# Набат

Алексей Николаевич Толстой

"Деготь или мед": Алексей Н. Толстой как неизвестный писатель (1917--1923).

М.: Рос. гос. гуманит. ун-т, 2006.


## НАБАТ7


Посвящается М.С. Цетлиной


Дрогнула земля, поднялась пупом, рассыпалась, и вышел из нее, встал, как столб, мертвец.

Взглянул пустым взором на месяц, что мчался в клубах облаков над кремлевскими башнями, повернул голову налево, озираясь, и пошел.

Был он высок и костист, сутулый. Всего его до пят покрывала монашеская мантия с клобуком, надвинутым на лицо.

Выпростал из-под мантии длинные руки, взялся за замок, что висел на двери в колокольню, сорвал его, и железная дверь завизжала на ржавых петлях.

Тяжко ступали шаги мертвеца по исхоженным ступеням. Дрожала от креста до земли колокольня Ивана Великого.

Галки, дремавшие на балках, завозились, царапая о своды крыльями и сели опять в темноту, затихли. Мертвец взял руками колокольный язык, раскачал его и бросил.

Бом... Тысячеголовый, низкий, как туча, возник и пошел на четыре стороны колокольный, большой голос. Бомм, бомм, бомм,-- пробудились, ударили, запели, загудели колокола кремлевские и Китайгородские, и по всему черному городу, перекинулись за Москву-реку, во все монастыри, полетели далее на четыре стороны, до четырех морей по русской земле.

От гула и звона дрожала земля, рассыпались могилы. Выходили из них люди ржавые и древние, отряхали прах, озирались на свет лунный, сбивались в толпы, в полки, и, сорвавшись, как птицы, черными стаями летели с Поморья, с Уральских камней, со всего Дикого поля и с Севера к сердцу земли, туда, где неустанно гремел голос Ивана Великого, качался стопудовый колокольный язык страшнейшего из мертвецов -- царя Ивана Грозного.

-- Беда, беда, беда над русской землей!

Нет покоя на земле. Поднимаются ратники и воеводы, убиенные и замученные. Открылись их раны, чернеют.

Срываются с лесов повешенные, с колес изрубленные, от плах казненные, выходят из рек убиенные водою. Повсюду -- от моря и до моря.

Нет покою. Сама земля болит.

-- Страшнее всех мук -- мука безвременья. И мертвецы летят стаями в ночной бездне.

Над кремлевскими башнями месяца не видно, -- заволокло тучами, -- свищет ветер и бьет тучи к земле, к домам.

Злодеи, заворовавшие русскую землю, спят дурным сном, стонут во сне, вскрикивают дико, кровь застывает в жилах.

Тучи все ниже, глуше покрывают, как овчиной, город.

Бросил царь Иван колокольный язык, сдвинул клобук с лица и нагнулся вниз с колокольни, -- слушает. На Москве тихо.

И только его слуху различимы беззвучные вопли и скрежеты неуспокоенных духов, терзающих спящих злодеев.

И различим еще далекий гул и топот живых людей, идущих вслед за мертвыми во спасение родной земли.

Это первое обращение Толстого к теме Ивана Грозного. За романтическим сюжетом об вмешивающихся в битву предках (портретах, статуях) стоит фольклор -- мифы и легенды о святых покровителях, в критический момент приходящих на помощь потомкам, вступая в бой с врагом. Существует известный осваговский плакат работы Аникста (1919) -- Святой Георгий Победоносец во главе русских войск гонит к адской пропасти кучку большевиков. Рассказ Толстого носит сходный "осваговский" характер.

Любопытно, что к решению патриотических задач он призывает именно Ивана Грозного, рассекшего Русь на две части и воевавшего против своих же Новгорода и Пскова. Оживающие мертвые здесь играют охранительную, позитивную роль. В будущем романе оккультный эпизод, шествие мертвых полков, привидевшееся сумасшедшему дезертиру, напротив, послужит страшной прелюдией к убийству одного из героев -- поэта Бессонова.


## Примечания


7 Журнал: Москвич [Одесса]. 1919. No 1. 15 (28) янв. В том же номере опубликованы стихи Н. Крандиевской.