# Сергей Михайлович Соловьев

Сергей Михайлович Соловьев

## Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ.


(По поводу двадцатипятилѣтія его "Исторіи Россіи".)


Въ прошломъ году, какъ извѣстно, исполнилось двадцатипятилѣтіе замѣчательнаго труда нашего историка: "Исторіи Россіи съ древнѣйшихъ временъ". Почитатели С. М. Соловьева, его товарищи и сослуживцы пожелали привѣтствовать его за то, что онъ первый укрѣпилъ русскую исторіографію на почвѣ научной мысли и вывелъ ее изъ области простого воспоминанія и чувства. Вначалѣ, мирному привѣтствію предполагалось дать совершенно частный характеръ; но лишь только стало извѣстнымъ объ этомъ празднованіи двадцатипятилѣтняго юбилея, какъ къ заявленію сочувствія присоединилось множество лицъ изъ образованнаго общества, а въ концѣ года С. М. Соловьеву были присланы адреса С.-Петербургскимъ университетомъ и Академіею Наукъ. Въ этихъ привѣтственныхъ адресахъ вполнѣ опредѣленно выяснено громадное значеніе замѣчательнаго труда С. М. Соловьева, въ дѣлѣ развитія русской исторической науки.-- Въ настоящемъ небольшомъ очеркѣ, прежде, чѣмъ перейдемъ къ опредѣленію значенія многолѣтняго труда нашего историка, считаемъ необходимымъ разсказать въ нѣсколькихъ словахъ его біографію.

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ родился въ 1820 году, въ Москвѣ, въ домѣ коммерческаго училища, гдѣ отецъ его въ то время былъ законоучителемъ; до 13-ти лѣтъ онъ воспитывался дома, потомъ поступилъ въ первую московскую гимназію, а въ 1839 году въ университетъ, на философскій факультетъ. Въ 1845 году вышло первое его историческое изслѣдованіе (магистерская диссертація): "Объ отношеніяхъ Новгорода къ великимъ князьямъ", которое обратило на себя вниманіе всѣхъ, слѣдившихъ въ то время за развитіемъ отечественной исторіи; это изслѣдованіе пользовалось такимъ успѣхомъ, что уже въ слѣдующемъ году вышло новымъ изданіемъ. Въ 1847 г. Соловьевъ напечаталъ докторскую диссертацію: "Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома", которая давно уже стала библіографическою рѣдкостью. Первый томъ "Исторіи Россіи съ древнѣйшихъ временъ" былъ изданъ въ августѣ 1851 года и съ тѣхъ поръ каждый годъ выходило въ свѣтъ по одному тому. Такимъ образомъ, двадцатипятилѣтіе "Исторіи Россіи" исполнилось въ августѣ прошлаго года; въ извѣстный день почитатели историка поднесли юбиляру привѣтственный адресъ, начинающійся такими словами: "Не только тѣ, для кого исторія Россіи представляетъ предметъ научнаго интереса, но и всѣ русскіе люди, которымъ дорога историческая судьба ихъ отечества, высоко цѣнятъ Ваше имя и съ глубокимъ сочувствіемъ слѣдятъ за Вашею ученою дѣятельностью. Въ теченіи 25 лѣтъ, каждый годъ Вы приносили имъ, изъ глубины архивныхъ рудниковъ, рядъ обработанныхъ фактовъ, увеличивавшихъ собою прочный запасъ нашей исторической науки. Ждать этого стало для и ихъ потребностью и они напередъ привыкли заносить съ нетерпѣніемъ ожидаемый новый томъ въ число своихъ ежегодныхъ научныхъ пріобрѣтеніи. Начавъ съ первыхъ ростковъ русской народности, показавшихся на ея исторической почвѣ, Вы мѣрнымъ и безустаннымъ шагомъ шли все дальше въ чащу развивавшейся жизни Россіи, поднимая нетронутыя Вашими предшественниками нови".

Привѣтственный адресъ, какъ сообщаетъ "Древняя и Нов. Рос.", былъ поднесенъ въ бюварѣ изъ темносиняго бархата, роскошно отдѣланномъ серебромъ, золотомъ и эмалью. Этотъ бюваръ исполненъ извѣстнымъ московскимъ фабрикантомъ П. А. Овчинниковымъ, произведенія котораго давно уже пользуются заслуженною извѣстностью какъ въ Россіи, такъ и заграницей. По срединѣ бювара находится серебренный медальонъ съ портретомъ С. М. Соловьева, обвитый золотымъ лавровыми вѣнкомъ. Борта и остальныя украшенія бювара выдѣланны изъ разноцвѣтной эмали. Наверху и внизу помѣщены виды двухъ городовъ.-- Кіева и Москвы, составляющихъ колыбель и центръ исторической жизни Россіянъ два долгіе періода, вполнѣ законченные въ изложеніи историка. По угламъ помѣщены памятники великихъ государей, которымъ Россіи обязана своимъ возвышеніемъ и цивилизаціей. Въ четвертомъ углу помѣщенъ памятникъ тысячелѣтія Россіи, какъ выраженіе общаго желанія, чтобы историкъ довелъ до конца свой разсказъ и чтобы его историческій трудъ сталъ, такимъ образомъ, другимъ памятникомъ тысячелѣтнихъ судебъ Россіи.

На привѣтственный адресъ почитателей, и своихъ товарищей Соловьевъ отвѣчалъ, между прочимъ, въ такихъ выраженіяхъ: "Люди, очутившіеся въ положеніи, подобномъ тому, въ какое Вамъ угодно было поставить меня, господа, обыкновенно говорятъ, что не находятъ словъ для выраженія своей благодарности, полноты чувствъ, ихъ волнующихъ. И я имѣлъ бы право сказать это, еслибъ не чувствовалъ обязанности отрѣшиться отъ своихъ личныхъ отношеній и взглянуть на дѣло спокойнѣе и шире. Нашему обществу слышатся упреки, что оно еще молодо, не развито, что научный интересъ въ немъ слабъ. Но дѣйствительно ли это такъ? Въ обществѣ молодомъ и неразвитомъ, человѣкъ, посвящающій себя обширному ученому труду, не долженъ разсчитывать на сочувствіе общества, сочувствіе, всегда дорогое человѣку и въ молодости, и въ старости. Въ молодомъ, неразвитомъ обществѣ, человѣкъ, желающій пріобрѣсть сочувствіе общества, популярность, долженъ постоянно напоминать о себѣ, попадаясь ежедневно на глаза, участвуя во всѣхъ вопросахъ дня, занимающихъ общество, а главное долженъ, примкнуть къ вліятельному кружку, члены котораго постоянно трубили-бы его славу, его заслуги и значеніе, не давали-бы забывать о немъ. Но человѣкъ, занятый обширнымъ ученымъ трудомъ, не имѣетъ времени напоминать о себѣ, постоянно попадаясь на глаза и трубя въ уши, не имѣетъ времени и не считаетъ достойнымъ для себя плясать подъ первую раздавшуюся музыку; если въ обществѣ происходятъ важныя явленія, возбуждающія его сочувствіе, то онъ одинъ изъ первыхъ выразитъ его, но такія явленія не бываютъ часты. Что же касается кружка, то примкнуть къ кружку обыкновенно значитъ отказаться отъ своей независимости, самостоятельности, на что ученый, крѣпко держащійся за знамя науки, имѣющій въ виду только свои обязанности къ ней, согласиться не можетъ, и потому долженъ осудить себя на одиночество, тяжелое для человѣка во всѣхъ отношеніяхъ. Такъ бываетъ въ обществѣ не зрѣломъ. Но Вашъ настоящій поступокъ, господа, показываетъ, что наше общество не таково. Вы, изъ любви къ наукѣ, выразили свое сочувствіе человѣку, который не имѣетъ времени искать сочувствія, Вы пришли сказать труженику науки дорогой ему привѣтъ, пришли сказать ему: "Богъ помочь!" При видѣ такого общественнаго явленія, личное дѣло идетъ въ сторону, и я считаю себя вправѣ высказать Вамъ благодарность не за себя, а за русскую науку, за русскихъ ученыхъ, настоящихъ и будущихъ".

9-го ноября С.-Петербургскій Университетъ прислалъ адресъ, въ которомъ значеніе многолѣтняго труда нашего историка для русской исторической науки прекрасно выражено слѣдующими словами адреса: "въ 25 томахъ "Исторіи Россіи съ древнѣйшихъ временъ" русская наука получила первую попытку связать въ стройное цѣлое событія тысячелѣтней жизни народа, внести свѣтъ въ тѣ "темные лѣса", о которыхъ говорилъ Карамзинъ, поставить исторію Россіи на подобающее ей мѣсто во всемірной исторіи.... онъ сьумѣль указать связь вѣка Петрова съ предъидущимъ, опредѣлить почву, въ которой разнилась дѣятельность Петра и тѣмъ перенести величайшаго изъ царей земныхъ изъ области миѳа въ область дѣйствительности; онъ съумѣлъ оцѣнить забытое и даже пристрастно истолкованное время Елизаветы". Въ заключеніе, Петербургскій университетъ заявляетъ о принятіи С. М. Соловьева въ число своихъ почетныхъ членовъ и выражаетъ желаніе видѣть въ историкѣ истолкователи вѣка Екатерины II и великой поры XII года.

Заканчиваемъ описаніе юбилейнаго торжества многознаменательными словами адреса, присланнаго Соловьеву Академіею Наукъ. "Въ теченіи 25 лѣтъ,-- говоритъ Академія,-- Вы неуклонно, съ неослабѣвающею дѣятельностью, съ правдивостью первыхъ нашихъ лѣтописателей знакомили насъ съ прошлыми судьбами отечества, дѣлились каждый годъ съ читающею Россіею новыми свѣдѣніями о ея жизни, добытыми Вами въ пыли архивовъ, въ грудахъ матеріаловъ, къ которымъ до Васъ никто не прикасался, и, по мѣрѣ, приближенія къ нашей эпохѣ, Вы все болѣе и болѣе становились единственнымъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, самымъ надежнымъ, проводникомъ среди совершившихся событій, а въ новѣйшей исторіи Вамъ самимъ пришлось прокладывать первые пути, за которые несомнѣнно и настоящіе и будущіе изслѣдователи прошлаго Россіи будутъ всегда съ признательностью произносить Ваше имя".

Съ первыхъ томовъ "Исторіи Россіи" С. М. Соловьевъ уже опредѣлилъ то направленіе въ литературѣ русской исторіи, которое подготовляло какъ общество, такъ и ученыхъ къ пониманію и разработкѣ отечественной исторіи. Направленіе это было нѣсколько разя, опредѣлено самимъ С. М. Соловьевымъ, когда ему приходилось высказывать свои взгляды на задачи историка. По его мнѣнію, историкъ долженъ указывать "естественную связь событій, естественное развитіе изъ самого себя, слѣдить за непосредственнымъ пріемствомъ формъ, не раздѣлять началъ, но разсматривать ихъ по взаимодѣйствіи и стараться объяснять каждое явленіе изъ внутреннихъ причинъ".-- Такой взглядъ на задачи историка, высказанный М. С. Соловьевымъ въ первомъ томѣ, не былъ новостью въ нашей исторической литературѣ. Можно назвать не мало попытокъ приложить къ исторіи прагматическій методъ, который впослѣдствіе былъ сведенъ даже на степень простаго искусства, связывать событія такимъ образомъ, чтобы одно историческое событіе являлось причиной или слѣдствіемъ другого. Въ "Исторіи Россіи" С. М. Соловьева не видно подобнаго искусственнаго прогнатизма; у него всѣ явленія связываются не механически, а слѣдуютъ въ томъ порядкѣ, какъ онѣ вызывались самою жизнью. Значеніе направленія, опредѣленнаго С. М. Соловьевымъ, становится понятнымъ еще болѣе при сравненіи его "Исторіи" съ трудами нѣкогда замѣчательныхъ русскихъ историковъ: Карамзина и Полеваго. Первый, руководствуясь эстетическими и моралистическими задачами историка, останавливалъ вниманіе только на тѣхъ явленіяхъ, которыя поражали чувство и воображеніе; вслѣдствіе этого Карамзинъ затруднялся объяснять, а потому игнорировалъ, такіе факты, которые не уживались съ его взглядами. Полевой подмѣтилъ слабыя струны трудовъ своего предшественника и рѣшился пересмотрѣть исторію русскаго народа "прагматическимъ, философскимъ" взглядомъ. Но, необладая широкимъ запасомъ знаній, онъ весьма часто спѣшилъ обобщать явленія, и рѣшалъ тотъ или другой вопросъ путемъ сравненія съ западно-европейской исторіею. Не такъ смотритъ на историческій матеріалъ С. М. Соловьевъ. Онъ подходитъ къ каждому факту прямо, старательно изучаетъ его, отдѣляетъ случайныя особенности, опредѣляемыя мѣстомъ и временемъ, и тогда уже переноситъ его на страницы исторіи. Эта обработка матеріаловъ, соединяется въ трудѣ Соловьева съ другой заслугой: -- найти въ событіяхъ и формахъ государственной жизни Россіи отраженіе развитія ея внутреннихъ силъ и, но наружнымъ явленіямъ, проникнуть въ самыя скрытыя движенія народной жизни.


"Живописное Обозрѣніе", No 2, 1877.