# "Каширская старина", драма г. Аверкиева

Алексей Сергеевич Суворин

Суворин А. С. Театральные очерки (1866 -- 1876 гг.) / Предисл. Н. Н. Юрьина. СПб., 1914. 475 с.


## "Каширская старина", драма г. Аверкиева


Мне надо рассказать о "Каширской Ерунде", драме в 5-ти действиях и 8-ми картинах, сочиненной г. Аверкиевым. Ерунда эта имела в Москве колоссальный успех и давалась почти ежедневно в течение прошлой зимы, под заглавием "Каширская старина". Г. Яблочкин, режиссер русской драматической труппы, поставил ее в свой бенефис, и в Петербурге "Старина" обратилась в "Ерунду", несказанно скучную и пошлую. Целых семь картин прошли в скуке и зевоте. После седьмой картины, жалея автора и желая его ободрить на дальнейшие попытки в том же роде, я стал его вызывать; но меня поддержали всего три, четыре голоса; даже у меня не хватило энергии, и я замолчал. После 8-й картины г. Аверкиева вызвали множество раз, потому что в последней картине все соединено для того, чтобы автора вызвать: ужас на ужасе сидит, нелепость на нелепости, ужас ужасом погоняется, нелепость нелепостью след заметает. Рассказать всей этой драмы невозможно, да и едва ли есть в том надобность, ибо о ней говорил уже довольно подробно г. Z в нашей газете, после того как "Биржевые Ведомости" провозгласили за эту драму г. Аверкиева Шекспиром. Не шутя: так и напечатали: "явился русский Шекспир, слава Богу!". Можно было подумать, судя по этому панегирику, что г. Аверкиев выпустил какие-нибудь каширские акции: так восторженно говорили об этом "Биржевые Ведомости". А он написал нечто весьма посредственное, не лишенное сценичности, впрочем, и рассчитанное на балаганную публику и на верхи. Верхи точно блаженствовали, и было из-за чего: в первой картине -- у бедного помещика богатый хочет срубить у него, в саду, последнюю рябину; верхи сочувствуют рябине и ее владельцу и дрожат от негодования на богатого помещика, у которого, впрочем, всем распоряжается ключница. Автор, разумеется, рябины не срубил, да и неестественно было бы рубить декорации, и публика аплодирует. Во второй картине богатый помещик мирится с бедным -- публика рада; кроме того, богатый помещик выгоняет ябедницу-ключницу и подьячего Живулю -- публика опять рада. В третьей картине пляс -- публика опять это любит; но на этот раз пляс был скромный и длинный и поэтому скучен. Зато, когда девушка Глаша крикнула: "шу, девки, в рассыпную, кто кому люб, тот и с тем!" -- начались рукоплескания и даже некоторое гоготанье: понятно почему. В четвертой картине некая баба Пелепелиха говорит Живуле: "вдруг меня осенило". -- "Откуда же, спереди или сзади?" -- спрашивает Живуля. -- "Всю осенило". -- Опять хохот. После этого девушка Глаша пришла в благородное негодование на Живулю и подставила к его носу кулак -- публика обрадовалась снова, и девушку Глашу вызвала. Очевидно, г. Аверкиев очень хорошо знает свою публику и умеет на нее действовать то песнопением, то рябиной, то кулаком. С 3-го действия начались ужасы и шли crescendo до конца. Г-жа Яблочкина изображала любящую и страдающую Марицу и была очень смешна до конца: у г-жи Яблочкиной 1-й есть комический талант, и трагические монологи она так бесподобно говорит, что хочется то спать, то смеяться. Ей вторил г. Степанов, имеющий перед ней преимущество -- громкий голос, тогда как у г-жи Яблочкиной его не хватает. От этого происходило нечто забавное: на сцене они говорили, а в публике публика говорила, и не знаешь, кого слушать; впрочем, никто никого не слушал, хотя в это время солнце восходило на задней декорации, и скрывались звезды: солнце всходило очень плохо, а драма шла еще плоше. Лучшее в драме -- третий акт, в самом деле, драматичный, а именно, сцена между богатым помещиком и бедным и его дочерью; сцена эта ведена г. Аверкиевым просто и умно, а с помощью г. Самойлова 1-го она вышла эффектною. Все остальное жалко и бедно: ни одного характера, ни одной оригинальной черты; все сделано совершенно так, как делали драмы Кукольник и Полевой. Г. Аверкиев им подражает, заимствуя немало и у Островского; прихватывая таким образом у разных авторов, варьируя на темы о любви, г. Аверкиев постепенно ошекспирится, и есть надежда, что, в конце концов, разные добродушные люди найдут, что он совсем ошекспирился. Это будет жаль, потому что г. Аверкиев не лишен таланта изображать некоторые легкие комические сцены; его "Фрол Скабеев" гораздо интереснее этой "Каширской Ерунды", потому что "Фрол" построен весь на комических столкновениях. Надо и то, впрочем, сказать, что, благодаря г-же Яблочкиной 1-й, г. Степанову и иным, драма исполнялась преплохо; только г. Самойлов 1-й был хорош, да хорошо и умно играла Яблочкина 2-я избитую роль бойкой девушки.


29 октября 1872 г.