# Отрывок из воспоминаний о Пушкине

Сергей Александрович Соболевский

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ О ДУЭЛИ И СМЕРТИ ПУШКИНА


В. Л. МОДЗАЛЕВСКОГО, Ю. Г. ОКСМАНА и М. А. ЦЯВЛОВСКОГО

СО СНИМКОМ С УСЛОВИЙ ДУЭЛИ


Труды Пушкинского Дома при Российской Академии Наук


"АТЕНЕЙ"

Петербург

1924


## ОТРЫВОК ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ С. А. СОБОЛЕВСКОГО О ПУШКИНЕ


С. А. Соболевский был одним из ближайших к Пушкину людей, дружеские связи их продолжались без малого двадцать лет -- с 1818 года до смерти поэта. Не раз высказывалось сожаление, что Соболевский (как, впрочем, и все почти ближайшие друзья Пушкина) не оставил о нем своих воспоминаний или хотя бы краткого рассказа о взаимных отношениях и событиях жизни поэта. Из хранящегося в Пушкинском Доме сборника бумаг Соболевского, любовно составленного его младшим другом и учеником в деле библио-филии и библиографии, -- М. Н. Лонгиновым, сохранился, однако, небольшой отрывок таких воспоминаний, -- начало их, начерно набросанное и, к великому сожалению, обрывающееся чуть не на полуслове. Начатый целым рядом заманчивых обещаний о содержании предположенного рассказа, отрывок этот дает несколько ценных указаний и утверждений, имеющих отношение, между прочим, и к вопросу о дуэли Пушкина. Передаем текст дословно, заключая в прямые скобки зачеркнутые автором места.


М. Беляев.


Описывая обстоятельства, предшествовавшія [смерти нашего зна] поединку Пушкина съ Дантесомъ [общій нашъ пріятель] Графъ В. Л. Сологубъ выразил[ъ]ся [свое мнѣніе] следующими словами:

"Онъ (Пушкинъ) въ лицѣ Дантеса искалъ или смерти или расправы съ цѣлымъ свѣтскимъ обществомъ. Я твердо убѣжденъ, что если бы С. А. Соболевскій былъ тогда въ Петербургѣ, онъ, по вліянію его на Пушкина, одинъ бы могъ удержать его. Прочіе были не въ силахъ".

Тогда Пушкинъ не былъ еще знаменитостію; разницы между нами было мало: три года по лѣтамъ и та, которая существуетъ между [шк] кончившимъ курсъ и школьникомъ. Въ 1818 году отвезли меня въ [Бла] Петербургъ и отдали въ Благородный Пансіонъ при Педагогическомъ Университетѣ {Следуетъ: Институтѣ. М. Б.}. Въ первый же день подходить ко мнѣ [товарищъ] кудрявый мальчикъ, говоритъ [мнѣ], что онъ родной племянникъ Василья Львовича [, который и писалъ], что В[асилій] Л[ьвовичъ] пишетъ къ [нимь] его отцу обо мнѣ, [что и] [мы тутъ же сошлись съ нимъ] и что онъ меня познакомитъ съ семействомъ и съ братомъ, недавно вышедшимъ изъ Царскосельскаго Лицея. Такъ действительно и было; Александръ Сергѣевичъ часто приходилъ къ брату; мы сходились большею частію [въ] у [живущаго] [въ] Кюхельбекера, учившаго насъ русской словесности и жившаго, вмѣстѣ съ М. И. Глинкою, въ мезонинѣ [пансіонскаго дома] надъ пансіономъ. Отличительною чертою Пушкина была память сердца; онъ любилъ старыхъ знакомыхъ и былъ благодаренъ за оказанную ему дружбу-- особенно тѣмъ, которые любили въ немъ его личность, а не его знаменитость; онъ цѣнилъ добрые совѣты, данные ему во-время, не въ перекоръ первымъ порывамъ горячности, проведенные разсудительно и основанные не на общихъ мѣстахъ, а сообразно съ свѣтскими [съ требованіями и съ тѣмъ] мнѣніями о томъ, что есть честь и о томъ, что называется честью.

[Близкія мои] Отношенія [къ] Пушкин[у]а ко мнѣ были [всѣмъ извѣстны] основаны на этихъ чертахъ его характера. Графъ Сологубъ, общій нашъ Пушкина и мой, пріятель, зналъ [близкія наши] ихъ; [отношенія] [зналъ это]; онъ [зн] зналъ также, что я не разъ былъ замѣшанъ Пушкинымъ въ дѣла подобнаго рода и кончалъ ихъ удачно: и такъ [не] не мудрено, что по его мнѣнію мое [вмешательство] посредничество въ дѣлѣ Пушкина съ Дантесомъ [кажется] [онъ считалъ] могло бы [будь я въ С - Петербургѣ] отвратить, [тѣ] [тѣ пагубныя] [его] пагубный копецъ онаго. Для тѣхъ, которымъ все это мало [не]извѣстно, [опишу] разскажу [давнишняя моя связь съ Александромъ] [разскажу] въ короткихъ словахъ [и отчасти] [нѣкоторыя] [обстоятельства] [главныя черты о связи моей] [когда], какъ [мы] Пушкинъ и я познакомились, сблизились и остались близкими другъ къ другу.

Я [проводилъ] провелъ [Въ] дѣтств[ѣ]о [я жилъ] въ Москвѣ; одинъ тогда [однимъ] изъ главныхъ предметовъ учеиія была тогда Миѳологія; я [изу] ей учился ей по [Lyonnais] Аббату Ліоне [Traité de Mithologie, par] Traité de Mythologie, par l'abbé Lyonnais. Въ этой книгѣ [Авторъ этой книги без-престанно повторяетъ, говоря о богахъ и герояхъ, безпрестанно говорилъ, что про боговъ les poètes les représentent, les poètes] [поэты]... Нѣтъ ни одного Бога... про котораго авторъ не ска-залъ бы, что поэты ему припис[ывади]али такую-то власть, что Поэты производили его отъ [поэты] такихъ то или [его] предетавляютъ его такимъ-то [что словомъ] и такъ далѣе. [Я по] словомъ я возымѣлъ высокое мнѣніе объ [такихъ] личностяхъ, которых чуть ли не производили въ боги [или по крайней мѣрѣ въ Герои!!!] и называются: Поэтами!

Возвратившійся въ Москву Василій Львовичъ Пушкинъ, очень знакомый съ моимъ семей-ствомъ -- [пріѣхалъ], сталъ часто къ намъ [ѣздить]. [Слышу, что] Про него говорили: c'est un Poète!!! [можно вообразить], съ какимъ благоговѣніемъ я сталъ смотрѣть на него!!! [Видя его часто, меня]. Это было первое впечатлѣніе; впослѣдствіи меня [завлекли] [меня сверхъ того плѣнили] привлекли къ нему [его] разсказы о Парижѣ, Наполеонѣ [литтературныхъ], другихъ знаменитостяхъ [русскихъ и иностранныхъ], съ которыми [я] [сталъ] [началъ знакомиться] [по книге] меня знакомили книги ; сверхъ того оиъ сталъ обращать вниманіе на меня, [слушалъ мои вопросы] [на мои замѣчанія на мои вопросы; ли] училъ меня [читать громко] [декламировать] громко читать [и Жуковскаго] [и Пѣвца во станѣ русскихъ воиновъ Жуковскаго], какъ читывалъ Тальма [и Карамзина оду: Конецъ побѣдамъ, Богу слава] и сцены изъ французскихъ трагиковъ, и Пѣвца Жуковскаго и оду Карамзина: Конецъ побѣдамъ, богу слава и даже слушалъ и поправлялъ мои вопросы! Какъ же мнѣ было не любить этого добраго Василья Львовича?.."