Тан-Богораз Владимир Германович
Чукчи

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.59*10  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть I

В. Г. Богораз

Чукчи

Авторизованный перевод с английского

Часть I

   Научно-исследовательская ассоциация Института народов севера ЦИК СССР
   Материалы по этнографии. Том V
   Издательство Института народов Севера ЦИК СССР
   Ленинград, 1934
  

ОГЛАВЛЕНИЕ

   Предисловие редактора
   Предисловие автора к русскому изданию

Часть I. Социальная организация

   Глава I. Название и местообитание
   Самоназвание. -- Древнее местообитание. -- Современное местообитание. -- Соседние племена. -- Характеристика страны. -- Стойбища и селения. -- Поселки приморских чукоч: чукотские, эскимосские, поселки к северу от мыса Чаплина, селения по берегу Ледовитого океана.
   Глава II. Общая характеристика чукоч
   Внешний вид. -- Смешение с соседними племенами. -- Рождаемость. -- Роды и брак. -- Старческий возраст. -- Органы чувств. -- Опрятность. -- Болезни. -- Духовные качества. -- Времена года. -- Язык.
   Глава III. Сношения чукоч с русскими
   Открытие Чукотской земли. -- Войны. XVII век -- Походы Пазлуцкого. -- Прекращение войны. -- Торговля. -- Открытие торговли на Колыме. -- Анюйская ярмарка. -- Чукотский ясак и "чукотские подарки". -- Правила Трескина. -- Реформа Майделя. -- Распространение оленных чукоч и новый ясак. -- Анадырские власти. -- Торговля спиртом. -- Общая характеристика русского управления. -- Издержки производства.-- Вымогательство. -- Игранные реформы. -- Пособие во время голодовки. -- Медицинская помощь. -- Школы. -- Ученые экспедиции. -- Общая характеристика русского населения. -- Православная миссия. -- Современное положение (в начале XX века). -- Американское влияние. -- Общие выводы.
   Глава IV. Чукотская торговля
   Торговля в древнее время.-- Торговля с русскими. -- Анюйская ярмарка.-- Прочие ярмарки. -- Пути сообщения. -- Табак и кирпичный чай. -- Спирт. -- Торговля с китоловами. -- Торговля оленями. -- Торговля внутри страны. -- Единицы цен и цены вообще.
   Глава V. Семья и семейная группа
   Мужчина в семье. -- Система родства. -- Семейные группы. -- Семья. -- Положение стариков. -- Положение женщин. -- Положение детей. -- Усыновление. -- Добровольная смерть.
   Глава VI. Брак
   Брак у оленных чукоч. -- Целомудрие женщин. -- Насилие над женщинами.-- Брак между родственниками. -- Брак между людьми неравного возраста. -- Отработка за жену.-- Условленные зятья. -- Похищение женщин, -- Брак уходом. -- Смешанные браки. -- Свадебный обряд. -- Развод. Многоженство. -- Групповой брак. -- Левират. -- Брак у приморских чукоч.
   Глава VII. Стойбище и поселок
   Стойбище оленных чукоч. -- Хозяин стойбища. -- Помощники. -- Материальные условия. -- Помощники-иноплеменники. -- Бедняки. -- "Праздные скитальцы".-- Соседнее стойбище. -- Послок приморских чукоч. -- Байдарная артель. -- Распределение продуктов промысла. -- Бедняки. -- Скитальцы. -- Гостеприимство.
   Глава VIII. Сильные люди, воины, рабы
   "Сильные люди".-- "Насильники". -- Войны и воины. -- Войны с Таньгами.-- Герои войны. -- Войны с казаками. -- Войны с эскимосами. -- Войны с тунгусами и юкагирами. -- Внутриплемениые воины. -- Рабы.
   Глава IX. Право
   Совет семейной группы. -- Убийство и кровавая месть внутри семейной группы. -- Убийство и кровавая месть вне семейной группы. -- Вира. -- Мелкие преступления. Воровство. -- Законы, охраняющие собственность.
  

ПРЕДИСЛОВИЕ РЕДАКТОРА

   В происходящее в настоящее гремя огромной работе по социалистическому освоению Крайнего Севера к культурно-экономическому подъему населяющих его народов ощущается острая потребность в исследованиях, освещающих все многообразие этой богатой, но слабо изученной окраин; нашего великого Союза. В частности нужны исследования социально-экономического строя народов Севера, помогающие нам лучше ориентироваться в сложном переплете общественных отношении и тем самым ускорить темпы социалистического строительства на Севере.
   Институт народов Севера ЦИК СССР, идя навстречу назревшей потребности, предпринял издание исследований по экономике, истории, этнография и языкознанию народов Севера. На ряду с серией "Трудов", дающей оригинальные работы научных работников Института по вышеупомянутым вопросам, Институт в серии "Материалы" начал публикацию наиболее ценных работ прошлого, написанных о народах Севера, как на русском, так и на иностранных языках.
   Настоящим выпусков "Материалов по этнографии" Институт народов Севера приступает к публикации переведенной с английского языка монографии "Чукчи", принадлежащей перу лучшего современного знатока народов и языков Крайнего Севера -- В. Г. Богораза.

* * *

   Перед тем как перейти к изложению и анализу "Чукоч", необходимо хотя бы в самом сжатом виде остановиться на основных вехах жизни В. Г. Богораза.
   В. Г. Богораз (псевдоним -- Тан) родился 15 апреля 1865 г. в городе Овруче Волынской губернии. В раннем детстве перевезен в Таганрог. В таганрогской гимназии учился одновременно с А. П. Чеховым. В 1880 г., после окончания гимназии, поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, откуда перевелся на юридический факультет, но не окончил его, так как уже в 1882 г. был выслан из Петербурга на родину, а в 1888 г. арестован за принадлежность к партии Народной Волн и просидел год в тюрьме. После освобождения перешел на нелегальное положение. В 1885 г. был одним из организаторов екатеринославского съезда Народной Волн и редактором последнего номера журнала "Народная Воля". 9 декабря 1866 г. В. Г. Богораз был вновь арестован и после трехлетнего заключения в Петропавловской крепости сослан на десять лет в Колымский округ Якутской области, где и пробыл с 1890 по 1898 г. В колымской ссылке В. Г. Богораз стал этнографом и лингвистом, изучив быт и языки местных народностей: ламутов и чукоч, а также северных русских. В особенности обстоятельно В. Г. Богораз изучил чукоч, среди которых он кочевал около трех лет (1835--1897 гг.) в связи с Сибиряковской экспедицией.
   В 1898 г. В. Г. Богораз возвратился из ссылки благодаря ходатайству Академии Наук и вошел вместе с Туган-Барановским в редакцию легальных марксистских жури лов "Начало" и "Жизнь". Одновременно он становится научным сотрудником Музея антропологии я этнографии Академии Наук. Вскоре, однако, В. Г. Богораз был выслан полицией из Петербурга и уехал в Америку, где в качестве руководителя Анадырского отдела принял участие в северо-тихоокеанской экспедиции Джезупа, организованной известным антропологом и лингвистом Францом Боасом, силами нью-йоркского Музея естественных наук и петербургской Академии Наук. В течение 1900--1901 гг. В. Г. Богораз путешествовал по Камчатке, Анадырскому краю и Чукотке. Вовремя этой экспедиции, кроме чукоч, он изучал коряков, ительменов (камчадалов) и азиатских эскимосов. По возвращении в 1901 г. в Петербург он вновь был выслан полицией, после чего уехал в Нью-Йорк, где до 1804 г. работал в "Музее естественных наук.
   С 1900-х гг. В. Г. Богораз ведет большую работу по развитию русско-американской научной связи. Вместе с покойным Л. Штернбергом он является одним из основателей русского о дела Союза американистов и неоднократно, вплоть до последнего времени, принимал участие в международных конгрессах американистов.
   Осенью 1904 г. В. Г. Богораз вернулся в Россию и участвовал в организации Крестьянского союза и трудовой группы Государственной Думы. В 1906 г. был одним из организаторов "народно-социалистической партии", сотрудничал в "Родной Земле" и т. л. О В. Г. Богоразе в связи с этой газетой мы имеем следующее замечание В. И. Ленина: "Направление этой газеты ["Родной Земли"] несомненно, левее кадетского. По всем данным, можно назвать это направление трудовическим. Как на документальное подтверждение такой политической характеристики можно указать на сотрудничество в этой газете г. Тана. Г. Тан значится в опубликованном списке членов организационного комитета "трудовой (народно-социалистической) партии" {В. И. Ленин, Собрание сочинений, т. X, стр. 275.}.
   Весьма любопытно и другое замечание Ленина: "В "Пестрых встречах" новогоднего номера "Речи" г. Тан затронул важный вопрос, на который рабочим следует обратить серьезное внимание. Это--вопрос о росте новой демократии.
   "Вот уже с год или, может, побольше, -- пишет г. Тан, -- русло жизни опять начинает меняться и таять. Вместо убыли воды появляется прибыль, бог знает откуда, из недр подземных и из дальних источников. Три года все было тихо и пусто. Теперь появляются люди, выползают один за другим из разных щелей и медвежьих углов...". "Всего интереснее, люди крестьянского звания, пришедшие, снизу. Имя им -- легион. Они заполонили средние области жизни и даже покушаются на высшие, особенно в провинции. Техники, счетчики, агрономы, учителя, всякие земские служащие. Все они похожи друг на друга. Серые с лица, широкие в кости, нескладные с виду; к рефлексам не склонны, напротив, живучи, как кошки... Жизнь, очевидно, шагнула еще на ступень, ибо мы, разночинцы, сравнительно с ними -- так же, как были дворяне сравнительно с нами".
   Метко и верно сказано, хотя не следует забывать, что и старые разночинцы и новые, "крестьянского звания", демократическая интеллигенция и полуинтеллигенция -- представляют из себя буржуазию в отличие о дворян-крепостников" {Там же, т. XVI, стр. 281.}.
   Во время империалистической войны В. Г. Богораз поддался шовинистическому угару, стал оборонцем и, несмотря на свой довольно пожилой (50 лет) возраст, пошел добровольцем на фронт в качестве начальника одного из санитарных отрядов Союза городов. В 1918 г. он возобновил свою работу в Музее антропологии и этнографии Академии Наук. В 1920 г. В. Г. Богораз стал "сменовеховцем". С этого времени начинается его активная, преимущественно связанная с этнографией и советским Севером, научная и общественная работа. С 1921 г. В. Г. Богораз -- профессор этнографии, сначала в Географическом институте, потом, после слияния Географического института с Ленинградским университетом, в последнем. В университете он стоял во главе комиссии по студенческим этнографическим экскурсиям и редактировал сборники этнографических материалов собранных студентами.
   В. Г. Богораз был одним из инициаторов создания Комитета содействия народностям северных окраин и с момента организации Комитета Севера (1924 г.) состоит его деятельным членом. С 1925 г. и по сие время -- профессор Ленинградского историко-лингвистического института.
   Большую роль В. Г. Богораз сыграл также в создании первого специального учебного заведения для народов Севера -- Института народов Севера ЦИК СССР.
   С 1930 г. В. Г. Богораз -- действительный член Научно-исследовательской ассоциации Института народов Севера и профессор Северного отделения Педагогического института им. Герцена. В 1932 г. организовал Музей истории религии Академии Наук и с тех пор является его директором. С того же времени состоит членом редакционной коллегии журнала "Советская этнография".
   За последние годы В. Г. Богораз проделал значительную работу по развитию луораветланской (чукотской) письменности, составил алфавит и первые учебные книги и грамматику на этом языке и перевел ряд политических брошюр.
   В. Г. Богораз, под именем Тана, известен и как беллетрист и поэт. Начал писать он еще в колымской ссылке (в 1896 г.). Изданные в 1899 г. его "Чукотские рассказы" и в 1900 г. "Стихотворения" имели большой успех. В 1912 г. было издано собрание сочинений в 12 томах. Его стихотворения "Красное знамя" (перевод), "Первое мая" и "Кронштадтские матросы" широко известны и вошли во все революционные песенники.
   В советское время повести и рассказы Тана переизданы дважды в пяти томах; кроме того, им написаны два новых романа: "Союз молодых" и "Воскресшее племя". Некоторые из рассказов Тана переведены на английский, немецкий и польский языки.

* * *

   Перу В. Г. Богораза принадлежит ряд работ по этнографии народов Севера. Основными из них являются:
   1) Ламуты. "Землеведение", VII, кн. I, Москва, 1900.
   2) Очерк материального быта оленных чукоч... Сборник Музея антропологии и этнографии Академии Наук, т. II, СПБ, 1901.
   3) The Chukchee. Publications of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VII, P. 1--3. Leiden -- New York 1904--19C9.
   4) Chukchee Mytliologie. Publications of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VIII, P. 1. Leiden -- New York 1910.
   5) Религиозные идеи первобытного человека, по материалам, собранным среди племен Северо-восточной Азии, преимущественно чукоч. "Землеведение", кн. I, 1906 (по-английски в "American Anthropologist", Vol. II, No 2, 1925).
   6) К психологии шаманства у народов Северо-восточной Азии. "Этнографическое обозрение", LXXXIV-LXXXV, Москва 1910.
   7) Новые задачи российской этнографии в полярных областях. "Труды северной научно-промысловой экспедиции", в. 9, Петербург, 1921 по-английски в Problems of Polar Researches, No 7, New York 1928).
   8) Ideas of Space and Time in the Conception of the Primitive Religion. American Anthropologist 1925, No 2.
   9) Древние переселения народов в северной Евразии и в Америке. Сборник Музея антропологии и этнографии, в. 6. Л. 1927.
   10) Новые данные к вопросу о протоазиатах. "Известия Ленинградского государственного университета", т. I, 1928.
   11) Le mythe de l'Animal Dieu, mourant et ressuscicant. Atti del XXII Cortgresso Internazionale degli Americanisti, Roma 1928.
   На ряду с этнографическими необходимо назвать следующие основные работы В. Г. Богораза по языкам Севера:
   1) Образцы материалов по изучению чукотского языка к фольклора. "Известия Академия Наук", No 3, СПБ. 1899.
   2) Материалы по изучению чукотского языка и фольклора, СПБ. 1900.
   3) Областной словарь колымского русского наречия. СПБ, 1901.
   4) The Folklore of North Eastern Asia as compared with North Western America. American Anthropologist, IV, 1902.
   5) Материалы для изучения языка азиатских эскимосов. "Живая старина", No 70--71, СПБ, 1909.
   6) The Eskimo of Siberia. Publications of the Jesup North Pacific Expedition, Vol. VIII, P. 3, Leiden -- New York 1918.
   71 Koryak Texts. Publications of the American Ethnological Society, Vol. V, Leiden 1917.
   8) О так называемой языке духов (шаманском) у различных ветвей эскимосского племени. "Известия Академии Наук", No 8--11, П. 1919.
   9) Chukchee (Essay of a comparative Study of Chukchee Group of Languages). Handbook of American Indian Languages. Bulletin of the Bureau of American Ethnology, V. 2, Washington 1922.
   10) Материалы по ламутскому языку. Тунгусский сборник, Л. 1931.
   11) Луораветланский (чукотский) язык. Языки и письменность народов Севера, ч. 3. Труды Научно-исследовательской ассоциации Института народов Севера ЦИК СССР по лингвистике, т. III, Л. 1934.
   12) Юитский (азиатско-эскимосский) язык. Там же.
   Многотомная монография "Чукчи" является наиболее значительным произведением В. Г. Богораза и написана на основе материалов, собранных им в "Чукотской землице" за годы ссылки и экспедиций. Эта работа создала эпоху в изучении чукотской народности и поставила Богораза в ряды крупнейших этнографов современности. С полном правом В. Г. Богораз заявляет в предисловии к настоящему изданию "Чукоч", что в изучении чукотской народности он был "пионером, несмотря на предыдущие работы Врангеля, Мэйделя, Аргентова и некоторых других". Несмотря на то, что "Чукчи" написаны в начале XX века и покоятся на материалах конца XIX века, они сохранили свое значение и в настоящее время, ибо и сейчас нет другой работы, которая с такой обстоятельностью дала бы картину материального быта, религиозных верований и отчасти социального строя чукоч, одного из наиболее отсталых и наименее изученных народов Крайнего Севера.
   Останавливаясь для лучшего понимания "Чукоч" на обрисовке теоретических взглядов В. Г. Богораза, мы должны припомнить, что он начал свою научную работу, будучи народником и тем самым сторонником русской школы субъективной социологии, хоти и не весьма последовательным.
   От субъективной школы в социологии у В. Г. Богораза идет преувеличение роли личности, непонимание общественно-экономической формации, непонимание взаимной увязанности всех сторон жизни общества и беспредельный эклектизм. Влияние этой школы чувствуется во всей работе В. Г. Богораза, и поэтому можно ограничиться лишь приведением одного примера, на которой останавливается сам В. Г. Богораз в предисловии к настоящему изданию. Имея в виду материальную культуру, религию, социальный строй и мифологию, он говорит: "Ранее вопросы, рассматриваемые в этих четырех разделах, представлялись поящими рядом, теперь они связались в отношениях социально-экономической базы и надстроечных форм".
   Но В. Г. Богораз был не только сторонником русской школы субъективной социологии; в своей исследовательской работе он испытал сильное влияние так называемой американской школы исторической антропологии (родоначальником которой является Боас). Руководящей идеей исторической антропологии, по словам Р. Лоуи, современного корифея этой школы, является "...избегать всеобъемлющих и шатких теорий минувшего и приняться за трезвое историческое исследование, связанное с интенсивным местным изучением отдельных областей" {R. Lоwie, Primitive Society, p. 436.}. "Всеобъемлющими и шаткими теориями" Лоуи считает марксизм и учение Л. Моргана.
   История, в понимании исторических антропологов, заключается в отрицании "химерического закона социальной эволюции", в признании невозможности разграничения "хаотического смешения культур", в сосредоточении исследования на ограниченных историко-географическнх областях. Отправной точкой исторических антропологов пои рассмотрении начальных эпох человеческой культуры является признание извечности частной собственности и отдельной семьи, следовательно, отрицание первобытного коммунизма, отрицание рода как всеобщей ступени в развитии общества, в частности отрицание примитивности материнского рода. Все свое внимание исторические антропологи направляют па разрешение частных, местных проблем, испытывая отвращение к синтезу полученных выводов. Поэтому не приходится удивляться, что эмпиризм расцветает пышным цветом в работах "исторических" антропологов.
   "Чукчи" представ тают типичный пример эмпирической работы, сделанной в духе американской школы исторической антропологии. Подробно описывается материальный быт, религия и т. д. чукоч, но нет ни малейшей попытки определить ступень общественного развития, на которой находятся чукчи, найти место чукоч в общей цепи развития человеческого общества, выявить основные закономерности чукотского общества. Эмпирический характер "Чукоч" и его недостатки признает сейчас и сам автор. Так, в предисловии к настоящему изданию "Чукоч" автор говорит:
   "Переходя к пересмотру всего материала моей монографии с новой точки зрения, я должен прежде всего отметить эмпирический характер своей работы. Я старался следовать за фактами и с некоторым трудом решался на обобщения. Ибо я должен сказать вообще, что во время моей полевой работа, а также и после того, я относился в недоверием ко всем существовавшим в то время теориям развития первобытного общества. В этом отношении я в то время больше приближался к Францу Боасу, который до сих пор во всех этнографических и социологических вопросах занимает такое же преувеличенно осторожное, скептическое положение" {Предисловие к "Чучкам", стр. XV.}.
   Эмпиризм привел В. Г. Богораза также к пренебрежительному отношению к научной терминологии, и она у него отличается чрезвычайной расплывчатостью, нечеткостью и неопределенностью. Даже в одной из своих наиболее теоретических работ Богораз посчитал возможным сказать: "Я... не придаю особого значения точному определению терминологии" {"Основы этногеографии", Л. 1928, стр. 42. Впрочем, эта работа была закончена автором еще в 1925 г.}.
   Помимо работ о народах Севера, В. Г. Богоразу принадлежит также ряд общеэтнографических работ, преимущественно по вопросам первобытной религии, материальной культуры и распространения человечества на земле. В этих работах, в особенности в последние годы, он энергично стремится освободиться от старых точек зрения и овладеть материалистическим пониманием истории. Все же нужно сказать, что это дается ему с огромным трудом, как об этом свидетельствуют его "Основы этногеографии". Витой работе В. Г. Богораз не рассматривает историю человечества как единый процесс, на каждой ступени которого господствуют особые законы, отличные от законов органического и неорганического миров. Наоборот, мы видим, что в указанной работе этнография определяется как естественно-общественная наука, как "смычка наук естественных и наук общественных".
   Такая натуралистическая точка зрения толкает его на путь сведения общественных закономерностей к закономерностям естественным, на путь бесплодных аналогий. В. Г. Богораз при рассматривании общественных явлений считает возможным говорить о "переменных токах культуры", "мужских и женских культурах", "мутационном развитии культуры" и т. д. На стр. 27 он утверждает, что "человеческая культура является силой, подобной различным другим существующим силам, физическим, химическим и геологическим..."
   Совершенно прав Ленин, указывая, что "нет ничего легче, как наклеить "энергетический" или "биолого-социологический" ярлык на явления вроде кризисов, революций, борьбы классов и т. п., но и нет ничего бесплоднее, схоластичнее, мертвее, чем это занятие" {В. И. Ленин. Собрание сочинений, т. XVII, стр. 268.}.
   В следующей своей общетеоретической работе, "К вопросу о применении марксистского метода к изучению этнографических явлений" {"Этнография" No 1/2 за 1930 г.}, В. Г. Богораз сделал новый, уже более значительный шаг по пути приближения к материалистическому пониманию истории.
   Автор пришел к заключению, что "...только марксистский метод с его усложненным подходом, одновременно комплексным и диалектическим, дает возможность правильной классификации, объяснения и увязки этнографических явлений в одно неразрывное целое" {Там же, стр. 6.}.
   В этой работе мы находим много оригинальных выводов и заключений, представляющих собою "попытку выдвинуть вперед в изучении этнографических явлений хозяйственные формы, взятые в процессе динамическом, и связать с этими формами изменение психологических явлений, религиозных верований, фольклора и т. д." {Там же, стр. 13.}. В особенности это относится к главам; "Анализ фольклора" и "Анализ религиозных верований". Автору удалось объяснить, между прочем, возникновение табу, связанных с несовместимостью одновременного использования продуктов различных хозяйственных типов. "Во всех этих фактах,-- говорит В. Г. Богораз, -- дело идет не о мировоззрениях, а о фактах хозяйственной жизни, добывания продуктов, их приготовлении, варке пищи, мытье посуды, а также о потреблении пищи. И запреты, сюда относящиеся, имеют характер вполне материалистический. Любопытно указать, что при столкновении рыболовства с охотой от нарушений табу страдает рыболовство: рыба перестает ловиться. При столкновении скотоводства с охотой страдает охота: исчезают зайцы. Низший хозяйственный тип защищается от высшего магическими религиозными запретами -- табу" {Там же, стр. 22.}.
   Останавливаясь на вопросе о классовом расслоении у примитивных народов, подвергшихся влиянию цивилизация, автор совершенно правильно подчеркивает, что "этнографы до сих пор проходят мимо явлений классового расслоения в пределах натурального хозяйства и просто не видят их, страдая каким-то специальным этнографическим дальтонизмом.
   Таким образом племена первобытные, например, из числа так называемых малых народностей Севера: самоеды, тунгусы, чукчи с коряками и т. д., изображались до последнего времени в качестве какого-то сплошного национального тела, окрашенного в одну и ту же бесклассовую краску. Так же подчас однообразно и бесклассово изображались даже племена не весьма первобытные, каковы коми-зыряне, вотяки и карелы.
   Между тем у чукоч и коряков, у самоедов, остяков и т. д. существует определенное классовое расслоение. Есть богатые оленеводы и полузависимые, бедные "подсоседки" и даже прямо батраки" {Там же, стр. 15.}.
   Но на ряду с вышеуказанными блестящими экскурсами в работе В. Г. Богораза мы находим совершенно недостаточный анализ развития первобытных общественных отношений, неправильное понимание социально-экономических формаций, частичное их смешение с стадиями культуры, преувеличение роли техники, непосредственное сведение идеологических форм к видам, хозяйственной деятельности ("увязка" аниматизма с рыболовством, анимизма с охотой, фетишизма с мотыжным земледелием), признание классового расслоения уже на самых ранних ступенях общественного развития, игнорирование исследований Энгельса и Моргана в области развития родового строя и семьи. Например, по вопросу о развитии семьи автор утверждает: "мы... не можем установить основную форму первобытной семьи, так как у разных народов на весьма первобытных стадиях существует семья моногамная и семья полигамная, общественные формы брака и индивидуальные формы брака" {Там же, стр. 8.}. Вслед за Куновым В. Г. Богораз считает, что отцовский род предшествует материнскому, возникшему лишь на стадии мотыжного земледелия.
   Построенная на вышеизложенных предпосылках "периодизация хозяйственных форм и стадий" хотя и содержит в себе много материалистических подходов, все же не может быть названа марксистской. Совершенно правильно в этой связи автор замечает: "Я не решился бы назвать предлагаемую мною схему ответственным термином "марксистского метода", но полагаю, что она все же представляет некоторое приближение к этому методу {Там же, стр. 13.}.
   Таким образом мы видим, что и эта работа В. Г. Богораза, представляя собой несомненный прогресс по линии приближения автора к марксизму, все же в основных своих положениях остается на уровне механистического материализма.

* * *

   После кратких замечаний о теоретических взглядах В. Г. Богораза переходим к рассмотрению первой части "Чукоч".
   В главе "Сношения чукоч с русскими" и "Торговля" В. Г. Богораз описывает завоевание "Чукотской землицы", имевшее своей ближайшей целью объясачение туземцев, но не увенчавшееся успехом благодаря героическому сопротивлению "немирных чукоч". Там же автор показывает, как на смену "прямому действию" казачьих банд пришел торговый капитал, обходным путем подчинивший маленькую свободолюбивую народность царизму. Богораз красочно описывает мерзкую картину падения нравов местной администрации и представителей православной церкви, всегда составлявшей "только особый отдел российского правительства" {"Чукчи", стр. 31.}.
   Описывая методы вымогательства, хитросплетений и самодурства русской администрации с середины XVIII века, Богораз указывает, что правительство предыдущего периода, было, по крайней мере, откровенно и действовало просто: казаки и казачьи начальники требовали от инородцев покорности и платежа ясака. Преимущественными средствами для поддержания этого требования были: "огненный бой", взятие заложников, пытки и смертная казнь" {Там же, стр. 62.}.
   Имей перед глазами судьбу ительменов и юкагиров, почти поголовно уничтоженных царизмом, автор говорит: "Можно утверждать, что вымирание туземных племен в Северо-восточной Сибири происходило в прямой или не прямой связи с воздействием культуры, как это имело место также и в других странах". "Если цивилизация станет приступать вплотную, то чукчи, должно быть, пойдут по пути других первобытных народов, и тогда они вымрут и исчезнут" {Там же, стр. 78.}.
   Так оно и было бы, если Октябрьская революция, свергнув старый строй, не освободила бы чукоч от воздействия царской "культуры" и "цивилизации" и не представила этой отсталой народности возможности при помощи русского пролетариата развивать свею культуру, национальную по форме, социалистическую по содержанию.
   Вообще нужно отметить, что Богораз и в других своих работах выступает с критикой, колонизаторских методов буржуазных государств. Так, в "Основах этногеографии" он отмечает, что "легенда о полузверином уровне первобытных племен служит идеологическим оправданием их истребителей" {"Основы этногеографии", Л. 1928, стр. 35.}.
   Монография В. Г. Богораза, в особенности главы "Стойбище и поселок" и "Сильные люди, воины, рабы", дает очень много для понимания первобытно-коммунистического характера чукотского общества и процесса его разложения. Этот материал тем более интересен, что в годы написания "Чукоч" автор не был сторонником понимания первобытных отношений как первобытно-коммунистических. "Только в последние годы,-- говорит В. Г. Богораз,-- я пришел к убеждению, что целый ряд фактов, относящихся к чукотской семейной и брачной жизни и к другим элементам чукотского общественного строя, которые я описывал осторожно и предположительно, могут быть пенить" и объяснены только как пережитки и реликты ранней стадии первобытно-коммунистического общества" {Предисловие к "Чукчам", стр. XV.}.
   К наиболее характерным первобытно-коммунистическим моментам чукотского общества, судя по работе В. Г. Богораза. относятся: бытовые оленеводческие коллективы у кочевых чукоч, коллективная охота на кита и байдарная артель у приморских, гостеприимство и праздники раздачи у обеих частей чукоч и т. д. Первобытно-коммунистические черты кочевых чукоч В. Г. Богораз описывает следующим образом: "В большинстве случаев стойбище объединяет родственные семьи: братьев, двоюродных братьев и т. п. с их женами и детьми. Такое положение вещей мы встречаем у оленеводов, не слишком богатых, стада которых не столь велики,