Тэффи
День

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:


Н. А. Тэффи

  

День

  
   Тэффи Н. А. Собрание сочинений. Том 3: "Городок".
   М., Лаком, 1998.
  
   Гарсон долго вертелся в комнате. Даже пыль вытер -- чего вообще никогда не делал.
   Очень уж его занимал вид старого жильца.
   Жилец на службу не пошел, хотя встал по-заведенному в семь часов. Но вместо того, чтобы, кое-как одевшись, ковылять, прихрамывая, в метро, он тщательно вымылся, выбрился, причесал остатки волос и -- главное чудо -- нарядился в невиданное платье -- твердый узкий мундир с золотым шитьем, с красными кантами и широкими красными полосами вдоль ног.
   Нарядившись, жилец достал из сундучка коробочку и стал выбирать из нее ленточки и ордена. Все эти штуки он нацепил себе на грудь с двух сторон, старательно, внимательно, перецеплял и поправлял долго. Потом, сдвинув брови и подняв голову, похожий на старую сердитую птицу, осматривал себя в зеркало.
   Поймав на себе весело-недоумевающий взгляд гарсона, жилец смутился, отвернулся и попросил, чтобы ему сейчас же принесли почту.
   Никакой почты на его имя не оказалось.
   Жилец растерялся, переспросил. Он, по-видимому, никак этого не ожидал.
   -- Мосье ведь никогда и не получал писем.
   -- Да... но...
   Когда гарсон ушел, жилец тщательно прибрал на своем столике рваные книжки -- Краснова "За чертополохом" и еще две с ободранными обложками, разгладил листок календаря и написал на нем сверху над числом: "День ангела".
   -- H-да. Кто-нибудь зайдет.
   Потом сел на свое единственное кресло, прямо, парадно, гордо. Просидел так с полчаса. Привычная постоянная усталость опустила его голову, закрыла глаза, и поползли перед ним ящики, ящики без конца, вниз и вверх. В тех ящиках, что ползут вниз длинной вереницей, скрепленной цепями, лежат пакеты с товаром. Пакеты надо вынуть и бросить в разные корзины. Одни в ту, где написано "Paris", другие туда, где "Province". Надо спешить, успеть, чтобы перехватить следующий ящик, не то он повернется на своих цепях и уедет с товаром наверх. Машина...
   Ползу! ящики с утра до вечера, а потом ночью, во сне, в полусне -- всегда. Ползут по старым письмам, которые он перечитывает, по "Чертополоху", по стенным рекламам метро...
   Жилец забеспокоился, зашевелил усами, задвигал бровями -- открыл глаза.
   Заботливо оглядел комнату. Заметил, что наволочка на подушке грязновата, вывернул ее на другую сторону, посмотрел в окошко на глухую стену, прямо на трубу с флюгером, там, наверху, подумал, надел пальто, поднял воротник, чтоб спрятать шитье мундира, и спустился вниз.
   Через окошечко бюро выглянула маслено-расчесанная голова кассирши и уставилась белыми глазами на красные лампасы, видневшиеся из-под пальто.
   Жилец, обыкновенно втянув голову в плечи, старался поскорее пройти мимо, но на этот раз он подошел и долго и сбивчиво стал толковать, что он сейчас вернется и, если в его отсутствие кто-нибудь зайдет -- один господин или двое, или даже господин с дамой, -- наверно кто-нибудь зайдет, -- то пусть они подождут.
   Кассирша отвечала, что все поняла и повторила отчетливо и очень громко, как говорят с глуховатыми, либо с глуповатыми.
   Жилец скоро вернулся с пакетиком.
   -- Никого не было?
   -- Никого.
   Постоял, пожевал губами, словно не верил.
   Поднявшись к себе, развернул из пакетика хлебец и кусочек сыру и торопливо съел, поглядывая на дверь и долго потом счищал крошки с мундира.
   Потом опять сел в свое кресло, и опять поплыли ящики. Может быть, все-таки придет полковник. Если нашел службу и занят, так зайдет вечером. Пойдем в кафе, посидим, потолкуем. Наверное, придет.
   Ящики приостановились и поплыли снова.
   Потом заговорили французские голоса, громкие и сердитые о каком-то пакете, попавшем не в ту корзину, заныли простреленное плечо и контуженное колено. Ящики остановились, и сон упал глубже -- в накуренную большую комнату с огромным золоченым зеркалом. У людей, сидевших в ней, были внимательные и вежливые лица, блестели через табачный дым нашивки, галуны и пуговицы. Кто-то говорил ему:
   -- А вы, ваше превосходительство, верите в благоприятный исход?
   Он не понимал, забыл. Какой такой исход! Какие бывают исходы.
   -- У меня болит нога, -- отвечает он. -- Я ранен под Сольдау.
   Но тот, который спросил, недоволен ответом.
   -- Я отказываюсь вас понимать, ваше превосходительство. Никакого Сольдау не было.
   Он хочет возражать, но тут же соображает, что с его стороны бестактно было говорить о войне, которую тот не знает. Тот ведь убит в японскую войну.
   -- У меня болит нога.
   Он не знает, что сказать, и чувствует, что все смолкли, смотрят на него и ждут.
   И вдруг шорох. Поплыли ящики. Сон стал мельче, тоньше, боль в плече и колене определеннее.
   -- Они как будто против меня. Они не могут ничего этого понять и только каждый раз сердятся. Я же не виноват, что был убит не в японскую кампанию, а позже. Впрочем, когда же я был убит? Нет, здесь ошибка. Я не был убит.
   За дверью шорохнуло.
   Он вскочил и, спеша и хромая, бросился к двери:
   -- Entrez! Entrez! {Войдите! Войдите! (фр.).}
   За дверью по темной стене отчетливо плыли ящики, а внизу что-то неясно шевелилось.
   -- Кошка.
   Кошка смотрела человечьими глазами, испуганно и кротко.
   Он хотел нагнуться, погладить, но стало больно.
   -- А у меня все колено болит, -- сказал он и тут же вспомнил, что здесь Франция, и испугался, что забыл об этом, и повторил тихонько:
   -- J'ai mal au genou. {У меня болит колено (фр.).}
   Кошка шмыгнула в тьму, пропала. Он зажег лампу.
   -- Семь часов.
   И есть не хотелось.
   -- Нет. Никто не придет. Да и давно не видались. Пожалуй, несколько месяцев. Может, за это время успели большевиками сделаться. И очень просто.
   Он хотел фыркнуть и рассердиться, но не нашел в себе ни жеста, ни чувства. Устал, лег на кровать, как был, в орденах и мундире. Опять ящики.
   -- Ну что ж, ящики -- так ящики.
   Пусть плывут. Ведь доплывут же до последнего?

КОММЕНТАРИИ

  
   День. Впервые: "Руль". -- 1924. -- 13 апреля. -- No 1022. -- С. 2.
   Краснов П. Н. (1869--1947) -- русский писатель, генерал от кавалерии. В эмиграции являлся членом Верховного монархического совета. Фантастический роман "За чертополохом" был издан в Берлине в 1922 г.
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru