вторично уступать своей земли, начали обороняться, всячески отстаивая свою собственность, причем произошло немало кровавых стычек, при которых было даже и несколько убитых.
   Увидав впервые смерть, дети очень перепугались и, глубоко огорченные, дали друг другу обещание жить между собою в дружбе и согласии. Однако же и после этого оказалось вскоре, что долго жить мирно и в согласии между собою они были уже не в состоянии; а так как и лишать друг друга жизни им всё-таки не хотелось, то и принялись они разными хитростями и другими неправдами оттягивать друг у друга и земли, и всякое другое имущество. Видеть же всю эту кривду было и того тяжелее и прискорбнее, и бедный Карайман был так огорчён и опечален всем этим, что из глаз его ручьями полились слезы, и ручьи эти, пройдя через долину, потекли все дальше и дальше, и так текли, пока не слились они с морем. А между тем злые неблагодарные дети, глядя на эти ручьи, ни разу не подумали, что это льются слезы их доброго отца, проливаемые им из-за них, а всё по-прежнему продолжали и ссориться, и враждовать.
   Тут Карайман еще больше заплакал, и глядь! -- из слёз его образовались большие многоводные реки и широкие бурно-стремительные потоки, которые, наводнив вскоре весь цветущий этот край, превратили его в одно громадное сплошное озеро, так что при этом наводнении погибло бесчисленное множество живых существ. Тут чародей, переставь плакать, взялся опять за свою волынку и, извлекая из неё громовые звуки, нагнал сильнейшей ветер, который, загнав ручьи и реки обратно в их берега, осушил край. Но деревья, кусты и даже трава -- всё это исчезло, и там, где ещё так недавно стояли землянки, где, пестря цветами, зеленели тучные луга и красовались роскошные сады, торчали там и сям одни лишь каменные валуны. Не находя себе на оголённых пастбищах никакого корма, овцы перестали давать молоко, и тут глупые ребята перерезали им с помощью острых каменных осколков горло, рассчитывая таким образом получить от них молока. Однако же, вместо молока полилась кровь, и дети, напившись крови, сделались сумасшедшими и в своей жажде упиться ею, и ещё и ещё перерезали множество овец, похищая их один у другого, после чего стали есть мясо и пить кровь.
   Тогда Карайман сказал себе: "Надо будет мне создать каких-нибудь зверей более крупных и сильных, а не то, чего доброго, скоро и никаких не останется".
   И опять заиграла его волынка, и явились на свет крылатые кони с длинными хвостами, слоны, зубры, змеи. Со всеми этими зверями дети стали вступать в борьбу, от чего и сами вскоре заметно возмужали, окрепли, выросли и развились. Многих зверей приручили они и, приручив, сделали их полезными для себя. Но были тут и такие звери, которые сами их преследовали и убивали, а так как и образ жизни их в это время был уже не таким безупречным, каким был в начале, то вскоре стали среди их появляться и разного рода тяжелые недуги.
   Таким образом, ребята эти сделались мало-помалу точно такими же, какими в других странах были люди взрослые, a вместе с этим Карайман становился всё печальнее и всё угрюмее, ибо он видел, что всё, что бы ни делал он с доброю целью, обращалось лишь во зло.
   К тому же созданные им дети вовсе не питали к нему ни любви, ни доверия, и никогда не думали, чтобы они сами были виноваты в постигавших их беспрестанно бедствиях, а были того мнения, что все эти несчастия Карайман своевольно посылал на них от скуки -- ради препровождения времени. Звуков же его волынки, которыми раньше они всегда, бывало, так восхищались, теперь они даже и слышать не желали. Впрочем, и сам чародей более уже не играл на ней так часто: горе, печаль и постоянные огорчения до того утомили богатыря, что он, усталый, нередко впадал в тяжелый сон, подолгу порой смыкавший ему веки, осенённые густыми нависшими бровями. Однако, по временам, пробудившись внезапно от такого сна, он поднимал свою волынку к губам и начинал оглашать воздух настоящими трубными звуками, от которых поднимался ураган, да такой сильный, что деревья -- скрипя и треща, начинали тереться одно о другое, пока, наконец, загорались и таким образом вскоре загорался и весь лес. Тогда чародей вставал во весь свой исполинский рост и, прикасаясь деревом, что росло у него на голове, к облакам, низводил на землю дождь, чтобы затушить пожар.
   А между тем народ его только о том и помышлял, каким бы ему способом заставить волынку замолчать навеки. И вот, вооружившись топорами и дубинами, пращами и камнями, выступили они целою толпою против великана. Но этот при их приближении разразился чародей таким богатырским хохотом, что земля задрожала, и произошло землетрясение, поглотившее озорников вместе с их жилищами и скотом. После этого против чародея выступила с зажженными смолистыми факелами в руках вторая ватага с умыслом поджечь ему бороду. Но Карайман при их приближении только чихнул, причём все факелы погасли, между тем злоумышленники все до последнего повалились навзничь. Наконец, явилась и третья шайка, задумавшая связать его, пока он спал, и действительно было перевязавшая его; но, вот, богатырь проснулся и, желая расправить члены свои, потянулся, и как нити порвались узы, и все его неприятели, раздавленные до смерти, тут же и полегли.
   После этой последней неудачной попытки лишить доброго чародея жизни последовало решение направить на него всех тех крупных мощных зверей, что были им созданы. Но Карайман сгустил воздух клубами: и вот крупными частыми хлопьями повалил снег, который, засыпав всех этих зверей, сам затем покрылся очень толстою ледяною корой и под этою ледяною корой, звери эти просидели точь в точь в таком же виде, в каком бродили они по земле еще много тысяч лет после того, как даже и самые породы их совсем уже перестали водиться на земле.
   Тут многие надумали посредством хитрости подойти к волынке и, улучив такое время, когда чародей был погружен в крепкий сон, действительно сделали было попытку утащить ее. Но оказалось, что Карайман спал, положив голову на волынку, и голова эта была так тяжела, что сколько ни бились и люди, и звери, а вытащить ее из-под спавшего богатыря никто из них не смог. Тогда некоторые осторожно, крадучись, приблизились к самому изголовью богатыря и пробуравили в волынке небольшое отверстие, и -- глядь -- поднялась такая страшная буря, такой ужасный вихрь, что исчезла всякая возможность различить море от суши, сушу и море от небесной тверди, а также и разглядеть, осталось ли вообще что-либо из всего того, что звуками своей волынки призвал к жизни чародей Карайман.
   Сам же богатырь с тех пор так более уже и не просыпался и спит себе и поныне, все держа под мышкою свою волынку, которая иногда, как ворвется в неё, несясь вниз в Праховскую долину, буря, начинает издавать протяжно жалобные звуки. Но если бы нашелся тот, кто смог бы починить волынку, то мир опять сделался бы достоянием детей.

-------------------------------------------------------------------------------------------

   Первое издание перевода: Царство сказок / Кармен Сильва (Елизавета, королева Румын.); Пер. с нем. С. М. Майковой. С рис. худож. Р. Ф. Штейна. -- Санкт-Петербург: В. И. Губинский, ценз. 1897. -- VIII, 299 с., 14 л. фронт. (портр.); ил.; 19 см.
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru