# Княжна Владимирская (Тараканова). Исторический роман в четырех частях. Сочинение А. Шардина, автора романа "Род князей Зацепиных". Спб. 1883 г

Петр Петрович Сухонин

Княжна Владимірская (Тараканова). Историческій романъ въ четырехъ частяхъ. Сочиненіе А. Шардина, автора романа "Родъ князей Зацѣпиныхъ". Спб. 1883 г.

Еслибы г. Шардинъ издалъ романъ "Родъ князей Зацѣпиныхъ", то на оберткѣ было бы, конечно, изъяснено, что онъ авторъ романа "Княжна Владимірская". Оба романа пользуются совершенно одинаковою извѣстностью или неизвѣстностью, оба безконечно долго печатались черезъ часъ по столовой ложкѣ въ покойной "Русской Рѣчи", оба одинаково заслуживаютъ или не заслуживаютъ отдѣльнаго изданія.

"Княжна Владимірская" очень удобна для тѣхъ, кто любитъ читать на сонъ грядущій по нѣскольку страницъ чего-нибудь необременительнаго, но и не возбуждающаго, дабы сонъ совершался спокойно. Романъ г. Шардина для этого достаточно великъ (безъ малаго сорокъ печатныхъ листовъ) и, раздѣливъ его на умѣренныя порціи, можно протянуть наслажденіе, по крайней-мѣрѣ, на годъ. Романъ написанъ до послѣдней степени скучно, бездарно и безпорядочно, такъ что безсонницы нагнать не можетъ, а прекратить чтеніе можно рѣшительно на любой страницѣ и на любой же вновь начать. При всемъ томъ это настоящій историческій романъ. Тутъ есть и разбойникъ огромнаго роста, съ ножомъ за поясомъ, распѣвающій: "не шуми ты мать, зеленая дубравушка, не мѣшай мнѣ, добру молодцу, думу думати"; есть іезуитъ, который съ перваго же своего появленія начинаетъ строить козни; есть гордый, заносчивый полякъ въ кунтушѣ и при саблѣ; словомъ, есть всѣ тѣ шаблонные, бѣлыми нитками сшитые образы, которые полагаются по разъ утвержденному штату для каждаго плохого русскаго историческаго романа. Что касается героини романа, княжны Владимірской или Таракановой, то эта загадочная историческая личность прошлаго столѣтія такъ и остается загадочною въ романѣ г. Шардина. Она уясняется только съ одной стороны. А именно, княжна, оказывается, обладала любопытнымъ свойствомъ приковывать къ себѣ любовниковъ: кто разъ испыталъ чары ея объятій, тотъ уже становился ея слѣдымъ рабомъ до гроба. Авторъ такъ дорожитъ этою чертою, что повторяетъ сообщеніе объ ней, по крайней мѣрѣ, разъ десять. Однако, это болѣе физіологическое уясненіе, нежели историческое. За то авторъ дѣлаетъ одно дѣйствительно чрезвычайно вѣрное историческое открытіе. Оказывается, что почти всѣ смуты временъ Екатерины -- дѣло Гурьева и Хрущова; появленіе самозванки Таракановой, пугачевщина -- все это было плодомъ усилій хитраго, честолюбиваго и жестокаго князя Никиты Юрьевича Трубецкаго, который такъ и называется "пружина пружинъ". Это напоминаетъ таинственное объясненіе, данное какъ-то "Гражданиномъ" разнымъ нынѣшнимъ непорядкамъ: "въ Петербургѣ есть улица, въ той улицѣ есть домъ, въ томъ домѣ живетъ зловѣщій старикъ"; такъ вотъ этотъ-то зловѣщій старикъ и есть корень вещей!..

Каково бы ни было, однако, значеніе историческаго открытія г. Шардина, но еслибы кому-нибудь пришло въ голову издать отрицательную христоматію, сборникъ образцовъ художественнаго безобразія, то мы бы рекомендовали ему прежде всего помѣстить сцену болѣзни и смерти Трубецкой. Вотъ ужь подлинно жилъ грѣшно, а умеръ смѣшно (въ изображеніи г. Шардина, а въ сущности-то умеръ очень страшно). Впрочемъ, въ романѣ и вообще много нашлось бы матеріаловъ для отрицательной христоматіи.


"Отечественныя Записки", No 8, 1883