# Человек за бортом , или Бегство в голубой покой

Виктор Широков

Виктор Широков

ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ,

ИЛИ БЕГСТВО В ГОЛУБОЙ ПОКОЙ


(Вместо послесловия)


Источник: А. Соболь. Человек за бортом. Повести и рассказы. М.: "Книгописная палата", 2001. -- 320 с.

OCR и вычитка: Александр Белоусенко, февраль 2008. http://belousenko.com/


Андрей (настоящее имя -- Юлий Михайлович) Соболь родился 13 мая 1888 года в Саратове, а застрелился 12 мая (накануне дня рождения) 1926 года в Москве, на Тверском бульваре. В классически малые 38 лет прожитой жизни уместилось -- на сегодняшний взгляд -- необычайно много: многолетние скитания по России и -- позднее -- по Западной Европе, революционная деятельность и более двадцати изданных книг, в том числе и четырехтомное собрание сочинений, подготовленное накануне, но вышедшее уже после самоубийства автора.

В 14 лет Андрей Соболь ушел из семьи; жил, по его словам, в Ирбите, на Урале, в Нижнем Новгороде. Был суфлером летнего театра оперетты в Северо-Западном крае. В 16 лет примкнул к революционным кружкам, через два года (в 1906) был арестован, судим и приговорен к четырем годам каторги. Отбывал ее в Зерентуе (Забайкалье). Примкнул к партии эсеров.

В 1909 году бежал за границу и вплоть до начала Первой мировой войны пять лет скитался по городам Западной Европы. Когда началась всемирная бойня, Соболь пытался записаться во французскую армию волонтером, но по здоровью не был зачислен. Тогда же он стал печататься. Вообще-то писать Андрей Соболь начал очень рано, но серьезно литературой занялся только в 1913 году. В журнале "Русское богатство" появился его первый рассказ, а вскоре -- и второй -- в журнале "Заветы".

В начале 1915 года Андрей Соболь нелегально вернулся в Россию. В этом же году "Русская мысль" опубликовала его роман "Пыль". В 1916 году он под чужой фамилией отправился на Кавказский фронт. В апреле 1917 возвратился в Москву: амнистия, конец нелегальной жизни. В августе отправлен на Северный фронт -- комиссаром Временного правительства в 12 армии.

После Октябрьского переворота долгое время его носило по России. Окончательно в Москву возвратился в 1922 году и сосредоточился на литературной деятельности. Впрочем, в революционные годы он много печатался в периодике: "Россия", "Корабль", "Красная новь", "Еврейский альманах". Вступил во Всероссийский союз писателей и даже был избран секретарем Правления, каковым оставался до самой смерти.

Была видимость творческого благополучия. Андрей Соболь много писал, ежегодно выходило от трех до пяти его книг, знаменитый Таиров в московском Камерном театре поставил его пьесу "Сирокко" (инсценировку "Рассказа о голубом покое").

Но при всем внешнем благополучии несомненно имел место глубокий внутренний разлад. Эсеровское прошлое не могло легко и быстро отпустить новоиспеченного советского писателя. Особенно наглядно вырисовывается сегодня зыбкость его судьбы при сопоставлении с судьбой Бориса Савинкова, тоже эсера и известного писателя.

Савинков был на 9 лет старше Соболя, на 7 лет раньше угодил в заключение в столичную крепость и выслан в Вологду. Оттуда Савинков бежал в 1903 году. И у него начались свои скитания по городам Западной Европы: Париж, Лондон, Франкфурт-на-Майне... Первый роман "Конь бледный" (название придумала 3. Гиппиус) появился в журнале "Русская мысль" в 1909 году за подписью "В. Ропшин".

И Соболь, и Савинков публиковались в одних и тех же журналах.

С началом Первой мировой Борис Савинков стал французским волонтером несмотря на уговоры Плеханова, убеждавшего его в большом литературном будущем.

Февральская революция 1917 года немедленно вызвала Савинкова домой. Через Стокгольм -- в Петроград.

Керенский вскоре направил Савинкова комиссаром 7 армии на Юго-Западный фронт. Здесь прямая параллель назначению Соболя, совпадающая и по времени.

Эсеры были тогда самой популярной партией. Число членов партии социалистов-революционеров (очевидно, пропуск текста).

...Мы -- узники -- плохие теоретики: наша пилочка примитивна, ее мы оттачиваем о каменные плиты своей камеры, лестницу мы вьем из лоскутков. А друзья наши по ту сторону острожной стены всегда по части ракеты опаздывают, а когда она взвивается -- уже поздно".

Этот эзопов язык был понятен не только единомышленникам, но и тюремщикам, новоявленным победителям.

Бегство в "голубой покой" было возможно только через вороненный зрачок пистолета.

Любимые герои А. Соболя -- интеллигенты -- выбирали для себя другие пути бегства, но чаще всего вместо самоубийства им предлагала "русская рулетка" только смерть в ГУЛАГе или в подвалах ЧК. В героях произведений А. Соболя -- немало отличительных черт самого писателя. И как иначе. "Человек с обнаженным сердцем", искалеченный сначала "голубеньким вагоном" -- "триумфальным поездом самодержавия", потом основательно перееханный "салон-вагоном" главкома Троцкого, не стал дожидаться таежной дрезины-мясорубки Сталина.

Он сам поставил точку в судьбе.

Этого ему не простили. Книги Андрея Соболя перестали выходить, пьесы его перестали ставить.

Однако его творческая жизнь не прекратилась. И я надеюсь, что удастся в ближайшее время вернуть читателю не только данный томик, но и другие его книги, отмеченные незаурядным талантом их автора.