# Семья или сцена? Роман В. Светлова. С.-Петербург, 1896 г

Валериан Яковлевич Светлов

Семья или сцена? Романъ В. Свѣтлова. С.-Петербургъ, 1896 г. Цѣна 1 р. 25 коп. Въ нашей беллетристикѣ не разъ уже разбирался вопросъ, поставленный въ заголовкѣ романа г. Свѣтлова, то-есть -- совмѣстима ли сценическая карьера съ семейною жизнью? Дѣло всегда шло о женщинѣ, объ артисткѣ, и вопросъ рѣшался, насколько мы припомнить можемъ, всегда въ отрицательномъ смыслѣ. Само собою разумѣется, что этотъ вопросъ, какъ и всякій другой, разбираемый въ повѣсти и романѣ, ставился и обсуждался при наличности извѣстныхъ характеровъ главныхъ дѣйствующихъ лицъ и при жизненныхъ условіяхъ, измышленныхъ авторомъ того или другого произведенія. Такимъ образомъ получалось не рѣшеніе вопроса, вообще и по существу, а накоплялась, такъ сказать, "казуистика, къ освѣщенію предложеннаго вопроса,-- казуистика, не совсѣмъ сходная съ тѣмъ, что намъ представляетъ дѣйствительная жизнь. Въ этомъ отношеніи и прочитанный нами романъ г. Свѣтлова не составляетъ исключенія и не приближаетъ насъ ни къ какимъ общимъ заключеніямъ, такъ какъ авторъ ставитъ свою героиню и своего героя въ особливыя, исключительныя жизненныя условія. Герой романа, докторъ-психіатръ Рогожинъ,.знаменитость и "свѣтило науки", отказался отъ профессорской дѣятельности и съ увлеченіемъ, близкимъ къ фанатизму, занялся устройствомъ и завѣдываніемъ земской психіатрической лѣчебницы въ большомъ приморскомъ городѣ. Рогожинъ поступилъ такъ на томъ основаніи, что, по его мнѣнію, дѣятельность директора дома для умалишенныхъ плодотворнѣе дѣятельности профессора и что такою практическою дѣятельностью онъ принесетъ больше пользы человѣчеству, тѣмъ своимъ преподаваніемъ съ университетской каѳедры. Съ такимъ взглядомъ на дѣло знаменитаго психіатра можно не соглашаться, но ничего нельзя подѣлать противъ воли романиста, нашедшаго нужнымъ закабалить своего героя въ провинціальномъ городѣ. Въ самыхъ простыхъ и заурядныхъ дѣлахъ можно придумать такія осложненія, чтоизъ нихъ никакіе герои не выкарабкаются. Только это отнюдь не способствуетъ уясненію какого-либо вопроса и лишь вноситъ лишнюю путаницу въ его обсужденіе. Какъ бы ни было знаменитый психіатръ Рогожинъ страстно любилъ свою лѣчебницу и ни за что въ мірѣ разстаться съ нею не можетъ. На пароходѣ, по пути къ кавказскимъ минеральнымъ водамъ, онъ встрѣтилъ такую же знаменитую, какъ онъ самъ, оперную пѣвицу Танѣеву, взявшую продолжительный отпускъ, ради необходимаго ей отдыха и поправленія здоровья. Зародившіяся дорогой взаимныя симпатіи развились и окрѣпли на водахъ, перешли въ пламенную любовь, и лѣчебный сезонъ закончился бракомъ и поѣздкой молодыхъ за границу, въ Аркашонъ на Бискайскомъ заливѣ, по сосѣдству съ Біарицомъ. Восхитительный "медовый мѣсяцъ" длился, для нѣжныхъ супруговъ цѣлыхъ три мѣсяца, пока настоянія врача, помощника Рогожина, завѣдывавшаго лѣчебницей въ отсутствіе директора, и сознаніе Рогожинымъ необходимости вернуться къ своимъ обязанностямъ, къ излюбленному имъ дѣлу, не заставили супруговъ возвратиться къ тихой и трудовой жизни, посвященной уходу за несчастными умалишенными. Любовь молодой женщины къ мужу не только не умалилась, а, напротивъ, возросла, когда жена увидала Рогожина на его дѣлѣ, и самое дѣло настолько заинтересовало бывшую артистку, что она стала имъ увлекаться и, по мѣрѣ силъ своихъ, помогать доктору въ его заботахъ о паціентахъ. Все шло очень хорошо и ладно до того момента, когда Рогожина случайно встрѣтила на улицѣ свою подругу по сценѣ, пѣвицу Неволину. Затаившіяся артистическія страсти снова проснулись въ душѣ молодой женщины, захватили ея душу жаждою проявить свой выдающійся талантъ передъ восторгавшеюся, когда-то публикой, жаждою успѣховъ, апплодисментовъ, овацій, вѣнковъ, славы... Немедленному осуществленію пламенно разгорѣвшейся, мечты, поступить опять на сцену, помѣшало самое обыкновенное обстоятельство: легкое недомоганіе Рогожиной, оказавшееся, по объясненію мужа-врача, несомнѣннымъ признакомъ, что ей предстоитъ сдѣлаться матерью. По обоюдному согласію супруговъ, рѣшеніе вопроса о томъ, что выберетъ молодая женщина: -- семью или сцену,-- было отложено до появленія на свѣтъ ребенка. Но ни любовь къ мужу, ни привязанность къ малюткѣ дочери не въ силахъ были одолѣть стремленія Рогожиной къ возобновленію ея артистической карьеры, пѣвица приняла ангажементъ дирекціи столичнаго театра безъ вѣдома мужа и съ тоскою на сердцѣ, послѣ мучительнаго прощанія съ супругомъ и дочерью, уѣхала пожинать сценическіе лавры. Романъ заканчивается тѣмъ, что Танѣева-Рогожина съ прежнимъ блескомъ подвизается на сценѣ и не перестаетъ томительно задумываться надъ вопросами: "Въ чемъ заключается поэзія и проза въ жизни? Гдѣ счастье: въ семьѣ или на сценѣ?-- Эти вопросы осаждали ее, и она не умѣла ихъ рѣшить. А два существа, поселившіяся въ ней, продолжали упорную борьбу, результаты которой лежали еще далеко впереди, такъ что предвидѣть ихъ не было возможности"... Таковы заключительныя строки романа:

Мы передали въ самыхъ общихъ чертахъ фабулу романа, пропуская всѣ вводные эпизоды и многія очень интересныя подробности, послѣдовательно рисующія характеры дѣйствующихъ лицъ и развитіе ихъ взаимныхъ отношеній. Какъ герой и героиня, такъ и второстепенныя лица, очерчены авторомъ правдиво и живо, хотя мѣстами нѣсколько многословно, въ длинныхъ разговорахъ самихъ дѣйствующихъ лицъ и въ разсужденіяхъ автора. Очень хороши описанія путешествія по Волгѣ и Дону, картины Кавказа на минеральныхъ водахъ, восходъ солнца на Бермамутѣ, Аркашонъ и его окрестности... И, къ сожалѣнію, не можемъ мы сказать того же про описаніе г. Свѣтловымъ жизни на минеральныхъ водахъ. Если повѣрить автору, то "курсовое" общество представится въ видѣ какого-то однотоннаго сброда весьма низкаго сорта, изображенію котораго посвящено, къ тому же, слишкомъ много страницъ, однообразныхъ, полныхъ повтореній и скучныхъ, что безъ малѣйшей надобности задерживаетъ развитіе повѣствованія въ ущербъ цѣльности впечатлѣнія. Нельзя, конечно, изображать героевъ, ихъ дѣянія и лицъ, къ нимъ близкихъ, внѣ того общества, въ которомъ они живутъ. Тогда картина выйдетъ неполною, получится такое впечатлѣніе, будто все происходитъ въ какомъ то необитаемомъ пространствѣ. Но всѣ фигуры, хотя бы стоящія и мелькающія на заднемъ планѣ картины, должны представлять собою такое разнообразіе, какое мы видимъ въ дѣйствительной жизни, а не казаться сѣрыми, равно безформенными и уродливыми образами, какими наполнилъ г. Свѣтловъ фонъ своего романа.


"Русская Мысль", кн.II, 1896