# Литература 2-ой пятилетки

Алексей Николаевич Толстой

## А. Толстой


## Литература 2-ой пятилетки


Такова тема для высказывания. Целесообразнее, мне кажется, уменьшить ее масштаб и говорить о задачах ближайшего будущего, на 1934 год.

Несомненно, 1932--1934 годы являются рубежом советской литературы. Мы уже можем зорким взглядом оглянуть пройденный путь. В; свою очередь, три привнесенных фактора дают возможность с большой вероятностью определить будущую линию поведения литературы (на ближайший исторический отрезок).


Первый фактор -- индустриальный рост Советского союза, его международная политика мира и крутой поворот в отношении к нему Франции, Польши, Америки.

Это обязывает советского писателя выходить на мировую сцену, обязывает -- в темпах пятилетки -- осваивать ценности мировой культуры. Больше нет места домашним фракционным кружковским распрям. Практически, на деле, теперь же нужно начать показывать, что только социализм способен создать здоровое, пышное, мировое искусство. Мы должны зажечь светоч мира.

Такова первая линия поведения советского писателя: освоение мировой культуры вооружение себя знанием, выход в широкий мир.

Второй фактор -- растущая коллективизированная деревня: новые социальные и экономические взаимоотношения стомиллионных масс, новый тип человека, сменивший Платонов Каратаевых, мужиков бунинской деревни, стихийных партизан советской литературы первых ее годов.

Здесь современному писателю уже мало, -- лицом к деревне! В самую деревенскую гущу, к новому человеку, начинающему стремительное восхождение от колхозного двора к фабрике, к вузу, в ряды интеллигенции, к бесклассовому обществу.

Третий фактор -- новая интеллигенция. тот пролетарский читатель, которого мы и посейчас еще очень мало знаем. Мы часто пишем не для него, а, может быть по привычке, по косности, для того, кто десять лет назад -- вз'ерошенный -- только что вернулся с гражданской войны. Культуру, глубокое знание часто подменяем начальной политграмотой, примитивной пропагандой и высокомерием.

Мне приходилось проводить вечера на ленинградских заводах Я увидел: здесь нужно быть во всеоружии культуры, во всеоружии творческих сил, чтобы удовлетворить запросам нового читателя. И не раз казалось, что мы, писатели, уже сейчас меньше знаем, мы менее культурны, чем верхние слои рабочей интеллигенции.

Отсюда -- тревога, страшная тревога за отношение к себе твоего читателя, пересмотр всего своего багажа и неминуемое принятие читателя в число элементов твоего творчества.

Предстоящий всесоюзный с'езд советских писателей будет горячим знакомством писателя с читателем, а, весьма возможно, к бурным столкновением между ними. Все усилия сейчас к тому, чтобы столкновение это было возможно более бурным и плодотворным.

То же можно сказать и о театре -- важнейшей форме искусства слова. Драматургия должна войти: в соприкосновение со зрительным залом. Нужно бросить предрассудок, будто зрительный зал -- собрание обывателей, которых нужно поднимать до искусства. Зрительный зал -- один из составных элементов драматургии. Творчеству зрителя нужно широко открыть двери. Как это осуществить -- вопрос иной. Но надо помнить, что зрительный зал -- это те массы, которые за пять лет подняли самую отсталую в Европе страну на уровень самых передовых. В этих массах найдется достаточно творческой потенции для создания совместно с драматургом и актером величайшего советского театра.


"Литературная газета", No 51, 1933