# Из принципа

Константин Андреевич Тренёв

## Константин Андреевич Тренев. Из принципа


На входной двери в парикмахерской Дыркина изображен процесс стрижки: парикмахер тащит клиента за волосы прочь со стула и замахнулся на него ножницами. Синее лицо клиента с красными пятнами на щеках, с лезущими на лоб глазами, искаженное выражением адских мук, производит потрясающее впечатление. Вся группа сильно напоминает сцену из практики святой инквизиции.

Но внизу под сценой успокаивающая надпись: "стрижка и бритье".

В окне цирюльни выставлено двое часов: одни идут и показывают иногда 6, а иногда 7 часов. Другие без внутренностей и из года в год показывают четверть одиннадцатого. Сверху над часами написано: "часовой мастер", а внизу: "пьявки".

Был канун пасхи, и Дыркин, единственный парикмахер в городе, без отдыха стриг и брил с утра до поздней ночи.

Правда, против его мастерской помещалась еще одна парикмахерская, но так как мастер ее накануне больших праздников бывал всегда пьян, то фактически на весь город оставался опять-таки один парикмахер.

Было уже около 11 часов ночи, через час должны были ударить к заутрене, а небритых и нестриженых посетителей было столько, что мастерская Дыркина оказывалась положительно тесной.

Старик Дыркин сосредоточенно переходил от ножниц к мылу, от мыла к бритве, сдергивал с "оконченного" посетителя покрывало и, таинственно произнеся следующему: "пожалуйте", принимался за то же самое.

Пот ручьями струился по глубоким морщинам его маленького, похожего на сжатый кулак лба и крупными каплями повисал на седой щетине подбородка. Но Дыркин не обращал на это внимания и священнодействовал.

Дверь с привешенным к ней через блок полупудовым камнем запела в четыре голоса и впустила нового посетителя, на коротеньких ножках, с черепаховым пенсне на пуговицеобразном носу.

-- Постричься и побриться,-- произнес он, поправляя белый галстучек.

Дыркин, не поднимая головы, промычал:

-- Пожалуйте-с.

Новый посетитель уселся на стул и, постукивая палочкой, произнес:

-- Газет не имеется почитать?

-- Нет, не имеется,-- произнес Дыркин,-- крестный календарь Гатцука, может, пожелаете?

Молодой человек с презрением отвернулся и стал ждать очереди.

Его очередь наступила, когда ударили к заутрене и в парикмахерской нестриженых и небритых уже не было.

Дыркин благочестиво вздохнул, поправил лампадку, и стал брить молодого человека.

Он сбрил пух с румяных щек посетителя и взялся было за ножницы, чтобы приступить к стрижке.

-- И усы тоже,-- произнес посетитель.

-- Сбрить? -- удивленно переспросил Дыркин.

-- Сбрить.

Дыркин покрыл мылом чуть сереющую верхнюю губу и, взявши молодого человека двумя пальцами за кончик носа, стал действовать бритвой.

-- Зачем это вы, извиняйте за беспокойство, усы сбриваете?-- спросил он, когда бритье было окончено и окутанный белой простыней молодой человек стал похож на вылупливающегося из яйца цыпленка.

-- Действительно что,-- продолжал Дыркин, принимаясь за стрижку,-- в относительности касательно деликатности, оно требуется, ну, а только со стороны...

-- А что же со стороны?

-- А, извиняйте, сходство неприличное выходит.

-- Какое сходство?

-- Ну, вроде как бы, извиняйте, с обезьяной. То есть это я не с умыслом каким говорю, а так вообще, не желая обидеть.

-- Я нисколько не обижаюсь,-- произнес молодой человек,-- потому что каждый человек натурально имеет сходство с обезьяной.

-- Именно что! Уж и морды попадаются...

-- Потому человек похож на обезьяну, что сам он от обезьяны произошел. Ты знаешь? Ведь все люди от обезьяны произошли.

-- Потеха!-- усмехнулся Дыркин.

-- Нет, я не шучу. Я совершенно серьезно: и ты и я -- все от обезьяны.

-- То есть как же это?

-- Очень просто. Наука признает, что была сначала клеточка, а из клеточки маленькие животные, а из маленьких животных обезьяна, а из обезьяны человек.

-- Нет, это вы шутейно или всурьез?

-- Конечно, серьезно. И ты и я -- все от обезьяны.

-- Н-ну, не знаю! Может, вы и от обезьяны, а только у меня, слава тебе господи, родители были.

-- Так и родители ж от обезьяны.

Дыркин перестал стричь и посмотрел на голову собеседника. Бока ее уже были выстрижены. На макушке же оставался невыстриженный клок бурых волос, производящий впечатление распластавшейся на голове дохлой крысы.

-- Нет, вы, господин, покорно прошу, родителей моих не касайтесь,-- проговорил Дыркин, снова принимаясь за ножницы,-- потому -- я за упоминание родителей моих могу...

-- Ты как же можешь против науки идти, ежели Дарвин доказал?

-- Ну хорошо. Вот вы носитесь с обезьяной. А как же вы, например, в рассуждении Адама и Евы?

-- Никакого Адама и Евы не было.

-- Не было?

-- Не было.

-- Значит, весь народ через обезьяну?

-- Через обезьяну.

-- И православные?

-- И православные.

-- То есть ежели бы завтра не такой день, я бы тебе, жулику, показал обезьяну!

-- Что ж ты, невежа, ругаешься! С тобой образованный человек говорит, а ты споришь. Как ты смеешь!

Дыркин положил ножницы на стол. У крысы на голове молодого человека он успел обрезать только одну сторону.

-- Уходи прочь! -- произнес он, трясясь всем телом.

-- Как это?!

-- Уходи, говорят тебе, пока цел!

-- Послушай, как же так это? Ты же не достриг меня!

-- Не стану я поганить ножницы об такую голову! Уходи!

Молодой человек побагровел, крыса на его макушке ощетинилась.

-- Ты должен меня достричь! -- завизжал он, ерзая на стуле.

-- Я, брат, знаю, что я должен с этакими махометами делать, которые обезьяну да разную там математику проповедуют! Денег я с тебя уж не возьму,-- продолжал он, укладывая свои инструменты,-- пущай мой труд пропадет.

Молодой человек вскочил на ноги.

-- Я полицию позову! -- закричал он, хватаясь за шляпу.

-- Позови, позови! -- ворчал Дыркин.-- Я, брат, знаю, что полиция с такими мазуриками делает!

-- То есть ты это все за то, что человек от обезьяны?

-- А ты поговори у меня про обезьяну, поговори!

-- И буду говорить, потому что наука доказывает, что человек от обезьяны, а ты, невежа, не поним...

Дыркин схватил его за шиворот, сделал движение коленкой, и не успел посетитель вскрикнуть, как дверь парикмахерской захлопнулась за ним.

-- Чертов обезьянщик, прости господи! -- проворчал Дыркин, запирая дверь изнутри на крючок.

Молодой человек поднялся на ноги, пощупал невыстриженное место на голове и стал стучаться в дверь.

-- Можешь,-- отвечал Дыркин, подметая комнату.

-- Эй, послушай,-- кричал молодой человек,-- ведь это же черт знает что! Как же я теперь на праздниках буду?

-- Для обезьянщиков светлого праздника не полагается,-- отвечал Дыркин.

-- Но ведь у меня визиты, неловко...

-- Ловок будешь.

-- Нет, ты скажи, ты серьезно не намерен достричь?.. Серьезно, да? Но, голубчик, я ведь пошутил,-- взмолился он наконец,-- человек из земли сотворен.

-- Знаем мы вас,-- отвечал ему Дыркин.

-- Ну, ей-богу,-- из земли!.. Я пошутил.

-- Врешь, врешь...

-- Да верно же, голубчик, достриги.

-- А перекрестись, когда не врешь,-- произнес Дыркин, подходя к двери.

Молодой человек принялся креститься.

-- Нет, ты с поклонами, до земли и чтобы на церковь.

Молодой человек быстро осмотрелся по сторонам и начал бить поклоны.

Дыркин молча впустил его и молча достриг. Злополучный дарвинист расплатился и направился к выходу.

-- Так знай же,-- закричал он, останавливаясь на пороге,-- знай, подлец, что человек от обезьяны произошел!

Дыркин побледнел и бросился за ним, но дарвинист был уже далеко. В темноте слышно было только частое шлепанье ног убегающего.

<1902>


---------------------------------------------------------


Источник текста: Повести и рассказы / К. Тренев; Сост. и предисл. М. О. Чудаковой. -- Москва: Сов. Россия, 1977. -- 350 с.; 20 см.