# Умер талант!.. Повесть А. А. Лугового. Спб. 1902

Алексей Алексеевич Тихонов-Луговой

## Умеръ талантъ!.. Повѣсть А. А. Лугового. Спб. 1902.


Умеръ талантъ... Но передъ смертью онъ много и краснорѣчиво говорилъ съ г. Луговымъ или съ лицомъ, отъ имени котораго ведется разсказъ, и тотъ записалъ его рѣчи, прибавивъ къ нимъ кое-какія свѣдѣнія о покойникѣ отъ себя. Такимъ образомъ составилась "повѣсть", въ которой всего два дѣйствующія лица,-- точнѣе не дѣйствующія, а говорящія, потому что никакого дѣйствія въ повѣсти нѣтъ. Это не бѣда, конечно: повѣсть, такъ повѣсть, и отчего же не послушать, хотя бы и подъ этимъ, не совсѣмъ подходящимъ названіемъ, рѣчей талантливаго человѣка и его друга.

Смерть есть удѣлъ всякой жизни. Тѣмъ не менѣе, когда человѣкъ умираетъ, близкіе къ нему люди горюютъ (иногда, впрочемъ, и радуются), а когда умираетъ "талантъ", у котораго близкихъ несравненно больше, чѣмъ у незамѣтныхъ рядовыхъ людей, мы либо оплакиваемъ похороненныя вмѣстѣ съ нимъ надежды, либо съ благодарнымъ умиленіемъ вспоминаемъ его заслуги. Но во всякомъ случаѣ надежды или заслуги или и то, и другое вмѣстѣ, должны быть на лицо. Относительно "таланта" г. Лугового мы этого не знаемъ. Изъ повѣсти видно только, что это былъ человѣкъ чрезвычайно высокаго о себѣ мнѣнія и чрезвычайно раздраженный тѣмъ, что это высокое мнѣніе не раздѣляется другими. Отъ чего же умеръ этотъ "талантъ" (будемъ ужъ такъ называть его въ угоду автору повѣсти)?

"Талантъ" разсказываетъ, отъ чего умеръ Вл. Соловьевъ, вѣрнѣе, заднимъ числомъ пророчествуетъ отъ чего онъ умретъ. "Талантъ" описываетъ убогую обстановку, въ которой онъ засталъ однажды Соловьева. Оказывается, однако, что ему случалось видѣть Соловьева и "въ барскихъ помѣщеніяхъ"; такъ что та, убогая, обстановка была выбрана послѣднимъ не по нуждѣ, а добровольно, въ силу "діогеновскаго равнодушія къ внѣшнимъ условіямъ жизни", а въ "барскихъ помѣщеніяхъ" ^въ, повидимому, не могъ "безъ помѣхи, безъ заботы отдаваться своему любимому труду". И вотъ,-- пророчитъ "талантъ",-- "когда онъ преждевременно, непремѣнно преждевременно, умретъ, скажутъ, что онъ умеръ "отъ философіи" или отъ своей непрактичности, или еще проще -- отъ какой-нибудь болѣзни. И никто не рѣшится сказать правду: что онъ и преждевременно состарился, и умеръ отъ отсутствія сердечнаго попеченія о немъ со стороны общества, которое, повидимому, носилось съ нимъ больше, чѣмъ съ кѣмъ бы то ни было другимъ". Такъ вотъ отъ этого самого умеръ и "талантъ" г. Лугового, а совсѣмъ не "отъ какой-нибудь болѣзни". Есть, однако, и разница. Соловьевъ никогда не нуждался въ средствахъ и выбиралъ себѣ обстановку по своему вкусу и настроенію, а "талантъ" г. Лугового нуждался постоянно; Соловьевъ печатался гдѣ хотѣлъ,-- въ Аксаковской-ли "Руси" или въ "Вѣстникѣ Европы", а "таланту" часто возвращали изъ редакцій его труды; въ "авансахъ" Соловьеву, надо думать, не отказывали, а "таланту" отказывали часто; о Соловьевѣ критика говорила много, и если не всегда благосклонно, то иногда даже^съ преувеличенною хвалою, а о "талантѣ" она либо молчала, либо отзывалась непріязненно... Ну, и достается же отъ "таланта" издателямъ, редакторамъ и критикамъ! Онъ говоритъ: "Только настоящая любовь къ литературѣ, любовь безкорыстная, можетъ содѣйствовать расцвѣту талантовъ. Прошу васъ оглянуться на всѣ современныя изданія и сказать мнѣ: кто изъ этихъ торговцевъ моднымъ литературнымъ товаромъ смѣетъ говорить о любви къ литературѣ?" (стр. 9--10). Ну, конечно, никто не смѣетъ, то есть изъ издателей, редакторовъ и критиковъ никто не смѣетъ, потому что все это сплошь, безъ единаго исключенія, корыстолюбцы, и корыстолюбію ихъ нѣтъ оправданія. Другіе представители литературы, "таланты", не подлежатъ столь строгому суду. Ихъ "упрекаютъ въ безшабашной погонѣ за крупнымъ литературнымъ заработкомъ, изъ котораго они, дескать, сдѣлали себѣ бога и въ жертву ему иногда готовы принести все, что нѣкогда было единымъ святымъ для писателя". Это, пожалуй, вѣрно, но "не видятъ-ли современные писатели на каждомъ шагу культъ матеріальнаго успѣха и полное невниманіе къ тѣмъ, кто идетъ внѣ общаго теченія?" (107). Естественно, что и "таланты" увлекаются теченіемъ. "Прежде у правдиваго писателя была борьба съ цензурой", теперь этого, должно быть, нѣтъ, но "нынче еще горшая борьба съ промышленнымъ направленіемъ литературнаго рынка", и борьба эта, по мнѣнію "таланта", естественно состоитъ въ томъ, что сами писатели выносятъ свой товаръ на рынокъ... Вообще немножко трудно разобраться въ громѣ и молніяхъ "таланта". То онъ гремитъ противъ партій, направленій, гнету которыхъ должны подчиняться таланты, если не хотятъ умирать съ голоду, а то оказывается, что "въ области публицистики еще можно различить какія-то направленія,-- въ области художественнаго творчества примѣняются только два направленія: холопское и ханское; холопство -- передъ извѣстностью, хамство передъ талантомъ, еще не прославленнымъ" (10). Самъ "талантъ", конечно, не холопъ и не хамъ. Онъ только "раздѣляетъ литераторовъ на писателей каботажнаго и писателей дальняго плаванія... Одинъ писатель представляетъ собою, можетъ быть, прекрасный экземпляръ родной осины, другой -- какая ни на есть, плохо акклиматизировавшаяся на нашей почвѣ, но все-таки пальма. Для одного достаточно простого болотнаго перегноя, на которомъ онъ будетъ превосходно распускаться,-- для другого необходима теплица и стеклянная крыша" (81--82).

Бѣдный "талантъ" г. Лугового! Ему нужны были теплица и стеклянная крыша, а его посадили на простой болотный перегной. И онъ умеръ... Миръ его праху, но да позволено все-таки будетъ сказать, что его громовыя рѣчи слишкомъ огульны. Есть праведники въ томъ Содомѣ, который населенъ издателями, редакторами и критиками. За критиковъ, впрочемъ, не рѣшаемся замолвить слово; слишкомъ ясно, что они обременены всѣми семью смертными грѣхами, съ придачей бездарности и глупости. Но редакторы и издатели... Ну хоть бывшій недавно редакторомъ "Нивы" А. А. Луговой и издатель той же "Нивы" А. Ф. Марксъ, и доселѣ издающій не только "Ниву", а и нѣкоторыя произведенія А. А. Лугового? Эти-то, надѣемся, не страдаютъ ни самолюбіемъ, ни корыстолюбіемъ и смѣютъ сказать о себѣ: мы любимъ литературу...


"Русское Богатство", No 10, 1902