Сологуб Федор Кузьмич
Мелкий бес

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 5.34*50  Ваша оценка:

Фёдор Сологуб

Мелкий бес

Роман

  
   Источник: Федор Сологуб, "Мелкий бес". Изд-во: Russian Language Specialties, Chicago, USA, 1966.
   OCR и вычитка: Александр Белоусенко (http://belousenko.com), 9 января 2002.
  

"Я сжечь ее хотел, колдунью злую"

I

   После праздничной обедни прихожане расходились по домам. Иные останавливались в ограде, за белыми каменными стенами, под старыми липами и кленами, и разговаривали. Все принаряди-лись по-праздничному, смотрели друг на друга приветливо, и казалось, что в этом городе живут мирно и дружно. И даже весело. Но все это только казалось.
   Гимназический учитель Передонов, стоя в кругу своих приятелей, угрюмо посматривая на них маленькими, заплывшими глазами из-за очков в золотой оправе, говорил им:
   -- Сама княгиня Волчанская обещала Варе, уж это наверное. Как только, говорит, выйдет за него замуж, так я ему сейчас же и выхлопочу место инспектора.
   -- Да как же ты на Варваре. Дмитриевне женишься?- спросил краснолицый Фаластов: -- ведь она же тебе сестра! Разве новый закон вышел, что и на сестрах венчаться можно?
   Все захохотали. Румяное, обыкновенно равнодушно-сонное лицо Передонова сделалось свирепым.
   -- Троюродная... -- буркнул он, сердито глядя мимо собеседников.
   -- Да тебе самому княгиня обещала? -- спросил щеголевато одетый, бледный и высокий Рутилов.
   -- Не мне, а Варе, -- ответил Передонов.
   -- Ну вот, а ты и веришь, -- оживленно говорил Рутилов. -- Сказать все можно. А ты сам отчего к княгине не явился?
   -- Пойми, что мы пошли с Варей, да не застали княгини, всего на пять минут опоздали, -- рассказывал Передонов,-- она в деревню уехала, вернется через три недели, а мне никак нельзя было ждать, сюда надо было ехать к экзаменам.
   -- Сомнительно что-то, -- сказал Рутилов и засмеялся, показывая гниловатые зубы.
   Передонов призадумался. Собеседники разошлись. Остался с ним один Рутилов.
   -- Конечно, -- сказал Передонов, -- я на всякой могу, на какой захочу. Не одна мне Варвара.
   -- Само собою, за тебя, Ардальон Борисыч, всякая пойдет, -- подтвердил Рутилов.
   Они вышли из ограды и медленно проходили по площади, немощеной и пыльной. Передонов сказал:
   -- Только вот княгиня как же? Она разозлится, если я Варвару брошу.
   -- Ну, что ж княгиня! -- сказал Рутилов.- Тебе с ней не котят крестить. Пусть бы она тебе место сначала дала, -- окрутиться успеешь. А то как же так, зря, ничего не видя!
   -- Это верно.. . -- раздумчиво согласился Передонов.
   -- Ты так Варваре и скажи, -- уговаривал Рутилов. -- Сперва место, а то, мол, я так не очень-то верю. Место получишь, а там и венчайся, с кем вздумаешь. Вот ты лучше из моих сестер возьми, -- три, любую выбирай. Барышни образованные, умные, без лести сказать, не чета Варваре. Она им в подметки не годится.
   -- Ну-у.. . -- промычал Передонов.
   -- Верно. Что твоя Варвара? Вот, понюхай.
   Рутилов наклонился, оторвал шерстистый стебель белены, скомкал его вместе с листьями и грязно-белыми цветами и, растирая все это пальцами, поднес к носу Передонова. Тот поморщился от неприятного, тяжелого запаха. Рутилов говорил:
   -- Растереть да бросить, -- вот и Варвара твоя. Она и мои сестры -- это, брат, две большие разницы. Бойкие барышни, живые, -- любую возьми, не даст заснуть. Да и молодые, -- самая старшая втрое моложе твоей Варвары.
   Все это Рутилов говорил, по обыкновению своему, быстро и весело, улыбаясь, но он, высокий, узкогрудый, казался чахлым и хрупким, и из-под шляпы его, новой и модной, как-то жалко торчали жидкие, коротко остриженные светлые волосы.
   -- Ну, уж и втрое, -- вяло возразил Передонов, снимая и протирая золотые очки.
   -- Да уж верно! -- воскликнул Рутилов. -- Смотри, не зевай, пока я жив, а то они у меня тоже с гонором, -- потом захочешь, да поздно будет. А только из них каждая за тебя с превеликим удовольствием пойдет.
   -- Да, в меня здесь все влюбляются, -- с угрюмым самохвальством сказал Передонов.
   -- Ну, вот видишь, вот ты и лови момент, -- убеждал Рутилов.
   -- Мне бы, главное, не хотелось, чтобы она была сухопарая, -- с тоскою в голосе сказал Передонов. -- Жирненькую бы мне.
   -- Да уж на этот счет ты не беспокойся,-- горячо говорил Рутилов.- Они и теперь барышни пухленькие, а если не совсем вошли в объем, так это только до поры до времени. Выйдут замуж, и они раздобреют, как старшая. Лариса-то у нас, сам знаешь, какая кулебяка стала.
   -- Я бы женился, -- сказал Передонов, -- да боюсь, что Варя большой скандал устроит.
   -- Боишься скандала, так ты вот что сделай, -- с хитрою улыбкою сказал Рутилов: -- сегодня же венчайся, не то завтра: домой явишься с молодой женой, и вся недолга. Правда, хочешь, я это сварганю, завтра же вечером? С какою хочешь?
   Передонов внезапно захохотал, отрывисто и громко.
   -- Ну, идет? по рукам, что ли? -- спросил Рутилов.
   Передонов так же внезапно перестал смеяться и угрюмо сказал, тихо, почти шопотом:
   -- Донесет, мерзавка.
   -- Ничего не донесет, нечего доносить, -- убеждал Рутилов.
   -- Или отравит, -- боязливо шептал Передонов.
   -- Да уж ты во всем на меня положись, -- горячо уговаривал его Рутилов, -- я все так тонко обстрою тебе.. .
   -- Я без приданого не женюсь, -- сердито крикнул Передонов.
   Рутилова нисколько не удивил новый скачок в мыслях его угрюмого собеседника. Он возразил все с тем же одушевлением:
   -- Чудак, да разве они бесприданницы! Ну, что же, идет, что ли? Ну, я побегу, все устрою. Только чур, никому ни гу-гу, слышишь, никому!
   Он потряс руку Передонова и побежал от него. Передонов молча смотрел за ним. Барышни Рутиловы припомнились ему, веселые, насмешливые. Нескромная мысль выдавила на его губы поганое подобие улыбки, -- оно появилось на миг и исчезло. Смутное беспокойство поднялось в нем.
   "С княгиней-то как же? -- подумал он. -- За теми гроши, и протекции нет, а с Варварой в инспекторы попадешь, а потом и директором сделают".
   Он посмотрел вслед суетливо убегающему Рутилову и злорадно подумал: "Пусть побегает".
   И эта мысль доставила ему вялое и тусклое удовольствие. Но ему стало скучно оттого, что он -- один; он надвинул шляпу на лоб, нахмурил светлые брови и торопливо отправился домой по немощеным, пустым улицам, заросшим лежачею мшанкою с белыми цветами, да жерухою, травою, затоптанною в грязи.
   Кто-то позвал его тихим и быстрым голосом;
   -- Ардальон Борисыч, к нам зайдите.
   Передонов поднял сумрачные глаза и сердито посмотрел за изгородь. В саду за калиткою стояла Наталья Афанасьевна Вершина, маленькая, худенькая, темнокожая женщина, вся в черном, чернобровая, черноглазая. Она курила папироску в черешневом темном мундштуке и улыбалась слегка, словно знала такое, чего не говорят, но чему улыбаются. Не столько словами, сколько легкими, быстрыми движениями зазывала она Передонова в свой сад: открыла калитку, посторонилась, улыбалась просительно и вместе уверенно и показывала руками, -- входи, мол, чего стоишь.
   И вошел Передонов, подчиняясь ее, словно ворожащим, беззвучным движениям. Но он сейчас же остановился на песчаной дорожке, где в глаза ему бросились обломки сухих веток, и посмотрел на часы.
   -- Завтракать пора, -- проворчал он.
   Хотя часы служили ему давно, но он и теперь, как всегда при людях, с удовольствием глянул на их большие золотые крышки. Было без двадцати минут двенадцать. Передонов решил, что можно побыть немного. Угрюмо шел он за Вершиною по дорожкам, мимо опустелых кустов черной и красной смородины, малины, крыжовника.
   Сад желтел и пестрел плодами да поздними цветами. Было тут много плодовых и простых деревьев да кустов: невысокие раскидистые яблони, круглолистые груши, липы, вишни с гладкими блестящими листьями, слива, жимолость. На бузиновых кустах краснели ягоды. Около забора густо цвела сибирская герань, -- мелкие бледно-розовые цветки с пурпуровыми жилками.
   Остропестро выставляло из-под кустов свои колючие пурпуровые головки. В стороне стоял деревянный дом, маленький, серенький, в одно жилье, с широкою обеденкою в сад. Он казался милым и уютным. А за ним виднелась часть огорода. Там качались сухие коробочки мака да беложелтые крупные чепчики ромашки, желтые головки подсолнечника никли перед увяданием и между полезными зелиями поднимались зонтики: белые у кокорыша и бледнопурпуровые у цикутного аистника, цвели светложелтые лютики да невысокие молочаи.
   -- У обедни были? -- спросила Вершина.
   -- Был, -- угрюмо ответил Передонов.
   -- Вот и Марта только-что вернулась, -- рассказывала Вершина. -- Она часто в нашу церковь ходит. Уж я и то смеюсь: для кого это, говорю, вы, Марта, в нашу церковь ходите? Краснеет, молчит. Пойдемте, в беседке посидимте, -- сказала она быстро и без всякого перехода от того, что говорила раньше.
   Среди сада, в тени развесистых кленов, стояла старенькая серенькая беседка, -- три ступеньки вверх, обомшалый помост, низенькие стены, шесть точеных пузатых столбoв и шестискатная кровелька.
   Марта сидела в беседке, еще принаряженная от обедни. На ней было светлое платье с бантиками, но оно к ней не шло. Короткие рукава обнажали островатые красные локти, сильные и большие руки. Марта была, впрочем, не дурна. Веснушки не портили ее. Она слыла даже за хорошенькую, особенно среди своих, поляков, -- их жило здесь не мало.
   Марта набивала папиросы для Вершиной. Она нетерпеливо хотела, чтобы Передонов посмотрел на нее и пришел в восхищение. Это желание выдавало себя на ее простодушном лице выражением беспокойной приветливости. Впрочем, оно вытекало не из того, чтобы Марта была влюблена в Передонова: Вершина желала пристроить ее, семья была большая, -- и Марте хотелось угодить Вершиной, у которой она жила несколько месяцев, со дня похорон старика-мужа Вершиной, -- угодить за себя и за брата-гимназиста, который тоже гостил здесь.
   Вершина и Передонов вошли в беседку. Передонов сумрачно поздоровался с Мартою и сел, -- выбрал такое место, чтобы спину защищал от ветра столб и чтобы в уши не надуло сквозняком. Он посмотрел на Мартины желтые башмаки с розовыми помпончиками и подумал, что его ловят в женихи. Это он всегда думал, когда видел барышень, любезных с ним. Он замечал в Марте только недостатки, -- много веснушек, большие руки и с грубою кожею. Он знал, что ее отец, шляхтич, держал в аренде маленькую деревушку верстах в шести от города. Доходы малые, детей много: Марта кончила прогимназию, сын учился в гимназии, другие дети были еще меньше.
   -- Пивка позволите вам налить? -- быстро спросила Вершина.
   На столе стояли стаканы, две бутылки пива, мелкий сахар в жестяной коробке, ложечка мельхиоровая, замоченная пивом.
   -- Выпью, -- отрывисто сказал Передонов.
   Вершина посмотрела на Марту. Марта налила стакан, подвинула его Передонову, и при этом на ее лице играла странная улыбка, не то испуганная, не то радостная. Вершина сказала быстро, точно просыпала слова:
   -- Положите сахару в пиво.
   Марта подвинула к Передонову жестянку с сахаром. Но Передонов досадливо сказал:
   -- Нет, это -- гадость, с сахаром.
   -- Что вы, вкусно, -- однозвучно и быстро уронила Вершина.
   -- Очень вкусно, -- сказала Марта.
   -- Гадость, -- повторил Передонов и сердито поглядел на сахар.
   -- Как хотите, -- сказала Вершина и тем же голосом, без остановки и перехода, заговорила о другом: -- Черепнин мне надоедает, -- сказала она и засмеялась.
   Засмеялась и Марта. Передонов смотрел равнодушно: он не принимал никакого участия в чужих делах, -- не любил людей, не думал о них иначе, как только в связи со своими выгодами и удовольствиями. Вершина самодовольно улыбнулась и сказала:
   -- Думает, что я выйду за него.
   -- Ужасно дерзкий, -- сказала Марта, не потому, что думала это, а потому, что хотела угодить и польстить Вершиной.
   -- Вчера у окна подсматривал, -- рассказывала Вершина. -- Забрался в сад, когда мы ужинали. Кадка под окном стояла, мы подставили под дождь, -- целая натекла. Покрыта была доской, воды не видно, он влез на кадку да и смотрит в окно. А у нас лампа горит, -- он нас видит, а мы его не видим. Вдруг слышим шум. Испугались сначала, выбегаем. А это он провалился в воду. Однако вылез до нас, убежал весь мокрый, -- по дорожке так мокрый след. Да мы и по спине узнали.
   Марта смеялась тоненьким, радостным смехом, как смеются благонравные дети. Вершина рассказала все быстро и однообразно, словно высыпала, -- как она всегда говорила, -- и разом замолчала, сидела и улыбалась краем рта, и оттого все ее смуглое и сухое лицо пошло в складки, и черноватые от курева зубы слегка приоткрылись. Передонов подумал и вдруг захохотал. Он всегда не сразу отзывался на то, что казалось ему смешным,-- медленны и тупы были его восприятия.
   Вершина курила папиросу за папиросою. Она не могла жить без табачного дыма перед ее носом.
   -- Скоро соседями будем, -- объявил Передонов.
   Вершина бросила быстрый взгляд на Марту. Та слегка покраснела, с пугливым ожиданием посмотрела на Передонова и сейчас же опять отвела глаза в сад.
   -- Переезжаете? -- спросила Вершина. -- Отчего же?
   -- Далеко от гимназии,-- объяснил Передонов. Вершина недоверчиво улыбалась. Вернее, думала она, что он хочет быть поближе к Марте.
   -- Да ведь вы там уже давно живете, уже несколько лет, -- сказала она.
   -- Да и хозяйка стерва, -- сердито сказал Передонов.
   -- Будто? -- недоверчиво спросила Вершина, и криво улыбнулась.
   Передонов немного оживился.
   -- Наклеила новые обои, да скверно, -- рассказывал он.- Не подходит кусок к куску. Вдруг в столовой над дверью совсем другой узор, вся комната разводами да цветочками, а над дверью полосками да гвоздиками. И цвет совсем не тот. Мы было не заметили, да Фаластов пришел, смеется. И все смеются.
   -- Еще бы, такое безобразие, -- согласилась Вершина.
   -- Только мы ей не говорим, что мы выедем, -- сказал Передонов и при этом понизил голос. -- Найдем квартиру и поедем, а ей не говорим.
   -- Само собой, -- сказала Вершина.
   -- А то будет, пожалуй, скандалить, -- говорил Передонов, и в глазах его отразилось пугливое беспокойство.- Да еще и плати ей за месяц, за такую-то гадость.
   Передонов захохотал от радости, что выедет и за квартиру не заплатит.
   -- Стребует, -- заметила Вершина.
   -- Пусть требует, я не отдам, -- сердито сказал Передонов. -- Мы в Питер ездили, так не пользовались это время квартирою.
   -- Да ведь квартира-то за вами оставалась, -- сказала Вершина.
   -- Что ж такое! Она должна ремонт делать, так разве мы обязаны платить за то время, пока не живем? И главное -- она ужасно дерзкая.
   -- Ну, хозяйка дерзкая оттого, что ваша... сестрица уж слишком пылкая особа, -- сказала Вершина с легкою заминкою на слове "сестрица".
   Передонов нахмурился и тупо глядел перед собою полусонными глазами. Вершина заговорила о другом. Передонов вытащил из кармана карамельку, очистил ее от бумажки и принялся жевать. Случайно взглянул он на Марту и подумал, что она завидует и что ей тоже хочется карамельки.
   "Дать ей или не давать? -- думал Передонов. -- Не стоит она. Или уж разве дать, -- пусть не думают, что мне жалко. У меня много, полны карманы".
   И он вытащил горсть карамели.
   -- На-те, -- сказал он и протянул леденцы сначала Вершиной, потом Марте, -- хорошие бомбошки, дорогие, тридцать копеек за фунт плачены.
   Они взяли по одной. Он сказал:
   -- Да вы больше берите. У меня много, и хорошие бомбошки, -- я худого есть не стану.
   -- Благодарю вас, я не хочу больше, -- сказала Вершина быстро и невыразительно.
   И те же слова за нею повторила Марта, но как-то нерешительно. Передонов недоверчиво посмотрел на Марту и сказал:
   -- Ну, как не хотеть! На-те.
   И он взял из горсти одну карамельку себе, а остальные положил перед Мартою. Марта молча улыбнулась и наклонила голову.
   "Невежа, -- подумал Передонов,-- не умеет поблагодарить хорошенько".
   Он не знал, о чем говорить с Мартою. Она была ему нелюбопытна, как все предметы, с которыми не были кем-то установлены для него приятные Или неприятные отношения.
   Остальное пиво было вылито в стакан Передонову. Вершина глянула на Марту.
   -- Я принесу, -- сказала Марта. Она всегда без слов догадывалась, чего хочет Вершина.
   -- Пошлите Владю, он в саду, -- сказала Вершина.
   -- Владислав! -- крикнула Марта.
   -- Здесь, -- отозвался мальчик так близко и так скоро, точно он подслушивал.
   -- Пива принеси, две бутылки, -- сказала Марта, -- в сенях в ларе.
   Скоро Владислав подбежал бесшумно к беседке, подал через окно Марте пиво и поклонился Передонову.
   -- Здравствуйте, -- хмуро сказал Передонов, -- пива сколько бутылок сегодня выдули?
   Владислав принужденно улыбнулся и сказал:
   -- Я не пью пива.
   Это был мальчик лет четырнадцати, с веснусчатым, как у Марты, лицом, похожий на сестру, неловкий, мешкотный в движениях. Одет он был в блузу сурового полотна.
   Марта шопотом заговорила с братом. Оба они смеялись. Передонов подозрительно посматривал на них. Когда при нем смеялись и он не знал, о чем, он всегда предполагал, что это над ним смеются. Вершина забеспокоилась. Уже она хотела окликнуть Марту. Но сам Передонов спросил злым голосом:
   -- Чему смеетесь?
   Марта вздрогнула, повернулась к нему и не знала, что сказать. Владислав улыбался, глядя на Передонова, и слегка краснел.
   -- Это невежливо, при гостях, -- выговаривал Передонов.- Надо мной смеетесь?- спросил он.
   Марта покраснела, Владислав испугался.
   -- Извините, -- сказала Марта, -- мы вовсе не над вами. Мы о своем.
   -- Секрет, -- сердито сказал Передонов. -- При гостях невежливо о секретах разговаривать.
   -- Да не то, что секрет, -- сказала Марта, -- а мы тому, что Владя -- босиком, и не может войти сюда, -- стесняется.
   Передонов успокоился, стал выдумывать шутки над Владею, потом угостил и его карамелькою.
   -- Марта, принесите мой черный платок, -- сказала Вершина, -- да загляните заодно в кухню, как там пирог.
   Марта послушно вышла. Она поняла, что Вершина хочет говорить с Передоновым, и была рада, ленивая, что не к спеху.
   -- А ты иди подальше, -- сказала Вершина Владе, -- нечего тебе тут болтаться.
   Владя побежал, и слышно было, как песок шуршит под его ногами. Вершина осторожно и быстро посмотрела в бок на Передонова сквозь непрерывно испускаемый ею дым. Передонов сидел молча, глядел прямо перед собою затуманенным взором и жевал карамельку. Ему было приятно, что те ушли,-- а то, пожалуй, опять бы засмеялись. Хотя он и узнал наверное, что смеялись не над ним, но в нем осталась досада, -- так после прикосновения жгучей крапивы долго остается и возрастает боль, хотя уже крапива и далече.
   -- Что вы не женитесь ? -- вдруг часто и быстро заговорила Вершина. -- Чего еще ждете.
   Ардальон Борисыч! Варвара ваша вам не пара, извините, прямо скажу.
   Передонов провел рукою по слегка растрепанным каштанового цвета волосам и с угрюмою важностью молвил:
   -- Здесь для меня и нет пары.
   -- Не скажите, -- возразила Вершина и криво улыбнулась. -- Здесь есть много лучшее ее, и за вас всякая пойдет.
   Она стряхнула пепел с папиросы решительным движением, словно поставила на чем-то утвердительный знак.
   -- Всякой мне не надо,-- ответил Передонов.
   -- Не о всякой и речь, -- быстро говорила Вершина.- Да вам ведь не за приданым гнаться, была бы девушка хорошая. Вы сами получаете достаточно, слава богу.
   -- Нет, -- возразил Передонов, -- мне выгоднее на Варваре жениться. Ей княгиня протекцию обещала. Она даст мне хорошее место,-- говорил Передонов с угрюмым одушевлением.
   Вершина слегка улыбалась. Все ее морщинистое и темное, словно прокопченное табаком, личико выражало снисходительную недоверчивость. Она спросила:
   -- Да вам она говорила это, княгиня-то? С ударением на слове "вам".
   -- Не мне, а Варваре, -- признался Передонов, -- да это все равно.
   -- Уж слишком вы полагаетесь на слова вашей сестрицы, -- злорадно говорила Вершина. -- Ну, а скажите, она много старше вас? Лет на пятнадцать? Или больше? Ведь ей под пятьдесят?
   -- Ну, где там, -- досадливо сказал Передонов, -- тридцати еще нет. Вершина засмеялась.
   -- Скажите, пожалуйста, -- с нескрываемою насмешкою в голосе сказала она, -- а на вид она гораздо старше вас. Конечно, это не мое дело, а только со стороны жалко, что такой хороший молодой человек должен жить не так, как бы он заслуживал по своей красоте и душевным качествам.
   Передонов самодовольно оглядывал себя. Но не было улыбки на его румяном лице, и казалось, что он обижен тем, что не все его понимают, как Вершина. А Вершина продолжала:
   -- Вы и без протекции далеко пойдете. Неужто не оценит начальство! Что ж вам за Варвару держаться! Да и не из Рутиловых же барышень вам, жену брать: они -- легкомысленные, а вам надо жену степенную. Вот бы взяли мою Марту.
   Передонов посмотрел на часы.
   -- Пора домой, -- сказал он и стал прощаться.
   Вершина была уверена, что Передонов уходит потому, что она задела его за живое, и что он из нерешительности только не хочет говорить теперь о Марте.
  

II

   Варвара Дмитриевна Малошина, сожительница Передонова, ждала его, неряшливо одетая, но тщательно набеленная и нарумяненная.
   Пеклись к завтраку пирожки с вареньем: Передонов их любил. Варвара бегала по кухне вперевалку, на высоких каблуках, и торопилась все к его приходу приготовить. Варвара боялась, что служанка, -- рябая, толстая девица Наталья, -- украдет пирожок, а то и больше. Потому Варвара не выходила из кухни и, по обыкновению, бранила служанку. На ее морщинистом лице, хранившем следы былой красивости, неизменно лежало брюзгливо-жадное выражение [1]*.
  
   * Настоящие 13 отрывков составляют лишь часть дополнений и разночтений, выявленных нами сверкой печатного текста "Мелкого беса" с текстом рукописным, xранящимся в Институте русской литературы Академии Наук СССР, в архиве Ф. К. Сологуба. Здесь нами даются лишь те впервые публикуемые материалы романа, которые имеют характер законченных эпизодов -- глав, или, будучи лишь вариантами известного ранее текста, дают дополнительные данные для социологического понимания произведения и его персонажей. Ред.
  
   Как всегда при возвращении домой, Передонова охватили недовольство и тоска. Он вошел в столовую шумно, швырнул шляпу на подоконник, сел к столу и крикнул:
   -- Варя, подавай!
   Варвара носила кушанья из кухни, проворно ковыляя в узких из щегольства башмаках, и прислуживала Передонову сама. Когда она принесла кофе, Передонов наклонился к дымящемуся стакану и понюхал. Варвара встревожилась и пугливо спросила его:
   -- Что ты, Ардальон Борисыч? Пахнет чем-нибудь кофе?
   Передонов угрюмо взглянул на нее и сказал сердито:
   -- Нюхаю, не подсыпано ли яду.
   -- Да что ты, Ардальон Борисыч!- испуганно сказала Варвара. -- Господь с тобой, с чего ты это выдумал?
   -- Омегу набуровила!- ворчал он.
   -- Что мне за корысть травить тебя, -- убеждала Варвара, -- полно тебе петрушку валять!
   Передонов долго еще нюхал, наконец успокоился и сказал:
   -- Уж если есть яд, так тяжелый запах непременно услышишь, только поближе нюхнуть, в самый пар.
   Он помолчал немного и вдруг вымолвил злобно и насмешливо:
   -- Княгиня!
   Варвара заволновалась.
   -- Что княгиня? Что такое княгиня?
   -- А то княгиня, -- говорил Передонов, -- нет, пусть она сперва даст место, а уж потом и я женюсь. Ты ей так и напиши.
   -- Ведь ты знаешь, Ардальон Борисыч, -- заговорила Варвара убеждающим голосом, -- что княгиня обещает только, когда я выйду замуж. А то ей за тебя неловко просить.
   -- Напиши, что мы уж повенчались, -- быстро сказал Передонов, радуясь выдумке. Варвара опешила было, но скоро нашлась и сказала:
   -- Что же врать, -- ведь княгиня может справиться. Нет, ты лучше назначь день свадьбы. Да и платье пора шить.
   -- Какое платье? -- угрюмо спросил Передонов.
   -- Да разве в этом затрапезе венчаться? -- крикнула Варвара. -- Давай же денег, Ардальон Борисыч, на платье-то.
   -- Себе в могилу готовишь ? -- злобно спросил Передонов.
   -- Скотина ты, Ардальон Борисыч! -- укоризненно воскликнула Варвара.
   Вдруг Передонову захотелось подразнить Варвару. Он спросил:
   -- Варвара, знаешь, где я был?
   -- Ну, где ? -- беспокойно спросила Варвара.
   -- У Вершиной, -- сказал он и захохотал.
   -- Нашел себе компанию, -- злобно крикнула Варвара, -- нечего сказать!
   -- Видел Марту, -- продолжал Передонов.
   -- Вся в веснушках, -- с возрастающею злобою говорила Варвара, -- и рот до ушей, хоть лягушке пришей.
   -- Да уж красивее тебя, -- сказал Передонов. -- Вот возьму да и женюсь на ней.
   -- Женись только на ней, -- закричала Варвара, красная и дрожащая от злости, -- я ей глаза кислотой выжгу!
   -- Плевать я на тебя хочу, -- спокойно сказал Передонов.
   -- Не проплюнешь! -- кричала Варвара.
   -- А вот и проплюну, -- сказал Передонов.
   Встал и с тупым и равнодушным видом плюнул ей в лицо.
   -- Свинья! -- сказала Варвара довольно спокойно, словно плевок освежил ее.
   И принялась обтираться салфеткою. Передонов молчал. В последнее время он стал с Варварою грубее обыкновенного. Да и раньше он обходился с нею дурно. Ободренная его молчанием, она заговорила погромче:
   -- Право, свинья. Прямо в морду попал.
   В передней послышался блеющий, словно бараний голос.
   -- Не ори, -- сказал Передонов, -- гости.
   -- Ну, это Павлушка, -- ухмыляясь, отвечала Варвара.
   Вошел с радостным громким смехом Павел Васильевич Володин, молодой человек, весь, и лицом и ухватками, удивительно похожий на барашка: волосы, как у барашка, курчавые, глаза выпуклые и тупые, -- все, как у веселого барашка, -- глупый молодой человек. Он был столяр, обучался раньше в ремесленной школе, а теперь служил учителем ремесла в городском училище.
   -- Ардальон Борисыч, дружище! -- радостно закричал он: -- ты дома, кофеек распиваешь, а вот и я, тут как тут.
   -- Наташка, неси третью ложку! -- крикнула Варвара.
   Слышно было из кухни, как Наталья звенела единственною оставшеюся чайною ложкою: остальные были спрятаны.
   -- Ешь, Павлушка, -- сказал Передонов, и видно было, что ему хочется накормить Володина. -- А я, брат, уж теперь скоро в инспекторы пролезу, -- Варе княгиня обещала.
   Володин заликовал и захохотал.
   -- А, будущий инспектор кофеек распивает! -- закричал он, хлопая Передонова по плечу.
   -- А ты думаешь, легко в инспекторы вылезть ? Донесут -- и крышка.
   -- Да что доносить-то? -- ухмыляясь, спросила Варвара.
   -- Мало ли что. Скажут, что я Писарева читал, -- и ау!
   -- А вы, Ардальон Борисыч, этого Писарева на заднюю полочку, -- посоветовал Володин, хихикая.
   Передонов опасливо глянул на Володина и сказал:
   -- У меня, может быть, никогда и не было Писарева. Хочешь выпить, Павлушка?
   Володин выпятил нижнюю губу, сделал значительное лицо знающего себе цену человека и сказал, по-бараньи наклоняя голову:
   -- Если за компанию, то я всегда готов выпить, а так -- ни-ни.
   А Передонов тоже всегда готов был выпить. Выпили водки, закусили сладкими пирожками.
   Вдруг Передонов плеснул остаток кофе из стакана на обои. Володин вытаращил свои бараньи глазки и огляделся с удивлением. Обои были испачканы, изодраны. Володин спросил:
   -- Что это у вас обои?
   Передонов и Варвара захохотали.
   -- На зло хозяйке, -- сказала Варвара.- Мы скоро выедем. Только вы не болтайте.
   -- Отлично! -- крикнул Володин и радостно захохотал.
   Передонов подошел к стене и принялся колотить по ней подошвами. Володин по его примеру тоже лягал стену. Передонов сказал:
   -- Мы всегда, когда едим, пакостим стены,-- пусть помнит.
   -- Каких лепех насажал! -- с восторгом восклицал Володин.
   -- Иришка-то как обалдеет, -- сказала Варвара с сухим и злым смехом.
   И все трое, стоя перед стеною, плевали на нее, рвали обои и колотили их сапогами. Потом, усталые и довольные, отошли.
   Передонов нагнулся и поднял кота. Кот был толстый, белый, некрасивый. Передонов теребил его, -- дергал за уши, за хвост, тряс за шею. Володин радостно хохотал и подсказывал Передонову, что еще можно сделать.
   -- Ардальон Борисыч, дунь ему в глаза! Погладь его против шерсти!
   Кот фыркал и старался вырваться, но не смел показать когтей, -- за это его жестоко били. Наконец забава Передонову наскучила, и он бросил кота.
   -- .Слушай, Ардальон Борисыч, что я тебе хотел сказать, -- заговорил Вол